Чужой выбор

В третью они не пошли, народу там и так набилось достаточно, но и в четвёртой, где были только Сфинкс с Курильщиком, оставаться не стоило. Бедняга Курильщик ещё от сцены с Лордом не отошёл, что с ним станет, если Мор поцелует Стервятника прямо при нём? Поэтому они так и остались в коридоре между дверями третьей и четвёртой, стояли, опираясь каждый плечом на стену, будто тяжело было без поддержки стоять ровно. Обменивались неторопливыми поцелуями, и сердце Мора колотилось так, как будто это были последние минуты его жизни. Последние — рядом со Стервятником. Мор не рассчитывал, что так привяжется к нему, что чувства будут так сильны, что он не сможет выпустить его рук, зная, что тот уйдет, стоит это сделать. Мор смотрел на него и смотрел, а внутри отчаянно трепыхалась душа, уговаривая его, что ещё не всё, что он может… В эту минуту Мору казалось, что это он сейчас должен уйти, что это он сбегает, оставляя Стервятника, совершает чудовищную ошибку. Но он всё решил, когда увидел лицо Стервятника после разговора с Лордом, его сдержанную улыбку, увидел, как Стервятник боялся поверить в то, что наконец его страдания закончены, а путь начинается вновь. Мор всё решил, когда увидел, как Чёрный Ральф глотал какое-то пойло из горла, даже не морщась, и глаза его стали совсем пустыми. Решил, сделал выбор, но этот выбор теперь жёг его грудную клетку, тянул изнутри желание заорать, будто не сам всё решил, и это не его — чужой выбор. Мор выдохнул протяжно и отпустил руку Стервятника. Пальцы дрожали, и он спрятал руки в карманы. Теперь Стервятник уйдет, а Мор даже не знал, что сказать ему на прощание. — Можно тебя проводить? — голос его скрипел, будто звук прокладывал себе в горле новый путь через ссохшуюся гортань. — Тебе не стоит идти за мной, — покачал головой Стервятник. — Что ж… Где-то позади хлопнула дверь, и торопливые шаги замерли, не успев толком отойти от четвёртой. Мор улыбнулся — кажется, он теперь тоже научился чувствовать присутствие Чёрного Ральфа своим нутром, даже не оборачиваясь. Мор знал, что будь то другая ситуация, Стервятник не отошёл бы от него ради разговора с Ральфом, не оставил бы торчать одного и уж тем более не позволил слушать то, что они скажут друг другу. Но сейчас всё было по-другому, в эту минуту Стервятник расставался с Ральфом навсегда, так же как и с Мором. Ранить чьи-то чувства было теперь неизбежно, и Мор не возражал, если это были его чувства. Он отодвинулся от Стервятника, прилипая спиной к стене и открывая ему путь к словам, которые ему нужно было сказать, нужно было услышать. Но Чёрный Ральф молчал. Замер в двух шагах от спальни четвёртой и молчал, молчал, пока Стервятник шёл к нему, молчал, когда тот произнес, приблизившись: — Прощай, Чёрный Ральф. Мор закурил и глянул в их сторону. В коридоре было темно, но почему ему показалось, что он видит нестерпимую грусть в глазах Ральфа? Может, это было отражение его собственных чувств? Ему по крайней мере посчастливилось держать Стервятника в объятиях до самого последнего дня, Ральф же себя этой возможности лишил сам. Мор не понимал, что должно было происходить у него в душе, если он позволил себе так поступить — смог оттолкнуть любимого человека и носить в себе эту боль чёрт знает сколько. Что это было мучительно, Мор не сомневался, что Стервятник тоже страдал, даже когда был в постели с ним — не сомневался. Зачем тогда было это всё? Он не понимал. Ральф так и не ответил. Стервятник шагнул ближе и коснулся его груди, ладонь задержалась там, будто слушая сердцебиение, а потом скользнула вверх, на шею, и остановилась на щеке. Он погладил её кончиками пальцев и улыбнулся. — Прощай и будь счастлив, — сказал Стервятник и отступил назад. Ральф перехватил его руку. Мору показалось, что сердце в груди скрутило, будто половую тряпку, и оно сейчас просто разорвётся. Он ощущал себя там, на месте Ральфа, и одновременно с этим безумно далеко от Стервятника. — Не уходи, — хрипло выдохнул Ральф. Мор зажмурился и бросил сигарету на пол, туша её ботинком — он просто больше не мог её держать, пальцы не слушались. — Не уходи, — повторил Ральф таким голосом, что они все трое понимали: мольба эта была бесполезной. Он уже отпустил Стервятника, отпустил очень давно, даже если сам отказывался в этом признаваться теперь. Мор отлепился от стены и пошёл прочь. Он не мог больше это слушать, не мог быть свидетелем сломленных чувств, даже зная, что в итоге хотя бы один из них будет счастлив. И не хотел быть уверен, что тот звук, что он услышал за своей спиной, был поцелуем. Он спустился во двор на ватных ногах и устало опустился на ступени крыльца, уставившись невидящим взглядом в далёкую светлеющую полоску на горизонте.