Выжить

      Бурлящее красное марево, острой болью терзавшее голову изнутри, наконец, начало понемногу отступать, оставляя за собой ноющую боль в висках.       - Ты опять за свое, Дар! Я же говорил тебе: магические черепно-мозговые травмы – это не шутка! Прекрати попытки сам дотянуться до памяти. Мы это сделаем бережно, под моим чутким руководством, постепенно и щадяще. Ну же, милый, посмотри на меня. Ты понял?       - Да, господин.       - Не будешь меня больше огорчать?       - Нет, господин.       - Вот и славно.       Этот приступ был вызван попыткой эльфа вытащить из непроглядной темноты памяти свое имя. Свое настоящее имя. Ибо сегодня он в очередной раз убедился, что ему лгут.       Хозяин заново учил его говорить, и это проходило очень быстро и легко. Слова раб запоминал с одного раза, а с помощью ментальной трактовки хозяина их смысл впечатывался мгновенно. Но произнести эти слова вслух было неожиданно трудно. Хозяин объяснял это параличом, вызванным контузией. Но эльф понимал, что дело в мышечной памяти. Эти звуки были непривычны его губам и языку. Некоторые цокающие звукосочетания вообще не давались ему – получались либо свист, либо шипение. Спустя всего две недели после взрыва элувиана, который, по словам хозяина, повлек за собой травму и амнезию, эльф понимал все, но говорил еще очень неловко и коряво.       - Что за имя – Дар? – хмуро спросил он у хозяина, потому что это имя было для него абсолютно чужим, не трогающим никакие подсознательные или надсознательные области его разума.       - Сокращенное от Дариус. Обычное тевинтерское имя, – небрежно отмахнулся хозяин. – Лучше проговори еще раз наименования продуктов.       Имя типичное, а простые тевинтерские слова давались с трудом его неуклюжему рту. Зато когда он споткнулся о бочонок и чуть не растянулся во дворе на потеху слугам, его рот совершенно легко и привычно исторг из себя непонятное никому слово «хоель».       Эльф был достаточно смышлен, чтобы сложить дважды два и понять, что это ругательство его родного языка. Но какого? И зачем хозяин ему лжет?       - Откуда я?       - От знакомого капера, который продал тебя за большие деньги.       - Когда?       - Три недели назад.       - Значит, я появился здесь вместе с тем волшебным зеркалом, которое взорвалось?       - Почти, но не одновременно, – раздраженно ответил хозяин и нервически стиснул свой посох.       После чего сознание эльфа затопила та самая бурлящая кровавая волна, которая смела напрочь все мысли, оставив только утробный звук от лопающихся кровавых пузырей, боль, дрожь и тошноту.       Эльф не мог проникнуть в собственную личность, хотя чувствовал, что секретный замок где-то рядом. На передний план вышли отточенные неизвестно где интуиция, инстинкты и рефлексы тела. Первая работа, которую ему поручили после выхода из комнаты для новичков, была с треском провалена. Он не знал, с какой стороны ему браться за метлу, которой должен был подмести двор. Зато руки привычно крутанули длинное древко, а ноги сами собой спружинили в оборонительной позиции.       - Хозяин, ты ведь купил меня как охранника?       - Конечно, мальчик мой, с такой-то комплекцией…       - Тогда почему не даешь оружие? Или посох – ведь я могу колдовать.       - Рано, дорогой. Ты еще не оправился и можешь нечаянно причинить вред себе и другим.       Эльф пытался призвать магию без посоха, и чувствовал, как к его рукам тянется самая отзывчивая стихия – вода, но вода заледеневшая, холодная, льнущая к его ладоням в виде снежинок. Однако всякий раз слабые попытки творить магию заканчивались одним и тем же – страшной кровяной волной и глубоким обмороком, после которого он еще долго восстанавливался, словно после тяжелого похмелья.       Хозяин был добр. Эльфа не обременяли лишней работой, давая простые поручения в пределах поместья и запрещая даже показывать нос наружу, дабы «уберечь ценное приобретение от нежелательного внимания завистливых соседей». Его хорошо кормили и чисто одевали. Отвели койку в помещении с другими эльфами-рабами, над которыми он возвышался, как племенной жеребец над пони. Он пытался поговорить с ними, выведать что-то про себя. Но от него либо в страхе отворачивались, либо пели одну и ту же заученную песню: «Хозяин тебя купил недавно, ты охранял его, когда проводился эксперимент с волшебным зеркалом, всех ученых убило взрывом, тебя контузило, хозяин и хозяйка спаслись, благодаря жертве старого Терия».       Уроки языка закончились, но эльфу было мало. Он хотел читать, поймав себя на том, как его манит хозяйская библиотека. Но в уроках чтения ему неожиданно отказали. Хозяин, нервничая и стискивая посох, с трудом сохранял сердечный тон:       - Не забивай свою красивую голову лишним, мой мальчик, я купил телохранителя, а не книгочея. Обещаю – возьму тебя охранником в следующую поездку в столицу, а пока помоги в строительстве амбара на заднем дворе. Там как раз нужен кто-то сильный, чтобы носить кирпичи.       Эльф таскал кирпичи и бревна, месил растворы, рубил для кухни коровьи туши и дрова. Правда, как-то не удержался и метнул топор в пролетающую мимо ворону, пришпилив ее к дубовым воротам. За это он заслужил одобрительные хлопки охранников поместья и очередной выговор от хозяина.       Спустя месяц все стали привыкать к диковинному эльфу. Он делал вид, что тоже привык и смирился. Но он знал, что хозяин лжет. И был намерен выяснить правду, пусть это и займет время. Инстинкты подсказывали, что следует затаиться и усыпить бдительность хозяина, чтобы он расслабился и допустил ошибку.       Миниатюрная молоденькая эльфка с блестящими каштановыми локонами улыбнулась и понесла корзинку с бельем в прачечную. Ее узкие, но округлые бедра так и ходили ходуном под обтягивающей юбкой. Она улыбалась каждый раз, когда видела Дара. Обычно это было в людных местах или когда он торопился по очередному хозяйскому заданию. Но сейчас он как раз закончил укладывать стропила на сарае и расслабленно шел в купальню для рабов, на ходу стягивая мокрую рубашку с потного тела.       Ноги сами понесли его вслед за ней, инстинкты четко подсказывали, что надо делать. Нагнав в безлюдном коридоре, он преградил ей путь, уперев руку в стену. Она хихикнула, поднырнула под руку и попыталась улизнуть, но при этом обещающе сверкнув хитрым глазом из-за плеча. Он снова нагнал ее и втолкнул в тесную комнату, заполненную тюками с выстиранным бельем. Ее корзинка упала на пол, грязные простыни, которые она несла на стирку, вывалились неаккуратной кучей, но на них уже никто не обращал внимания.       Девушка с восторгом провела ладошкой по выпуклым грудным мышцам Дара и закусила нижнюю губу, продолжая улыбаться. Эльф легко, как пушинку, поднял ее и посадил на тугой полотняный мешок. Она потянулась к нему лицом, явно ожидая поцелуя. Но он отчетливо понял, что не любит целоваться в губы. Это знание было просто данностью, вшитой в его тело. Поцелуи – просто нерациональная трата времени. Он знал множество других, более быстрых и эффективных способов подготовить самку к спариванию.       Небрежно расстегнув верхнюю пуговицу рубахи, он спустил ее с плеч, обнажая маленькую, по-юному упругую грудь эльфки. Провел кончиками пальцев по щекам, шее и ниже. Остановился на маленьких розовых сосках, которые уже призывно заострились. Взял их в щепотки, легко сжал и покрутил, вырвав из девушки глубокий вздох.       Левая рука осталась на груди эльфки, а правая потянулась вниз, под юбку. Там уже было горячо и довольно влажно. Гибкий длинный палец раздвинул складочки, мгновенно ставшие скользкими, и со знанием дела нащупал чувствительный бугорок. Девушка громко, прерывисто дышала. Когда же он начал оглаживать его мягкими круговыми движениями, она тихонько застонала и вцепилась в мужские плечи. Его палец проник внутрь и эльфка ойкнула. По всей видимости, она была девственницей, и Дара это не на шутку раззадорило.       Он распустил завязку на штанах и высвободил свой наполовину налившийся член. Девушка округлившимися глазами смотрела на него с непонятной помесью страха и восхищения. Эльф взял ее за затылок и потянул вниз, что невозможно было трактовать двояко. Она послушно скользнула на колени и поцеловала гладкую головку целомудренными сухими губами.       Дар усмехнулся, пальцами открыл ее рот и направил в него член. Девушка была совершенно неопытна – она не знала, что с ним делать. Неловко обхватила губами головку и пососала ее, издав неприличное чмоканье. Видно, испугавшись этого звука, она попыталась отстраниться, но эльф удержал ее за затылок и толкнулся глубже, одновременно проникая туда пальцами, чтобы она не сжала рефлекторно челюсть. Откуда он набрался этих навыков, он, разумеется, не помнил. Все, в чем он отдавал себе отчет, было ощущение правильности и гармонии происходящего.       Придерживая ее голову, эльф несколько раз толкнулся все глубже и глубже в глотку, чем вызвал кашель и обильное слюнотечение. Почувствовав, что окончательно готов, он вытащил изо рта девушки свой полностью напряженный орган и приподнял ее под мышки, сажая обратно на тюки. Задрал юбку, размазал слюни по стволу и приготовился войти, но эльфка вдруг сжала ноги и потянула юбку вниз.       - Нет, ты слишком большой, – пролепетала она, глядя на его член с каким-то суеверным ужасом. – Ты меня порвешь.       Он нахмурился и резко отбросил ее руки, коленом раздвинул ноги и притянул обратно к себе за талию.       - Нет-нет, пожалуйста! – девушка задергалась, перевернулась набок и попыталась уползти. – Я не выдержу, я порвусь! Давай лучше я рукой…       Эльф нетерпеливо перевернул ее спиной кверху и снова притянул к себе за бедра. Девушка закричала. Он схватил ее за волосы на затылке и ткнул лицом в тюк. Она отчаянно барахталась и выгибалась всем телом, пыталась достать его руками – даже полоснула острым ноготком. Эльфу все это не казалось чем-то экстраординарным. Было такое чувство, что барахтающаяся женщина и крики: «Не надо!» вполне привычно встраивались в его картину мира. Поэтому он без лишних эмоций прижал ее спину ладонью, переместив на нее весь свой вес, отчего девушка захрипела, другую руку просунул под живот и приподнял ее таз. После чего беспрепятственно насадил на свой изголодавшийся член.       Прикрыв глаза от удовольствия, он натянул ее узкое, сопротивляющееся нутро на всю длину своего органа, и стал двигаться сначала коротко и часто, затем, освоившись в растянутом лоне, уже более размашисто и глубоко. Девушка кричала и рыдала, но это звучало, как песнь… победы? Как только это слово вспыхнуло в его мозгу, он кончил, зажмурившись и учащенно задышав сквозь оскаленные зубы.       Вытащив окровавленный член из девушки, которая уже не кричала, а, свернувшись калачиком и обнимая себя руками, тихо выла и тряслась всем телом, эльф понял, что действительно порвал ее. Такое сильное кровотечение не могло быть следствием девственной пленки. Наверняка, разрывы, а может и повреждения матки. Он отстраненно подумал, что надо бы позвать хозяина, чтобы залечил ее раны.       Хозяин был уже здесь. На крики эльфки сперва сбежались служанки, но побоявшись огромного раба, не решились прерывать его секс, а побежали сразу жаловаться. Хозяин был зол.       - Зачем ты сделал это? – прошипел он.       Странный вопрос. Как будто такие простые вещи надо объяснять.       - Хотел и взял, – ответил эльф, небрежно пожав плечами.       - Пойдем за мной. Все во двор. Собрать всех слуг.       На дворе эльфу связали руки. Он не сразу дался, отправив в нокаут охранника. Но хозяин, гневно стукнув посохом о землю, послал рабу оглушительную ментальную оплеуху, наполнившую разум болезненно-булькающей кровавой кашей. Пользуясь его замешательством, другой охранник крепко стянул запястья и закинул веревку на крестовину столба, стоящего посреди заднего двора и предназначенного для показательных порок.       Приказчик угодливо подал многохвостую плеть с узелками на каждом «хвосте». Первые несколько ударов хозяин нанес сам, разрумянившись и молодецки покряхтывая. Однако, замах у немолодого рыхлого мужчины получался не слишком сильным, да и рука, непривычная к труду, быстро устала. Он передал плеть дюжему охраннику, а сам встал перед лицом раба.       Тот глядел прямо перед собой, вздрагивая от каждого удара, но не издавая ни звука, лишь раздувая ноздри и крепче стискивая зубы.       - Посмотри на меня, – приказал хозяин и, когда эльф перевел на него взгляд своих прозрачных глаз, веско проговорил: – Здесь нет твоего «хочу». Ты должен это уяснить себе раз и навсегда, раб. Здесь есть только мое «хочу». И мое «могу». И мое «беру». Ты понял? Я спрашиваю, ты понял? – и он отвесил беспомощному гиганту пощечину.       - Да, господин.       - Хозяин добр, – провозгласил он уже на публику, широко разводя руки, словно готовясь обнять всех присутствующих при экзекуции рабов. – Бедная малышка Леана была изнасилована этим новичком, и новичок получает по заслугам. А Леану сейчас исцеляет лично хозяйка. И кто теперь скажет, что я не забочусь о вас?       - Хозяин добр, – ответствовал нестройный хор голосов тех, кто совсем недавно хоронил обескровленного Терия.       - Вот и хорошо, – улыбнулся хозяин. Обратив внимание, что эльф безвольно повис на веревке с закатившимися глазами, он сделал знак прекратить порку и провозгласил: – Остановите ему кровь, но рубцы не залечивайте. В назидание.       Потом наклонился к приказчику и вполголоса распорядился:       - Отнесите раба в мою купальню. И сделайте ему ароматическую клизму.       Очнувшись, эльф обнаружил себя в роскошной обстановке. Купальня была отделана белым мрамором с золотистыми прожилками, тонкие колонны обвивались кудрявым вьюном, усыпанным крупными душистыми розовыми цветами. От небольшого овального бассейна, усыпанного разноцветными лепестками, поднимался легкий пар. Единственным некрасивым элементом здесь был хозяин, выходящий из воды. Жирный обвисший живот составлял странный контраст с тощими ногами, увитыми вздутыми синими венами. Жалкая поросль на груди спускалась вниз, расширяясь к лобку в темный курчавый клок, из которого торчал недлинный, но толстый ярко-красный член в полной боевой готовности. Жидкие темные волосы облепили мокрое лицо, на котором маслянисто поблескивали выпуклые карие глаза, и блуждала рассеянная улыбка.       - Ну здравствуй, голубчик, – пропел хозяин, поднявшись по ступенькам и занеся руку над столиком, уставленным флакончиками с маслами.       Эльф лежал животом на скамье, его колени упирались в пол. Хозяин подошел сзади и похлопал удобно оттопыренный зад. Затем раб почувствовал, как между ягодиц стекает вязкая струя. Послышался стук флакона, поставленного на полку, и проворный палец принялся размазывать масло по промежности эльфа. Он дернулся, когда ощутил этот палец, ввинчивающийся в свой задний проход.       - Ну-ну, малыш, – снова похлопывания по ягодице, – расслабься. Не заставляй меня опять браться за посох. Ну же, тебе нравится. О даа, нравится… Мы с тобой уже были вместе… и тебе… нравилось…       Хозяин снова лгал. Память эльфа была стерта, но тело не давало обмануть. Никогда с ним не делали такого. Он получал раны в битвах, но его никогда не пороли по спине. Он не раз трахал женщин в самые разные места, но никогда не ощущал чужого вторжения в свою задницу. Мышцы, непривычные к такому, намертво сжались. Не с первой попытки, пыхтя и отдуваясь, нещадно растягивая сфинктер пальцами, хозяин все-таки пропихнул свой член в раба.       Это была боль совсем иного рода, чем острая и хлесткая от плети на спине. Распирающая, позорная, неправильная. Эльф не смог бы сейчас сопротивляться, даже если бы захотел – после порки и кровопотери он едва дышал. Ему оставалось только терпеть, прокусывая губы до крови. А хозяину было хорошо.       - Мммм, мой мальчик… Ну же, скажи, что тебе нравится… Говори!       - Да, хозяин.       - Скажи, какой я!       - Вы такой горячий, хозяин.       - Да, о дааааа…       Когда эта пытка, наконец, закончилась и хозяин, смачно застонав, выплеснулся в раба и отпустил его бедра, он подошел к уютному плетенному креслу рядом с сервированным столиком, и с наслаждением вытянулся в нем. Раб с трудом поднялся и на мелко дрожащих ногах осторожно двинулся было к выходу.       - Поди сюда, – велел хозяин.       Эльф послушно встал перед ним. По ляжкам его текли сперма и кровь.       - Давай я тебя починю, милый.       Магистр дотронулся до посоха и шепнул слова исцеления. Эльф почувствовал, как саднящая боль внутри утихла. Однако, ощущение одного большого синяка на седалище, словно его от души пнули под зад, осталось.       - Ну как теперь?       - Спасибо, хозяин, намного легче.       - Вот увидишь, тебе понравится. На, возьми конфетку. И ступай, я притомился.       Эльф осторожно, вдоль стенки, шел по коридору в крыло слуг. Он был голый, одной рукой прижимая к паху свои смятые штаны, а в другой руке бестолково сжимая карамельный шарик, обсыпанный мелко колотыми орешками и сахарной пудрой. Мысли метались в его усталой голове. Он ненавидел сладкое. Он любил мясо с кровью, свежие овощи, острые приправы. Он не должен быть здесь – голый, избитый, опозоренный, с мерзкой сладостью в потной ладони. «Тебе нравилось. Тебе понравится». Ложь, этого никогда не было и это никогда не сможет понравиться. «Не заставляй меня опять браться за посох». Опять? Так контузия или посох? Снова ложь. И это самая главная ложь, которая лежит в основе всего. Небо, дай сил дойти до койки и выспаться.       Рабы собрались у мужской спальни, молча глядя на него. Со странной смесью осуждения и сострадания. Была и та маленькая эльфка с каштановыми волосами по имени Леана. Она явно не хотела здесь быть, сжалась, прятала глаза. Но ее дергали, пихали, говорили:       - Смотри, любуйся. Вот он, получил по заслугам. Хорошенько ему шкуру-то расписали, надолго запомнит. Хозяин добр.       Раб остановился и вперился глазами в ту, что недавно насиловал. Странные чувства накатили, доселе неведомые. Это же больно, когда в тебя пихают что-то большое помимо воли. Теперь он точно знал, что больно. Его кольнуло что-то острое… Стыд? И сжало что-то щемящее… Жалость? Он хотел ей что-то сказать, но не знал, что. Или сделать – но не знал, как. Он вопрошал свои инстинкты, рефлексы и мышечную память, но не получал ответа. Эти чувства были новыми для него, а ситуация не предусматривалась навыками. Лишь интуиция подсказывала, что, наверное, надо извиниться. Но он не умел.       Эльф шагнул к девушке, она в испуге отшатнулась.       - Прости… если сможешь, – выдавил он из себя, сунул ей в руку смятую конфету и заковылял дальше. ***