Я люблю тебя, Ома-кун!

— Что такое ханахаки? — спросил будто самого себя Ома поглаживая подбородок. Название было, конечно красивым, но факт того что это болезнь — не хило так настораживало. «Это же, та самая хроническая болезнь?» — эта, однозначно не случайная мысль знатно врезалась в голову парня… Нехотя размышляя о находке, тот пытался понять, «почему же нельзя было просто рассказать о болезни?». Ведь даже смотря со стороны на все эти симптомы было ясно, что это не просто какая то обыденная хроническая болезнь. Возможно, Кокичи не был настолько близок к зеленоглазому, чтобы знать что-то настолько личное, но даже вечно меняющиеся школьные медсестры… Каждая из них, они знали это. Но именно он, Ома, не заслуживал правды. Так думал он. Эти невзрачные и обиженные мысли могли проскакивать в небольшой фиолетовой головке целую вечность, но на данный момент, ровно до того момента, пока их не прервал пронзительный, но в то же время хриплый голос, — Кокичи? — донеслось где то из-за угла комнаты, Засунув бумажку в карман, темноволосый тут же пошёл на звуки еле слышных шагов, — Я же сказал, что сам приду! — хмыкнул парень, схватив другого за запястье. Направляясь в спальню одноклассника, на этот раз вместе с ним, сиреневоглазый снова начал раздумывать о его болезни. Нет, это не были те же самые мысли о обиде… Наверное, это больше были мысли о помощи, что он мог предоставить, или что-то в этом роде. Конечно, парень до конца не знал, что же это за такая редкостная и пакостная болезнь, но ведь обо всем можно расспросить самого её обладателя, так ведь? Заступив за порог комнатушки, первым же делом парень усадил на одноместную кровать другого, на которой ещё совсем недавно было приказано Рантаро просто полежать. Но тот, как стало известно, не выполнил свое поручение. Тем не менее, на этот раз парень за все это время сидел и послушно ждал Ому; который в свою очередь снимал с себя неудобный пиджак, а так же до этого оставил таблетку с водой на прикроватной тумбе. Наконец усевшись рядом с путешественником, тот начал молча смотреть на собственные руки и раздумывать, какие же лучше подобрать слова для разговора о некой, уже давно известной "секретной" болезни.

Ох... Амами-кун, какой же ты сложный. Почему я узнал о таком только сейчас... Это довольно обидно. Но, разве это правильно? Я ведь и не должен был знать о его болезни. И если уж говорить об этом, то как я поддержу разговор о теме, которую вообще не знаю даже отдалённо. Что же такое ханахаки... Я..

Сильнее переплётая пальцами, тот и не заметил, как его ладошки начали покрываться холодным потом, который будто никак не мог закончится... Сердце билось как никогда сильно, а мысли переменялись как никогда часто. То отрицание, то недовольство с пассивным, даже для себя гневом... Это было бы очень неловко, если бы Кокичи озвучивал все свои мысли. Тем не менее, не было бы долгое молчание сильно подозрительным в данный момент? Ведь, всегда находясь в компании высокого зеленоглазого парня, он был разговорчив и кажется, будто не затыкаем. Ему всегда нравилось говорить о себе или же попросту бессвязно кокетничать. С первого взгляда покажется, что он ведёт себя так со всеми... И это не окажется прогаданным, потому что так оно и есть. Как бы то не было, для Амами это ощущалось... По особенному. Возможно, потому и появилась такая большая симпатия к низенькому мальчишке? Кто знает... Как бы сильно темноволосый мальчишка не закрывался в своих мыслях, он был моментально вернут в реальность, ощутив на себе тяжесть и неожиданное прикосновение. Подняв глаза чуть правее от себя, тот смог разглядеть лишь часть рослого друга, — Амами-чан? — послышалось из уст абсолютного лидера, который недоумевающе пытался понять, что же смогло произойти за то короткое время, которое он "отсутствовал". Почувствуя прикосновение крепкой руки на своём теле, где-то немного ниже талии, тот еле-ощутимо дрогнул, — У тебя жар... — продолжил парень, хотев получить хоть какой-нибудь ответ от другого, но тот лишь получил непринужденное молчание, а так же и тяжёлое дыхание, которое было буквально будто зацеплянно за его ухо... Горячая от жара рука неспешно скользнула под тоненькую рубашку, под которой почти ничего и не было. А была лишь белая майка, но и под неё конечность забралась без больших усилий. Виноградный мальчик же не поддался такому непонятному поведению со стороны старшего, а лишь сдержанно молчал, пытаясь продумать план о том, как же избавится от такой крепкой хватки. Как же можно было логично объяснить такие преступные деяния Рантаро? К чему были такие странные действия, до конца не понятно, ведь для них была масса разных причин: может быть, это был жар, что так и не спал с прихода сиренеголового друга; или же это была побочка от припоратов, что он принимал каждый день, ведь как известно, частое употребление всяких припоратов может значительно съесть обсолютно все либидо, но что же будет, если несколько дней забыть их выпить, а потом увидеть желанного человека, которого ты не видел неделю, да и не трогал того ни разу (разве что за руку)? Странно. Что же может быть причиной... Но лично для сиренеглазого приличной причины и не нужно было, потому что даже с ней, он бы сильно невзлюбил такой напоростости со стороны авантюриста. Прождав так около пяти минут, Кокичи начал томно вздыхать от прикосновений, дабы показать, что тот не против того, что сейчас активно нарастало между парнями, — Ах, Амами-чан, можно я сам... — простонал мальчишка почти в ухо другого, при этом надавив рукой на грудь. В ответ зеленоволосый лишь послушно кивнул, поддавшись просьбе другого. Прошло всего несколько мгновений, а парень в школьных штанишках уже основательно уселся на поясницу больного друга, что трепетно наблюдал за другим и его действиями, — Закрой глаза, — снова произнёс в приказном тоне абсолютный лидер. Закрыв глаза путешественник нервно вздохнул. Вцепившись другому прямо в тоненькие ножки, он мог немного предполагать, чем же занимался Кокичи, что находился в абсолютной темноте. Казалось, что он привстал на коленки... Что-то перебирал на тумбе. Почувствуя чужие подушечки пальцев на собственных губах, которые кажется, простились внутрь рта, тот все так же послушно выполнил прихоть и приоткрыл свою полость. Зря. Очень зря. В горло быстро проскользнула таблетка от жара, которую протолкнули туда средний и безымянный пальцы. Это заставило сильнее жмурить глаза, а также обратно поменять лежащее состояние на сидящее... — Вот, возьми воды, — произнёс как ни в чем не бывало парнишка, протягивая маленькую бутылочку воды, в которой было всего примерно половина жидкости. Приняв предложение Кокичи и взяв бутылку, тот отглоткул несколько глотков, после поставив её обратно на тумбу. Спустя небольшого глотка трезвости, парень с тревогой посмотрел на того, что молча сидел на его коленях чего-то ожидая, — Прости меня Ома-кун... Я, правда, не знаю, что со мной произошло, я—, — дрожащим говором донеслось от зелёной макушки у которой начали бурно слезиться глаза. Увидев такую реакцию, темноволосый парнишка громко усмехнулся. Крепко обняв авантюриста, он не нарочно навалился на него, что заставило их вместе упасть на кровать с большим грохотом, — Нихихи, ты такой шутник, Амами-чан. Ещё чуть-чуть и я поверю, что ты и впрям плачешь, — вымолвил тот, убирая слёзки с чужого лица, тем самым противоречив самому себе, — я не обижаюсь на тебя, — продолжил он, хоть и с большой паузой между предложениями. Отстранившись от объятий, Ома лёг рядом с Рантаро, положив свою голову тому на грудь.

2:10

— Ома-кун, мне правда очень жаль, и я прошу у тебя прощения... — донеслось где то из темноты прямо над ухом, — Я тебя прощаю, спи, — послышалось все с той же темноты, но кажется там кто-то коварно ущипнули чью-то ключицу...