Поцелуй истинной любви

      В девяностые музыкальные группы, в которых были две девушки-солистки не считались особой редкостью, а некоторые даже состояли целиком из представительниц женского пола. Жаль только, что в основном они были сконцентрированы на поп-сцене, а андеграунд оставался тем местом, где женские коллективы выглядели слабо, при этом подвергаясь нападкам со стороны тех самых «трушных» личностей. Но, удивительная вещь, одна такая группа смогла завоевать сердца определённой публики, и именно тем, что пела она про то, что понятно абсолютно всем вне зависимости от их пола — страшные смешные истории.       И уж тем более все стереотипы забывались, когда весёлая музыка громыхала на весь зал, а голоса исполнительниц звучали грозно и задорно одновременно. Головы абсолютно всех в зале и на сцене были заняты не глубинными вопросами социальных ролей, а желанием впитать в себя как можно больше энергии, при этом совершенно ни о чём не думая. «Королева шутов» — так было написано на огромном постере прямо у входа, а под этой надписью мелким-мелким шрифтом можно было заметить ещё и имена солисток — Марии Горшенёвой и Арины Князевой, и именно они сейчас пели во всё горло, не жалея себя и связок.       Однако после концерта им приходилось быть в сто раз осмотрительнее, ибо с большим количеством фанатов приходит и большая ответственность. За свою личную целостность, конечно же. Хотя сегодня в гримёрке царила атмосфера веселья и радости, а пиво лилось рекой, словно на пире в мире богов, только вот сейчас пировали отнюдь не боги, а обычные панки, пусть и делали это с не меньшим размахом. Проблемы в литрах алкоголя забывались, плохие эмоции притуплялись, выдвигая на передний план чистейшее наслаждение.       Маша любила такое времяпрепровождение, потому что оно позволяло ей сосредоточиться на том единственном, что доставляло ей удовольствие в жизни — настоящее веселье в пьяном угаре. Арина же, наоборот, любила более культурный и осознанный отдых. И нет, это означало не распитие чая в личном саду на какой-нибудь усадьбе, а лёгкие непринуждённые разговоры с хорошими друзьями под парой бутылочек охлаждающего пива.       Именно поэтому они обе, пусть и находились в одном и том же помещении, развлекались совершенно по-разному. Они редко взаимодействовали, только если Маше опять стреляло в голову начать петь под гитару, а Арина всегда была рада ей подпеть, редко смотрели друг на друга и редко садились рядом. Однако стоило закрыться дверям в их совместную комнату в отеле, как всё самое интересное только начиналось. Они буквально не могли оторваться друг от друга: постоянно держались за руки, при этом смеясь как влюблённые десятиклассницы, целовались, сминая чужие губы до приятного покалывания, да делали это так активно, что на следующий день у них болела вся челюсть, шептали случайные пошлые фразы на ухо, в большинстве случаев даже не понимая, что конкретно, а потом долго-долго лежали в обнимку на кровати, вглядываясь в потолок без особых мыслей.       — Слушай, а почему потолки белые? — голос Арины был словно звон маленьких колокольчиков, но в то же время такой тихий и тёплый, будто бы небольшой костёр среди ночи.       — Ну, так тёмные потолки, они же некрасивые, — Маша ответила совершенно серьёзно, ни на секунду не задумавшись о том, что возможно её подруга просто шутит.       — Чем это тёмные потолки некрасивые? — девушка вопросительно изогнула бровь, слегка повернув голову в сторону Горшенёвой, лицезря в двух сантиметрах от себя прекрасный профиль со слегка скруглённым носом и тонкими плотно сжатыми губами, до которых так и хотелось прикоснуться.       — Ну вот некрасивые и всё тут, Арин. Кому вообще нужны тёмные потолки? — она настолько сильно прониклась данной проблемой, что вполне себе ненаигранно и серьёзно отреагировала на вопрос Князевой.       — А вот если бы я решила покрасить наш потолок в чёрный, то ты бы меня сразу же бросила? — для Арины этот разговор не был так уж и серьёзен, ведь ей было совершенно очевидно, почему никому не нужны тёмные потолки, но она всё равно его продолжала, скорее ради Маши, нежели для себя.       — Что за глупости? — девушка вскипела практически моментально, при этом присев на кровать, уставившись на продолжавшую валяться Князеву, — Да с чего бы тебе вообще красить эти ебучие потолки в чёрный цвет?       — Ну если допустить тот факт, что я могу просто взять и начать красить наши потолки в чёрный, то что ты сделаешь? — Арина оставалась беспристрастна и спокойна, чем ещё сильнее злила свою собеседницу, которая всё-таки пыталась держать себя в руках.       — Я заставлю тебя вернуть всё обратно! — в порыве перепалки девушка неосознанно, пытаясь таким образом продемонстрировать своё доминантное положение, переместилась с мягкого матраса на не менее мягкие бёдра Князевой, удобно на них расположившись, чем застала Арину врасплох, и на её лице тут же вспыхнул розовый румянец.       — Хорошо-хорошо. Никаких чёрных потолков, — девушка мягко улыбнулась, и на её красноватых щеках появились небольшие ямочки, которые моментально заставили Машу смягчиться.       Наклонившись к самому лицу своей любовницы, Горшенёва лишь слегка коснулась своими губами губ Арины, на что та ответила тихим смехом, сразу же соединяясь c Машей в томительно вязком поцелуе, не давая ей среагировать. Хотя она и не пыталась, предпочтительнее отвечая на ласку, параллельно дрожащей рукой касаясь верхушки груди Князевой, и та потянулась ей навстречу, крепко обнимая за плечи.       — Ты хоть знаешь, насколько сильно я тебя люблю? — тяжело дыша, прерывисто произнесла Арина, когда у неё наконец-то появилась возможность говорить хоть что-то осмысленное, — Словами не описать.       — И не надо, — Маша беззубо улыбнулась и легко коснулась кончиком носа щеки подруги, — Ты же знаешь, мы понимаем друг друга и без слов. Мне с Сашкой они нужны, мне с Михой нужны, а нам с тобой они совершенно ни к чему, понимаешь?       — Конечно понимаю, — ответила Арина и вовлекла Горшенёву в новый долгий поцелуй.