Самые сладкие губы

Наконец Мэй крепко заснула. В последние дни ей это практически не удавалось. Правда за то, что снилось гейше, должно было бы быть стыдно. Но об этом же никто не узнает, если только не задастся вопросом ее раскрасневшихся с утра щек.

***

— Кадзу, тебе нужно отдохнуть — голос кицунэ звучал строго, но на губах была лукавая усмешка. Девушка легко отталкивала от себя мужа, чьи руки так и пытались пробраться под ткань нагадзюбана. — Сну с тобой не тягаться, неведьма — синоби одним движением, словно пантера, оказался сверху. Крепко взял ее за оба запястья и завел над головой, а сам жадно прижался к губам девушки. Он такого напора Мэй тихонько ахнула ему в рот. Завтра ниндзя ждало задание, первое с момента их женитьбы, и ему следовало бы поспать. Но лисица, как и ее привлекательный супруг, не могла противиться возрастающему возбуждению. Мэй включилась в поцелуй, отвечая на него с не меньшей отдачей. Их языки переплетались, словно пламя костра, а внизу живота уже сжимался комок желания. Когда Кадзу удостоверился, что любимая пушистая не станет приставать со сном, то решил ее немного подразнить. Оторвался от губ, очерчивая языком линию скулы, спустился на шею. Осыпал ее поцелуями, пока руки ловко развязывали пояс нижнего кимоно девушки. Когда одна рука нежно прошлась от колена до бедра, а вторая сжала грудь, Мэй издала сладкий стон, зарываясь в его волосы. С хитрой усмешкой мужчина приблизился к ее ушку и с рваным от возбуждения дыханием прошептал: — Ну спать, так спать. Продолжая неприкрыто ухмыляться, он слез с девушки, перед этим чмокнув ее в кончик носа. Повернулся к ней спиной и бросил: — Спокойной ночи, пушистая. Мэй смотрела в его затылок широкими от удивления глазами. Почувствовала себя словно в начале отношений, когда Кадзу доводил ее до иступляющего желания, от которого немели пальцы, и резко останавливал ласки. Сразу стало как-то холодно, хотя еще минуту назад температура в комнате была раскалена до предела. Или это его тело было настолько горячим? Прикусив губу, кицунэ продолжала смотреть на лежавшего к ней спиной синоби. Она не видела его лица, но была уверена, что ухмылка так и осталась красоваться на его губах. Как же ей хотелось вновь почувствовать их на себе. Борясь с неловкостью, гейша мысленно решила играть по его правилам. Кадзу слышал, как она постепенно выравнивает дыхание. Чувствовал, что прожжет сейчас дырку в его голове своим огорченным взглядом. Ему было очень интересно, осмелиться ли сама. Как поведет себя в такой ситуации? Мысли прервало легкое шуршание за спиной. Очень хотелось обернуться, но синоби собрал все силы, чтобы лежать неподвижно. Сначала он почувствовал, как легонько Мэй провела по его руке от кисти до плеча. Заправила прядку его волос за ухо, чем вызвала мурашки. Когда девушка прижалась к его спине, Кадзу почувствовал тепло ее обнаженного тела. Кицунэ начала осторожно прикасаться губами к его шее, медленно двигалась в сторону плеча. Мужчина чувствовал ее неловкость, но был просто обескуражен решимостью неведьмы. Мэй закинула ногу ему на бедро и Кадзу уже готов был развернуться и овладеть ею. Внезапно ее дыхание оказалось возле его уха, и девушка ехидно прошептала:  — Спокойной ночи, Кадзу. Он рассмеялся: — Хитрая. Иди сюда, лиса. Синоби развернулся и притянул любимую к себе за талию, обрушиваясь на нее с новым страстным поцелуем. Ее ласковые и аккуратные прикосновения ни на шутку возбудили мужчину. Мэй, к слову, тоже. Узкие ладони гладили спину кицунэ, опускаясь на бедра и сжимая их в нетерпеливом предвкушении. Она, как и хотела, зарылась в черные волосы синоби и полностью отдала себя в его власть. Пара нехитрых движений и Кадзу остался без одежды, которая мешала чувствовать тело любимой женщины целиком. Вновь оказавшись сверху, он закинул ее ноги себе на плечи и медленно вошел в нее, наблюдая за трясущимися ресницами и вздымающейся грудью Мэй. Его движения были тягучими и плавными, а глаза запоминали каждый миллиметр неведьмы, которая поглядывала на него с затуманенным от возбуждения взором. Несколько движений и их губы соединились в поцелуе, а языки дразнили и распаляли обоих еще больше. Синоби начал двигаться быстрее, а поцелуи прерывались стонами. Мэй впивалась ногтями ему в спину, прижимала к себе, выгибалась ему навстречу и снова ловила его губы своими. Внезапно девушка оттолкнула мужчину и завалила его на спину. Без слов оказалась сверху и, плавно опуская бедра, протяжно застонала. Ее голова запрокинулась назад, а руки гладили грудь синоби, медленно опускаясь ниже к ребрам и животу. Слегка поерзав бедрами и устроившись поудобнее, Мэй начала двигаться на нем быстрее, прикусывая опухшие от поцелуев губы. Ниндзя крепко сжимал ее талию, наслаждаясь сладкой пыткой, которую дарила ему кицунэ. Как бы Кадзу не нравилась ее инициативность, мужчина вновь взял контроль на себя. Сел, опираясь спиной на изголовье кровати, все так же крепко удерживая Мэй сверху. Его губы сосредоточились на ее груди, облизывая и покусывая соски. Движения бедрами стали глубже, грубее, а шлепки тел — громче. Как и стоны девушки, что для синоби приятнее любого звука на земле. Руки обоих исследовали разгоряченные тела друг друга, а губы дарили поцелуи и пикантные укусы. Неизвестно сколько прошло времени, пока эти двое купались в своей любви и всепоглощающей страсти. Пик удовольствия настиг их одновременно. — Теперь и умереть не жалко — отшутился Кадзу, пытаясь восстановить дыхание. Мэй в ответ тихонько стукнула его в грудь и прошептала: — Не смей. Они уснули в обнимку, обнаженные и абсолютно счастливые. Через час Кадзу уже надевал кимоно, готовясь к выходу.