Самые сладкие губы

Ностальгический сон подстегнул желание Мэй поскорее найти своего пропавшего мужа-синоби. После завтрака она отправила Юки в гости к Чонгану, а сама направилась в лес. Кицунэ давно разрешили гулять на территории ёкаев без присмотра, а сами духи принимали Мэй за свою. Теперь девушка могла водить гостей клана по лесу и говорить, что их никто не тронет в ее присутствии. Вот только к синоби по понятным причинам никто не наведывался. Когда Мэй дошла до обрыва, то надежда встретить Сино-Одори стала медленно угасать. Но кицунэ сдаваться не собиралась. Устала уже лить слезы и рвать душу на части, пришло время действовать. Приняв образ лисы, Мэй ходила по тайным тропам, прислушиваясь и принюхиваясь. Петляла среди деревьев, надеясь встретить подругу-ёкая, да или просто кого-нибудь. Остановившись на привал у ручья, кицунэ задумчиво лакала воду и пыталась придумать какой-то план действий. Внезапно над ее ухом раздался голос: — Привет, лисичка. Меня ищешь? Жемчужное животное резко обернулось и встретилось глазами с ёкаем. Сделав пару вдохов, кицунэ быстро приняла образ человека. Так все-таки общаться ей было проще и привычнее. — Здравствуй, Хизэши — Мэй сделала небольшой поклон в знак своего почтения. Перед ней стоял красивый мужчина, который был во многом похож на кицунэ. Таких как он обычно называют нэкомата, то есть двухвостый кот-ёкай. Хизэши не так давно поселился в этих горах, но они с Мэй быстро подружились. Не так много в лесу было духов-оборотней, которые превращались из животного в человека и наоборот. — Так что ты здесь делаешь? Не говори, что просто гуляешь. Уже несколько часов здесь бегаешь. — Ты прав, Хизэши, я здесь не просто так. Искала Сино-Одори. Да или кого-нибудь. Кадзу должен был уже как три недели вернуться с задания — Мэй старалась держать себя в руках, но слова давались с трудом, а руки сжимали рукава кимоно. — Я подумала, может кто-то что-то видел, знает, подскажет. Нэкомата вздернул одну бровь и резко бросил: — В смысле? Ты не знаешь, что он в лесу? — Что? — от неожиданности у кицунэ даже как-то закружилась голова. — Как давно он здесь? Почему не пошел в деревню? Ранен? — Мэй засыпала ёкая вопросами, как делала всегда, когда волновалась. — Пошли, проведу — голос Хизэши звучал отстраненно. Словно он не хотел говорить о чем-то кицунэ. Но у девушки и не было желания выяснять у него что-либо. Мысль о том, что сейчас она увидит своего любимого придала сил. Кот с двумя хвостами и лиса бежали глубже в лес, перепрыгивая препятствия в виде корней и огибая заросли. Подойдя к какой-то пещере, похожей на ту, в которой много лет назад синоби оставили Мэй и Масамунэ, девушка сразу почувствовала запах осенних листьев. Это был его запах. Никогда кицунэ его ни с кем другим не перепутает. На обратное превращение потребовалось чуть больше времени, ведь от волнения сердце стучало, как бешенное. Мэй делает первые шаги вглубь укрытия и замирает. Перед ее глазами картина, которую она никак не ожидала увидеть. Кадзу, любовь всей ее жизни, лежал на коленях… Сино-Одори. Глаза его были закрыты, а дыхание было ровным и спокойным. Ёкай расчесывала волосы синоби, напевая какую-то тихую мелодию. Мэй не могла сдвинуться с места, продолжая смотреть на эту абсурдную картину, а из ее глаз побежали тонкие дорожки слез.