Самые сладкие губы

Казалось, что время остановилось, а Мэй слилась с камнями этой проклятой пещеры. В голове летали миллионы мыслей, но в то же время была абсолютная пустота. Прошла минута, час, вечность — кицунэ не понимала. Хотелось кричать, но не получалось издать ни звука. Спустя время девушка почувствовала, что кто-то слегка касается рукава ее кимоно. Испугавшись, но продолжая молчать, Мэй повернула голову. Хизэши в образе животного кивал головой в сторону выхода, зовя ее за собой. Медленно и беззвучно она покидала это место, не в силах оторвать глаз от Кадзу и Сино-Одори. Стоило Нэкомата и Мэй отойти подальше от входа, ёкай принял человеческое обличие. — Послушай, лиса. Я не знаю, что происходит, но Кадзу там уже давно. Он вроде был ранен, остался передохнуть. Почему там Сино-Одори — не в курсе. Однако, насколько мне известно, твой синоби в сознание так и не приходил. Пытаясь переварить услышанное, кицунэ размышляла про себя: — Он никогда бы так не поступил со мной. С Юки. Точно не поступил, что бы ни случилось. Без сознания, поэтому не вернулся. Не смог. И вот почему я не могла все это время найти Сино-Одори, она была с ним. Но почему? Пришла бы, рассказала, отвела. Я же чуть с ума не сошла. Ёкай нарушил затянувшееся молчание: — Мэй, скоро она пойдет на охоту. Ты можешь попытаться узнать у нее все, но… — нэкомата слегка помедлил, подбирая слова, — последнее время она вела себя странно. Может, стоит все-таки обойтись без разговоров. Девушке в самом деле было не до выяснений, хотя от неизвестности мотивов подруги-ёкая кружилась голова. Она кивнула Хизэши и попросила помочь вынести Кадзу, как только Сино-Одори скроется за горой.

***

Мэй и нэкомата тащили тело синоби по лесу, стараясь передвигаться быстро, но тихо. Было тяжело. Кицунэ мысленно благодарила ёкая за неоценимую помощь. Одна бы она в такой ситуации точно не справилась. Недалеко от деревни девушка увидела Сатоши. Нужно было привлечь его внимание, но опять же, не издавая звуков. Обессиленная неведьма недолго думая отправила в сторону ниндзя стаю бабочек, что закружились вокруг него. Затем они также резко отпрянули и направились в сторону Мэй. Одной рукой девушка держала Кадзу, а другой прижатый к губам палец, надеясь, что Сатоши не начнет кричать и задавать вопросы. Все-таки это было в его стиле. Проследив за необычными насекомыми, синоби встретился взглядом с Мэй. Мужчина уже открыл рот, но также быстро его закрыл, оценив ситуацию. Когда расстояние до этой троицы оставалось ничтожно мало, кусты неподалёку начали шуршать. Хизэши и Мэй переглянулись. Ёкай кивнул головой в сторону Сатоши, который уже сравнялся с ними, а сам, перевоплощаясь в кота, аккуратной поступью отправился в сторону шума.

***

Только вступив на территории деревни, Сатоши начал сыпать на Мэй нескончаемые вопросы. Девушка упорно молчала, потому что не знала, что и сказать. Да и просто волновалась за Кадзу, который так и не открыл глаза за все это время. Только его размеренное дыхание показывало то, что в ниндзя еще теплится жизнь. Наконец показался дом Чонгана. Старик выслушал то немногое, что знала девушка, и выпроводил всех из дома. Выгибая трясущиеся пальцы, кицунэ отправилась в дом Такао, чтобы рассказать о случившемся. Дзёнин слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, но информации было безумно мало. Вместе они решили зайти к Чонгану, поинтересоваться состоянием Кадзу, а затем найти Хизэши, дабы поблагодарить за помощь клану. Приговор лекаря был неутешителен. Судя по отметинам на теле мужа Мэй действительно был ранен, но порезы уже почти зажили и не могли служить причиной подобного состояния. А что могло — не знал даже Чонган. Никакие целебные и дурнопахнущие настойки не смогли заставить синоби открыть глаза или хотя бы поморщиться. Это было странно, от того и пугающе. Когда кицунэ разрешили наконец увидеть Кадзу, старик остался на крыльце, что-то тихо обсуждая с Такао. Мэй некогда было подслушивать. Она нетерпеливо зашла в дом, опустилась на кровать. Аккуратно взяла мужа за руку, пытаясь передать этим прикосновением всю свою любовь и нежность. Поправила выбившиеся прядки волос, провела пальчиками по лбу, щеке, скуле. На глазах девушки наворачивались предательские слезы, которые были совсем не к месту. Он тут, живой, дышит. Она обязательно разберется с этим и снова окунется в омут черных и злых глаз. Не стоит плакать. Ради него и Юки. Да и слез-то уже, кажется, не осталось. От задумчивости девушку отвлек Такао. Он выглядел спокойно, но в его взгляде словно была тень сомнения. Кицунэ молча ждала слов своего дзёнина, не отпуская руки Кадзу. — Мэй, я давно знаю Сино-Одори. Она сильный ёкай. Ругаться с ней нежелательно, хотя возможно, что эта участь уже неизбежна. Попытаться узнать у нее информацию скорее глупо, ведь если бы она хотела, то сама рассказала о Кадзу. Я думаю, что она поила его чем-то, но это лишь мои мысли. — У тебя есть какие-то идеи? — Да, но сразу скажу, может не получится. — Я согласна попробовать, — ответ Мэй был резким. Мысленно она, конечно, поругала себя за неподобающий тон, но желание поскорее вернуть свою любовь в этот мир было сильнее. — Тогда выспись. Юки останется у Кими, а тебе нужно отдохнуть — слегка поклонившись, дзёнин вышел. А девушка, не раздумывая, устроилась на плече Кадзу и быстро заснула.