Бирюзовая лагуна

Огонёк свечи резво колыхался, запертый в стеклянных стенах лампы. Тусклый свет бросал большие и тёмные тени на стены каюты. Корабль снаружи размеренно пересекал волны, успокаивающе качаясь на них. Клубы дыма от сигары заполнили каюту капитана, густыми завитками поднимаясь к потолку. На столе неизменно лежали стопки бумаг и карты, а рядом со всем этим пристроилась чернильница с пером. Юнги стучал по подлокотнику своего стула пальцами, задумчиво глядя на карты перед собой. Поверх них лежала одна особенная — та, которую он обнаружил случайно, но гнался больше года. Старая бумага, истончившаяся со временем, с сорванными углами. Некоторые линии рисунков поблекли, потому что карта нарисована обыкновенными чернилами, но большая часть эскиза материков все же сохранилась. Если нынешние карты разбавлялись цветом, то здесь линии чёрные, бесцветные. Кривые названия разнообразных мест написаны разными перьями и почерком — карта переходила от одного владельца к другому и каждый из них добавлял что-то свое. Юнги тоже добавил несколько точек от себя и продолжал пополнять количество посещённых им мест на этой карте. Да только к светящейся, постоянно движущейся точке они никогда не приближались слишком близко. И именно в ней содержится вся суть карты; цель Юнги последние три года. А как тяжело было узнавать про этот несчастный кусок бумаги с "чудом", мелькающим то там то сям. Ни один торговец на любом — и чёрном, и обычном, — рынке не мог точно сказать, у кого была карта. Все твердили, что не стоит её и искать, потому что все, что там написано — бред. Того "чуда", которое Юнги так жаждет найти, не существует... Так говорили. Пока "Лагуна" не потопила один королевский корабль. Юнги очень хорошо помнит дрожащую от испуга тощую фигуру слуги. Тому кричал боровшийся с Тэхёном дворянин (после своего крика он тут же попался на уловку квартмейстера), чтобы не смел отдавать карту, но было поздно — Юнги уже пронзил беднягу заостренной саблей и забрал свиток, перевязанный голубой лентой. Тогда он думал, что это всего лишь карта с королевскими сокровищами или тайнами, но, раскрыв её, он понял, как ошибался: мгновение, и посреди нарисованного океана вспыхнул светлячок. Это был первый и последний раз, когда команда Мина была ближе всего к Бирюзовой лагуне. С тех пор прошло три года. Это время он провел за бесчисленными боями за право находиться в море и наслаждаться свободой; за разборками с другими пиратами и прочими делами, которыми он занимался и в прошлом, когда у него ещё не было своего корабля. Многое поменялось, что-то осталось прежним. На всем пути, что он преодолевает по сей день, его всегда сопровождали Тэхён и команда. Верный друг, товарищ из прошлого и единственный, кто знает о капитане почти всё. Хотя тут появился интересный матрос с искрами любопытства в глазах... Юнги добродушно усмехается, прикрыв глаза. У каждого здесь свои ценности. Все они из разных мест, выращенные в простых, даже нищенских условиях. Юнги повезло родиться в семье пирата — он с самых малых лет путешествует по морям, живёт этим и дышит. Он знает, кажется, всё о кораблях, боях и добыче сокровищ, что очень помогает ему в повседневной жизни. Он знает, как быть хорошим капитаном, чтобы не сместили раньше достижения его цели. Юнги мог бы показаться необщительным, но с командой ладит отлично. Они понимают, что не в его характере быть в центре внимания и попусту болтать, а Юнги понимает, что любой тут находится ради себя в первую очередь. У этих мужчин, уверенных в своих ролях на корабле и твердо идущих за ним, есть то, что им хочется сберечь или достичь. Ли-Сон хотел сбежать из своего королевства от тюрьмы — Юнги заключил с ним сделку, по истечению которой Ли-Сон сможет выбирать: покинуть "Лагуну" или остаться. Сроки были обозначены условно — пять лет. Когда они об этом разговаривали, Юнги мельком упомянул, что не просто так бороздит моря. Ли-Сон же из интереса захотел остаться и посмотреть, куда приведёт путь капитана. У Бисока, не аккуратного, но умеющего вкусно готовить кока, есть мечта: открыть свою таверну. Но в его городе она была неосуществима — слишком высокие налоги и он из очень бедной семьи. Когда Юнги его нашёл на догорающем (топили не они) корабле, этот неловкий человек уже потерял ногу по колено, заменив её деревяшкой, и утратил всякую надежду на исполнение своего заветного желания. Юнги под влиянием жалостливого птичьего взгляда и веским тэхёновым "нам нужен новый повар, причём срочно" предложил сделку и Бисоку. Тот согласился почти сразу, и это не было ошибкой. Юнги может и молчал насчёт потрясающего вкуса похлёбки, но вот остальные были очень рады новому коку. Бисок смущался и бил (нечаянно) тарелки. У всех них есть свои желания. У кого-то детская мечта, у кого-то — семья или приключения до самой старости. У некоторых были свои сокровища — кто-то оставил на берегу невесту или жену, а кто-то копил деньги, чтобы зажить богато, когда захочется покоя. И у Юнги тоже было свое сокровище... — Мой капитан, — на его плечи легли тёплые, чуть шершавые ладони. Юнги не нужно поворачивать голову или открывать глаза, чтобы знать, кто появился в темно-фиолетовой мерцающей пыли, — Ты совсем на старости лет оглох. — Дерзишь, как всегда, Чимин, — фыркает Юнги. Ласковые пальцы зарываются в его волосы, медленно спускаются по руке вниз, вжимаясь в ладонь, — Мне вообще-то двадцать пять, а не сорок пять. — Ты игнорировал меня, — тихо проговаривает юноша, заглядывая Юнги в лицо. На пухлых губах улыбка, которая заставляла юнгиево сердце трепетать каждый раз, стоит ей появиться. Чимин умел красиво улыбаться. Он много чего умел делать превосходно. Самый старательный из всех людей, что встречал Мин на своём пути. Самый талантливый, прекрасный мальчик. И он достался Юнги. Он никогда не верил в свою удачу. — Вот снова, — обиженно надул губки парень, слегка ударив в плечо, — Юнги, обрати на меня внимание. У нас и так мало времени... Да, у них правда мало времени. Юнги хочется ударить себя прежнего за то, что он творил в те годы, когда на Чимине не висело проклятье и когда их родной корабль не сгорел. Он виноват в том, что у них сейчас острая нехватка часов друг на друга... — Юнги-и, — протягивает недовольно Чимин, но тут же сменяет гнев на милость, когда Юнги наконец отвлекается от мыслей и целует его. Поцелуи у них жадные, тоскующие. Юнги не мог сосчитать, сколько ночей он провел, играя в гляделки с огнежаром, коим являлся Чимин в обычное время. Но он мог с уверенностью заявить, что это невыносимо — ждать каждый месяц одну-единственную ночь, в которую они оба упадут вдвоём и будут наслаждаться близостью. Это так тяжело — знать, что Чимин рядом, но не иметь возможности обнять его, как сейчас, прижать к груди, желая втиснуть внутрь себя, целовать с упоением. Юнги не нужно никакое вино или ром, когда Чимин рядом. Чимин цепляется за его шею, пересаживаясь на его колени, с минуту смотрит в глаза, а потом припадает к губам, словно был все это время путником без воды. Его пальчики скользят по скулам, щекам, ерошат волосы, то сжимая, то разжимая пряди. Юнги гладит тонкую талию, задирая рубашку и оголяя медовую кожу. Тепло, практически жарко. Юнги прикусывает кожу на шее младшего, чувствуя, как в груди все полыхает. Он так скучал по Чимину. Это желание никогда не утолить полностью... Когда они оба успокаиваются (спустя тысячу и больше поцелуев, едва не переходящих грань похоти), Чимин все ещё сидит на его коленях в его объятиях, положив голову ему на плечо. Сидеть было неудобно, но Юнги готов терпеть, пока Чимин прижимается к нему, не оставляя ни миллиметра пространства между телами. — Юнги, всё хорошо, — неожиданно говорит Чимин, не поднимая головы. Мужчина замирает, прекращая гладить плечо возлюбленного и ожидая продолжения. Он нутром чувствовал, что ему оно не понравится, — Тебе не нужно так стараться. Я смогу это пережить... — Чимин, не начинай... — Я могу пережить свои превращения. Тебе не стоит искать эту Бирюзовую лагуну и рисковать, — голос Чимина становился все тише — ему было нелегко говорить это вслух. И Юнги понимал почему. По птице мало что можно сказать, но капитан научился видеть то, что не видят другие. Чимин скучал по былым временам, по азартным боям, разговорам с другими людьми, шуткам Тэхёна и другим людским вещам. Чимин всегда любил жизнь и ценил её больше остальных. И это проклятье... Даже оно не смогло отнять этого у Чимина. Юнги хочет всё исправить и вернуть младшему его человеческую часть насовсем. Юнги готов ради этого положить к ногам Чимина весь мир, всю свою жизнь. И это удивляло, учитывая их не самое приятное знакомство. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — бормочет в каштановые волосы парня капитан. Пальцы на закрытом рубашкой плече непроизвольно сжались. — Что если я скажу, что я уже счастлив? — Чимин теребит бледные пальцы Юнги на другой руке, не поднимая глаз, — Юнги, пойми, я счастлив. Даже если я птица, я все равно с тобой, и это уже радость для меня... — Чимин, — Юнги, не в силах слышать, как звонкий голос ломается, как будто Чимин вот-вот заплачет, вздыхает, целуя его макушку и болезненно жмуря глаза; в груди всё стягивало тисками вины, — Ты меня не обманешь. Я верю, что ты можешь выдержать это проклятье, но... Я же вижу, как ты скучаешь по действиям, по команде. Ты всегда рвался вперёд всех, стремился к лучшему, — из груди младшего невольно вырывается прерывистый вздох, — И я хочу вернуть тебя в прежний облик. Я хочу просыпаться и видеть, слышать, как ты носишься по кораблю, уже вовсю занимаясь делами; что ты все ещё здесь и можешь прийти ко мне, отобрать эти чёртовы карты, чтобы уложить спать... Я так хочу, чтобы ты был рядом со мной всегда и не в облике птицы, Чимини... Чимин обнимает его, целуя в лоб, веки, щеки. Не поцелуи, а прикосновения пера — невесомо, щекотно. Юнги сглатывает непонятно откуда взявшийся ком в горле, выдыхает, расслабляясь в руках любимого и вслушивается в тихое хихиканье. Посмотрев на нежно улыбающегося юношу, Юнги нахмурился. — Что? — Ты за все наше знакомство таких длинных тирад не произносил, — уже вовсю смеётся Чимин. Его глаза исчезают в этой улыбке, и Юнги сразу все прощает этому негоднику. Сердцу не прикажешь замедлить ускоренный темп. — Копил годами, чтобы высказать однажды все тебе, — отвечает капитан, приближаясь лицом к лицу Чимина. — Мой капитан, когда ты успел заделаться в романтики? Юнги сцеловывает его смех, улыбаясь в губы. У них ещё есть пара часов... Солнце выглядывает из-за горизонта, цепляя линию своими лучами. В открытый иллюминатор проникает свет, сразу вступая в танец с пылью. Снова темно-фиолетовое сияние, и рядом с головой Юнги лежит ярко красная птичка. Юнги чувствует себя особо раздавленным. Злится на свою юношескую глупость и алчность. Огнежар смотрит на него все понимающими, но оттого и печальными глазками. Ночь прошла, и время до следующего полнолуния вновь начало свой обратный отсчёт.