Бирюзовая лагуна

Тёмные клочья ночных облаков скрывали мигающие точки звёзд и половинку луны. Откуда-то издалека слышалась задорная мелодия. Огни города скоро погаснут, всё стихнет и останутся только бьющиеся о корабль волны и ночной мрак. Чимин смотрел вдаль, пытаясь разглядеть невидимые границы Бирюзовой лагуны. Её приближение — лишь вопрос времени, и он понимал, что Юнги не остановить тремя людьми. Да даже если собрать всю команду и просить, чтобы они поговорили с капитаном "Лагуны" — не выйдет. Мин Юнги всегда был упрямцем; был и останется. И если он чего-то хочет, он этого добьётся. Рано или поздно точно. Чимин с слабой улыбкой вспоминает, как они в самом начале ругались. Цапались как кошка с собакой, ей-богу. Да, тогда это не было весёлым. Наоборот, было очень больно слышать ругань, чуть ли не мат в свою сторону, но Чимин привык. Он быстро приспосабливался к любой жизни: на улице, в бегах, на корабле… Юнги был всего лишь противным мальчишкой, которого вполне можно игнорировать, если он начинает выпендриваться. Конечно, то, что Мин был сыном капитана, усложняло задачу, но Чимин считает, что справлялся тогда. И не важно, что потом он безмолвно плакал в плечо лучшему другу. Оба понимали, что все из-за Юнги, но Чимин не хотел это обсуждать, а Тэхён не настаивал. Прошлый Чимин, наверное, покрутил бы у виска, спрашивая у нынешнего, все ли в порядке с его разумом. Потому что трудно поверить, что жадный до золота подросток Юнги превратился в честного и справедливого мужчину, который буквально тает при взгляде на Чимина, своего, на секундочку, бывшего "врага". Чимину до сих пор не верится, что это так работает. Они до самого конца "Чайки" не ладили, а потом… Потом Чимин стал огнежаром, защищая Юнги от ведьмы; потом утонула "Чайка", а они вдвоём искали лекаря для тяжело раненного Тэхёна. Друга едва вытащили с того света, но это всё-таки случилось. Чимин поджимает губы, вспоминая те тяжёлые ночи, когда ему приходилось отдавать каждую частицу себя, чтобы помочь Тэтэ и не спалиться перед Юнги. Иногда он был очень близок к этому. Пока Тэ шёл на поправку, они с Юнги искали новый корабль, людей для команды. Чимин знал, что Юнги не сможет жить на суше, как все остальные люди. Этому мужчине нужна свобода, морской бриз в волосах, качка на волнах сквозь слои досок, азарт и веселье. Чимин понимал это, как никто другой, потому что сам такой же. Они с Юнги проводили больше времени вместе после кораблекрушения. Помимо того времени, когда Чимин помогал лучшему другу выправиться, он пару часов сидел и гулял с Юнги перед рассветом. И было так хорошо много говорить, не стесняясь что-либо сказать. Чимин впервые ощутил, что может высказаться именно Юнги и не услышать от него упрёка. Юнги стал больше слушать, чем говорить, а гонора у него поубавилось. Чимин чётко видел изменения в его глазах, и это нравилось. Ведь любому понравится, когда его внимательно слушают? Когда у них появилась "Лагуна" и они начали набирать команду, Чимин был тем, кто помогал Юнги во всём. Он активно участвовал в принятии решений старшего, в полнолуние рассказывая, что увидел в людях, желающих прийти к ним на корабль. Юнги внимал его словам, иногда кивал, соглашаясь… Чимин даже не замечал тогда, что Юнги просто смотрит на него. А когда заметил… По телу пробежали мурашки то ли от подувшего ветра, то ли от воспоминаний. Юнги внезапно поцеловал его посреди монолога младшего, обнимая ненавязчиво, будто боясь, что его оттолкнут. Чимин, будучи совсем не опытным в таких делах, был шокирован. Когда капитан оторвался от него, он спросил, зачем это было. Лёгкий румянец, прикушенная губа и блестящие тёмные глаза — Юнги выглядел растерянно, но не растерял своей твёрдости. В ту ночь сердце Чимина билось гораздо быстрее от того, что вредный мальчишка, издевавшийся над ним, неожиданно даже для себя влюбился в него. Юноша не мог понять своих чувств к Юнги тогда. Это сейчас он любит всем сердцем, готов отдать свою душу и тело за него, но тогда это было… Слишком непонятным. Юнги мгновенно стал незнакомым для него человеком, который с нежностью смотрел на него, когда они разговаривали по ночам, заботливо кутал в свою куртку, когда они плыли по холодным морям. Юнги изменился, и Чимин только спустя время признал, что в этом есть его заслуга. Неизвестно, как бы повернулась их жизнь сейчас, если бы когда-то Чимин не молил Тэхёна спрятаться на "Чайке", чтобы их не поймали стражники… Чимин в замешательстве. Он не знает, что ему делать. Сейчас Юнги смотрит на него с затаённой виной в глубине глаз, с любовью и теплотой… Как же он будет смотреть на него, когда узнает правду? Бирюзовая лагуна все ближе. Они доплывут до неё, понимал Чимин. Никто не остановит время, человеческое желание чего-то достичь. И почему он тогда, когда карта с Бирюзовой лагуной только была найдена, не сказал, что это не поможет? Может быть, капитан бы и начал искать другой путь… Которого нет. Чимин все предусмотрел, чтобы никто не смог узнать его тайну. И, если бы не эта лагуна, то секрет Чимина был бы в полной безопасности. Чимин всегда старался быть настороже. Жизнь в нищете и бегах учит чувствовать опасность, не говоря уже о том, как проходит каждый день на пиратском корабле. Как жаль, что полнолуние уже прошло. Чимин старался в ту ночь перед встречей с друзьями как можно теснее прижаться к дремлющему Юнги, крепче целовать его, максимально близко рассматривать черты бледного лица, чтобы запомнилось. Парень желал высечь на сетчатке глаз образ любимого, улыбавшегося так, словно они одни на целом свете; будто Чимин — то самое сокровище, за которым Юнги гнался все юношеские годы. Разумеется, у него есть варианты, как избежать Бирюзовой лагуны. Однако все они подразумевали побег с этого корабля, от друзей и Юнги. Чимину нужно уйти, улететь подальше, пока границы не пересечены, а волшебное место не раскрыло его — так говорит ему разум. Сердце же велит остаться, прекратить врать. Даже если потом будет больно и возлюбленный его возненавидит, а друзья отвернутся... Пора заканчивать весь этот театр одного актёра. Чимин устал врать, глядя в родные глаза. Отдаваясь потоку времени и судьбы, Чимин закрывает глаза. Где-то там, в глубине его сознания, еще слышен твёрдый мамин голос, говорящий ему не показывать ни за что и никогда людям то, что спрятано в нём; верить звездам и не доверять глазам. Потому что люди умеют врать и очень хорошо, а небо всегда открыто. Чимин спустился в капитанскую каюту. Карта с горящей искрой, впервые находящейся так близко к ним, полусвернутая лежала на своём обычном месте. Парень погасил свечу, которая всегда горела в лампе на письменном столе по ночам. Проводя рукой по каждой поверхности, он прошёл в ещё одну маленькую комнатушку, где стояла только кровать. Поверх тонкого покрывала спал Юнги. Его глаза крепко сомкнуты, дыхание ровное. В полной тишине и мраке Чимин разглядывал молодого мужчину, прошедшего долгий путь. Если раскрыть тёмную рубашку, можно увидеть множество мелких шрамов, каждый из которых приносил почти физическую боль Чимину. Он всегда любовно поглаживал неровные края мёртвой кожи, целовал каждую рану, желая исцелить, чтобы следа не осталось. У него тоже были такие, но в гораздо меньшем количестве. Некоторые он убирал, а другие оставлял, чтобы не вызывать подозрений. Обнажается он, конечно, только для Юнги, но тот не дурак — может что-то понять или заметить. В спутанные чёрные волосы так и хотелось запустить руку, массируя кожу головы. Капитан бы поддался его прикосновению, щуря глаза и довольно выдыхая. Юнги это очень расслабляло, а Чимину просто нравилось теребить прямые прядки. Но сейчас он отдёргивает себя. В такие ночи, как эта, ему можно только смотреть. Под глазами Мина всегда были мешки от недосыпа. Чимин их заметил, когда предыдущего капитана не стало и когда потонула "Чайка". Сейчас тени стали глубже, темнее — Юнги не спал нормально по многим причинам. Часто из-за бессонницы, но когда под боком в кровати лежал Чимин, Юнги засыпал моментально. И сейчас Чимин с трудом сдерживается, чтобы не лечь рядом, прижаться к теплому телу, уткнуться носом в шею, вдыхая морскую соль и нотки пота. От Юнги всегда пахло какой-то морозной свежестью, морем и потом. Чимин не ждёт рассвета и пробуждения Юнги. Красные перья и фиолетовые искры окружают его, и вместо прекрасного юноши на краю кровати сидит не менее красивый огнежар — маленькая птичка, рождающаяся с восходом солнца.

***

Чонгук проверил крепость завязанных вантов, ловко спрыгивая с высоты. На корабле привычная глазу суета, громкие возгласы, из одного угла даже доносится смех Ли-Сона с Джеем и ещё парочкой ребят. Всем по-своему весело, расслабленность витала в воздухе. Тэхён сидел на бочках у лестницы, ведущей к верхней палубе. Он снова точил свои ножи, но в ногах у него также стояли его два тонких меча. Квартирмейстер отстраненно наблюдал за работой команды и только лязг камня по металлу издавался с его стороны. Но его появление перед собой Тэхён заметил сразу, как будто и не сидел, пялясь в пустоту полдня. — Тебе заняться больше нечем, Гук? — с усмешкой поинтересовался он, демонстративно не глядя на него. — Я закончил все дела, которые мне поручили, — кивнул Чонгук, садясь на пол и скрещивая ноги. Сильный порыв ветра принёс холод, но куртка, которую Тэхён так и не забрал (он все ещё припоминает о рванине на рукаве), защищала его, — Где мы сейчас? — Почти на севере. До него нам немного осталось, скоро пойдут льды, наверное, — пожал плечами Тэхён, а потом оторвался от ножей, задумчиво смотря на море за бортом, — Хотя, думаю, мы доберёмся до лагуны раньше. Неожиданно в их разговор вмешался один из членов экипажа: — Так это правда, что мы плывём к Бирюзовой лагуне? — Чего? Бирюзовая лагуна? То самое "чудо", о котором бредят все старики? Серьёзно? — подключились и остальные, кто услышал вопрос. — А вы не верили? — поднимает бровь Тэхён, складывая ножи в чехол на своём поясе и слезая с бочки. Чонгук тоже поднимается, — Мы действительно скоро будем там. Наконец-то... — То есть все это время мы следовали таким странным маршрутом из-за частого перемещения лагуны? — сложив руки на груди, уточнил Хеджин. Меж его бровей пролегла хмурая складка. Чонгук хотел верить, что дальнейшие разговоры не приведут к конфликту. — Именно, — на палубе показался сам капитан. Его бодрую походку заметили все, предвкушающая улыбка словно перед хорошей битвой притаилась на его губах. Чимми на его плече ерошил перья, сжавшись до размера шарика, — Советую приготовиться к остановке. Туда, куда смотрел Юнги, посмотрели теперь все. Сбоку от корабля виднелись бело-песочные края острова. Вода резко сменила свой цвет с темно-синего на голубой с зелёным отливом. Из-за светлого пейзажа казалось, что все здесь светится. — А вот и Бирюзовая лагуна.