Расчет (не)совместимости

      Это было просто соприкосновение, но даже этого достаточно для вызова психиатра и нарколога. Какого черта произошло я не понял ни через час, ни через десять часов.       Что в голове этого урода произошло, какие микросхемы сгорели, что он такое выкинул, я не знал. Яр просто свалил по-английски, оставив, меня и псарню в полном шоке.       Апатия закончилась также неожиданно, как и пришла. Спасибо благодетелю, помог.       После своего перфоменса Яр вел себя как обычно: раздавал стремные указания, нес всякую хрень, пиздил, боже отведи. Собственно говоря, я думал, что у него был какой-то приход, вот его и переклинило. Псарня, видимо, так же рассудила и успокоилась, а то ходили как пришибленные пару дней. А я вместе с ними.       Я не мазохист, и вся ситуация меня не устраивала, особенно после того как апатия покинула чат. С ней легче было переживать все дерьмо, что творилось вокруг и со мной, в частности.       Яр же наоборот был полон энтузиазма, поэтому усердно уничтожал мою самооценку, особенно ему нравилась игра в «животное» — в последние дни это стало его любимым развлечением.       «- Теперь ты моя Жучка!»       Преподам эта идея не зашла, и за несколько дней я заработал ещё пару неудов. Это напрягало больше всего по двум причинам — внезапным появлением родителя и пролетом с универом. Ни одна перспектива меня не радовала. Поэтому я оставался после занятий и отрабатывал все, что мог.       Но и это не всегда получалось, Яр считал, что и после учебы я должен таскаться за ним. Я, конечно, случайнейшим образом старался теряться, но и это работало лишь первое время. Его величество для этих целей даже ошейник приобрел.       «- Для таких непослушных сучек, как ты.»       С каждым днем его выходки напрягали меня все больше. Самое пугающее было в том, что Яр переставал воспринимать меня как человека.       Это я понял, когда пробыл сутки в каком-то чулане за то, что отказался есть из его рук. В пространстве метр на метр до меня дошло, почему люди сходят с ума в карцере.       Единственным плюсом нового статуса было то, что никто, кроме Яра, не смел меня тронуть. Он словно поставил клеймо, и теперь даже псарня в мою сторону еле дышала.       Яр стал единственным кошмаром в моей жизни, остальных он уничтожал сам. Я никогда не забуду, как он ломал руку ученику просто за то, что тот меня оттолкнул:       «- Запомни и передай остальным, — хруст костей эхом раздавался на всю столовую — Моё и пальцем трогать нельзя.»       Это было показательное выступление для всех. С того дня даже физичка перестала придираться. Он не защищал меня, я не идиот так думать, он просто лично хотел превратить мою жизнь в ад.       Временами мне казалось, что это не кончится, пройдут три месяца, а я так и не выберусь из этого дерьма. Я не был слабаком, но…       Лежа ночью в кровати и не имея возможности заснуть из-за ноющей боли, я все чаще ловил себя на мысли бросить все. Эти ночные монологи были моей жалкой стороной, о которой я раньше не знал. Было противно оказаться таким же как все — обычным слабаком.       Я все терпел ради «друга», который сбежал. Зачем?       Все закончится, если отказаться от договора, остальное ляжет уже на Ника. Разве я недостаточно сделал?       Нет, это из-за меня он попал. Но он мог сразу все рассказать! Тогда ничего бы не случилось!       Яр бы нашел другой способ.       Самое мерзкое в себе, что мы хотим спрятать, вылазит ночью.       Я хотел бы быть сильным и непоколебимым, но не мог. Я был обычным человеком со своим дерьмом внутри. Каждое утро я смотрел на себя в зеркало и каждый раз повторял: «Ещё немного». Я шел в этот чертов лицей, который навсегда останется в моей памяти отвратительным и гнилым местом, садился за чёртову парту, слушал псевдоучителей и продолжал выживать.

***

      — Яр, говорят, ты себе песика завел?       Компания загудела, всем было интересно.       — Я тоже слышала!       — Покажи нам!       — Да, приводи его!       Конечно, они знали, что это человек, но от того все становилось только интереснее. В скучном мире больших возможностей самой интересной игрой являлась человеческая жизнь. Яр усмехнулся.       — Я подумаю.

***

      На горизонте маячили выходные, и мной было принято волевое решение никуда не идти. Хотелось сдохнуть и воскреснуть к началу новой недели. К великой радости и счастью, Яра на занятиях не было. Пусть даже он строит сейчас адовую машину на следующую неделю, лишь бы только не сегодня.       Мне нужна была пауза, хоть мгновение, чтобы перевести дух и не сломаться.       Отсутствие Яра отражалось даже на преподавателях, они были более расслаблены, и от того атмосфера в классе становилась мягче. В такой обстановке было комфортно всем, даже псы вели себя как подобает ученикам.       Удивительно, как один человек может изменить все, точнее его отсутствие.       Я смотрел на своих одноклассников и впервые в мою голову пришла мысль, что мы могли бы подружиться при сочетании множества «если». Но не здесь и сейчас, в этой реальности, где они и я оказались по разные стороны.       После занятий меня никто не ждал, Федя-Петя и Егор свалили еще два часа назад. Такое редкое явление пропорционально радовало и напрягало.       До этого Яр с каждым днем все сильнее сжимал тиски, а сегодня мне словно дали вольную и сняли весь надзор… Похоже, сегодня высочеству не до меня: выходные, и папаша свалил за бугор опять. Такая перспектива вселяла надежду.       Дома я впервые за долгое время снова готовил, желудок, от возможности поесть что-то кроме дошика и роллтона, выл с начала готовки. Плов получился немного хуже, чем я ожидал, но и этому истосковавшийся организм был рад.       Звонок в дверь прозвучал чужеродно, на часах начало девятого, гостей тут давно не ждут. На носочках, тихо, еле дыша, я прошел в коридор. Всего в двух метрах от двери меня начало покидать чувство безопасности, я смотрел на коричневый металл, в который еще три часа назад свято верил. Второй звонок заставил вздрогнуть все тело. Они знали, что я дома, видели мои окна. После третьего звонка последовал удар в дверь.       Я должен был посмотреть в глазок, но от чего-то во мне была уверенность, что мне известно кто там. С той стороны послышались голоса, недовольные и напряженные. В руках завибрировал телефон.       «Открой!»       Я и не внес его в телефон, но и так знал, кому принадлежит этот номер.       Эти два метра были намного хуже, чем те три. За дверью меня ждал Егор и Федя.       — Туша, ты чё, оглох?! Битый час тарабаним! — Федя, потерявший где-то Петю, был недоволен.       — Собирайся, он ждет.       Слова Егора звучали как приговор, а выбор мне в априори не положен.       Их было двое, и я мог просто захлопнуть дверь, но отчего-то мне верилось, что тогда мне будет полный пиздец, то ли взгляд парней меня в этом убедил, то ли короткая смс. Потерявшийся Петя оказался в машине, ехали мы в полной тишине.       От этого моё собственное напряжение только росло, пика оно достигло у дверей злополучного клуба. Я был здесь всего раз, две жизни назад, но помнил все до мельчайших деталей. Тот же охранник, те же режущие глаза огни, та же лестница и только конвой расширился. Яр снова сидел в центре стола.       — А вот и моя собачка! — голос звучал резко и зло. — Ели из будки вытащили.       Ясно, его высочество был недоволен, что ему пришлось ждать. Такой Яр бесил меня неимоверно, обычному-то хотелось вмазать хорошенько, а этому… Пришлось стиснуть посильнее зубы и покрепче сжать кулаки.       — Чего же ты молчишь? — это мы уже проходили, и боль в левом боку была напоминаем правильного ответа.       — Гав?       Десять пар глаз уставились на меня, они хотели шоу. Голубые, карие, серые смотрели на меня, как на невиданную зверюшку, и только черные — зло.       Что этому психу было не так, я догадывался. Яр был кровожадным зверем и ему хотелось сопротивления, чтобы он мог хорошенько потрепать шкурку и уже потом выпотрошить тушку. Собственно, поэтому он меня сюда и притащил, ждал, что я откажусь, взбрыкну. Он искал повод, но, на самом деле, он ему был не нужен.       — Какой милый! — девушка, которая это сказала, сидела возле психа и была не просто красивой, а сногсшибательной со своими белыми волосами и голубыми глазами, но она явно не чувствовала атмосферы. Кажется, она совсем не заметила, как народ притих.       Выбравшись из-за столика, она модельной походкой подошла ко мне. Цепкие тонкие пальцы проскользили по рукам и перешли на шею. Я чувствовал себя товаром, который проверяют на пригодность.       — Яр, подари его мне.       Она сказала это так легко и просто, словно попросила безделушку, а не человека. Хотя, наверное, для нее я и был вещью, милой, диковиной, но вещью. Девушка продолжала исследовать моё тело и не видела, какой эффект оказали её слова.       Я не мог поверить, что человек может так выглядеть: на заостренном потемневшем лице был настоящий звериный оскал. Если бы взглядом можно было убивать, то нас с ней уже бы отпевали.