Лишь одно желание

      Первый раз Лея не сказала ничего о том, как она жаждет вернуться домой, хотя он и знал, что она все еще так думает. На этот раз во всем этом чувствовалась нотка сожаления… не хотелось оставлять мать, не имея возможности ни пожать руку, ни обнять ее. Он понял, что чувствует тоже самое, но, самое интересное, это же утверждение относилось и к его отцу. Он все еще не до конца понимал свои чувства, и ему хотелось бы иметь больше времени, чтобы решить, что делать со знанием того, кем являлся его отец, а следственно и он сам.       И снова, разве Сила еще не дала всю информацию, что была ему нужна? Конечно, он все еще многого не знал, и мысль увидеть снова своего отца вызывала чувство тошноты, и он не мог справиться с тем, что его искусственные пальцы неосознанно сжимались от этого… Но он столько узнал об Энакине Скайуокере за последние несколько дней, сколько не знал и за всю жизнь. Он был героем, о котором он мечтал. И одновременно, удивительно, был злодеем, которого он всегда презирал и ненавидел. Как понять…       Словно вызванные его молчаливыми раздумьями, двери в комнату открылись и вошли Энакин и Бен, и, прежде, чем Люк или Падме успели заговорить, его близнец довольно грубо озвучила их общий вопрос. — Ну? — горячо потребовала Лея. — Вы выяснили, как послать нас домой? — Я тоже рад тебя видеть, дочка, — сухо произнес Энакин, его губы сжались, а брови взлетел почти до линии волос. — Не называй меня своей дочерью, — презрительно фыркнула Лея.       Вздохнув, Энакин раздраженно закатил глаза, но не продолжил спор. Или ему надоело спорить с ней, или называть кого-то своего возраста дочерью было для него странно. Люк не знал что именно это было, и он наблюдал за тем, как его отец сел рядом с их матерью. Он невольно протянул и взял ее за руку, переплетая их пальцы и мягко сжимая, он поднял голову и посмотрел на потолок, нахмурившись. — Мы искали, искали и искали. Нет очевидного пути отправить вас обратно, и мы даже представления не имеем где, черт возьми, его искать. Что означает, что на данный момент вы застряли здесь. Люк поморщился от правды, что он почувствовал в его словах, и кинул на Лею предупреждающий взгляд. Он прекрасно знал, что его близнец не оценит этот ответ. — Это не невозможно! Мы здесь, а значит должен быть и путь назад… — начала Лея, но Энакин уже покачал головой в отрицании. — Мы искали! Если не веришь мне, спроси Оби-Вана. Он скажет тебе тоже самое, — он указал рукой в сторону севшего за стол напротив близнецов Бена, и тот с серьезным выражением лица кивнул, подтверждая утверждение более молодого джедая. — К сожалению, Энакин прав. Мы не нашли никакого решения этой маленькой… проблемы на планете. Люк, почувствовав, как гнев и негодование его сестры буквально вырываются наружу, вздрогнул. Лея нахмурилась. — Ты врешь, Бен? Как я могу доверять тебе? После того, как ты солгал Люку о нем, — она указала кивком головы в сторону Энакина прежде, чем буквально прорычала следующий комментарий в сторону Мастера джедая. — Что останавливает тебя от того, чтобы солгать снова? Бен открыл рот, судя по всему, чтобы напомнить Леи, что он еще этого не делал, но Люк поспешил перебить его прежде, чем его сестра взорвалась. — Потому что я чувствую, что он говорит правду. Они оба, Лея, никто из них не врет.       Его сестра громко раздраженно фыркнула, откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, а Люк встретился с удивленным взглядом Бена и слегка улыбнулся ему в ответ. Простой жест, но Бен, кажется, понял, что он имел под ним в виду и был благодарен. Он молча кивнул ему, и Люк в ответ снова слегка улыбнулся ему.       Прощение. Не его в этом времени, потому что он еще не врал ему о его родителе, но его будущих действий. Зная, что он сделает, возможно, он не станет врать ему в будущем. Даже лучше, может, ему и не понадобится. В любом случае, Люк решил смириться с этим. И если их неожиданное появление в этом периоде времени вызовет пространственно-временной континуум, и спасет жизни по всей галактике… особенно тех, кто сейчас в этой комнате то, по мнению Люка, это будет хорошо. Даже прекрасно. И его, например, это устраивало. Даже если, несомненно, его сестра не разделяла его чувства. Но кажется, она приняла его объяснение. — И это все? Мы застряли здесь? И не сможем вернуться домой? Просто великолепно! — У меня есть… мысль, — произнес Бен, потирая свою бороду, выражение его лица было задумчивым, он словно понимал — одно неверное слово может заставить Лею обратить весь гнев на него. Когда она повернулась и, приподняв брови в молчаливом разрешении продолжать, посмотрела на него, он продолжил. — Какого точно было твое желание, Энакин? — Он повернулся и взглянул на друга и его жену. Энакин потер рукой свое уставшее лицо. — Я сказал «Я хочу, чтобы что-то помогло нам закончить войну». — А какое было заклинание? — Оно гарантировало исполнение одного моего желания. Ничего больше. Бен продолжил задумчиво почесывать свою бороду. — У меня есть теория. — Мы ждем, — протянула Лея, но Бен проигнорировал ее, переводя серьезный взгляд с одного близнеца на другого. — Я думаю, вы двое должны помочь нам закончить эту войну. Наступила напряженная тишина, а потом Лея начала смеяться. Сначала медленно, а потом истерично. — Я д…думала, я выразила свое м…мнение достаточно, черт, я…ясно. Раздался громкий рык раздражения, заставив Лею прекратить смеяться, и все взгляды повернулись к Энакину. — Честно, ты уже столько начинала, что могла бы хоть раз и закончить, — прорычал Энакин, раздраженный упрямством дочери. — Почему ты такая? Что, черт возьми, я сделал с тобой, что вызвало такую твою реакцию? Лея тяжело и твердо посмотрела на него. — Ты дал мне множество причин, — произнесла она так тихо, так холодно, что Энакин оставил тему, тяжело сглотнув от ледяного взгляда карих глаз Леи. И все же… — Расскажи, что именно ты имеешь в виду, Бен, — начал Люк. Оби-Ван нахмурился от прозвища, но ничего не сказал. Вместо этого, начал объяснять. — Есть два возможных варианта. Один — вам надо рассказать, что мы должны знать, чтобы закончить войну. — А если это не сработает? — спросил Люк. — Ну… есть второй вариант. Если это не сработает, тогда вы должны помочь нам закончить ее, присоединившись к нам. Однако, я в этом сомневаюсь, несмотря на то, что, я уверен, вы очень талантливы, однако оба недостаточно натренированы в Силе, чтобы как-либо повлиять. Нет. Я думаю, Сила привела вас сюда строго для передачи знаний, не участвуя активно в сражениях… по крайней мере, я почти уверен в этом. Пока его слова обдумывали, молчание наполнило комнату, затем Лея снова взяла на себя роль скептика. — А что если мы сделаем это, и все повторится так же, как и было в будущем, что если ничего, начиная с этого момента, не изменится? — зло потребовала Лея. — Он будет знать, где найти моего брата и меня, — она остановилась и указала пальцем на Энакина. — Не упоминая того, что у меня была счастливая жизнь в моей приемной семье. Они были хорошими людьми. Они любили меня, а я их. С другой стороны, что если это сработает? Что случится с этой версией нас? — она указала на себя и Люка. — Мы исчезнем? Прекратим существовать? Вернемся назад и продолжим жить в каком-то альтернативном измерении? А Хан, и Чуи и…       Она ускорялась, ее голос постепенно поднимался, и, хотя она звучала яростно, и даже выглядела так, Люк чувствовал ее неподдельный страх в каждом озвученном ею сценарии. И хотя он чувствовал то, как расстроен его отец и волнуется мать, Люк понимал, куда клонит его близнец. Лея рациональна. Если она может видеть это, потрогать, изучить, она принимает это. Плохое или хорошее. Это делало ее таким эффективным лидером. Люку даже казалось, что если бы он не доказал свои способности к Силе, она скорее всего бы улыбалась, кивала и поддерживала его, тайно задаваясь вопросом, как он может верить во все это. Он до сих пор помнил ее удивление, когда он неуверенно слевитировал гаечный ключ в свою руку, работая над своим крестокрылом. А это… ничего из этого не было рационально. Как ни крути.       А он? В отличии от сестры, он был мечтателем. Всегда им был. Он мечтал о приключениях вместе с отцом. Он мечтал стать джедаем. Беспин пошатнул эти мечты, но теперь, теперь он мечтал о более лучшей галактике. Такой, которая не знала бы Империи. И может быть, просто может быть, в словах Бен был смысл, и они смогут остановить это… если смогут доверять отцу настолько, чтобы принять правильное решение. — Лея, — спокойно сказал он, мягко кладя руку ей на локоть. — Могу я переговорить с тобой? Наедине? Она повернулась к нему, их глаза встретились, и ее лицо потемнело. Она знала, что он собирается сказать даже без его слов и, все-таки, кивнула ему. Они молча встали и отошли в дальний угол комнаты, за пределы слышимости трех людей, все еще сидящих в комнате. Он наклонился ближе к ней и прошептал: — Думаю, мы должны сказать им. Она прикрыла глаза и сделала глубокий, прерывистый вздох. — Почему я знала, что ты скажешь это? — Потому что ты так хорошо меня знаешь? — он неуверенно улыбнулся ей. — Потому что ты такой оптимист, — фыркнула она. — Почему ты не против? После всего, через что мы прошли? После всего, что мы пережили? Что если мы скажем ему, а Республика все равно падет? Что если мы вдруг станем его рабами или пленниками, наши жизни могут стать еще хуже! Галактика будет еще в большей беде! — А что если наоборот, а? Что если есть шанс действительно спасти миллионы жизней? Что если мы сможем спасти Альдераан? — он остановился. — Что если мы сможем спасти моих дядю и тетю? Твоих родителей… просто поможем предотвратить даже создание Империи? Разве таким шансом не стоит воспользоваться? Она открыла свой рот… и закрыла. Она должна была признать… в этом был смысл. В ее глазах собрались слезы. — А если… если эта версия нас больше не будет существовать? — ее голос задрожал. — Что если… если мы все забудем? Он нежно положил руки ей на плечи. — По крайней мере, мы будем вместе, Лея. Мы все-таки близнецы. Кроме того, забыть все ужасы, раны и террор не кажется такой уж плохой вещью? Одинокая слеза заскользила по ее щеке. — Ох, Люк, — прошептала она, прижавшись лбом к его. Люк. — Я знаю, Лея. — Если он все-таки падет, галактика и наши жизни будут разрушены… — Мы будем вместе даже тогда… Она тяжело вздохнула, отодвинулась, все еще глядя в его жалостливые глаза, затем расправила плечи, повернулась и направилась через комнату к их родителям. Она остановилась прежде, чем была слишком близко к их матери, и уперла руки в бока. — Прежде, чем мы продолжим, я хотела бы прояснить, что находится здесь на кону. Люк не смог не улыбнуться. Она звучала так уверенно, и это так отличалось от того, какой она была с ним только что. Энакин и Падме взглянули друг на друга, а потом снова на нее. — Хорошо, — нерешительно ответил Энакин, все еще крепко держа за руку свою жену. Наступила напряженная тишина, а затем: — Ты и твой Император, уничтожив Республику и проведя почти двадцать лет истребляя всех джедаев и терроризируя галактику твоей Имперской армией и твоими штурмовиками, построили огромное супероружие называемое Звездой Смерти. Это была круглая космическая станция, способная взрывать целые планеты одним единственным лазерным выстрелом. Я тайком вывезла ее чертежи с Имперского хранилища данных на Скарифе прежде, чем ты смог мне помешать, по этой причине, когда ты, наконец, схватил меня и мой корабль, ты лично пытал меня. Часами. Потом, когда это не помогло, и я не выдала тебе то, что ты хотел знать, ты лично держал меня и заставлял смотреть, как Гранд Мофф Таркин взрывает этим самым оружием мою родную планету Альдераан, убивая при этом всю мою семью прямо у меня на глазах. Наступило ошеломленное, ужасающее молчание. Их родители и Бен смертельно побледнели, ошеломленные откровением. Энакин выглядел так, словно его сейчас стошнит. Глаза Падме были огромные словно блюдца, ее свободная рука прикрывала ей рот, словно она собиралась закричать. — Мы… ах… решили рассказать вам, — робко объявил Люк. И снова тишина. — Так… вы готовы?