Странное чувство

Первая неделя июня, будний день У Минхо шел период практики, сведший на нет встречи с Джисоном. Не сказать, что он прямо загибался, но, приходя из лаборатории, валился спать, а после как пойдет: либо садился за диплом, либо зависал в интернете. Хотелось побыть в одиночестве; его специальность и работа обязывали постоянно контактировать с массой людей, и Минхо сильно выматывался морально. Джисон как никто его понимал, поэтому не настаивал. Они переписывались в основном по ночам, пару раз Минхо даже засыпал с телефоном в руке – он даже не мог вспомнить, каким образом. Хан писал часто; вероятно, он снова переживал какое-то подобие кризиса – когда он волновался, то болтал много и не по делу. Поэтому на его предложение сходить покататься на скейтах Минхо не мог ответить отказом. В тот день он даже уехал из лабы вовремя, а не как обычно, задержавшись на час-полтора. Откопал старый скейтборд Чана, сменил брюки на треники и около десяти вечера приполз в ближайший скейтпарк в своем районе. Джисон, вопреки натуре, сам к нему приехал, и уже вовсю раскатывал. - Йоу! - На, охладись, спортсмен, - Минхо кинул ему бутылку с соком, когда Хан соскочил с доски и разлегся на площадке, - Ты лишний раз и пальцем не шевельнешь, с чего же такая прыть, м? - Захотелось вспомнить прошлое. Мы с Чаном часто тут зависали года два назад. - Да что ты говоришь, - отозвался Минхо с улыбкой. Пристально на него посмотрев, Джисон хмыкнул и сел прямо. Где-то на другом конце каталась кучка подростков, но рядом с Минхо и Джисоном никого не было. Было достаточно поздно и, к тому же, будний день, так что энтузиастов сильно поубавилось. Пока Хан отдыхал, Минхо совершил пару спусков в пуле, подпрыгнул, придержав рукой доску, но не удержал равновесия приземлившись и почти свалился. Реакция Джисона последовала незамедлительно – вся округа услышала его громогласный ржач. Короче говоря, Минхо не любил доски, а доски не любили Минхо в ответ. Его тоже учил Чан, как и Джисона с Чанбином. Феликс избежал этой участи только потому, что сам умел восхитительно кататься. По началу у австралийцев была какая-то идея фикс привить всем любовь к экстриму и ту степень одержимости спортом, когда человек выходит тренить и в дождь, и в град, и в бурю, но их влиянию поддался разве что Минхо, поскольку Чанбин уже тогда состоялся как завсегдатай качалки, а Джисон мог устать даже от лежания на кровати. Но какие бы успехи не совершал Минхо в кроссфите и легкой атлетике, скейт и прочие развлечения типа роликов и сноуборда ему не давались. Хотя не то чтобы его это заботило. Пока Джисон исполнял всякие мануалы и олли, Минхо рассказывал о том, как проходит практика в центре нейропсихологии и жаловался на старпёров-научников. А в связи с приближающейся сессией ребром встал вопрос отчетности, поэтому ему не мешало бы заиметь фантазию Хана, чтобы суметь написать один и тот же текст в четырех разных формулировках. - Я готов, - пыша энтузиазмом, отозвался младший, - Я готов заняться чем угодно, кроме своего учебного дерьма. - Все так плохо? Джисон замялся. - Ну, не особо, вроде. Не знаю. И прыгнул с доской над асфальтом. Где-то в одиннадцатом часу силы иссякли, и Хан просто улегся рядом с Минхо на пологий скат пула, куда не доставал свет от фонарей. Разгоряченное тело Джисона источало тепло, что вкупе с удивительно жаркой ночью кружило Минхо голову. Казалось, что он мог вырубиться в любой момент. Гул автомобилей вдалеке и стрекот насекомых убаюкивали. Сбоку громко дышал Джисон. Минхо захотелось на него лечь – как тогда, когда они устроили киносеанс. - У одного знакомого приятеля моего одногруппника возникла проблема, - неожиданно подал голос Хан, - он поссорился со своим хорошим другом, и не знает, стоит ли извиняться, потому что не считает свою позицию неправильной. Если бы не усталость, Минхо бы заорал. Но он лишь вздохнул. - Рты нужны людям не только для того, чтобы ими есть, Сон-и. Друг твоего друга твоего знакомого… - Одногруппника… - Да-да, само собой. Так вот, ему стоит здраво рассудить, какой реакции он ожидал и почему именно такой. Выстроить логическую связь, понимаешь? Каждый придерживается своего мнения, и с нихуя, пардон, менять его не будет. - Оно понятно. Но если не брать в фокус причину, то стоит или нет? - Может да, может нет, - пожал плечами Ли, - Если он дорожит этими отношениями или готов прогнуться, то стоит. Но если этот конфликт был порожден тем, что он, допустим, таким образом защищал себя от прессинга или дружка-душнилы, то, разумеется, нет. - Сложно, - вздохнул парень. - Ходить кругами всегда утомительно. Минхо почувствовал, как знакомый упрямый взгляд сверлит его висок. Он повернул голову набок, оказавшись лицом к лицу с Джисоном. - Ты загадочный парень, Лино. - Что ты имеешь в виду? - У тебя всегда такое выражение лица, будто ты знаешь наперед. Я не могу понять, когда ты говоришь с сарказмом, а когда нет. Давай тогда напрямую. Ты в курсе? Чан рассказал тебе? - Хм-м-м, смотря о чем. Мы все-таки вместе живем, Сон-и. - О том, как я посрался с Ликсом, - процедил Хан. Минхо вскинул брови и выдавил глубокомысленное «о-о-оу». - Как ни странно – нет. Я ничего не знаю. Да и почему Чан должен был знать о том, что вы поругались. Не замечал за ним дара провидения. - Сбавь градус иронии, - Джисон заложил руки за голову, устремляя глаза к тёмно-синему беззвездному небу, - Они постоянно на связи. Он теперь для него самый близкий друг. - Чан для Ликса или Ликс для Чана? – улыбнулся Ли. «Вопрос с подвохом?», - Уже неважно. Наверное, он не стал бы это скрывать, ведь я сильно задел Ликса тогда. А еще Чан написал два дня назад. Типа давно не виделись, неплохо было бы пересечься. - Не вижу угрозы. Вы давно знакомы, тебе-то точно нечего бояться. Это же Бан Чан, в конце концов. Зажмурившись и нахмурив брови, Хан покачал головой. - В конце концов, я полез туда, куда не стоило лезть. Но всё равно не считаю себя неправым, и это меня бесит. - Ты не перекроишь себя. Как и Феликс. Открою секрет, но мы взрослые люди, Сон-и, и можем думать, прежде чем говорить. Но даже если в какие-то разы этого не происходит, то мы идем и проясняем ситуацию. Нет другого способа. - Ага. Я понимаю. Он отвернулся. Минхо долго наблюдал за тем, как еле уловимый ветерок поддувает отдельные волоски джисоновой челки, как медленно опускается и поднимается его грудь. О чем они вообще говорят?.. Раньше такого не происходило. С лица Минхо не сползала снисходительная ухмылка, а Джисон всегда дурачился; сейчас же они лежат в пустом скейтпарке, шушукаясь о личных проблемах. «Хан попросил совета, ну надо же», - подумал Минхо, не отрывая от него глаз. В груди что-то сжалось. Обычно такого не случалось, будь рядом кто-то другой; но Джисон… с Джисоном было иначе. Минхо не мог пробраться в его мысли, не мог предугадать, во что встрянет этот парень в очередной раз. Хану этого знать не стоило, но Чан однажды вскользь дал понять Минхо, что Джисона сильно прессовали в средней школе. Это привело к тому, что в старших классах он в принципе отгораживался от любого внимания в свою сторону. Он избегал ответственности. Избегал принятия решений. Не мог проявить инициативу. Это физически сложно для человека, который сам себя загнал в угол. Пусть Джисон давал понять, что не нуждается в защите или покровительстве, Минхо хотел огородить его от любого зла внешнего мира; стать для него тем, на кого бы он мог положиться, ведь считал его по-настоящему свободным. Чего не мог сказать про себя. Минхо сел и потрепал младшего по руке. - Эй. Джисон не отреагировал. - Квокка, эй. Парень дернулся и злобно уставился на Минхо, слишком сильно походя на надувшегося ребенка. - Дай мне загнаться, Лино. Я сильно проебался и хочу подепрессовать. - Да-да, здорово. Иди сюда. Джисон опешил, когда Минхо мягко приподнял его за плечи, развернул и уложил голову себе на грудь. Продолжая обнимать одной рукой, другой он погладил его по волосам. И ощущалось это… совсем не так, как если бы то же самое сделал Чанбин или Хёнджин. В их прикосновениях никогда не было ласки. А Минхо гладил Джисона как своего кота. - И что ты делаешь? – пробурчал Хан, уткнувшись лицом в толстовку Ли. - Успокаиваю загрустившего ребенка, очевидно. - Мне не нужна твоя жалость, - но вопреки сказанному, Джисон обнял Минхо в ответ. Он в полной мере осознавал что то, что сейчас происходило между ними, не нормально; парни, какими бы близкими друзьями они ни были, так себя не ведут. Но Минхо не писан закон; для него творить всякие странные вещи обыденность. К тому же, спустя столько времени, Джисон мог с уверенностью сказать, что приемлет всё, что бы Минхо не делал. Вся та бравада, насмешки и колкости представляли собой не более чем пыль в глаза. Ли Минхо такой же человек, как и все они, но обладающий удивительной наблюдательностью и мировоззрением. - Я никогда не буду испытывать к тебе жалости, Сон-и, - проведя ладонью по волосам, ответил старший. Его рука скользнула дальше, к шее, и эти касания ощущались как мимолетные покалывания тока, - Я могу сочувствовать тебе, но не жалеть. Или как, по-твоему, я к тебе отношусь? - Я не знаю, - выдохнул Джисон. Ему показалось, что Минхо вздрогнул, - Я уже ничего не понимаю. Ни как ты ко мне относишься, ни как я отношусь к тебе и всем остальным. Раньше жить было так просто. От меня будто ничего и не зависело. Но сейчас совершенно по-другому. - Тебе кажется. Если ты был один, это не значит, что ты не контролировал свою жизнь. Это не очевидная истина, Хан-и, но для отношений нужно прикладывать усилия. Рано или поздно, но перед каждым из нас встает выбор: пустить всё на самотек или наконец взяться за голову. - Ты Конфуций, - глухо рассмеялся Хан. - У меня биохимический факультет, а не гуманитарный. Ненавижу философию. - И всякие романтические сопли ты тоже ненавидишь. Но мы в обнимку лежим в пустом скейтпарке, и это факт, который ты не можешь отрицать. - Хочешь прекратить? - Ни в коем случае. Три дня спустя В чем действительно заключалась суть конфликта с Феликсом, Джисон так никому и не рассказал. Он стыдился того чувства собственничества, которое тогда проявил в отношении Чана, и тем сложнее ему было настроиться на встречу. Минхо уважал желание Хана разобраться самому, поэтому не стал выпытывать подноготную и уж тем более выступать посредником межу ним и Чаном. Это составляло показательную, но не очевидную черту характера Ли – он придерживался максимального нейтралитета и всеми силами избегал выбора «чьей-то» стороны. Другими словами, что бы он ни узнал, он никому и слова не скажет. В хранении секретов ему не было равных. Но Джисон все равно боялся. По всей видимости, скрывать этот самый страх у него выходило из рук вон плохо. Успокаивало только постоянное общение с Минхо; тот, кажется, всё понимал и пытался отвечать как можно чаще. В довершение всего начались дожди. Прогноз погоды обещал пасмурность всю неделю, так что первый месяц лета задался феерически. Феерически отвратительно. Сынмин и Чонхо не переставая ботанили, Джисон тоже пытался, но терял сознание, как только открывал сплошь заполненные таблицами лабы. Жизнь других он наблюдал в инстаграме: Донхёк, походу, дневал и ночевал у Марка, выкладывая миллион историй с чужой собакой; пару раз в них засветилось лицо знакомого парня из бара, который тусил с Минхо и Чаном; Джемин постил какие-то дизайнерские штучки из своих проектов; Джено молчал. Джисон хотел бы подумать над этим подольше, но, варясь в чувстве отвращения к самому себе, мало обращал внимания на все остальное. Мысли о проблемах с учебой и творческих застоях преследовали его постоянно, усугубляясь неопределенностью в отношениях с Чаном. Джисон боялся увидеть в его глазах разочарование. Крис сыграл слишком значимую роль в его жизни, ведь Хан привык быть один. С Хёнджином их свели обстоятельства, не зависящие от них самих: соседние дома, одна школа, сдружившиеся семьи. В какой-то степени им обоим повезло, поскольку и Джисон, и Хёнджин были застенчивыми детьми и быстро притерлись друг к другу как два аутсайдера. Впоследствии Хван расцвел и больше не испытывал трудностей при общении с людьми; у Джисона же всё сложилось иначе. Чан, наверное, даже не догадывался, насколько Джисон… его любил. Не романтической, не платонической, не той любовью, которую испытывают к членам семьи. Странное чувство, подобное смеси из благоговения и безграничного уважения, насквозь пропитавшее его разум, но не успевшее перерасти в полноценное поклонение идолу. Минхо любил повторять «все мы люди», и Джисон цеплялся за каждое его слово, как за спасательный круг. Он боялся собственных эмоций, одновременно с тем желая окунуться в омут с головой. Он тоже хотел… испытать то, о чем так много читал и видел в кино. Ведь он такой же человек, как и все остальные. Если Чан и испытывал к Джисону неприязнь, то он очень тщательно это скрывал. Он выглядел уставшим, и для младшего стало неожиданностью услышать о том, что Чан подумывает об увольнении. От сбитого режима из-за большого количества ночных смен часто болела голова и наступала слабость, да и к тому же фриланс, спустя два года, начал наконец приносить стабильный доход. Частично в том была заслуга Феликса, так как Чан на постоянной основе записывал музыку для его видео и обрел бóльшую востребованность. - Так что кто еще кому должен быть благодарным, - заключил Крис с улыбкой. У Джисона оборвалось сердце, рухнув куда-то в землю. Кажется, даже дыхание перехватило на мгновение. Что же, он знал, что этот момент настанет. Но чего он точно предугадать не мог, так это последующий, заданный совершенно беззаботным тоном вопрос: - Ну что, прогуляемся? Может, Джисон начал перенимать привычки Минхо, а, может просто устал, но сил притворяться больше не было. Минхо рубил правду-матку с плеча, обычно не стесняясь в выражениях, и задавал вопросы прямо. Хан решил последовать его примеру. - Раз ты в курсе, и ты здесь, то, я думаю, стоит поговорить об этом. Лучше начать сейчас, потому что, наверное, мне не хватит сил продолжать делать вид, что ничего не произошло. Тем временем они доехали станции Чана и Минхо, и старший предложил выйти и дойти до парка при местном колледже; так как там постоянно обитают студенты, его облагородили всеми возможными приспособлениями для отдыха, начиная от площадок с тренажерами и заканчивая столами для игр в шахматы и го. И, опять же, для Джисона это место стало культовым: как-то раз он приехал в этот район то ли в какой-то определенный магазин, то ли на открытие нового тематического кафе, и, возвращаясь поздно вечером через парк, случайно встретил Криса на пробежке. С тех пор он часто наведывался туда в это время. Раньше он не совсем понимал, ради чего. Сейчас же понимал прекрасно. - Ты можешь назвать причину вашей ссоры? – спросил Крис. - Хм, ну, наверное, дело в том, что я ему завидую, - с неожиданным для себя спокойствием ответил Джисон. Тревога будто улетучилась из его разума. Как только Чан задал вопрос, он сразу же вспомнил Минхо и то, как он спросил то же самое, глядя ему в глаза. - Какие именно слова вызвали у тебя злость? Ответь самому себе, Хани-и, действительно ли дело во взглядах на самореализацию или же что-то другое. Причина ведь не в этом; есть нечто, задевшее тебя за живое, - произнес Минхо тогда, и его слова врезались в память Джисона вместе с образом того, как они, прижавшись, лежат на сером покрытии пула, как рука Минхо находит руку Джисона и сжимает его пальцы, как лёгкие при вдохе наполняются воздухом, в котором растворен едва уловимый аромат мяты. - В чем причина? - шепнул он Джисону на ухо, и тот почувствовал, как его предплечья покрываются гусиной кожей, - Или же… в ком? - Завидуешь? - Ну, - замялся Хан и, чтобы не теребить шнурки толстовки, засунул руки в карманы, - Думаю, да. Я повел себя слишком эгоистично. По сути, так таковой причины спора не было, ведь это только наше дело, как относится к собственной жизни. Я не имел никакого права его упрекать, так что… Мда, так что вот так. Порыв ветра хлестнул Джисона по лицу, и он зажмурился. Глаза жгло, но он предпочитал думать, что это от попавшего на слизистую песка. Небо стремительно серело, затянутое облаками; один за другим зажигались фонари, белыми пятнами проступая на фоне черной массы деревьев. Мимо них проходили люди, но Джисон мало обращал внимания и на них, и на холод. Он внезапно ощутил себя таким слабым; ему нужно было сбросить этот груз, так долго его тяготивший, чтобы смочь, наконец, отвернуться от прошлого и взглянуть в настоящее. Чтобы Минхо сказал ему: «Я знал, что ты справишься, Хани-и». «Никто не может решать за другого человека. Нам стоит научиться жить, уважая чужую свободу». - Я был не прав, когда сказал Ликсу, что ему стоит быть благодарным. Я же знаю, что… ты сам стремишься быть с ним рядом, когда ему тяжело. Мной руководила… зависть, кхм, - кашлянул Хан, с трудом подбирая слова. Чан молчал. - Я хотел его уязвить; донести посыл типа «вот, посмотри, у тебя есть то, чего нет у меня, поэтому ты не можешь быть несчастен». Выдержав паузу, Крис проговорил: - «То, чего нет у меня». Ты имел в виду… - Тебя, - встретил его взгляд Джисон. На асфальте появились первые мокрые следы. Парни подняли головы – и каждому на нос упало по капле дождя. - Вот черт, - еле слышно выругался Чан, - Ты взял зонт? - Конечно нет, - пожал плечами младший, - У меня всегда есть капюшон. До метро добежать хватит. - Ага, сто раз. Пошли к нашему дому, там переждешь, если пойдет ливень. Джисон нехотя согласился. Минхо уехал к родителям, поэтому они бы были в квартире вдвоем; Чана обременять не хотелось, но он сам настоял, так что они потрусили обратно. Через полчаса разразился настоящий потоп. Они ввалились в квартиру насквозь промокшие. В прихожей мгновенно образовались лужи, а когда Хан стянул кроссовки, из них вытекли струйки воды. Когда темную комнату через окно осветила вспышка молнии, а следом раздались раскаты грома, они одновременно выдохнули. - Надо бы ехать домой, - щелкнул языком Джисон, переминаясь с ноги на ногу в дверях и не зная, куда себя деть, потому что с волос и одежды текло. Чан прошлепал к шкафу и, после непродолжительного копошения, кинул на кровать футболку, спортивки и какие-то безразмерные трусы. - Это сменка. Вали в душ, потом я. Джисон не стал возражать. Шел десятый час, когда они вымылись, высушились и закинули вещи в стирку. Прихлебывая чай, друзья расположились на кровати в комнате Чана, наблюдая за разразившейся непогодой. Поднялся штормовой ветер, а молнии сверкали всё чаще. - Кажется, это надолго, - сделал вывод Джисон. - Ляжешь в комнате Минхо, - без раздумий ответил Крис, - Тебе не в первой, а он точно не будет против. Джисон покосился на него с подозрением. - Не будет, я уверен, - хихикнул старший, - Ты, считай, третий жилец в этом доме, так что расслабься. - Йа, не так уж часто я тут ночую. - Редко, да метко, - пространно выразился Чан, - Зато есть время обсудить серьезные вещи. Не думай, что я пропустил мимо ушей твои слова. - А, это, - почесал затылок Хан, - Мне нечего добавить. - Оу. Но я все равно не совсем понимаю. Мы знакомы уже… четвертый? Нет… Пятый год? – Джисон кивнул, - И в нашем общении, насколько я могу судить, не возникало преткновений, которые могли бы вызвать твоё беспокойство… - Не в этом дело. Просто… Ему адски захотелось провалиться под землю. Или чтобы между ними вспыхнула шаровая молния – что угодно, лишь бы не объясняться. Стыд за собственные чувства заставлял рот неметь; Джисон не мог вымолвить ни слова. Снова и снова слышался голос Минхо, произносящий будто приговор: «В ком?». - В ком причина? – спрашивал себя Хан, всматриваясь в отражение в ванной после той сцены в скейтпарке, - Чего я хочу на самом деле? -…Я хотел, чтобы ты меня признал, - выдохнул Хан. Сверкнула молния. Белый свет очертил нахмуренное лицо Бан Чана. - Ты моя ролевая модель, хён. Мой пример для подражания. Если бы не ты, то неизвестно, где бы я был сейчас. Я хотел… стать тебе самым близким человеком, и оттого завидовал Ликсу, хотя не имел на это никакого права. С минуту они молчали. Потом Чан растер ладонями глаза и совсем растерянно спросил: - Как мне тебя признавать, Джисон, если я ничего из себя не представляю? Как кто-то вроде меня может быть примером? Лицо Хана исказилось от ярости. - Не с-смей так говорить. Ты был со мной, когда я переживал свой худший период. Когда разосрался с одноклассниками и остался совсем один, когда наступили выпускные экзамены и на меня накатывали постоянные панические атаки, когда все вокруг определялись со своим будущим, а я хотел просто исчезнуть, потому что мне было с-страшно, - голос Джисона сорвался и, откашлявшись, он чуть спокойнее закончил, - Ты поддерживал меня во всем. Благодаря тебе я нахожусь здесь, и это я должен говорить «спасибо». Он опустил голову, закрыв глаза мокрой челкой. Он не мог посмотреть Чану в лицо и испытал облегчение от того, что они сидели в абсолютной темноте. За окном грохотал гром, и ливень разбивался о стены и стекла домов, но Джисону казалось, что шум крови в ушах и стук сердца перекрывают все эти звуки. «Как жаль, что Лино не здесь», - последнее, о чём он успел подумать, после чего Чан произнес: - Ты когда-нибудь стоял на мосту с мыслями о том, что всего один шаг может решить все твои проблемы? Джисон дернулся. Чан смотрел на него устало, но очень, очень тепло. - Что? - Из меня плохой образец для подражания, Джисон-и, ведь я тоже не знаю, как поступать правильно. Как жить эту жизнь без сожалений, как научиться выбирать, как не разочаровываться в себе и людях. Я ничего из этого не знаю, я… - он слабо улыбнулся, - Я тоже обязан своим нынешним благополучием другим людям. Так что я тебя понимаю, друг. В зрачках отразилась россыпь бликов. Даже сквозь темноту Хан мог рассмотреть сквозившую в выражении его лица печаль. В услышанное верилось с трудом. - Я не… не знал, - сглотнул ком в горле Джисон. - Конечно не знал, я же не говорил, - грустно усмехнулся Крис, - Только Минхо знает. В сущности, про него я и говорил. Круг замкнулся. Джисон не предполагал, что может удивиться ещё больше. Он знал, что история Чана с Минхо тянется дольше, чем с Чанбином или тем же Феликсом, потому что Чан заканчивал старшую школу в Сеуле; в ней же учился и Минхо, но на класс младше. А сейчас они оба заканчивают бакалавриат. Ничего обескураживающего, по сути, в его словах не было, однако упоминание Лино в подобном контексте звучало… непривычно. Хёнджин и Чанбин, как близкие Джисону люди, зачастую отзывались о Минхо с неприязнью. - Он намного сильнее меня в, как бы выразиться… моральном плане, - продолжил Крис, отставив чашку с давным-давно остывшим чаем, - Представить не могу, как он всё это выносил. Минхо может позёрствовать и делать вид, что ему наплевать, но не верь ему, Джисон. Он всё видит и слышит. Я не знаю, что бы делал без него. - Что значил тот вопрос про мост, хён? – прошептал Хан, сжимая подушку, прихваченную с кровати. Он предчувствовал, что услышит что-то страшное, но ему нужно было узнать правду. Настал момент уничтожить возведенного им же идола – вымышленный образ идеального, во всем превосходного Бан Кристофера Чана, оказавшегося в действительности таким же сломленным и вновь собранным по кускам. «Все мы люди», - снова всплыло в мыслях. Минхо и впрямь играл в их судьбах бóльшую роль, чем мог себе вообразить. - Ах, это давняя история, - опять удрученно хмыкнул Чан, - Я заканчивал среднюю школу в Сиднее, а в старшую поступил уже в Сеуле. Мне было невыносимо тяжело в то время, - он взял паузу, - Здесь со мной учился парень, его звали Ким Уджин. Позже он стал мне лучшим другом. Это было на первом году, а на втором я познакомился с Минхо, как бы взяв над ним шефство в клубе легкой атлетики, - Чан показал пальцами кавычки, - Потому что он только-только поступил, и таковы были правила нашей школы. Но это не так важно, ты и сам это знаешь. Заторможенно, но Хан качнул головой в знак согласия. Хотя о Ким Уджине никто из них не упоминал ни разу. - Знаешь, я… Я всегда мечтал о музыке. Чтобы она была моей работой, моим хобби, моим отдыхом – всей моей жизнью, - Чан изобразил руками круг перед собой, неловко рассмеявшись, - Я был очень наивен. Думал, что нужно вкладываться только в себя, а остальное придет априори. Дома, в Австралии, у меня было всё: и друзья, и семья, достижения в учебе и спорте; я считал, что могу горы свернуть. Поэтому и переехал в Корею – хотел стать айдолом или продюсером, в крайнем случае. Но вот я здесь и ни разу не знаменитость. Он натужно рассмеялся. Его смешливость – извращенная защитная реакция, чтобы прикрыть накатившую боль, – резала Джисону слух. - Всё исчезло в мгновение ока. И семья, и друзья, и свободное время. Мне было… сколько? Шестнадцать лет? Я оказался в другой стране, выбрался из тепличных условий в ужасающую реальность самостоятельной жизни. У меня были здесь знакомые, я вроде как знал язык, но не будь всего этого, я бы, наверное, сразу же подох. А ещё был Уджин. Он понимал меня; так же горел заниматься любимым делом, мечтал о великом будущем, в котором мир нас услышит. Я уговорил его стажироваться со мной. К концу первого года старшей школы мы уже были не только одноклассниками, но и трейни. Джисон слушал не перебивая. Чувство тошноты нарастало с каждой минутой, как и ожидания какой-то безысходной, трагичной развязки. Он не мог представить, какого это – столько лет скрывать подобное, не считая себя в праве рассказать кому-либо. Ведь они же говорят о Чане. О неповторимом, всемогущем Бан Кристофере. Как Джисон мог всего этого не увидеть за прошедшие годы? - Тот момент, пожалуй, и положил начало кошмару. Я не справлялся. Не мог совмещать учебу и стажировку, не мог обратиться к родителям за помощью, потому что ведь это был мой выбор – и я должен был нести за него ответственность. Отец говорил, что я могу вернуться, но я просто… Я просто не мог. Не мог позволить себе его разочаровать, ведь он столько в меня вложил. Я бы обнулил все свои достижения, если бы приехал ни с чем. - Но ведь это не так… - вырвалось у Джисона. - Но я так думал. Это было для меня непреложной истиной. И… Уджин говорил то же самое. Чан замолчал. Беззвучная линия молнии рассекла черное небо. - Он был очень уперт. В нём было… как бы описать… какое-то звериное упрямство. Если он хотел чего-то добиться, то мог пойти по головам. Может, в нем ещё горел юношеский максимализм, но эта вера в то, что только его точка зрения, его мораль единственно верная, определенно была его врожденной чертой. Когда я давал понять, что вот, всё, я больше не вынесу, он тащил меня за шкирку в зал для практики или на уроки. И я не видел для себя другой жизни. - Минхо знает и об этом тоже? - Обо всем. Я числился трейни до окончания школы, кое-как вывозил экзамены, досдавал, не спал, пил антидепрессанты. Минхо пытался меня отговорить, твердил, что это ненормально, что такими темпами я доведу себя до ручки. От антидепрессантов у меня сбились циркадные ритмы, я мог не спать сутками, а потом пропускал школу, потому что меня вырубало на двадцать часов, и я не мог проснуться. Но Уджин внушал мне, что такова цена успеха. И я был с ним согласен. У Джисона начинало жечь глаза. Он видел себя в этой истории с учебой, собственные мучения и свою личную логику. Те же переживания о том, как воспримет его неудачу семья, та же уверенность в расплате за завышенные амбиции. - Похоже, подобное притягивается к подобному, - прохрипел севшим голосом Хан, - Частично я все-таки понимаю твои чувства. - Конечно, - улыбнулся Чан, - Моя история не уникальна. Со стороны всё выглядит проще простого. Как-то я так и сказал Минхо: тебе, мол, легко судить, сидя на своей колокольне. Какое право, говорю, ты имеешь, чтобы указывать мне что делать, если сам под боком у матери. Тогда мы сильно с ним поссорились, он больше месяца со мной не общался. - Минхо ведь не был трейни вместе с вами? - Конечно нет. Он грезил о психфаке, гонял на подготовительные курсы и усердно учился. Я был с ним слишком жесток, - Чан снова растер веки, - И поглощен мечтой о самореализации. Хотел, чтобы люди узнали о том, что любовь заключается не только в отношениях между людьми, но и в искусстве. Что такие люди, как я, которые видят смысл своего существования в творчестве, тоже могут жить счастливо, - он выдохнул, - И я все ещё хочу этого. Но тогда все вокруг меня были неправы, кроме Уджина. Я был в этом уверен – в том, что он один меня понимает. Но, как я уже упоминал, трейни я был лишь до окончания школы. У меня начались жесткие проблемы со здоровьем, и я слег на некоторое время в больницу. А когда вышел, то покинул агентство. И вусмерть разругался с Уджином. Я поступил в универ на хреновую специальность, где был недобор, и куда я легко проходил, заселился в общагу, восстановил общение с Уджином. Не как прежде, конечно, но он был самым близким мне человеком. Я не мог его потерять, - развел руками Чан, - Как оказалось, это было неверным решением. Он продолжал стажироваться, но, по всей видимости, без особых успехов, потому что, ну, знаешь, чаще в разговорах стали проскакивать обвинения в мой адрес, ведь я его затащил в эту сферу. - Но он мог уйти, - вставил Хан, на что старший пожал плечами. По сравнению с застывшим Джисоном его активная жестикуляция совершенно выбивалась из общей картины, учитывая то, о каких вещах он рассказывал. - Взгляни на ситуацию с его точки зрения. Это я уговорил его стажироваться, а потом слился, оставил его одного, вопреки нашим планам и мечтам. Он имел право меня обвинить в… - Не имел, - прошипел сквозь зубы Хан, - Право одного, право другого – это всё распрекрасно, окей, но он сам пошёл на это, сам согласился. Он имел возможность прекратить, но вместо этого выбрал изводить себя и тебя. Не ты ручаешься за его жизнь, - воскликнул Джисон, придвигаясь ближе и хватая Чана за запястье. Тот опустил взгляд на ладонь, а потом поднял обратно, к пышущим негодованием глазам. - Выбирать себя – не неправильно, - наконец выдавил Хан. - Тогда… тогда я не был в этом уверен. Один раз я выбрал себя – и уехал в Сеул, оставляя дом и друзей. И к чему это привело? Я все ещё не понимаю, правильно ли поступил тогда, правильно ли поступил с Уджином, - Чан сгорбился, вновь закрыл лицо ладонями и замер. Наблюдая за ним, Джисон чувствовал себя абсолютно беспомощным. Затем Чан выпрямился и откинулся спиной к стене. - Принцип «что ни делается – всё к лучшему» подходит только наивным, не находишь? – спросил он спокойным тоном. - Каждый сам решает, как ему воспринимать последствия событий. Быть оптимистом в наше время нелегко, - отозвался Хан. - Твоя правда. Сейчас я могу рассуждать более-менее здраво, но три года назад я видел только тупик. Уджин настаивал, чтобы я вернулся. Он не раз говорил, как важна моя музыка, что у меня огромный потенциал, что я далеко пойду – вместе в ним. По одну сторону баррикад стоял он, по другую – моя ненавистная учеба, ненужная специальность и бытовуха. Уджин много чего говорил и писал; он действовал и кнутом, и пряником, я почти поддался. - Но вышло иначе. - Но вышло иначе, - кивнул Чан, - Минхо откопал откуда-то контакты психотерапевта, готового принимать оплату частями. Он как раз заканчивал школу в то время и ездил на курсы по подготовке к поступлению, где через какого-то профессора по неврологии вышел на того чувака. На первый сеанс я ездил с Минхо и его мамой, - Крис хмыкнул и однобоко улыбнулся, но без печали, а как от приятного воспоминания, - Честно говоря, я будто голый сидел, пока разговаривал с врачом. Но я продолжал его посещать, постепенно слезал с таблеток, моё состояние стабилизировалось, а в следующем году, одновременно с моим перепоступлением, мы с Минхо съехали на съемную квартиру. Он долго промывал мне мозги, - тут уже Чан рассмеялся в голос, - Жуткий парень. По сути, все его советы сводились к тому, чтобы я слетал в Сидней и поговорил с родителями с глазу на глаз, чтобы лично услышать, что они меня не осуждают и поддерживают. А ещё я должен был разорвать контакт с Уджином. - Он на тебя давил? - Минхо? Джисон фыркнул. - Нет, Уджин. - Ну, можешь спросить Минхо об этом, - улыбнулся старший, - Он слышал наши разговоры по телефону, я показывал ему переписки. Впечатления невероятные. Мне кажется, я выел ему мозг всей этой историей, потому что только на… э? На втором курсе она получила свой решительный и бесповоротный финал. - Постой-ка, - Джисон нахмурился, - Мы стали общаться, когда ты учился первом курсе. То есть… - Ну, выходит так. Прости уж, Джисон-и, - усмехнулся Крис. - Поверить не могу, - встряхнул волосами Хан, пытаясь переварить столько новой информации, кардинально перевернувшей его восприятие мира, - Я… всегда считал тебя идеальным персонажем. Лучшим во всем, сыном маминой подруги. - И как оно? Сильно разочаровался, узнав правду? – невесело поинтересовался старший. Пару раз моргнув, Джисон неожиданно заявил: - Напротив. Такое ощущение, словно я испытал… облегчение, что ли. Ты стоял на вершине горы, а я смотрел на тебя у подножья. А сейчас вдруг мы оба лезем через пропасть на пути к тому, что ждет там, наверху. - Оу. Смелая метафора, - потер подбородок Крис, - Ты… правда в порядке? Мне не нужно, чтобы ты меня жалел, Джисон. - Ага, да, я в курсе. «Я могу тебе сочувствовать, но не жалеть». Знакомая фраза. - У тебя была профилактическая беседа с Минхо? - Типа того. Лино подправил мою съезжающую крышу. Я долго думал, и сегодня, вообще-то, хотел сказать, что вот да, ты был мне примером и, на мой взгляд, спас мне жизнь своим в ней присутствием, и за это я бесконечно тебе благодарен, - пауза, - Однако теперь я решил, что могу двигаться сам. Без наития, без жертв ради воображаемых кумиров. И своим рассказом ты закрыл гештальт окончательно. Спасибо, что поделился. Несколько секунд они сидели в тишине и смотрели друг на друга, глупо улыбаясь, а затем Чан просиял и легко рассмеялся – искренне, впервые за весь диалог, – и притянул Джисона к себе. Тот был готов расплакаться. Барабанная дробь дождя стихала и перестали сверкать молнии. Парни продолжали сидеть в темноте, закутавшись в одеяла, и делиться воспоминаниями, мыслями о прошлом. Пару раз Джисон отходит позвонить маме, потом они повторно вскипятили чай, нашли кое-какую еду. Чан даже показал свои наработки саундтреков для недавнего проекта, что привело к бурному обсуждению стратегий для работы с музыкой и текстами. Они разошлись по комнатам в четвертом часу ночи. Когда Джисон забрался под одеяло, то ощутил, насколько сильно был истощен эмоционально и при этом счастлив. Прошедшие недели показались плохим сном. Этот груз на его плечах… исчез. Он может жить дальше. - Лино будет рад, - пробормотал Хан, утыкаясь носом в пропахшую мятой подушку. По стеклам застучали капли вновь начавшегося дождя. Будний день следующей недели - Это противозаконно, ты в курсе? Сынмин, на пять минут отлучавшийся в туалет, заставал подобную сцену уже не раз и не два: Хан Джисон болтал по телефону, сидя на подоконнике и свесив ножки, лыбился во все тридцать два зуба и беспрестанно хихикал. У Сынмина перекосило лицо. - Не-е-ет, одно дело – фотки левых котов из интернета, а другое – Суни, Дуни и Дори, которых, чисто формально, я могу погладить, если ты их привезешь. Но ты отказываешься, и это, я считаю… Ким Сынмин уже было потянулся за наушниками, когда Хан его заметил и активно замахал рукой, подзывая. - Всё, хён, Сынмин вышел, мне пора, - он замер, а подошедший Мин расслышал отголоски речи Ли Минхо, - Да мы обедать идём… Нет, не забыл. Ты чт… - внезапно Джисон пискнул и расхохотался, повалившись с насиженного места. А Ким был готов провалиться под землю. - Испанский стыд, - пробормотал он под нос, - Эй, Хан, заканчивай уже щебетать, нас ждут. - Всё-всё, Лино, он начинает злиться. Я передам, ага, пока, - Джисон сунул телефон в карман и, продолжая блаженно улыбаться, обратился к одногруппнику: - Йоу, тебе от Лино приветик. Ну что, погнали? - Если мне не изменяет память, ты виделся с ним буквально в-ч-е-р-а, - по буквам прочеканил Сынмин, наблюдая за тем, как Джисон отправляет в рот огромный ком лапши, - Или вы успели вступить в симбиоз и делите одну клетку мозга на двоих? Хан вылупился на него с набитыми щеками и, пытаясь не раскрыть рта, что-то нечленораздельно промычал. - Ага, понял. Все-таки одна клетка мозга. Бывает, - и принялся за еду. - Не будь таким агрессивным, эй, - спустя минуту жевания отозвался тот, - Лино уезжал к родителям и опять нафоткал своих котов. Я очень хочу с ними пообщаться, они ведь такие пусечки, - он мечтательно вздохнул, тут же возвращаясь к лапше, - Но Лино наотрез отказывается привезти хотя бы одного, даже на недельку. - И позвонил, чтобы об этом сообщить? - Это я ему звонил, - недоуменно ответил Хан, - И нет, само собой. Мне просто стало скучно. - Я отошел всего на минуту. - Неправда. - Правда. - Нет. - Да. - Пизда, - плюхнулся на место рядом с Ханом Донхёк, - Чё-как дела, джентльмены? Как жизнь молодая? - Джисон-и нашел себе мужа, - съязвил Сынмин, - А на бракосочетание не позвал, скотина. - А Минхо-хён в курсе? – Хёк кинул оценивающий взгляд поверх очков на соседа, - Он определенно будет в ярости. - Он и имеет в виду Ли Минхо, ты, тупица, - сел за стол Джемин, - Я пытался вызвонить Сона погулять три! три дня подряд, и каждый раз он отнекивался, потому что, видите ли, сегодня они с Лино идут есть корндоги, завтра катаются на великах, а на послезавтра планов нет, но он точно будет с Лино. Лино то, Лино это, Лино-Лино-Лино, - он злостно сдернул крышку с йогурта, тем самым заляпав манжет рубашки, - Бл… Короче, никаких подарков на свадьбу. - Вы охерели? – подал голос Джисон, ошеломленный свалившейся на него кучей издевок, - Перемойте кости кому-нибудь другому, кого хотя бы здесь нет. - Так мы не крысы, чтобы издеваться над кем-то за его спиной. - Ну, насчет Донхёка я бы поспорил, - перебил Нану Сынмин, за что Хёк попытался украсть из его тарелки яичный ролл. Мин не позволил, положив начало битве на палочках. - С этими все ясно, - отвернулся от них Хан, - А где Феликс? Он писал с утра, что придет в уник. - Бегает по своим делам, наверное, - оттирая рукав, отмахнулся Джемин, - Ты в курсе, думаю, что он собрался в Сидней на каникулах, - Хан кивнул, - Ну и ему нужно немножко попариться, чтобы не слететь с некоторых проектов. Издав глубокомысленное «оу», Джисон вернулся к лапше. Он позвонил Феликсу на следующий день после ночного разговора с Чаном. Долго извинялся, потом отнекивался от ответных извинений Ликса и орал в голос, какой у него замечательный друг. В тот же вечер они пошли есть примирительные шашлычки, где было решено устроить посиделки с пивом – только для Джисона, Феликса и Чана. Тогда же Фел признался, что хочет сгонять домой в июле или августе, после сессии – и, скорее всего, вместе с Крисом. Когда Джисон это услышал, то… обрадовался. Он сам от себя такого не ожидал, но действительно был рад – и к этому чувству не примешивалось никакое другое. И Феликсу, и Чану нужен был отдых, поэтому Джисон ответил, что это прекрасная идея. И не солгал. Ни Феликсу, ни самому себе. - Как у тебя самого дела? Как Эри? - М-м-м, нормально, полагаю, - вид Джемина, однако, вопил об обратном, - Не знаю, не уверен. Движ этого их косплейного сообщества отнимает колоссальное количество времени, и зачастую я езжу с ней, так как иначе у нас нет возможности видеться. И это выматывает. «Ещё бы», - про себя рассудил Джисон, - «Иначе бы ты давным-давно высталкерил Джено, и он бы преспокойно сидел сейчас с нами». - Ага, я в курсе. Периодически я списываюсь с Кариной, они там вроде как к фесту готовятся. - Угу, - кисло поддакнул Джемин, - Ты планируешь… предложить ей встречаться? Палочки выскользнули из пальцев и звонко стукнулись об пол, привлекая внимания Донхёка и Сынмина. Джисон замер, напоминая пойманную за кражей ореха белку. - Чё? – только и сумел выдавить он. - Да ничё, - вздохнул Джемин, мешая йогурт, - Жри давай, а то муженек даст по жопе за недоеденный обед. На языке крутилось одно-единственное слово. - Alien, - прошептал Джисон, крутя ручку на пальце, - A… li… en. Li-en. Ли. Ли… Н. Перед ним красовался тетрадный лист с только что нарисованной мордочкой кота в углу. Возвращение к писательству шло с трудом. - Ли. Но. Лино, - выдохнул юноша, укладываясь на скрещенные на столе руки, - Никуда от тебя не деться. Лино так Лино. Пусть до создания полноценного кино – хотя бы короткого метра – ему ещё работать и работать, ничто не мешало писать тексты, сценарии или рисовать раскадровки, чем он и занимался. Он провел детство и юность в одиночестве, и только стеснительно улыбался, когда кто-то восклицал: «Ты так много всего умеешь!». Талантливый человек ведь не талантлив во всем. Да и что вообще такое – талант? Джисон посещал в школе все клубы, где занимались рисованием или кинематографией; проходил курсы, ходил на бесплатные мастер-классы, учился играть на пианино по урокам на Ютубе. Им руководило одно единственное желание – найти способ выразить свои чувства; показать то, чего нельзя сказать словами. Тот сюжет, который Хан ныне писал, обрастал вокруг образа Минхо. Из обрывков воспоминаний, из песен, сцен из фильмов, из мыслей, не дающих спать ночами, строилась по кусочкам история попаданца, пришедшего в двадцать первый век из параллельной реальности двадцать второго. С каждым написанным в черновике предложением Джисон затягивал временную петлю. - Пришелец и человек, - потянувшись, он отошел от стола и упал на кровать, раскинув руки, - Один из будущего, другой из прошлого… В череде кошмарных событий понимающих, что ничто не происходит в этом мире просто так. Он хотел это написать. Это нужно было это написать. - Я буду звать тебя… - медленно протянул Джисон, не мигая пялясь в потолок, - Я буду звать тебя, пока ты не вернешься… Резко вскочив, он покосился на стоящую в углу комнаты гитару. - Что ж, с ключевой фразой я определился, - и пошел доставать тюнер. Пару дней спустя Безоблачное утро последнего рабочего дня выдалось на редкость приятным. Закончились дожди, и вновь настала та летняя погода, при которой хотелось закрыться в морозилке. Чан был доволен. Они с Минхо возвращались из зала, и именно в тот момент, когда Ли заглянул в кафешку за холодным чаем, Чан, скучавший в ожидании на улице, увидел его – объявление о акционном дне в парке развлечений. Стопка буклетов призывно лежала на столике на веранде той самой кофейни, и Чан, чисто ради ознакомления, сунул пару листовок в карман, впоследствии благополучно о них забыв. А вспомнил лишь после смены в «Хойсине», когда выгребал из штанов всякий мусор. Чанбин, переодевавшийся рядом, с недоумением покосился на аляповатые розовые листы. - Это что? - О, не хочешь пригласить свою подружку на аттракционы? – Чан протянул ему листок, - Крутой парк. В эту субботу у них скидка на входной билет. Не знаю, зачем я это взял, но, может, ты воспользуешься шансом сблизиться с Чэвон, - и подмигнул. Чанбин скривился. - Она мне не подружка. Точнее, не в том смысле, который ты закладываешь, - но листовку взял, - И как там? Нормальное место, говоришь? - У них крутые американские горки. И все эти штуки со свободным падением. - Ага, круто, а есть что-то для тех, кто пока не хочет умирать? Крис потер подбородок, а потом с наигранной наивность спросил: - Детские карусели? – за что тут же получил удар по заднице скрученной футболкой. - А, может, созвать общую тусу? – вдруг предложил Чанбин, - Ну, типа, Хана позвать, Феликса… И невзначай добавил: - Уёна тоже можно. Хитрющая улыбка не заставила себя долго ждать, за что Бан Чан снова получил по жопе. - Ну что ты меня бьешь, - похихикивая, старший прильнул к Чанбину, обхватив его руку, - Так и скажи: я завел нового друга и хочу, чтобы он играл в нашей песочнице. Ну-ну, хватит меня щипать! Только он ведь придет с Саном. - Пускай, - махнул Со свободной рукой, - Он, вроде, не так уж и плох... Да что ты улюлюкаешь, господи, иди соску пососи, детсадовец хренов… - У меня был план, и я его придерживался, - прорычал Чанбин, - Так тогда какого х… - Йоу-йоу-йоу! – он не успел обернуться, как со спины на него напрыгнул Джисон, продолжая орать прямо в ухо. За ним следом появился Хёнджин, словно только что сошедшая с подиума модель. - Парк развлечений, серьёзно? – недовольно протянул он, спуская на кончик носа солнечные очки, - Мы не могли просто, ну, я не знаю… нахреначиться? Как нормальные люди в преддверии сессии. - Это культурное времяпровождение, - попытался сгладить ситуацию Чан, оттаскивая Хана от готового пойти в рукопашку Чанбина, - Чтобы развеяться, насладиться летней атмосферой. А ещё мне поступил заказ на трек с летним вайбом, так что я здесь для поиска вдохновения. - Кайф. А вон та орава тоже приперлась вдохновение искать? Хван ткнул пальцев в направление центрального входа в парк. Возле него стояла кучка девушек и парней, всеми возможными жестами показывающих, чтобы Чан, Чанбин, Джисон и Хёнджин двигались побыстрее. - Честно? Я вообще без понятия, как мы переживем этот день, - вздохнул Чан, - Я просто надеюсь, что обойдется без переломов. - Я вижу Донхёка и Уёна с Саном, - встрял Джисон, - А вон Чонхо разламывает яблоко для себя и Сынмина. Если все выживут – вот это будет круто. А не какое-то там отсутствие переломов… Как так вышло – никто не знает. Просто Бан Чан и Чанбин договорились, затем Чан написал Феликсу и Джисону, а Чанбин – Уёну, с которым по умолчанию шёл Сан. Ликс предложил позвать Донхёка, Джемина и Джено, Джисон яростно согласился, приплетая Сынмина и Чонхо. Сынмин, в свою очередь, выразил желание прийти с девушкой, Джемин - тоже, так что нарисовалась ещё компания Карины. - Какая-то нереалистичная ситуация выходит, - прокомментировал процесс распространения новости Крис, - Нельзя просто взять и организовать сходку за один день, чтобы все смогли прийти, и никто не заболел, не уехал, не работал, не учился, не хоронил золотую рыбку, в конце концов. Так как вообще мы собрали столько народу?! Когда Чан пришел домой и спросил Минхо, не хочет ли он с ними, тот задал всего один вопрос: - Хан пойдет? По правде говоря, Чана это даже растрогало. Неожиданно было узнать, что Минхо решил прихватить с собой Сонхва. А там, где появляется Сонхва, зачастую появляется и Хонджун. Кто кому писал дальше – тайна, покрытая мраком. В какой-то момент объявился Чонин и констатировал факт, что с ним будут его одногруппницы Ли Черён и Шин Рюджин. Слово за слово – и их компания обогатилась еще несколькими представительницами прекрасного пола. Бан Чан был в ужасе. Однако шутка юмора произошла позднее. Накануне ночью выяснилось, что прийти-то они придут – но все в разное время. Чан и Чанбин планировали днем, Чонин с компанией, Джемин и Джено – ближе к вечеру, Сынмин хотел вообще с утра, чтобы избежать столпотворения. Совместные беседы в Какао взрывались от сообщений; Чан и Чанбин пребывали в агонии. Минхо злорадствовал. Так ни к чему и не придя, всеобщими усилиями было решено просто забить. Каждый подгонит как сможет, авось и удастся пересечься. Основная движущая сила прибудет на место в два часа дня, остальные – как пойдет. Чан торжествовал. Минхо гуглил, продаются ли в этом парке ободки с кошачьими ушами. Не успели они вступить на территорию парка, как сразу же разругались. Чонхо, Сан и Уён яростно подбивали всех устроить экстремальный рейд; Сынмин, как и Хёнджин, хотел сходить покушать, потому что его девушка опаздывала и нужно было где-то скоротать время; Чанбин и Марк Ли абстрагировались от всего мира бурным обсуждением американских рэп-новинок; Донхёк пытался влезть в их разговор, но стал объектом для насмешек Джисона и переключился на него. Карина пребывала в явном недоумении, наблюдая творившуюся вакханалию; Чан это заметил и предложил ей начать с чего-то более легкого. С аттракционов свободного падения. - О, эм, видимо, это плохая идея, - заметив выражение её лица, Крис неловко почесал затылок, - Тогда, может… «Катапульта»? Это был полный провал. В очередной раз победила разрозненность и анархия, и, разделившись на группки, компания разбрелась в разные стороны, договорившись время от времени списываться и где-нибудь пересекаться. - Где Лино? – первым делом спросил Хан, когда он, Чан и Джимин отделились для поиска подходящего аттракциона. - Он и Сонхва опоздают. Универские дела, - развел Крис руками. Джисон кивнул. Чан и Карина успели познакомиться и даже сойтись на некоторых общих музыкальных вкусах, так что Хан, наблюдая их общение, со спокойной совестью достал телефон и открыл диалог с Минхо. Тот ответил, что вся вина лежит на слишком дотошном Сонхва, так что они будут через полчаса. «Да и вообще че ты мне пишешь», - всплыло сообщение. «Наслаждайся свиданкой с Кариной». «Купи ей сахарную вату или яблоко в карамели. Я хз что там еще есть». Эмотикон в виде котенка со знаком вопроса в облачке. «Вспомни чему учило тебя аниме». Джисон выпал в осадок. Ну, с одной стороны, это оправданные слова – Хан сам её позвал, но, честно говоря, не предполагал, что Джимин приедет к двум, а не вместе со своими подругами и Джемином с Джено, которые планировали нагрянуть часов в пять. В любом случае, Лино написал чушь. «Нет, я жду тебя, чтобы затащить на самые высокие американские горки, бэйби», - ухмыляясь, ответил Хан. Вообще говоря, была одна весомая причина, почему Джисон ждал его появления. С момента разговора с Чаном в ту дождливую ночь прошло несколько дней, но Джисон так и не поделился с Минхо своим просветлением. Они встречались несколько раз, но ни в одну из этих встреч Хан не мог заставить себя перевести диалог на более глубокие, личные темы. Он даже советовался с Чаном по этому поводу. Тот тоже ничего не рассказывал соседу, что, в принципе, логично – отношения Джисона и Чана касаются только Джисона и Чана. Но Хан чувствовал, что между ним и Минхо нужно что-то прояснить. Складывалась ситуация «я знаю, что ты знаешь, что я знаю»: Минхо не раз намекал Джисону на его «увлеченность» Крисом, – теперь, когда Джисона попустило, он, проворачивая одно воспоминание за другим, смог в этом окончательно убедиться – так что Ли необходимо было узнать, что всё разрешилось. Что Джисон… больше не скован образами прошлого. Если быть ещё честнее, то Хан хотел услышать от Минхо слова одобрения; хотел, чтобы тот посмотрел на него с гордостью, как на человека, способного справиться с собой. Так что Джисон решил, что совместный поход в парк может подарить ему подходящий момент. «Ага, сто раз», - кисло подумал он, раскачиваясь на «Корабле», - «Подходящий момент для позора. Меня стошнит на Карину, а какой-нибудь ублюдок из толпы внизу обязательно это сфоткает и сольет в интернет. Она заблочит меня во всех соцсетях, друзья отвернутся от меня, и до конца дней своих я буду проклинать момент, когда мне приспичило пожрать перед тем, как прокатиться на этой поганой лодке». Люди, сидящие рядом, возбужденно перекрикивались и повизгивали. Перед ним сидел Чан, и Джисон видел его подскакивающую макушку. «Господи, я умру», - огромная лодка разгонялась, как и сердце в груди, - «Я же тоже боюсь высоты. Куда я полез, бл-»… - А-а-а-а-а!!! – лодка уверенно набирала скорость, и возникало подозрение, что она может крутнуться «солнышком». Именно тогда, когда Джисону приспичило разлепить глаза и посмотреть в сторону, на ожидающую своей очереди толпу, он, к ужасу своему, встретился взглядом с Минхо. И тут же заверещал во всю мощь лёгких, когда лодка зависла верх дном и описала полный круг. Кажется, его настигло дежавю: чувство тошноты, голова кругом, озабоченные выражения лиц Карины и Бан Чана. Однако с одним существенным отличием: Минхо не спешил подхватывать его на руки и нести в туалет. Вместо того он дико угарал, до слез и срыва голоса. Джисон был почти обижен. Но потом Лино притащил воду и таблетки, погладил Джисона по волосам, помассировал шею и плечи, поэтому заслужил помилование, выразившееся в медвежьих объятиях. Следующую локацию они отправились покорять впятером: Чан, Карина, Джисон и Минхо с Сонхва. Хан с удовольствием отметил, что девушка не испытывает затруднений в общении с его друзьями. С Минхо она уже была знакома, успела спеться с Чаном, а Сонхва сам по себе являл пример любезности и вежливости. Джисон позволил себе расслабиться и выжидать. Он старался держаться поближе к Минхо, хотя тот в основном вел диалог с одногруппником. Несколько раз Минхо сплавлял его к Джимин, аргументируя это тем, что без должного внимания она начнет чувствовать себя пятым колесом. Они сходили на ещё один, уже не такой сногсшибательный, аттракцион, заглянули в лавки с закусками, пофоткались возле пышноцветных фигурных клумб и даже пересеклись с Хёнджином, Сынмином и его девушкой. Те выглядели слегка замученно. - Она одержима, - шепнул Хван Джисону, пока дамы посещали уборную, - Заставила нас кататься на всех тошниловках, которые попадались по пути. Мне кажется, я не смогу нормально есть неделю. - О, понимаю, - нервно поддакнул приятель, - Дать таблеточку? Хёнджин активно закивал. - А ты подготовился, однако, - он сунул пачку в карман, - Не свойственная тебе дальновидность. - Это Минхо купил, - Хан в отместку ткнул друга под ребро. Тот сначала скривился, а потом смерил Джисона взглядом с прищуром и протянул с ухмылкой: «О-у-у, ну конечно, кто бы сомневался». Стояла адская жара. После четырех часов солнце, безусловно, поумерило пыл, но от духоты, непрерывной ходьбы и стояния в очередях постоянно хотелось пить. К тому же, на Джисона давила толпа; он не мог долго находится в массовых скоплениях людей, поэтому частенько отлучался «в туалет». На самом деле он отбегал в какой-нибудь закуток, чтобы просто перевести дыхание. Радовало то, что им всем было комфортно друг с другом, без всяких пауз в разговорах и пререканий по поводу локаций для посещений. Но затем произошло нечто странное. Бан Чану написал Феликс, и тот подорвался его встречать, полностью пропустив мимо ушей реплику Джисона о том, что они могли бы пойти ему навстречу все вместе, а спустя минут десять Минхо, театрально всплеснув руками, увёл Сонхва на поиски Хонджуна, бросив напоследок: - Он полчаса назад приехал, но так нас и не нашел. А вдруг его выкинуло с карусели? Или задавили американские горки? Мы придём, как только спасем ему жизнь. Идите, ребятки, развлекайтесь дальше. - Ты что несёшь? – Джисон попытался его остановить, но Минхо уже и след простыл. Джимин прыснула в кулак. - Забавно. - Не то слово, - безысходно выдохнул Хан, - Хочешь чуррос? Проводить время с Джимин было приятно. Они, наконец, смогли обсудить новинки аниме и манхва и развернуть дискуссию по персонажам из «Лиги легенд». На аттракционы они не пошли, решив отлежаться в кресло-мешках под тентом, где стоял лоток с чуррос. - А вы с Минхо давно знакомы? – когда темы о медиа-сфере исчерпались, Карина перешла на общих знакомых. По сути, им больше не о чем было говорить. - Чан нас познакомил незадолго до моего поступления в универ. - О, понятно. Вы кажетесь очень близкими друзьями, - тщательно подбирая слова, произнесла она, - Я почти его не знаю. Видела его только когда заезжала за Джехёном после пар. Он говорил, что обычно Минхо мало к кому… благосклонен. «Джехён», - Джисон призадумался, - «Звучит знакомо». - А Джехён…? - Ты его не помнишь? Он зависал с вами в «Хойсине». Однокурсник Минхо и Сонхва. Озарение снизошло в виде воспоминания со сценой в клубе. Ложа на втором этаже, светодиоды, множество лиц, среди которых Бан Чан, Сонхва, Хонджун и тот самый Джехён. И следом – Лино, стекающая на грудь «Голубая лагуна», его прожигающие насквозь глаза и блестящий язык. - Точно, вспомнил, - опустив взгляд, улыбнулся Хан, - Плохо запоминаю имена, прости. - Бывает, - она улыбнулась в ответ, - Я хорошо его знаю… Джехёна, в смысле. Не подумай, я не пытаюсь развести тебя на сплетни, - они рассмеялись, - Но, в общем, ваши взаимоотношения с Минхо выглядят гармонично. За ними приятно наблюдать, - пауза, - Но еще приятнее знать, что выскочка Чон оказался не прав. - Оу, у вас с Джехёном, похоже, тоже достаточно «гармоничные отношения». Джимин помотала головой, надув губки. - Он постоянно надо мной подшучивает, подлец. - С чего бы? - Я запала на его сводного брата. Только что откусанный кусок чурроса встал поперек горла. Джисон, однако, не подал вида, сразу же вылакав полбутылки воды. - Ого. Ты не упоминала… о, кхм. Ну… Йоу. Здорово, в общем, что у тебя есть тот, кто тебе нравится. Не вижу повода для насмешек. Джимин махнула рукой. - Что с вас взять. Мужчины такие бестолковые, - поймав возмущенный взгляд Хана, она хихикнула и закивала самой себе, - Да-да, не спорь. Я знаю, о чем говорю. Вы можете быть хороши во всем остальном, но не в проявлениях симпатии. В том плане, что вы совершенно не наблюдательны и пропускаете мимо глаз и ушей очевидные вещи. - Ой ли. А поконкретнее? Девушка загадочно похлопала ресницами и ухмыльнулась одним уголком рта. - Сказала же, я не буду сплетничать. - Потому что тебе нечего предъявить? - Ты же писатель. Ты должен быть более чутким, - пожала она плечами, - Вот сам и пораскинь мозгами на досуге, - она потянулась за молочным коктейлем, заманчиво сверкающим каплями конденсата на стеклянных стенках бокала, но Джисон выставил руку прямо ей перед лицом. - Погоди-ка. Шестое чувство подсказывает мне, что ты говоришь о ком-то конкретном. О ком? Ответом послужил высунутый язык. Джисон пришёл в смятение. - Я буквально слышу, как напрягаются твои извилины, - смягчилась Карина, - Ладно, подсказка: у одного из них фамилия «Ли». Перед глазами будто пронеслась кинопленка из флешбэков. Походы за едой, прогулки на великах, кофе со льдом и с одной трубочкой, пустой скейтпарк, рассекающая ночное небо комета на экране ноутбука, километры переписок в какао и джисонова рукопись, первой строчкой которой стало «Посвящаю своей родственной душе Л.М.» - и ничего из этого не стало первой ассоциацией на фразу Джимин. Первым, о чём подумал Хан, были слова самого Минхо, сказанные давным-давно и невзначай. «Ты ценнее всех, Хан-и». Уши стремительно залило краской – того и гляди, пар пойдет. - Джисон, всё в порядке? – спросила подруга, заметив затянувшееся молчание, - Чт… Ты весь красный. Тебе нехорошо? Парень встряхнул волосами, стараясь прикрыть глаза челкой. «Что за херня, черт возьми», - мысленно Хан отвесил себе оплеуху, - «Я не пропущу ничего, что касается Лино. Она его совсем не знает, чтобы утверждать об…» И тут до него дошло. Карина-то говорила не о Лино. Это Джисон подумал о нём в первую очередь. - Я всё равно не понял, - постарался выкрутиться Джисон, - Предполагаю, это кое-кто из наших общих знакомых? Она закатила глаза. - Что и требовалось доказать: дуб дубом. Слушай, мы не так много куда выбирались вместе, но даже ты должен был заметить, что между На Джемином и Ли Джено есть что-то такое, мало напоминающее «братскую» привязанность. Джисон молча пялился на неё, поэтому Джимин продолжила, тягостно вздохнув: - Поговори с ними. Та ссора сильно потрепала Эри нервы, потому что после неё Джемин постоянно ходил как в воду опущенный. Он с недавних пор, вроде как, возобновил общение с Джено, но Эри… Снова вздох. - Ничего, по сути, не поменялось. Джемин очень от неё отдалился. Она говорит, он ударился в учебу, даже работу начал искать, хотя у него и так времени не особо много. - Мда-а-а, - Джисону нечего было сказать, - Я сам мало стал с ними общаться. Я был рад, когда они оба согласились прийти сегодня, но, честно говоря, не надеялся на примирение. Типа, я бы не удивился, если бы они стояли в пяти метрах друг от друга и залипали в телефоны. - Мне, вообще говоря, дела нет. Но жизнь такова, что в конфликт двоих обязательно оказываются втянуты третьи лица. И я не хочу сказать, что, вот, иди и мири их, Хан Джисон, просто мне, наверное, тяжело наблюдать за ними всеми. Донхёк тоже мой давний друг, и, хоть он и напускает на себя образ местного шута, по нему видно, что ему тяжело не иметь возможности общаться с ними как раньше. - Весьма иронично, насколько мы друг с другом все связаны, - заметил Хан, - Типа, вот я, вот мои друзья. Ты давно корешишь с Хёком, но при этом не знала о Джено и Джемине, я не был в курсе о Джехёне, хотя трусь возле Лино больше года… - Но мы ведь не обязаны знать об окружении своих друзей. - Резонно. Но все равно забавно. - Забава забавой… - она на несколько секунд отвлеклась на пришедшее сообщение, - А нас, оказывается, ждут. Кому-то удалось всех подбить на всеобщие покатушки на горках. - О нет… - О да, - девушка едко захихикала, - Скажи «пока-пока» чурросу, скоро он покинет твой желудок как ни в чем не бывало. Столько знакомых лиц в одном месте Джисон еще не видел. Издалека он заметил Сынмина, Хёнджина и Чонина. Они громко смеялись и что-то буйно обсуждали, но фляжка, болтающаяся на поясе у макнэ, вызывала некоторые подозрения, как и раскрасневшаяся физиономия Хвана. Рядом с ними стояли Черён и Рюджин в компании Эри и Джемина. Джисон тут же принялся искать Джено – и нашёл в обществе Донхёка и Марка. Он хотел было им помахать, но тут на него налетел Феликс, и их крики услышали все в радиусе пятнадцати метров. - Мы реально собираемся прокатиться всем скопом? – Хан окинул закрученную в петли горку скептичным взглядом, - Может, не надо? Феликс сделал жест «окей» и подмигнул: - Всё на мази. Сейчас проедет партия, потом ещё две, а затем мы. Займем почти весь поезд, хе-хе. Джисону больше некому было молиться. Хотя, по идее, среди них находился человек, которому должно было быть хуже, чем Джисону. Само собой, Минхо являл собой пример спокойствия – как и обычно – но Джисон-то знал, как у того трясутся коленки на смотровых площадках. - Как чувствуешь себя, хён? – Ли вздрогнул, когда младший подкрался к нему со спины и положил руку на плечо, - Настроен на головокружительные пируэты? - Оу, здравствуй, Джисон-и, - от приторности в его голосе заскрипели зубы, - Само собой. Всегда рад прокатиться с любимыми друзьями. Сонхва крякнул, но тут же прикрыл рот кулаком. Стоящий возле него Хонджун старался просто не заржать в голос. Джисону вдруг резко захотелось вывести Минхо из себя; отомстить, так сказать, за то, что тот так тупо слился и убежал со своим Сонхва к Хонджуну. - О, так это прекрасно, бэйби, - возможно, ему послышалось, как Сонхва икнул, продолжая прикрывать рот рукой, - Тогда ты не будешь против сесть вместе? – и выдавил самую милую улыбку, на какую только он был способен. При виде её Чан, подошедший что-то сказать, тут же развернулся обратно. Где-то в сторонке задыхался Ким Хонджун. - Что ты, не смею претендовать. Наверное, ты бы хотел сесть с Джимин, не так ли? – по слогам прочеканил он окончание фразы, не сводя взгляда с Джисона. Знал бы он, насколько тот жаждал этого внимания. - Раз я предложил тебе, значит, хочу с тобой, - и сверкнул улыбкой. Минхо слегка опешил. На самом деле всё это было не только прихотью, но и частью коварного плана, разработанного Джисоном и Кариной по пути. Они решили действовать деликатно: всего лишь подстроить максимальное количество ситуаций, в которых бы Джено и Джемин контактировали напрямую. Абсолютно невинные совпадения, но зато эмоционально насыщенные; а, самое главное – никакого вторжения в личное пространство. Дальше первого пункта план прописан не был, но проблемы, как известно, решаются по мере наступления, так что они сосредоточились на том, чтобы у Джено и Джемина не осталось никакого другого выбора кроме как сесть друг с другом на американских горках. По прикидкам Джисона всё складывалось замечательно: Донхёк сядет с Марком, Феликс – с Бан Чаном, а Карина заберет Эри. Сынмин, правда, сделал подставу – сплавил девушку домой и остался неприкаянным, но Хан быстро его нейтрализовал, подсунув Хёнджина. «Ну в кого я такой гений», - мысленно он смахнул слезу гордости за себя любимого, возобновляя досаждать Минхо, - «Всё ради вас, братаны, всё ради вас». - Мы сели в самый хвост, Лино. - Я в курсе. - Тут нихрена не видно и даже ветра не чувствуется. Успокойся, дыши глубже, - Хан накрыл его ладонь своей и переплел пальцы. Минхо бросил мимолетный взгляд на сцепленные руки, но почти сразу отвернулся. Мягко коснувшись подбородка, Джисон вновь развернул его лицом к себе. - Ты не заметишь даже как всё закончится. - Да не боюсь я, - прошипел старший, - Я какой-то младенец по-твоему? - Ага. Младенец-переросток. - Можешь не ждать пощады, когда мы отсюда выберемся, квокка, - вздохнул Ли, откинувшись в кресло. Раздражение из него так и выплескивалось, но Хан ни на секунду ему не поверил. Ведь Минхо не только не отнял руки, но и сжал ладонь Джисона ещё сильнее. Женские пальцы пару раз щелкнули перед глазами, приводя Джисона в чувство. - Твоя очередь, - кивнула Джимин на прилавок. - А, ой. Две палочки с «картофельным торнадо», пожалуйста. Он расплатился и, получив две шпажки со спиралью жареной во фритюре картошкой, посеменил к Минхо. Тот переминался с ноги на ногу в теньке декоративных деревьев, но выглядел вполне сносно. Джисон видал его состояния и похуже. - На, покушай, - Ли посмотрел на картошку, потом на Джисона, затем снова на картошку, наклонился и откусил, так и не взяв шпажку в руку. - Предлагаешь мне тебя кормить? – приподнял бровь Хан, - Давай не придуривайся, я же слышал, как ты там от восторга орал. - Не от восторга. - Ага, а то я не различу. После горок к ним прибежали Чанбин, Сан и Уён – все трое почему-то с мокрыми волосами и футболками. По всей видимости, дорога приключений завела их куда-то не туда. Они снова разбились на группки и разбрелись кто куда. Недавно пришедшие отправились покорять другие аттракционы, Сонхва и Хонджун ушли есть, а Карина каким-то чудом увела Эри фоткаться, о чем незамедлительно написала Джисону в Какао. Хан не преминул поделиться гениальной идеей примирения Джено и Джемина с Минхо, но тот особого восторга не выказал. Да и в целом после катания выглядел намного мрачнее, чем до. - Эй, что с тобой? Джисон увёл его на малопосещаемый участок аллеи, лишенного красот и эстетичного декора – лишь два ряда деревьев и дорога между ними. Младший рассудил, что им обоим стоит отдохнуть от толпы и шума. - Не понимаю, о чём ты. Я весел и бодр, - вяло отозвался Ли. - Ага, а я миллиардер из Гонконга. - Круто, тогда купи мне еще картошки. Джисон вздохнул. У Минхо по какой-то причине испортилось настроение, хотя всё, вроде как, шло хорошо. Они повеселились, увиделись со всеми, поели, отдохнули и так далее по списку. Один момент на американских горках даже заставил Джисона испытать эйфорию: когда они поднялись на самую высокую точку и вот-вот должны были унестись вниз, он и Минхо одновременно повернулись друг и другу. Их носы почти соприкоснулись. Очевидно, они оба хотели что-то сказать, но, увидев лицо Минхо настолько близко, голова Джисона опустела. Он мог лишь беспомощно хлопать глазами, не в силах вымолвить ни слова. Гул нарастал, голоса сливались в однородный шум, и вместе с тем Минхо произнес что-то, чего Хан не расслышал. А когда он наклонился еще ближе, чтобы переспросить, вагонетки тронулись. И кроме криков он не услышал ничего. - Ты плохо себя чувствуешь? Мутит? Живот болит? - Выключи режим мамки, Хан-и. Сказал же, всё в порядке. Тебе не стоит со мной нянчиться. Иди… я не знаю, по шарикам постреляй, выбей Джимин плюшевого медведя. - Ты меня задолбал. Джимин да Джимин. Наговорились мы с Джимин. Я не ради нее сюда шел вообще, - ляпнул Хан и тут же хлопнул ладонью по лицу. «Долбоеб, ну какой же ты долбоеб». Мама правильно говорила: язык у тебя, Сон-и, без костей. - Чё? – глубокомысленно переспросил Минхо, - Вот сейчас действительно не понял. Ты же ей встречаться вроде как хотел предложить, нет? Что ж, такого сюжетного поворота Хан точно не ожидал. Он огляделся, отмечая, что они достаточно далеко ушли от аттракционов и основного потока народа. Мимо них иногда проходили парочки или мамы с маленькими детьми, но мало кто нарушал царившую вокруг тишину. Так что Джисон не мог позволить себе заорать. Вместо этого он прокашлялся и вкрадчиво поинтересовался, что за хуйню Лино-хён только что сморозил. Тот поцокал, поморщился, но выдал фразу, от которой Джисону буквально поплохело. - Пока мы стояли в очереди на эти поганые горки, я услышал, как эта твоя компашка дизайнеров обсуждала тебя и Джимин. Что ты её позвал, чтобы объясниться. Разве не так? - Нет, - не моргнув и глазом, ответил Хан. - Меня бесит играть в кошки-мышки, - бросил Минхо, - И что я ни черта не понимаю. Джено прямо сказал, что ты ему написал, что идёшь только из-за того, что тебе надо с кем-то поговорить. - Йа, так и есть. С тобой. Минхо взглянул на него исподлобья, напоминая озлобленного кота. - Мы с тобой и без того круглые сутки болтаем. Или ты мне в любви собрался объясняться? Едкий ответ уже готов был сорваться с языка, но Джисон, будучи наученным парнем, не собирался поддаваться провокациям; Минхо всегда съезжал с темы, начиная сыпать шутками и сарказмами. «Но не в этот раз, дорогуша», - поэтому Джисон не стал тянуть кота за причинные места и заявил: - Я, в общем, поговорил с Чаном. Восторженной реакции не последовало. - Рад за тебя. И что? - В смысле насчет Ликса. И всего остального, - менее уверенно продолжил Хан, - Ну, эм, я приложил усилия, как ты тогда сказал. В скейтпарке. Уши Минхо порозовели. - Мне тебя с чем-то поздравить? Я как бы не слепой и заметил, что вы с Феликсом и Чаном снова побратались. В любом случае, рад за вас всех. Некоторое время они шли молча. Сквозь листву просачивались лучи заходящего солнца, безоблачное небо окрашивалось в сиреневый цвет. Кожу ласкал теплый ветер, но Джисон почем-то чувствовал пробегающие по загривку мурашки. Сколько они уже идут?.. И куда? Минхо, кажется, и не думает поворачивать обратно. Он ждал ещё чего-то? - Я долгое время относился к Чану не как к… эм, другу. Точнее, ставил его выше, чем кого-либо. Минхо снисходительно хмыкнул. - Да-да, я знаю, что ты в курсе, кот-ученый. И что с Ликсом я посрался из-за зависти. - Ревности. - Зависти, - с нажимом повторил Джисон, - Но потом мы с Чаном обсудили этот вопрос. Я ему всё рассказал. Про то, кем я его считал, про свои стремления и желание ему подражать. А затем он рассказал про своё прошлое. Про Уджина, - Джисон замялся, - И про тебя. Минхо повернулся к нему. По его лицу скользнула полоса солнечного света. - При чём тут я? - Да ну хорош, - махнул рукой Джисон, - Ты прекрасно знаешь, при чём. И Чан знает. А теперь ещё и я. Надеюсь, ты не против. - Это его дело. Как я могу иметь что-то против. - В любом случае, никаких планов на Карину у меня не было. Я хотел и раньше обо всем тебе рассказать, но мне было как-то… я не знаю, не по себе, что ли. Ты ходил в те дни такой... такой умиротворенный, что ли, и я не хотел грузить тебя своими личными… заморочками. Джисон завернул налево и упал на скамью у липового дерева. Близился вечер, прохожих становилось больше и больше, но этот закуток со скамьей не просматривался с дороги и выглядел вполне уединенным. Минхо последовал за ним. - Ты не грузил, - еле слышно ответил он, - То, что ты решил свою проблему - это очень хорошо. На один загон меньше. - Будешь? – Минхо опустил глаза на протянутую пачку. Недолго поразмыслив, он вытянул сигарету, а Джисон наклонился к нему с зажигалкой, соприкоснувшись плечом к плечу, - Ты столько лет помогал Чану, а теперь мне. Уверен, есть ещё люди, которые могут сказать «я стольким обязан Ли Минхо», но твои слова много для меня значили. И значат до сих пор. Просто хочу, чтобы ты знал. - Ты заблуждаешься, - в воздухе растворилось облако дыма, - Я не настолько щедр. - Но… - Судя по твоим словам, я являю из себя какую-то мать Терезу, хотя ничего выдающегося не сделал. Тебе я не особо-то и помогал, Хан-и, ты до всего дошел сам. А Чан… Чан совершенно другое дело. Мы друг друга стоим. В груди неприятно кольнуло, но Джисон не обратил внимания. - Ты можешь считать как угодно, но я воспринимаю это иначе. Я долго думал… и перечитывал все наши переписки в соцсетях. Минхо тут же посмотрел на него с недоумением. - Просто так. Мне показалось, что я что-то упустил. Что ты и раньше пытался говорить о серьезных вещах, но я этого не замечал из-за твоей дебильной манеры всё облачать в шутки. Тот хлопнул Джисона по колену, на что младший лишь рассмеялся. - Йа, без рукоприкладства, пожалуйста. Я просто тупой и неопытный, и не изучаю психологию, мне сложно. - Психология тут не при чём. Я делаю то, что в моих силах, не более. - Это уже много значит. - Не так много, как хотелось бы. Возможно, Джисону стоило что-то сказать в ответ, но он не смог. Сигарета в его пальцах медленно тлела, а желание курить полностью пропало. Он выбросил ее в урну после первой затяжки. За прошедшую весну произошло так много всего. Ссоры и примирения, завалы в учебе, знакомства, творческий застой, депрессия, а в завершение всего – нечто новое, чего Джисон ещё не испытывал. Он будто заново узнавал Минхо, и с каждой открытой чертой его личности привязывался всё сильнее. С ним не случится того же, что случилось с Чаном; Минхо стоял… стоял вне всего этого. Но если раньше Джисон считал, что это было следствием пренебрежения Ли к людям, то сейчас он видел одинокого человека, готового отдавать, но не готового принимать. - Я тоже его люблю, Хан-и. Иначе, чем ты, но люблю. Он мой друг. Мне будет достаточно знать, что он счастлив. Со мной или без меня. Вот что он сказал о Бан Чане. Они все были друг с другом связаны, они пытались друг друга понять, ошибались, разочаровывались, делали неверные выводы. Внезапно Джисон осознал, насколько ему дороги те, кто его окружает. Он увидел истину, всё это время лежащую на поверхности. «Достаточно знать, что он счастлив» - в этом, наверное, и заключается высшее проявление любви. В том, чтобы не желать от человека ничего. Незаметно исчезли слепящие глаза блики, удлинились тени. Наступали сумерки, а парни так и продолжали сидеть, пока, наконец, тишину не прервал хриплый голос Джисона: - Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Минхо встретил его взгляд. - Ты многое мне дал, Лино. Что бы тебя не тяготило, какие бы гнетущие мысли не преследовали, ты должен помнить, что для меня и Чана ты очень много значишь. Ты как-то сказал мне: «Ты ценнее всех». Пусть это было сказано просто так, или в качестве шутки, или ещё чего, но я воспринял это серьезно. И то же самое могу сказать о тебе. Джисон отвернулся. Он сильно смутился, но знал, что поступил правильно. Все эти слова нужно было озвучить, и он ни о чем не жалел. Вдруг он почувствовал, как чужая рука осторожно касается его шеи. Минхо развернул Хана к себе и, придвинувшись плотно, почти нос к носу, прошептал: - Я не шутил. И никогда бы не стал бы разбрасываться подобными словами. В его глазах полыхнул огонь. Разум Джисона опустел. Он мог лишь смотреть – и смотрел бы вечно, застряв в односекундной временной петле. От его прикосновения плавилась кожа, пересохло во рту; странная метафора, но Джисон ощутил себя той самой тлеющей сигаретой, чье нутро стремительно обращается в пепел. Он не ошибся, посвящая Минхо свою историю. На самом деле, это меньшее, что он мог ему предложить. Зазвонил телефон. Минхо пару раз моргнул и как-то рассеянно полез в карман. Из минутного диалога, состоящего со стороны Минхо из кивков и поддакивания, Джисон вынес, что их обыскались и нужно возвращаться. - Мда, и правда, - часы показывали восьмой час, - Мы слегка загулялись. - Подождут, не страшно, - однобоко улыбнулся Ли, явно не собираясь торопиться, - Хочешь ещё на чем-нибудь покататься? Поигрывая бровями, Хан заискивающе спросил: - Может, на колесе обозрения? Добьем романтический момент до конца? Что ж, оно определенно того стоило. Перед Сонхва и Хонджуном Минхо явился красный и запыхавшийся. Джисон сегодня пребывал в ударе.