Странное чувство

Будний день следующей недели Пол-июня пролетело в одно мгновение. Ужесточилась учёба, Джисон влезал в долги, но ночами сидел не над лабораторными и курсовыми, а над «Alien». Так он назвал свою новую работу. Приближался к завершению вебтун; Хан был настроен завершить все свои прошлые проекты, чтобы с головой окунуться в неиспробованный, невыверенный сюжет. Он думал о нём постоянно; образ Минхо, окутанный светом, иногда ему снился. Это всё походило на помешательство, но чем больше он работал над персонажем, тем больше искажались черты и расплывалось лицо Ли Минхо. То уже был другой человек. Джисон писал как одержимый. На следующий день после посещения парка аттракционов он засел за ноутбук, и трёх суток будто и не бывало. Чем больше он погружался в свой вымышленный мир, тем сильнее ему хотелось вывернуть себя наизнанку. Спустя сотни попыток, спустя долгие года поисков ему начало удаваться воплощать чувства в материю – в текст. Расщепляя свою личность, он отдавал частичку каждому действующему персонажу; воссоздавал ситуации из прошлого; размышлял над тем, что могло бы произойти в будущем. Джисон понимал, что в главных героях сильно заметно, с кого они списаны, но ему, вообще говоря, стало плевать. Это могли понять только он, Минхо и, возможно, Чан, но, хоть эти несуществующие люди подчинялись воле Джисона, они не были им самим. Они являлись призмой, через которую мысль одного реального человека, преломляясь, становилась действием многих. Что ж, по крайней мере предпоследняя сессия на бакалавриате проходила не так тяжело, как ожидалось. Этот вечер Минхо проводил в компании учебников по нейрофизиологии, из раза в раз перечитывая главы о лимбической системе. На экране ноутбука тускнел слайд из скинутой преподавателем презентации, озаглавленный как «Структура и функции». Минхо рассеянно пробежался по нему взглядом. «…Мотивация, эмоции, обучение, память… взаимодействие с базальными ганглиями, отвечающими, в свою очередь, за намеренность движений». - Лимбическая доля, орбитофронтальная кора, энторинальная кора, еще одна кора, и еще какая-то кора, гиппокамп, ядра перегородки, прилежащее ядро, миндалины, таламус и ядра таламуса… Господи, за что… Рядом на кровати валялся недописанный конспект, в котором жирным кружком была обведена схемка с анатомическими компонентами. А под ней в розовом сердечке красовалось слово «амигдала» - художество от Пак Сонхва. «В общем, при разрушении каким-либо образом височной коры почти всегда страдает и миндалевидное тело, то бишь амигдала. Эксперимент на обезьянах показал, что в таком случае они демонстрируются следующие изменения: отсутствие страха, неразборчивость в еде и переедание, гиперсексуальность, повышенное любопытство, забывчивость и, эм, стремление класть в рот что ни попадя. Данный эффект назван синдромом Клювера-Бьюси», - Какой же ты дотошный, Сонхва, - пролистывая его записи, произнес вслух Минхо, - Как ты успел всё это записать… Дверь в комнату приоткрылась, и из-за нее показалась рука, держащая книжку. Попытка незаметно положить её на пол не увенчалась успехом, когда Минхо, молча следящий за происходящими махинациями, подал голос: - Что это за приколы, Бан? - А, ой, - Бан Чан выглянул, виновато улыбаясь, - Я вернуть хотел. Ты учи, учи, я пойду… Стоило ему развернуться, как Минхо приказным тоном бросил ему в спину: - А ну стоять. Опять книги мои таскал без спросу? - Да я чуть-чуть, - заканючил сосед, присаживаясь на пол возле кровати и заглядывая под нее – Минхо оставлял книжные заначки в самых разнообразных местах; стеллаж под свою библиотеку он так и не купил, поэтому рассовывал запасы по шкафам, подоконникам и тумбам, клал под кровать, на столы и иногда оставлял в ванной. Исходя из каких соображений – неизвестно. - Что утащил на сей раз? - Юнга. Который Карл Густав. - Мило, - Минхо полистал принесенную книгу, - Чем он тебя заинтересовал? Не помню, чтобы ты был склонен к философии и всем этим учениям о психоанализе. - Это был… интересный опыт. Меня привлекла аннотация. Вопрос о самости, об идеальной личности и всё такое… самое то для рефлексии. Минхо вздохнул. - Искал вдохновение для трека? - Да, - сразу же сдался Чан, - Но я прочел полностью. И долго думал над некоторыми моментами. - Какими же? Со времен первого курса – а именно тогда Минхо с головой окунулся в аналитическую психологию и различные её концепции – минуло три года, и он многое позабыл. Что и говорить, Фрейд и Юнг сильно уступали современным теориям и экспериментальным методам. Чан сбегал в свою комнату за блокнотом и зачитал цитату, показавшуюся Ли смутно знакомой: - «Если внутренняя ситуация не осознается, она превращается во внешние события, подобные судьбе. То есть, если индивид остается неделимым, но не осознает свою собственную противоположность, таящуюся внутри него, мир неизбежно должен будет разыграть этот конфликт и расколоться на две половины, противостоящие друг другу», - Чан прищелкнул языком, - Первое предложение звучит весьма лирично, но пояснение ужасает. Попахивает мистицизмом. - Так и есть, - Минхо снял очки и протер уставшие глаза, - Юнг сильно угорал по всяким оккультным штукам. Это отличительная черта психологов, - он показал пальцами кавычки, - Девятнадцатого века. Каждый выдавал по пачке теорий, исходя из личного восприятия. И никакой объективности. - Но согласись, в его словах есть доля истины. Мы даже как-то говорили с тобой про это: что человек начинает больше обращать внимания на те вещи извне, которые каким-либо образом ассоциируются с причинами его тревоги. - Ну, да, в какой-то степени… - Минхо бросил взгляд в сторону, - Да. Но меня раздражает жонглирование понятиями «судьба», «душа», «бог» и тому подобное. Одно их упоминание сделает любой текст похожим на детскую сказку. - Экий скептик, - гоготнул Крис. - Я побью тебя вместо боксерской груши в зале, - вкрадчиво добавил Ли. Чан похлопал его по колену со словами «конечно-конечно» и подумывал уйти к себе, но внезапно Минхо спросил: - Ты уже взял билеты? - В Сидней? Разумеется. Мы улетим тридцать первого июля, вроде бы, на четыре недели или чуть больше. - Феликс рад? Чан выжидающе посмотрел на Минхо. Ему не совсем было ясно, к чему этот вопрос, но он ответил, что, само собой, Феликс был рад. Он реагировал не так эмоционально, как раньше, но распинался в благодарностях, что Чан летит с ним, очень долго. - Не думаешь, что он относится к тебе так, как Джисон когда-то? «А вот и подвох», - догадался Крис, - Уверен, что нет. Феликс сконцентрирован на своей работе и отношениях с семьей. Он без конца говорит об отце, когда мы с ним видимся. - Он не похож на папенькиного сынка. - Потому что он не папенькин сынок, - отозвался Крис, - Но он скучает по нему. Он был с ним очень близок, когда учился в школе. Вчера он сказал мне, что рядом со мной ему легче свыкнуться с разлукой; что он все ещё чувствует опору, хотя был уверен, что будет переносить отсутствие семьи намного тяжелее. - У вас какие-то извращенные семейные отношения. Он ещё не называет тебя «папочкой»? Крис поперхнулся. Перекатившись поближе к краю кровати, Минхо заботливо похлопал того по спине. - Ну-ну, не переживай, тебе вредно. Это же мило. Очень по-дружески. - Ага, да. Как и твои поползновения на Джисона. Глаза Минхо азартно блеснули. Он даже отодвинул ноутбук. - А ты ходишь по охуенно тонкому льду. Во-первых, Хан-и сам поползает, чтоб ты знал. Во-вторых, я изначально не позиционировал себя как его старший братик, папуля, мамуля, дедуля, рыбка, котик и иже с ними, так что у нас как раз всё по-дружески. А у тебя, мой милый, как раз нет. - Я прекрасно помню твои лекции об отождествлениях и переносах, спасибо. Но даже если и так, то что плохого в том, что мы воспринимаем друг друга немного иначе? Нас обоих это устраивает. Да и ты сам знаешь, что моё ощущение любви… - Чан неопределенно качнул головой, - Ну, что моя любовь выражается иначе. Оба одновременно вздохнули. - Пошли пожрем, что ли, - кряхтя, встал с кровати Ли, - Я устал от всех этих чувств-хуюств. - Согласен, - поддакнул Крис, шлепая на кухню в предвкушении приготовленного соседом мяса, - Зато сколько песен можно написать!.. Вначале было слово. И слово то было «нажраться». Кое-как Джисон сдал три дисциплины, столько же оставив на осеннюю досдачу, но, тем не менее, пребывал в эйфории. Чонхо крутил пальцем у виска и показывал на мешки под глазами, но Хана, признаться, мало интересовал собственный внешний вид, ведь за прошедшую ночь дописал «Пришельца» до четвертой главы. У него пробило трубу с вдохновением, так что весь остальной мир его мало интересовал. Даже предстоящий разговор с мамой по поводу учебы уже не казался таким страшным. Подумаешь, перевод на другую специальность, с кем не бывает. Но желудок всё равно сводило. По правде говоря, эти скачки настроения от безудержной радости до меланхолии и тревоги сильно выматывали. В последнее время он чаще начал ловить панику в университете, хотя до полноценных приступов не доходило. Ему самому сложно было описать, что с ним происходит, но Джисон жил в постоянном ожидании плохих новостей. «Тебе не зачли лабу», «завтра контрольная», «препод дал тебе предупреждение», «карга требует с отстающих ещё один реферат» и так без конца. Не одно так другое, но как только Джисон справлялся с одним долгом, возникало два других. Ни смысла, ни желания, ни сил не было; лишь желание, чтобы всё наконец закончилось. Наверное, мама сможет его понять. Ну, он надеялся на это. Минхо вот понял; Чанбин тоже. Их слова поддержки приободрили упавшего духом Джисона, поэтому он решился на беседу с мамой. Она давно косо на него посматривала, так что пора было расставить все точки над «i». А после… После Хан хотел напиться до потери пульса. Хёнджин его полностью поддерживал – не зря всё-таки дружили шестнадцать лет. Еще один будний день Выражаясь аллегорией, вырвать зуб с первого раза не получилось. Джисон мялся, нервничал, несколько раз пытаясь начать с матерью диалог «по душам», но снова и снова терпел неудачи. Людям в принципе тяжело примиряться с поражениями, а в случае Джисона ситуация приобретала какие-то катастрофические масштабы – и всё из-за неконтролируемого страха и постоянного, иррационального волнения. Он даже не смог рассказать о своем состоянии Минхо – решил не докучать занятому практикой выпускнику. Как назло, Чанбин вкинул новость, что он и Крис увольняются из «Хойсина»: Чан уже отрабатывает последние две недели, а Чанбин уйдет в сентябре, сосредоточившись на поступлении в университет и основной работе в фитнес-зале. Джисон вполне себе предугадывал подобный расклад, но не думал, что он реализуется настолько скоро. Перемены в привычном раскладе жизни – чужой в том числе – стали ощущаться намного острее. Так же разлетелась новость об отъезде Феликса и Криса в Австралию. Особого ажиотажа она не вызвала, но Сан и Уён тут же пришли к решению устроить проводы: то ли в честь возвращения австралийцев в родные пенаты, то ли в честь увольнения. К поводам мгновенно прибавились окончание семестра, прошедшие дни рождения Донхёка и Йеджи и, лично для Хана, решение о переводе. Заключив сделку с самим собой, он поставил задачу поговорить с мамой до похода в бар, и там напиться независимо от результатов. Всё усложнилось тем, что датой сбора, посредством мозгового штурма, была выбрана следующая пятница. Джисону оставалось чуть больше недели. Суббота всё той же недели В фильмах герои частенько забираются на крыши с гитарой, гуляют ночами по набережным или пялятся в окно на уроке, думая о главной героине. Так они вдохновлялись на написание песен и признания в любви. Как-то в старшей школе Хан повторил подобный подвиг: поперся ночью гулять, забрел в незнакомый район, промерз до костей и потратил остатки карманных денег на такси. О крышах и речи не шло – боязнь высоты, намного сильнее проявлявшаяся, когда Хан был подростком, душила на корню любую романтику. Ему нравились девочки – он предполагал, что нравились, ведь ему хотелось с ними общаться и гулять, – однако ни об одной из них он не думал, залипая не на проплывающие облака и качающиеся деревья, а на доску и затылок сидящего впереди одноклассника, ведь Джисон сидел не возле окна, а рядом с дверью. В общем, он быстро убедился, что не подходит на роль «обычного японского школьника» - главного героя каждого второго аниме-сериала. До сих пор он считал себя посредственностью. Однако сейчас, в этот самый момент, Минхо смотрел на него так, как сморят на… Джисон даже в мыслях не мог этого признать. Он смущенно отвернулся и отложил гитару. - Это п-просто набросок, - горло некстати запершило, - Кхм, я понимаю, что текст совсем сырой, да и мелодия простовата, но… - Ты написал песню, - перебил Минхо севшим голосом, - С ума сойти. Накалякал двести страниц собственной книги и написал к ней песню. Рехнуться можно… - «Накалякал», - передразнил его Хан, - Тс, зачем только показал. Чтоб я еще раз… - Потрясающе. Взгляд Джисона метнулся к лицу Минхо. Тот улыбался как дурак и тер покрасневшие уши. В кончиках пальцев закололо, будто после мороза, и парень неловко потер ладони о кровать. - Это потрясающе, Хан-и. Ты потрясающий. В жизни Хан Джисона почти не случалось романтических моментов. Ключевое слово здесь – «почти». Всё началось с того, что Джисон проснулся в первом часу дня, будучи уже разбитым и усталым. Накануне он провел семь часов, вымаливая препода принять четыре лабы за раз, и, добившись успеха, решил, что стоит отметить это дело просмотром нового тайтла. Очнулся он в пятом часу утра. Конечно же, обстоятельства сложились против него: мать с отцом уехали к брату до самого вечера, лапши не оказалось, потому что ночью Хан прикончил последнюю пачку, а ещё они с Лино договорились встретиться, поэтому стоило поднажать и что-то с собой сделать, чтобы не чувствовать себя куском дерьма. Спойлер: он не справился. Может, из-за стресса, а, может, из-за сочетания острой лапши и клубничного молока, но к трем часам Джисон мог найти в себе силы только на то, чтобы добраться до туалета. Отписавшись Лино, что всё отменяется и что он завещает ему самое сокровенное – ноутбук, Хан отправился спать. А в пять вечера раздался звонок в домофон. - Хули тебе надо? Непривычно бодрый Хёнджин потребовал воды, потом попросился в туалет, и только после удовлетворения собственных нужд спросил, почему Джисон выглядит как будто только что воскрес из мертвых. - Плохо мне. Не пережил сессию, - он улегся на диван в гостиной, пока Хван искал что-то в рюкзаке, - Так зачем пришёл? - Мама одалживала у твоей мамы вафельницу. Вот, возвращаю. Джисон отозвался вялым «а, круто» и завернулся в покрывало. Хёнджин присел с ним рядом и потыкал в спину. - Я, вообще говоря, хотел тебя позвать прокатиться со мной, Сынмином и Чонином на великах, но, походу, ты не в состоянии. - Твоя дедукция поражает. Спасибо, но сегодня я пропущу. Мину и Чонин-и привет. Хван поёрзал на месте. - Может, в приставочку зарубимся? - Ты вроде гулять идешь. - Ну, я напишу, что не пойду. Могу, конечно, их к тебе пригласить… - Э, не, премного благодарен, но обойдусь. Я даже Лино продинамил. Засяду лучше за аниме, наверстаю упущенное, родители всё равно поздно ночью приедут. Повздыхав, Хван отправился на выход, напоследок бросив странную фразу. - Позови Минхо к себе. А то он там в историях в инстаграме постит грустных котов, аж жалко стало пацана. Джисон поржал, проводил друга и, забравшись в кокон на диване, подумал, что это не такая уж и плохая идея. Если Магомед не идет к горе, то гора, так-то, может заглянуть и сама. Минхо не пришлось долго уговаривать; стоило только Хану зарекнуться, что он закажет его любимую еду, как тот готов был мчаться хоть на край света. Джисон успел сполоснуться в душе; возможно, стоило ещё и прибраться, но ему оказалось влом, и оставшиеся полчаса до прихода старшего он продремал. Когда раздался звонок, он чувствовал себя намного лучше; впрочем, отрицать, что сыграло свою роль ожидание встречи с Минхо, было бессмысленно. На самом деле, в прошлом году они часто захаживали друг к другу в гости. Джисон даже успел познакомить Минхо со своей мамой. Однако в свете последних событий совместные посиделки вдвоем воспринимались слегка… иначе. Не то чтобы Хан придавал интимным моментам между ними какое-то особое значение. Точнее, он-то придавал, но не только им, но и всему, что было связано с Минхо. Джисон понимал, что ему так просто не избавиться от привычки быть ведомым и следовать за тем, кого он счёл бы примером, но в этом и заключалась отличительная черта отношений с Минхо – старший не стремился показать свой авторитет. Его поучения звучали скорее как отголоски профдеформации и главного увлечения; по той же аналогии Джисон разбирал сюжеты произведений, а Минхо – людей. В случае Бан Чана Джисон чувствовал между ними пропасть в жизненном опыте и способностях, да и сам Чан признавал свои отеческие замашки. С Минхо такое тоже случалось, поскольку они были сильно похожи с Чаном в проявлении заботы, но при этом Минхо требовал в той же степени внимания к себе, иногда вёл себя как капризный ребенок, отвратительно шутил и, словно охотник, выжидал удобных случаев, чтобы поглумиться и потешить своё эго за счёт других. Так или иначе, Джисон был способен примириться с каждой его стороной, с каждой привычкой, более того – самостоятельно шёл ему навстречу, хотел прикоснуться, хотел показать свою поддержку. Джисон не умел открыто проявлять любовь, но ради Минхо он старался исправиться. Так он пытался принять себя и собственные чувства. Ему больше не хотелось быть чужаком, случайно оказавшимся среди людей. Иногда увлечения настолько глубоко срастаются с личностью, что человек перестает воспринимать себя без способности, к примеру, танцевать или рисовать. Он не может в полной мере выразить себя через что-либо ещё; его чувства сублимируются в созидание. Джисон не мог точно сказать, когда просмотр аниме и кино стали чем-то большим, чем простым времяпровождением. Они давали ему то, чего не давали реальные люди и события – эмоциональную наполненность, желание жить и творить. Но с годами и они стали восприниматься, как часть какого-то сюжета – и Джисон жил в ожидании развязки. Людям не дано понять друг друга в полной мере, но Хан научил себя относиться к ним как персонажам, имеющим за плечами собственные истории и мораль, ради которой они живут и совершают те или иные поступки. Другими словами, он научил себя снисхождению. Так было устроено их общество – с чем-то нужно смиряться, чему-то – противостоять, но главнее всего – сохранять свою самость. Другие люди не смогут восполнить того, чего изначально не было в характере или личности, в поведении, в складе мышления; если человек думает, что обретение партнёра априори избавит его от ненависти к работе, от депрессии, от скуки, от вредных привычек – он глубоко заблуждается. У него есть только его собственная воля. И надеяться он может исключительно на себя. Джисон не мог точно сказать, ради чего была написана эта песня – говорится ли в ней о сожалениях или же о смирении с совершенными ошибками. Скорее всего, и о том, и о другом. Во время написания «Пришельца» он вновь и вновь ставил перед собой вопрос: что было бы, если его отбросила на два года назад, и в одно прекрасное утро он проснулся бы старшеклассником? Изменил бы он свою жизнь? Поступил бы в тот же вуз? Стал бы для него Бан Чан тем, кем является сейчас? Смог ли он избежать распрей с одноклассниками? Пошёл бы на свидание с девушкой из параллели, которая подкинула ему открытку на День Святого Валентина? Остался бы тем, кем он есть, или смог бы прожить иную, более простую, более счастливую жизнь? Но причинно-следственная связь привела его туда, где он находился сейчас. Не судьба и не бог, а всего лишь череда обстоятельств, по стечению которых на пороге его дома появился Ли Минхо. Полгода назад Джисон ответил бы: «да, я хотел бы, чтобы всё сложилось по-другому». Но в настоящее время он, закрывая за старшим дверь, думал лишь о том, что пора бы показать своё детище тому, кто подарил вдохновение на его создание. Давным-давно, после просмотра «Девочки, покорившей время», в ответ на какую-то реплику Джисона Бан Чан сказал: - Настанет момент, когда ни я, ни ты не сможем позволить себе отказаться от того, что имеем. Засмотревшись на затылок бурчащего что-то под нос об адском зное Минхо, Джисон осознал – вот он, этот самый момент. Как они от второй части «Пилы» и пожирания пиццы перешли на песни под гитару, так и осталось для Джисона загадкой. Просто он ляпнул, что может сыграть какой-то саундтрек, Минхо начал его доставать, поэтому Джисон психанул и вывел Ли из гостиной в свою комнату. Продолжили вечер они уже втроём, вместе с электроакустической Yamaha. Стеснения он не испытывал – Хан привык играть семье и друзьям, но он очень долго не решался спеть то, ради чего и затеял весь этот перфоманс. Но Минхо вдруг стал необычайно покладистым, просил играть ещё и ещё, а в его глазах плескался восторг. Он еле слышно подпевал и следил за тем, как пальцы Джисона порхают по грифу и перебирают струны. А Джисон смотрел на него. И чувствовал, как в груди растет огромная черная дыра. Мир не сузился до размеров его комнатки, не обрел новых красок, не исчезли тени – не изменилось ничего, но что-то вдруг стало другим. Бросив долгий взгляд на виднеющееся в распахнутом окне темно-синее небо, Джисон не заметил, как начал наигрывать въевшуюся в мысли мелодию. - Хм, звучит незнакомо, - неуверенно проговорил Минхо. - Ага, недавно её нашёл, - прохрипел Хан, а затем, прочистив горло, усилив бой, пропел: - Твой запах, что стал ветром и исчез, я всегда буду помнить его… Твой образ появляется в голове весь день, и перед глазами мутнеет, - пальцы на мгновение застыли, а Джисон обратился к Минхо, встречаясь с ним взглядом, - По прошествии времени ты останешься в моей памяти? - Ты потрясающий. - Она посвящена тебе. Слова сорвались с языка непроизвольно. На самом деле, Джисон планировал признание намного позднее: когда «Пришелец» бы был завершен и обрел внезапную популярность в интернете, Джисон закончил бы писать к нему одноименный саундтрек, а потом выложил на Ютуб вместе с «Wish you back»; в видео он сказал бы, что причиной всему этому один человек – и показал бы первое предложение своей истории. В фантазиях эта сцена выглядела помпезно. А в реальности взгляд Минхо захлестывал его такой безудержной нежностью и теплотой, что Джисон готов был написать ещё тысячи книг и песен – и все посвятить ему. - Я назвал её «Wish you back». Пока у меня всего два куплета и припев, но я собираюсь её дополнить. Я просто хотел… чтобы ты услышал. Это мой способ… выразить признательность, что ли. Кажется, Минхо порывался что-то сказать или сделать, но не решался. Он опустил голову, потер затылок, после чего на выдохе произнёс тихое «спасибо». Хан потрепал его по волосам. - Йоу, не принимай близко к сердцу. Это моя прихоть, так уж вышло… эм… Он не знал, как закончить. Минхо продолжил. - Я рад, - пауза, - Что так вышло. Придвинувшись ближе, Минхо протянул руку и коснулся шеи Джисона. «Он любит хвататься за шею», - мимолетом пронеслась мысль. Между тем Минхо не просто его обнял, как это обычно бывало, нет – он наклонил голову младшего к себе и поцеловал в макушку. Хан не спешил от него отстраняться, поэтому вдобавок Ли спросил: - Тебе не противно? - А должно быть? – вопросом на вопрос ответил Джисон, обвивая руками торс старшего и прижимаясь к плечу. - Не знаю. Это, наверное, мало похоже на проявления… дружбы. Помолчав, Джисон проговорил: - Мне всё равно, на что это похоже. Я чувствую то же самое, что и ты, - он наощупь нашёл ладонь Минхо и, поднеся к себе, прикоснулся губами легко, почти неуловимо к внутренней стороне. Ли едва заметно вздрогнул, но прижал Джисона к себе гораздо крепче, зарываясь носом в его волосы. Два дня спустя - Йа, бармен, детка, мне как обычно! - Бля, Джисон, ты заебал. Ты сейчас договоришься и получишь подсрачник прямиком до выхода, - гаркнул Чанбин из-за стойки. - Ух, страшно. Чан, где у вас жалобная книга? - Никакого рукоприкладства и жалоб в мою смену! – прокричал тот со второго этажа. До открытия «Хойсина» оставалось не больше часа; Чан, Чанбин и остальной персонал приводили залы в порядок, в комнате отдыха переодевались Уён и Сан, а Джисон просто сидел и скучал, решив в кои-то веки наведаться к друзьям на работу. - Бин-и злой, потому что у него появилась постоянная клиентка, - приземлился на соседний стул Уён. Со потряс бутылкой у его носа: - Только попробуй… - Вчера пришла четвертый раз подряд. Крайне разговорчивая и заказывает только коктейли с водкой, - вмешался Сан, закатывая рукава рубашки. - Так это же наоборот хорошо, не? - Ага, если бы она каждый раз не писала свой номер на салфетках и не пялилась на меня, как на кусок мяса, - мрачно закончил Чанбин. - Ну, чувак, ты видел свои мускулы? Ты бы ещё более обтягивающие футболки носил. - Это моя форма, идиот. Уён махнул рукой: - Сплошные оправдания. - Я всё еще не понимаю, в чем катастрофа. - В том, что ей пятьдесят, Джисон, - взвыл Чанбин, бессильно упав лицом в сложенные на стойке руки, - Самое хуёвое, что она в курсе, что я тренер по совместительству. Неделю назад меня поставили на замену на групповое занятие, а спустя три дня эта дамочка приходит сюда и выдаёт: «Оу, оказывается, ты, милок, горяч не только в спортивной форме». Джисон орал на весь бар вместе с Саном и Уёном. Первое впечатление Чанбин производил и вправду внушительное. Может, роста ему и не доставало, но он любил черный цвет, металл и поигрывать мускулами. В купе с однобокими ухмылками и рычащей речью смотрелось убийственно, но, вместе с тем, сильно противоречило его истинной натуре. - Скажи, что у тебя есть девушка, - предложил Хан, - Или парень. Уён кивнул, добавив: - Или что у тебя пять детей от трёх разных женщин, и ты работаешь на восьми работах, чтобы их содержать. Дамочки вроде неё не любят нищих. У Чанбина перекосило лицо. - А может вы с Саном засосетесь у неё на глазах, а я потребую с неё деньги за представление? - Звучит как охуенный план! – крикнул Сан, протирая столы. Уён показал ему язык. - Как пристала, так и отстанет. Ты ей только не говори, что в медицинский собираешься поступать, а то разглядит в тебе еще и потенциальную сиделку. - Горяч не только в спортивной форме, но и халате медбрата! – расхохотался Уён. Джисона пробило на слёзы. - Да-да, смейтесь, - Бин смерил их уничижающим взглядом, - А потом она подарит мне квартиру на Каннаме, и тогда посмотрим, как вы запоёте. Голоса и движение вокруг помогали не концентрироваться на собственных мыслях. Джисон смеялся, разговаривал, развлекал Чанбина и старался не думать. Потому что, к примеру, весь вчерашний день он провел за компом и аниме, однако стоило ему отвлечься – и перед глазами вспыхивали воспоминания субботнего вечера. Они не вызывали стыда; немного смущения – возможно, но Джисон ни разу не пожалел о своих словах. Он вообще ни о чем не жалел. Ни о том, как целовал ладони Минхо, как, сжимая его в объятиях, опрокинул на кровать. Хан много чего тогда наплёл, рассыпался в обещаниях и извинениях, а Минхо беспрестанно гладил его, успокаивая, по волосам, плечам и рукам. Джисон чувствовал себя выпотрошенным эмоционально, но будто рожденным заново. Если бы он был романтиком и любителем метафор, то сравнил бы это чувство с… мёдом, обволакивающим сердце. По правде говоря, кризис ориентации его мало коснулся. Джисон-подросток не хотел бегать на свидания, не жаждал романтики. Признаться, в отношении секса история повторилась. Мастурбировать ради снятия напряжения – это одно, хотеть девушку – другое. Хотеть парня, наверное, третье. Джисон не был уверен. Ему не с чем было сравнивать, потому что «встречаться» в его голове означало какой-то крайне интимный вариант дружбы: не в сексуальном плане, а скорее в вопросе доверия. В общем, далеко он не продвинулся. Он просто-напросто не понимал, чего от него хотят и почему все вокруг так озабочены поиском пары. Он всё еще сомневался, всё ещё не мог понять себя. То, что испытывал к Бан Чану – любовь? Джисон не сказал бы; в его представлении этот многогранный сгусток эмоций не имел названия, но точно не являлся романтическим интересом. Но в книгах похожую одержимость мужчины к женщине тоже называли любовью. Кто из них заблуждался? Джисон или весь остальной мир? Почему в каких-то случаях помешательство трактуется как неконтролируемое влечение и страсть, а в других как нарушение личной свободы? Где находилась грань между высшим чувством и извращением? Как бы он хотел, чтобы кто-то объяснил ему, как жить эту жизнь. Уставившись в зал, Хан посасывал лимонад из трубочки и ждал неизвестно чего. Ему не хотелось уходить, но и мешать парням работать он тоже не собирался. В голове медленно зрела идея арендовать самокат и навернуть десяток километров по набережной. Проходясь взглядом по рядам столов, он заметил Сана и Уёна – они стояли в углу, за выступом стены, и, видимо, о чем-то переговаривались. Джисон мог видеть только широко улыбающееся лицо Уёна и затылок Сана, и почти отвернулся от них, когда вдруг Сан наклонился и робко клюнул другого юношу в губы. Джисон опешил. А Уён просиял. Он поправил Сану волосы, провёл ладонью по скуле, а затем поцеловал – не чмокнул, а именно поцеловал, продолжительно, глубоко, прижавшись вплотную и сжав другой рукой рубашку. «Они действительно… Ого. Охуеть», - приличия ради Хан развернулся, чтобы они не заметили, как он на них пялился, и, отбросив трубочку, выпил весь оставшийся в стакане лимонад разом. В горле пересохло. «Интересно, а Чан и Чанбин в курсе? Скорее всего, ведь Усаны вроде как не особо шифруются. Получается, та выходка на тусовке не была просто… выходкой». Из бара Хан вышел в смешанном настроении. Самокаты отошли на дальний план. Стоя на пешеходном переходе, он подумал: «А была не была», - и завернул к метро. Четверг - Завтра мы идём в «Хойсин», - Хёнджин, по-турецки скрестив ноги, восседал на джисоновой кровати, хрустел чипсами и, зажав одну чипсину указательным и средним пальцами, тыкнул ею в Джисона, - Понимаешь, что это значит? - Что ты нахерачишься. - Не-е-ет, - улыбнулся Хван, - Мы! Мы нахерачимся, - он закинул чипсину в рот, - Кто бы мог подумать – никаких больше скидок на коктейли, никакой брони на вип-ложу. Красивая жизнь уходит от нас. - У нас её и не было. Чан и Чанбин просто смилостивились над нами, нищими и несчастными, и дали возможность блевать в нормальные толчки, а не в мусорные баки в подворотнях. - Боже, да таких случаев было-то от силы пара-тройка раз. - Но были. Хёнджин хмыкнул. Джисон вернулся к ноутбуку, размеренно постукивая пальцами по клавиатуре. - Но ты не отрицаешь, что завтра мы уйдем в разнос? – вернулся к насущному друг. - Не отрицаю. - Ну и прекрасно, - в рот отправилась уже горсть, - Какие планы на лето, кстати? Записался на курсы или допзанятия? - А-а-а, - Джисон рассеянно отвлекся от экрана и посмотрел на Хвана, - Да, тут такое дело. Я отчисляюсь. Скандала не произошло. Впрочем, Джисон и не думал, что он мог бы быть, но вполне мог себе представить, как расстроится мама, когда узнает о его решении. Но всё вышло совсем иначе. Когда Джисон увидел Уёна и Сана, в его голове что-то щелкнуло. «Они, однако, бесстрашные ребята», — вот что он подумал. Если так рассудить, они ведь действительно стоили друг друга: до ужаса эксцентричный и громкий Чон Уён и хищный, не боящийся демонстрировать сексуальность Чхве Сан. В их поведении присутствовал вызов, а в отношениях – смелость. Они не стремились показать всем, кто они друг для друга, но и не стеснялись этого. Они были искренни – и с собой, и с остальным миром. Не самый достойный вывод, но Джисон ничего не смог с собой поделать: мысль звучала как «раз они смогли, то смогу и я». Смогли заявить о своих желаниях, смогли взглянуть в лицо последствиям своего выбора. Чем Джисон хуже? Да ничем. Поэтому он поехал домой, засел за мангу, а поздно вечером прилег к матери на диван и, пока она жевала конфетки и залипала в телефоне, сказал: - Мам, я долго не решался признаться, но я больше не могу. Мне нужно поменять специальность. Она не была удивлена. Немного обескуражена, вероятно, внезапной сменой вектора разговора, но быстро пришла в себя и попросила объяснений. В конечном итоге выяснилось, что она даже испытала облегчение от того, что смогла поговорить с сыном об этой проблеме, и что Джисон перестал наступать себе на горло, делая вид, что всё хорошо. Путь принятия оказался долгим. Джисон мало что рассказывал об отношениях с ровесниками, поэтому его матери не совсем была понятна причина тревог и паники сына, ведь тот постоянно молчал и отнекивался. Она видела, как ему было тяжело, неоднократно пыталась обсудить настоящее положение дел, но Джисон замыкался больше и больше, не замечая ничего вокруг. Но теперь, кажется, всё начало налаживаться. Они просидели до часу ночи, решив, что стоит попробовать перевестись. Если академическая разница будет слишком большой, он поступит заново. Сын показал ей кафедру, куда собрался подавать документы, рассказал о своих наработках и портфолио. Странно было видеть его с этой стороны: одухотворенного, с блестящими глазами, когда он говорил о кино и анимации; они прожили под одной крышей двадцать с лишним лет – и только сейчас он открыл себя настоящего. Уже лежа в кровати, Хан написал Минхо. Выложил всё под чистую и, не дожидаясь ответа, выключил телефон. Черная дыра в груди росла и росла. Под веки будто песка насыпали, но Джисону больше хотелось кричать, а не плакать, потому что он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Его принимают, его поддерживают. Его любят. Его мама – лучший человек на планете. Джисон в полной мере ощутил, насколько он её ценит. Она всегда хотела быть рядом с ним, а он отворачивался; она приходила к нему в самые тяжелые моменты и прижимала к груди, целуя в макушку. Джисон так безмерно её любит, так счастлив, что она у него есть. И наконец смог сказать ей об этом вслух. Хёнджина шокировал не сам факт, а скорее то, что он узнал о нём не первым. - Наша дружба для тебя шутка? – взвизгнул он, отбрасывая полупустую пачку, - Хочешь сказать, что доверяешь Ли Минхо и Со Чанбину больше, чем мне? Они теперь твои закадычные друзья, импостер?! - Так вышло, чувак. Просто у Бина в тот момент тоже была тяжелая ситуация, и мы советовались друг с другом. А Минхо… Хван махнул рукой: - Не продолжай. Я знаю, что ты скажешь. «Ну, Минхо – это Минхо, он просто знает о каждом моём вздохе», - кривляясь, передразнил он Хана, - Смотреть тошно. - Что ты разнылся, а? Тебе соску принести? - Ух, братан… Принюхивайся завтра к каждому стакану. Я напою тебя текилой, - с серьезной миной заявил Хёнджин, - Ни одна живая душа к тебе после не подойдет. - Тогда я принесу абсент. Вот и посмотрим, кто первым замертво упадет. - Конечно же ты. - Нет, ты! - Хан щипнул парня за кожу на запястье. - Нет, ты, - Хёнджин шлепнул его по ладони. - Ты! - Квокка отхватил пизды! Рукоприкладство было неизбежно. Они оба согласились, что дело давно шло к подобному исходу. Если первый год Хана прошёл в агонии и депрессии, и от полного погружения на дно спасало только общение с компанией Чана, то Хёнджин успел смириться и принять свою учесть. Его специальность – лингвистика – требовала больше усидчивости и терпения, нежели умственных усилий. Весьма иронично, что практичный и расчетливый Хёнджин поступил на гуманитарное направление, а любящий писательство Джисон – на техническое. По правде говоря, существовала причина, из-за которой Джисон не обратился к Хвану первым. Тот не смог бы его понять. Хёнджин не чтобы был приземленным или неотзывчивым, но у него не было увлечений, которые бы держали его, как держало писательство и кино Джисона. Ему нравилось то, что обычно нравится всем остальным людям: хорошая еда, интересные сериалы, манхва, красивые фотки. Не умея предаваться фантазиям, Хёнджин не сбегал от реальности, принимая и справляясь со всей её жестокостью, в то время как Джисон запутывался в терниях на пути к звёздам. Они совершенно по-разному относились к жизни, но именно так они и держались на плаву, уцепившись друг за друга, пока годы обрушивали на них новые и новые штормы. - Для меня, кстати, неожиданно было узнать, что Чанбин собрался в мед, - Хван поморщился от солнечного света, выходя из дома, - Ну то есть слухи давно ползли, но я думал, что это шутка. - Какие шутки, - вздохнул Хан, - Он жопу рвал на двух работах, чтобы хватило на учёбу, а в том и этом году ещё и на профильные курсы гоняет. Киборг-убийца, я бы умер. - Он настолько хочет туда попасть? - Ага. Не так давно мы часто выбирались с ним на перекур, и складывалось такое ощущение, что он просто помешался. Типа, Бин и без того трудоголик, но это уже какая-то мания. - От Лино понятий понабрался? - Так точно, - не стал скрывать Джисон. Он, как и Чан, частенько одалживал книжки, но уже с разрешения Ли, - Ну, мы много тогда о чём говорили. И о личных вещах в том числе. У Бина тяжелый бэкграунд, так что его упорство легко объяснимо. Хёнджин задумчиво пожевал губы. Они неспешно двигались к метро, погруженные в собственные мысли. - Тяжелый бэкграунд… Ты про ту девушку? - Какую из? - Ого, - присвистнул Хван, - А их несколько? Джисон качнул головой. - Это не секрет, много кто знает. Чанбин несколько лет был влюблён в одну девушку, но невзаимно. А эта идея насчёт медицины пошла от того, что кто-то из его семьи сильно и долго болел, когда Чанбин учился в школе. В общем, на него повлияли стрессовые события прошлого, поэтому он такой… э-э-э… - Одержимый, - подсказал Хёнджин. - И это тоже. И как бы выразиться… придерживается образа? Ведет себя не соответствующе своей настоящей натуре. - Двуличный? - В лучшем смысле этого слова. Ты понял, о чём я. - Допустим. А что с той дамочкой, из-за которой он чуть в драку не влез? - Без понятия. Знаю, что они познакомились на этих самых курсах, но как бы всё. Он о ней не вспоминал. - Непонятно. Джисон кивнул. Его разморило от духоты, но настроение стремилось к отметке «прекрасное». - Ты куда сейчас? – спросил Хван, ожидая поезда. - Встречу Лино после практики, - неловко улыбнулся юноша, - И не смотри таким убийственным взглядом. Тебя я тоже встречаю. Что ж, Хёнджину стоило смириться и с этим. Когда Джисон произносил имя старшего, даже его интонация чуть-чуть, но менялась; Хёнджин чувствовал, что эта та тема, о которой его друг пока не готов говорить. Что ж, бывает. У всех есть секретики. Возможно, Хан общался с Минхо не только из-за котов, как думал Хёнджин весь прошлый год. Он выглядел очень вымотанным. Со станции они сели на автобус до ресторанчика возле дома Минхо и Чана, куда старшие постоянно ходили есть мясо. По пути Джисон купил им обоим кофе, после которого Минхо слегка приободрился. По его словам, работы стало непочатый край, а статус выпускников поддавал жару; на него и Сонхва сегодня скинули писать статистику, так что Минхо готов был продать душу, лишь бы этого не делать. Жареное мясо смягчило его настрой, но Минхо не был бы Минхо, если бы остыл так просто. Именно потому, что ему нужно батрачить в поте лица, он завтра пойдет в бар и назло всему несправедливому миру хорошо отдохнет. После еды Джисона поставили перед фактом, что они идут домой – господин Ли, видите ли, желает лежать. Младший поспорил только для вида, ведь сам обожрался и потерял всякую потребность находиться на улице. - Ну и что она сказала? – задал вопрос Минхо, пока лифт поднимался. Джисон почесал щеку. - Что я застал её врасплох, но она предполагала, что всё так и выйдет… - Из-за прошлого года? - Типа того. Припомнила мне скандал с таблетками, - он хмыкнул, - М-да, было времечко. - По башке тебе надо было надавать, - пробурчал старший, открывая дверь квартиры, - И как только ты его уговорил… - Я умею давить на жалость. - На мозговые извилины себе бы надавил. Оба пошаркали в комнату Минхо. Джисон сразу же плюхнулся на кровать, за что получил пинок в бедро, а сам Минхо отправился за питьём. Минут пять спустя послышался неразборчивый голос Чана, а через десять секунд он появился перед Ханом собственной персоной. - Йоу! - И тебе привет. Каким судьбами? – по растрепанным волосам и прищуренным глазам стало ясно, что Крис только что проснулся. Джисон похлопал по покрывалу рядом с собой. - Прилёживайся. Я просто в гости зашёл. Бан зевнул, но от предложения не отказался: залез на кровать и свернулся калачиком. - Давно тебя не было. Слышал, ты разобрался с одной насущной проблемой на днях. - Плакал с мамкой в обнимку он, а не разбирался, - вплыл в комнату Минхо с двумя чашками, - И что это за лежбище моржей? Своей кровати нет? С укором взглянув на Ли и показав язык, Джисон навалился на Бан Чана, как бы защищая того от гнева свыше; Крис глухо ухнул, а Минхо закатил глаза. - Тебя как раз вспоминали, Кристофер Бан, как ты несчастным потерянным детям антидепрессанты сплавляешь. Стыдись. - Это было давно! - Да он не виноват! – возмутились оба парня хором. Джисон затараторил: - Во-первых, это я его просил и уговаривал, во-вторых – они ведь подействовали в лучшую сторону, а в-третьих – это действительно было давно! - Оправдывайся, ага, - отхлебнул чая Минхо, усаживаясь в кресло возле письменного стола, - Ладно. Что ещё она сказала? Освободив Чана, Джисон уполз на сторону кровати ближе к Минхо, а Крис разлегся на другой половине, погружаясь, по всей видимости, в дремоту. - Что надо было сводить меня к психологу, - рассмеялся Хан, - Зря я тогда не согласился, и правда. Наверное, всё разрешилось бы намного быстрее. - Или бы ты просто смирился. - Тоже возможно. Я, главное, говорю: «У меня с самого начала учебы не заладились отношения с преподавателями и ни с кем со своего направления, кроме Сынмина и Чонхо, я подружиться так и не смог», а она ответила: «Если бы я не нашла у тебя антидепрессанты и сигареты, то так бы и думала, что всё в порядке». - Ты умеешь водить за нос, Джисон-и, - прошелестел Чан с закрытыми глазами, укутываясь покрывалом, - Я тоже даже не догадывался, пока ты не спросил, где достать снотворное без рецепта. - Мне тогда было херово, эй, - в примирительном жесте вскинул Хан руки, - Я на всё набрасывался. На кофеин, сигареты, успокоительные, снотворные… Не знал, как бороться с… ну… вот этим всем, - он мотнул головой, но Чан и Минхо его прекрасно поняли, - Тогда ведь не только в универе дело было, меня еще и с подработки поперли, заказов на фрилансе не было и всё такое. В общем, разом навалилось, и я сгорел. - Куда будешь поступать? – подал голос Минхо. Джисон кинул на него продолжительный взгляд. - На режиссуру мультимедиа, скорее всего. Чан высунул из-под покрывала руку и показал большой палец в знак одобрения, а Минхо, продолжая цедить чай с кислым выражением лица, поинтересовался: - Я надеюсь, ты уверен в себе. Неприятно получится, если и там не фортанёт. Джисон как-то хитро улыбнулся и задал встречный вопрос: - Но ты ведь поддержишь меня в любом случае? - Конечно, - без раздумий отвел Минхо. - А если я захочу поступить в магистратуру на психфак? – приподнялся Бан Чан, обращаясь к Минхо и снова зевая. - Перехочешь. Сиди в студии и не рыпайся. - Жестоко, - наигранно всхлипнул Чан, падая лицом в подушку. - Потому что Лино-хён любит меня больше, чем тебя, - заключил Хан, торжествуя и злорадствуя, - Не так ли, Лино-хён? - Может быть, - снисходительно согласился тот. Бан Чан поднялся на локтях, посмотрел сначала на Минхо, потом на Джисона, и выдал: - Сочувствую. Минхо замахнулся на него тапком. Каким-то образом на кровати уместились все трое. Джисону подогнали домашние сменные штаны, Минхо напился чаю, Чан умылся и стал чуть больше походить на бодрствующего человека, но всё равно периодически слишком долго моргал и заразительно зевал. Не терпя возражений, Минхо улегся прямо на Джисона и залипал в телефон, пока те двое обсуждали рабочие моменты Чана. Участвовать в разговоре не хотелось, и, разморенный после насыщенного дня, Минхо медленно расслаблялся от поглаживаний Джисона, слушая его грудной смех и тихий голос. Задремав, он не заметил, как Хан утянул его к себе под бок и уложил голову на плечо. Нет, он слышал краем уха улюлюканье Чана, но ему, по правде говоря, было плевать. Обнимающая его рука Джисона ощущалась как самая правильная вещь во вселенной, дыхание убаюкивало, и, прежде чем он понял, что делает, Минхо положил ладонь Джисону на грудь и провалился в сон. Следующий день, пятница Жара спала. Это определенно была прекрасная новость. На ней, впрочем, можно и закончить, потому что Джисон сегодня чувствовал себя так, будто переживал маниакальную и депрессивную фазу одновременно. К тому поигрывающий бровями Феликс напротив внушал большие опасения. Разумеется, они не стали изменять традиции прелюдии перед попойкой, но Джисону хватило тупости прийти самому первому, за что он в данный момент и расплачивался. Феликс, очевидно, был настроен серьёзно. Перед Ханом красовался пузырь вискаря, но шестое чувство подсказывало, что вовсе не для общего пользования. - Ради чего ты хочешь меня напоить? - Ради правды, Джисон-и, ради правды, - сверкая глазами, выпалил Феликс, - Расскажи мне, друг, как у тебя дела, что нового, целовался ли ты с Минхо, как мама поживает… Ну, что же, Джисона интуиция редко обманывала. Он был готов к какой-то неведомой херне, но Феликс всегда умел удивлять. - В смысле «целовался»? – жалостливо выдавил Хан. Феликс подпрыгнул в нетерпении и потянулся через стол к парню, чуть не столкнув бутылку локтем: - Ну как это, бро. Губами, полагаю, я лично других способов не знаю. Это, конечно, твоё дело, насильно выпытывать не стану, но я всегда знал, что между вами не всё чисто… - В смысле «не чисто»?! – взвыл Джисон, вскакивая со стула, - Не целовался я с ним, какого хрена, чувак?! - Как это? – невинно взмахнул ресницами Ликс, - Да я уверен был, что вы встречаться начали, только никому не сказали. Крис всегда всё первым узнает, а тут я бы утёр ему нос. Что за дерьмо, почему не встречаетесь, а?! Тот выпучил глаза. - Ты мне ещё претензию выставляешь?! Да с чего бы?! - Ой, я тебя умоляю, не строй из себя великого слепого. Вы как приклеенные ходите везде, лежите как две слипшиеся клецки, с ложки друг друга кормите. Кого ты пытаешься наебать, бро? Даже если бы он хотел, ему нечем было возразить. Всё так, Фел прав во всем. Почти. - Но мы не встречаемся. - Ужасно, - Ликс откинулся на спинку стула, - Отвратительно. Своим поведением вы уничтожаете понятие любви. - Своими словами ты уничтожаешь понятие здравомыслия, - кинул ответочку Хан, - И вообще, с чего бы нам вступать в отношения? Прекрасно то, что есть сейчас. - Хён тоже так думает? – подколол Феликс с усмешкой. - Да. Наверное… Скорее всего, - не совсем уверенно закончил Джисон, - Но он бы сказал, если бы хотел что-то изменить. - Не то, чего я ожидал, но ты не отрицаешь, что между вами что-то есть. Это уже сдвиг, - хлопнул в ладоши Феликс, поглядывая плотоядно на виски, - Всё, меньше слов – больше дела, принеси стаканы. - Так, нет, - Хан подскочил и выхватил бутыль из цепких феликсовых пальцев, - С чего всё началось-то, я не понял. Что за новости про меня и Лино? - Да нет никаких новостей. Милуетесь у всех на глазах, вот я и спросил. Отдай! – он выбрался из-за стола и предпринял попытку выхватить бутылку, но Хан увернулся. - Нет-нет-нет, бэйби, я не верю. Что там Чан первым узнает, ну-ка поподробней. - А то тебе мозги отшибло, и ты всё забыл, - рыкнул друг, оттесняя Джисона в угол комнаты, - Крис вчера селку прислал, а там на фоне вы лежите. А когда мы ходили в парк аттракционов? Ты чуть шею не свернул, постоянно оборачивался и смотрел с кем там Минхо-хён и где идёт. - Ему было плохо после горок, я проявлял заботу! Феликс скривился и покачал головой. - Умоляю, мне-то не заливай. Мне пацаны тоже нравились, и как выглядит влюблённость я знаю, так что давай не будем ходить кругами. - Чё? Что значит «тоже»?! – Феликс сделал безуспешный выпад, - Никто не ходит кругами, и это никакая не влюблённость… Йа! – Ликс внезапно прыгнул как кошка за игрушкой, но Джисон успел прижать бутылку к себе и отбежать за диван. Они оказались по разные стороны баррикад. - Ты редкостный тупица, Джисон-и, - азартно оскалился Ли, дергаясь то вправо, то влево, - Всем бы такой «дружбы», как у вас с Минхо-хёном. Он вдруг подскочил и перемахнул через спинку дивана, оказавшись прямо перед Ханом. Тот завизжал и ринулся в другую комнату. Ликс погнался за ним. Так они оббегали всю квартиру, с воплями и матершиной, пока в домофон не позвонили Хёнджин и Сынмин. На вопрос «херли вы такие потные?» Феликс ответил, что они… отжимались. - Ага, а вискарь для веса, так я и поверил, - вздохнул Сынмин и снял рюкзак с многообещающим звоном. У каждого свои слабости. Хёнджин и Джисон, допустим, путём проб и ошибок выяснили для себя, что после абсента и текилы разумом попадают в мир иной. Сильно выпивший Чанбин становился до стыдного любвеобильным, от чего впоследствии страдает, Сынмин и Чонин начинали творить дичь; более того, степень опьянения напрямую коррелировала с навыком проворности, поэтому их, вусмерть пьяных, становилось крайне тяжело поймать и успокоить. Но Феликс… Феликс был бриллиантом – таким же многогранным. Каким образом он себя проявит на очередной тусовке, до самого последнего момента оставалось загадкой. К тому же, Феликс медленно пьянел. Опять же, опытным путём стало известно, что как только он перестаёт контролировать свой голос, скача от хриплого сексуального шепота до комариного писка, то всё, Феликса Ли можно выносить. И всё бы хорошо, вот только они приехали в бар час назад, а Феликс уже вовсю мявкал, гавкал и изъявлял желание, цитата, «от души попиздиться». - Мальчик устал, мальчику нужно выпустить пар, - гиенил Минхо, наблюдая, как Феликс с разбегу напрыгивает на Уёна, - Дави его, Ликс-и, повали на пол и отомсти за всех нас! Чан взглянул на соседа с нескрываемым отвращением. - Ты Уёну смерти желаешь, я не понял? - О, ты что, конечно нет. Но легкое избиение не помешало бы. - Ч-что?.. К барной стойке подвалил до странного радостный Чанбин. Чан тут же заткнулся и усадил парня спиной к правой части зала, где бесились Феликс и Уён – тот бы ринулся их разнимать и словил экзистенциальный кризис от мук выбора, за кого же заступиться в первую очередь. - Булки мнёте? Пошли пропустим по коктейльчику втроём, - судя по не сходящей улыбке, Чанбин самостоятельно пропустил далеко не один коктейльчик, - Мне премия сегодня пришла, я даже готов вас угостить. - Неслыханная щедрость для нашего коллектива, - Минхо и Чан, обступив Со с обеих сторон, повели его на второй этаж, - Я обязательно скажу за тебя тост, но сначала ты скажешь мне где Джисон. Я видел, как он поднимался с тобой наверх. За столом были обнаружены Сан и Хонджун, такие же веселые и гиперактивные. - Без понятия, бегает, наверное, по бару с этой девчонкой… Э-э-э… Джимин? Ты понял, короче. - Бегает… по бару? – приподнял бровь Минхо. - У них там какой-то квест назрел. Носятся за теми двумя парнишками, пытаются их помирить, - влез с комментарием Сан, - Я им посоветовал запереть их в туалете. - Какой, к черту, туалет, ты что несёшь… Хонджун хлопнул по колену: - Я то же самое сказал! Какой туалет, когда можно просто их споить! Минхо и Чан переглянулись, лишившись дара речи. - Вам по пятнадцать лет что ли? Ладно этот, - Минхо махнул на Сана рукой, - Он всегда был недалеким. Но ты-то куда, Джун? Какие запирания, какие спаивания? - Доказано, что алкоголь является одни из лучших способов коммуникации, - слегка заплетаясь языком, декларировал Ким, - Я эксперт, я знаю, о чём говорю. Пацанам нужно выплакаться друг другу в плечо и забазарить за жизу. Клянусь, проблема исчезнет, как кофейное пятно после встречи с отбеливателем. - Какое, нахрен, пятно… Но тут Сан хлопнул по столу и, убедившись, что всё внимание направлено на него, откинулся назад, закинув руки за спинку дивана, а правую ногу – на левую, заявил: - Всем знают, что лучшее решение проблемы – секс. Минхо пару раз моргнул, прокашлялся, а потом просто развернулся и ушёл. У Бан Чана дёрнулся глаз. Гениальной мысли Сана аплодировал лишь один пьяный Хонджун. Пожалуй, в этот раз тусовка в самом деле удалась. Без травм, скандалом и заблеванных джинсов – удивительно, восхитительно, но кое-какой момент заставил Минхо напрячься. В туалете возле раковин он столкнулся с Джемином из того самого дуэта, за которым вели, как будто бы, охоту Джисон и Карина. - Хана видел? – без предисловий спросил Ли, рассматривая парня с головы до ног. Тот умывал лицо с удручённым видом, а на вопрос ответил безжизненное «нет», продолжив разглядывать себя в зеркало. Минхо помялся, почесал затылок, подошел к соседней раковине и сполоснул руки. - Чего помятый такой? Джемин хмыкнул и встретил взгляд Минхо в отражении. - Заебался. - Хм, понимаю. Повисла тишина. Желтый свет туалета раздражал, потому что очерчивал каждую морщинку, но Минхо решил не уходить первым – так захотел его внутренний упертый осёл. Но Джемин, видимо, тоже не спешил. - Найди Джено, - нарушил молчание Нана, - Скорее всего Хан с ним. - А ты почему не с ними? – конечно же, он сказал это специально, но состроил невинную мордашку, так что вмиг вспыхнувший юноша не послал его куда подальше, а лишь разочарованно вздохнул. - Потому что. - Глубокомысленно. - Слушай, Минхо-хён, - натужно улыбнулся Джемин, - Не лезь, пожалуйста. Я в курсе, что Джисон и Джимин спелись, чтобы примирить нас с Джено, но как бы не рассчитывай, что вернешь всё внимание Хана себе, если промоешь мне или Джено мозги и выполнишь их план быстрее их самих. - Воу-воу-воу, откуда такая уверенность, что я способен на подобные многоходовочки, - хохотнул Минхо, - И насчет Хан-и можешь не волноваться – его внимание и без того моё. - Какая самонадеянность, - усмехнулся в ответ парень, - Спасибо за заботу, но мы как-нибудь сами разберемся, - Джемин направился к выходу, но в дверях обернулся и добавил: - И Джисона угомони, раз на то пошло. Он вышел, а Минхо обернулся к зеркалу. Попробовал разгладить складку на лбу, придирчиво себя оглядел, стряхнул невидимую пылинку с плеча – и отправился следом. Его нигде не было – Минхо успел даже пересечься с Кариной, но она объяснила, что разошлась с Ханом минут десять назад, все это время проведя с Эри. Он поздоровался с кем только можно; успел заметить Чана, обмахивающего Феликса меню, как будто тот сошёл с боксерского ринга, неразлучную троицу Хван-Ким-Ян, на спор опрокидывающих второй сет шотов, и даже сурового одногруппника Джисона Чонхо, неведомо как оказавшегося в обществе Сана и Уёна и, судя по жестикуляции, преподающего им уроки уличного боя. Оставался единственный вариант – Минхо отправился на улицу. Только отойдя от входа вглубь проулка между домами, в какой-то темный закуток, он, наконец, наткнулся на мирно сидящего на корточках Хана в капюшоне и с зажженной сигаретой. - У тебя что, пиздострадальческая фаза? Джисон поднял голову, смотря на Минхо снизу верх. У него был… растерянный вид. - Йоу, Лино. Какими судьбами? - Мимо проходил, - протянул тот, скрестив руки на груди, - Вопрос не исчерпан. Только не говори, что пришёл вдохновение ловить, даже Чан себе такого кринжа не позволяет. - Да вот захотел покурить, а как только поджёг сигарету – сразу перехотелось. Совсем отвык, походу, - он с досадой стрельнул полуистлевшим бычком в урну, - Как я понимаю, веселуха в полном разгаре, раз ты вышел? Он поднялся, отряхнулся, но не сделал ни шагу, прислонившись плечом к стене. - Типа того. Я просто почти трезвый, поэтому искал жертву для издевательств. - И как, нашёл? – усмехнулся Хан. - Ага. Передо мной стоит. Мимо проплыла стайка смеющихся девушек и парней, проехало несколько машин. Минхо не сводил с Джисона взгляда. В свете уличных фонарей он казался моложе и походил в своей огромной черной толстовке на подростка. Но от него несло пивом, и держался он слишком вызывающе, как бы говоря: «давай, попробуй еще чего спиздануть», так что Минхо решил не выделываться. Вместо этого он подошёл намного ближе, чем позволяла дистанция между друзьями, и склонил голову набок. - Так что, Хани-и? В чём дело, скажи мне. - Я хотел напиться, но не смог. Устал. Минхо приподнял брови. - И? - И разочаровался в себе, как в друге. «Вот и разговорчики за жизу подъехали», - подумал Ли, - Это с чего бы? Хотя он примерно догадывался, о чем пойдет речь, ход мыслей Джисона мог существенно отличаться от любых домыслов. - Речь о Джено? Тот не выказал удивления. - О нём тоже. - А о ком ещё? Джисон пожал плечами. Он, вроде как, был в трезвом уме, но от пива заплетался язык, поэтому говорил медленно и с перебивками. - Ну, типа, о всех? Вся эта хуйня с Чаном и Феликсом, например. Иногда мне стыдно, когда я вспоминаю, что им говорил, иногда тошно. С Джено и Джемином… мда. Но перед тем, как я сюда пришёл, Джено на меня наорал, потому что я его заебал, я наорал в ответ, мы поцапались и хотели подраться, - Джисон прищелкнул языком, - Но потом он вспомнил, что, вообще-то, пацифист, так что мы ебнули друг друга пару раз, обнялись, помирились и разошлись. Боже, Минхо готов был поверить, что сегодня случился Меркурий в Венере или какой-нибудь парад планет – иначе неадекватность этих людей он объяснить не мог. - И ты вот, - продолжил Хан, теребя в руках пустую пачку от сигарет, - С тобой я тоже провалился. - Не понял. - Ну, типа… Мы же не дружим, - в зрачках Джисона мелькнул блик от фонаря, - Я точно не дружу. Мягко выражаясь, Минхо пребывал в ахуе, но виду старался не подавать. Он был плох в задушевных беседах, реально плох, его проверенным методом был «кнут и пряник», но Джисон не заметил никакой заминки, добив старшего следующей фразой: - Я имею в виду, иногда я ощущаю потребность тебя целовать. Прямое попадание, Хан Джисон. - Но обычно меня просто осеняет, и я такой: «ах, как хорошо, что он есть в моей жизни», и продолжаю дальше заниматься делами. Книгу вот тебе посвятил. Песни, - он зевнул, - Как средневековый романтик какой-то. Джисон замолчал. Минхо наблюдал, как по лицу напротив скользят тени. С каких пор этот парень стал таким прямолинейным? - Так я тоже не только дружу, - в отместку заявил Ли. Заметив хмурый взгляд, он лишь развел руками, - А ты думал, я так себя веду, потому что мне больше делать нехер? Мне двадцать три года, я вполне отдаю себе отчёт в своих действиях, Хан-а. Тот покусал губы, а потом неуверенно спросил: - Это, типа, значит, что мы друг другу в чувствах признались или что? И снова в яблочко, Хан Джисон. - Без понятия. Ты можешь сказать, что влюблён? - Не… не уверен, - Джисон совсем раскис. Осмотрев переулок, Минхо отвёл парня чуть подальше, вглубь, где бы их не заметили с улицы. Мимолетным движением он убрал волосы со лба Джисона и, чуть сдвинув капюшон, прикоснулся губами к виску. У него внутри всё клокотало; когда Джисон в ответ потёрся носом о его шею и притянул к себе, положив руки на поясницу, Минхо показалось ненароком, что он скончается на месте от переизбытка нежности и распирающей, самозабвенной эйфории. - Я просто… не знаю, - шепнул Хан, задевая губами ухо старшего, - Счастлив знать, что ты рядом со мной. Я не уверен, что так выглядит влюблённость, потому что… мне кажется, я не способен почувствовать в полной мере… Но дело не в этом. Я думаю, что ты – это что-то другое. От его слов спёрло дыхание. Минхо отодвинулся, чтобы заглянуть Джисону в глаза. - Чем я заслужил? - А я? Минхо не мог сказать; по крайней мере, не сейчас. Эта история тянулась слишком долго, чтобы он смог в двух словах донести её до пьяного, уставшего Джисона. - Один-один, - он прислонился спиной к стене, утянув Хана за собой. Их черная одежда сливалась с тенями и темно-серой плиткой здания, но Джисону, видимо, этого было мало: он наклонился к Минхо настолько, что их носы соприкоснулись. Если бы кто с улицы и разглядел в их фигурах двух людей, то принял бы за зажимающуюся парочку, потому что джисонова толстовка – гигантская даже по меркам оверсайза, – полностью скрывала любой обзор. - Так мне поцеловать тебя? – улыбнулся Минхо. Джисон промычал что-то неразборчивое, снова утыкаясь в плечо старшему. - Я плохо разбираю наречие алкашни, Хан-и. - Ты язва, Лино-хён. Н-не надо меня целовать, я сейчас в нелицеприятном виде. - Ну, справедливости ради замечу, что мы видели друг друга в состояниях похуже. - Угу, но мне нужно еще подумать над своим поведением, прежде чем продолжить к тебе лезть. Минхо тихо рассмеялся. - Но это ведь я к тебе лезу, разве нет? - Неважно, - отмахнулся Хан, сжимая рубашку Ли, - Дай мне насладиться моментом. Шумно выдохнув, Минхо легонько боднул парня головой и, когда Джисон с недовольством отстранился, обхватил ладонями его лицо. - Что б ты знал, я тоже в тебя не влюблён, - пауза, - Потому что я уже пересёк эту черту. Я не могу обременять тебя своими чувствами, но ты должен помнить, что я всегда буду рядом. Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Ты меня понял? Несколько секунд Джисон боролся с тем, чтобы не расцеловать его, забыв о ранее сказанных словах, но в конечном итоге лишь кивнул, плавясь от теплого взгляда. Не опуская ладоней, Минхо провел большими пальцами по коже под глазами, и Хан, прикрыв веки, поддался прикосновениям, потёршись щекой о подушечки пальцев и дотрагиваясь губами до запястий. - Это странно, - прошелестел он. - Что? - Странное чувство. Никогда бы не подумал, что могу испытывать нечто подобное. Ночная прохлада пробралась Минхо под рубашку. Время близилось к часу ночи, на улице становилось люднее и шумнее, но им обоим нужно было проветрить головы, прежде чем возвращаться, так что они зависали возле входа, смешавшись с толпой. - Ну, местечко ты выбрал знаковое, конечно, - подколол Джисона Минхо, - Какие-то клубные задворки, вонючие лужи, в пяти метрах мусорный контейнер. Красота. Он хохотнул, и Джисон тоже смущённо рассмеялся. - Я же не знал, что ты придёшь. - А если бы нет пришёл? Так и остался там сидеть? - Нет конечно. Вернулся бы грустный, окончательно допился и уснул за барной стойкой. - Отвратительно. Тебе же не сорок, в конце концов. Их отвлек гомон со стороны бара; слышались выкрики и шарканье подошв об асфальт. Мимо парней пробежали две девушки, одна из которых спросила у другой: - Завязалась драка? - Если Чанбин опять влез в какое-то дерьмо, я его убью, - забегая в помещение, огрызнулся Минхо, - Видишь кого-нибудь? Покрутив головой, Хан потянул старшего в сторону, приметив Чонина, Сынмина и Чонхо. - Эй! - О, вот и нашлась пропажа, - протянул Ким, с аристократическим спокойствием поглощая картошку фри, - Там на втором этаже движ начался, Хёнджин и Чан уже было подумали, что вы решили устроить дебош. - Нихуя не понял, - перебил открывшего рот Джисона Минхо, - Кто, с кем, из-за чего? - Хрен знает, - подал голос Чонин одновременно с Чонхо. Последний прокашлялся, но продолжил: - Мужики какие-то поцапались, но это не точно. Мы тоже хотели подняться, но Чан-хён очень, эм, настоятельно просил не лезть лишний раз. - Миленько, - цыкнул Ли и направился к лестнице. Джисон замялся, бросил взгляд с удаляющейся спины Ли на Сынмина, затем на Чонхо и Чонина, потом снова на Минхо, и, извинившись, бросился следом. - Не, а мы что, крайние, что ли? – недовольно буркнул Чонин, - Пошли тоже глянем. - Ты погоди, - остановил его Сынмин, - Ща ещё Сан и Уён с перекура вернутся, тогда и пойдем. Чонхо поддакнул, заливая один коктейль другим: - Да, подождем. Без них не так весело будет. Итак, во-первых, слух о драке оказался не совсем липой. Всего лишь перебранка на повышенных тонах, однако грозящая перерасти в мордобой, но не более. Во-вторых, действующими лицами вправду оказалась компания мужчин в возрасте, однако их ссора началась с… Джимин. - Они к ней приставали?! – взбеленился Хан, не дослушав Чанбина, наблюдавшего весь перфоманс с самого начала, - Блять, где она?! Ты вызвал охрану? - Успокойся, - Хонджун надавил Хану на плечи, усаживая на место, - С ней всё в порядке. - Ага, - Чанбин отпил пива, - Чего не скажешь о твоих дружках. В этот момент удивился даже Минхо. - Поздновато вы явились. Тут был такой цирк, пиздец просто. Мы все вместе тусовались за этим столом, а девчонки рядом танцевали. Вон тот, в сером костюме, - Со указал на одного из мужчин, - Захотел подкатить яйца к Джимин и Эри. Они отказали, само собой. Ну, мы тут же напряглись, слово за слово, потом включился второй, - парень снова тыкнул себе за спину, - Хотел утихомирить коллегу, но тот вообще в разнос пошёл. И вот тогда-а-а-а-а, - Чанбин оскалился, - Прибежали эти твои… Биба и Буба. Как их там… Джино? - Джено. И Джемин, - исправил Джисон, растекаясь по дивану. - Да, ага. Они самые. В общем, этот, - Чанбин пощелкал пальцами, - Да бля, который на самоеда похож, короче… - Джено. - Да-да. Вот он так грамотно начал им впаривать про права и арест, что даже я прихуел, а второй почти отхватил за свой длинный язык. Они в пух и прах разосрались, но тот мудак сразу присмирел, когда вмешался Чан и пригрозил охраной. Вот и сидят теперь, спорят, захуя тот к молодым девчонкам полез. - Ни на минуту оставить нельзя, боже… Хонджун подлил Минхо разбавленного виски. - А где Джимин и Эри? - Где-то с Чаном и Бибой с Бубой. Но смотрю я на этот междусобойчик, и что-то он перестаёт внушать мне доверие. Все дружно обернулись, чтобы увидеть, как мистер в сером выплеснул стакан другому мужчине в лицо, а потом харкнул на обувь, за что получил оплеуху от третьего, и в считанные секунды они уже кидались друг на друга, горланя благим матом. Чанбин выудил из кармана телефон. - Алло, Чан, пригоняй вышибал, клоуны решили продолжить выступление. Завязалась потасовка. Четверо осатанелых офисных клерков месились, не жалея сил, чем вызвали панику у гостей за соседними ложами. Многие не сразу поняли, что что-то пошло не так, потому что музыка продолжала греметь и было очень темно. Джисон успел заметить, как к ближайшим столикам подлетели Уён и Сан, а Чанбин вытаскивал из толпы желающих присоединиться к месиву. Буквально минуту спустя на этаж поднялись Чан и трое крупных мужчин, а за ними – Феликс и Хёнджин. Минхо и Хонджун, по всей видимости, отошли в другую часть зала, так что Джисон поспешил к друзьям. - Ублюдки, - гаркнул Хван, пытаясь рассмотреть, что происходит, - Надо было в тот раз набить им морды и вышвырнуть. - Ты видел Джимин? – Феликс протискивался сквозь скопление тел, собравшихся поглазеть на инцидент, а Хёнджин и Джисон старались не потерять его из виду. Хван что-то ответил, но Джисон ни черта не услышал. - А Джено и Джемина? – тот притормозил, дернул Хана за рукав и прокричал на ухо: - Я видел их вместе с Сынмином и Чонхо, но я не знаю, здесь они или остались внизу. Тут такая давка, и нихуя не видно, я уже и Феликса потерял. Джисон указал пальцем, куда двигаться, и они выбрались к своему столу, одному из ближайших к месту ожесточенной схватки алкашей. - Отпусти, блять! Сука, убери, нахуй, от меня руки, я, блять, заплатил за… С ними уже разбирался персонал бара, но произошло непредвиденное: на Чана, следящему, чтобы в драку не впутался кто-то ещё, надвинулся, запутываясь в ногах, отбившийся от рук вышибалы мужчина и, рявкнув: - Ты, щенок! Кого ты привёл, блять?! – с размаху отвесил пощёчину. - Ты, нахуй, знаешь кто я?! Вы у меня все, су… Челюсть Джисона встретилась с полом. Не успел он подорваться, а тот мужик – договорить, как ему прилетело пяткой в челюсть. От поднявшегося крика заложило уши. Перед Чаном, пребывающем в полном шоке, прижимавшего ладонь к щеке, встал Феликс. Джисон и Хёнджин ломанусь в эпицентр драки, как сумасшедшие. Хан только и успел уловить сиплый рык Ликса: «Я тебе шею сверну, мразь», как Чан дернул его за шкирку и оттащил назад. Неизвестно откуда рядом с Джисоном материализовался Минхо, но, бросив лишь мимолетный взгляд, подбежал к Чану, всовывая тому в руки пакет со льдом. Навзничь упавшего мужика уже подняли и скрутили; всю его нижнюю половину лица залило кровью из носа, однако Феликса от продолжения останавливала только мертвая хватка Криса. Кажется, на второй этаж стеклись все посетители бара, и Джисон в ужасе оглядывался, боясь упустить чьё-нибудь знакомое лицо из виду. - Феликса от себя ни на шаг, Минхо, – прохрипел Крис, передавая ошарашенного собственным поступком парня из рук в руки, - Кто-то по любому вызвал полицию, я просто надеюсь, что он не засветился на камерах. Берите такси и домой. Минхо молча кивал, а потом, держа одной рукой Феликса, другой зацепил Джисона и направился к лестнице. Каким-то образом они пробрались к черному выходу и вывалились на улицу. Пока Ли вызывал такси, Джисон звонил Хёнджину и Сынмину. Первый подогнал через три минуты, а второй так и не ответил. - Ебануться! – выпал Хван, обливаясь потом, - Феликс! Он схватился за сердце. - Чувак, охуеть. По бегающим глазам Ли было заметно, что он еще не пришёл в себя, но порывов вернуться в бар у него не наблюдалось. - Я… Oh my god, - выдохнул он, - Это было зря, да? – он обернулся к Минхо. Тот поглядывать в телефон, следя за приближением такси, но отреагировал достаточно спокойно: - Тебе нельзя сейчас там светиться. Через пять минут пригонят полицейские и кто-то из этого сборища обязательно скажет, как ты вмазал тому еблану по морде. Но Чану и Чанбину ничего не будет, никто же не в курсе, что вы знакомы. - Там такая толпа, что, скорее всего, всё спишут на то, что он неудачно отхватил в драке с корешами, - добавил Хван, - Может, даже камеры чекать не будут. Они вышли к дороге, встречая подъезжающую машину. - Так, погодите, - остановился Джисон, - Мне ответил Сынмин. Они сейчас подойдут. - Они? - Ага. Всем скопом. Чонин орал как резаный. Чонхо вёл себя не лучше – сразу побежал к Феликсу просить автограф и совместную фотку. Складывалось ощущение, что на весьма шаткое положение дел не наплевать было только Джисону и Минхо, а по Феликсу и так было понятно, что единственное, что его интересовало в данный момент – это насколько он поднасрал своей выходкой Чану. У Хёнджина хватило ума ляпнуть, мол «зато они надолго запомнят уход из «Хойсина»». Помощи от него не было никакой, короче говоря. В только что прибывшее такси усадили девушек и Джено с Джемином: Карина, к счастью, пребывала более чем в бодром расположении духа, а парни порадовали Хана возобновившемся общением; Джисон мысленно сделал пометку, что стоит их поподробнее расспросить о случившемся, потому что Нана если не вис на Джено, как в старые добрые, то, бесспорно, порывался. В конечном итоге они вызвали еще две машины и без лишних разговоров разъехались по домам. Хёнджин присоединился к Сынмину, Чонину и Чонхо, потому что так выходило проще по маршруту, а Джисон, Минхо и Феликс отправились на квартиру к старшим. Бесконечно долгая ночь подходила к концу. Следующие сутки День после тусовки Джисон помнил плохо. Они приехали в четыре часа утра, до смерти уставшие, но возбужденные от прилива адреналина. У Минхо в смехе так вообще проскакивали истерические нотки, так что он незамедлительно заварил всем успокаивающий чай, хотя мечущемуся из угла в угол Феликсу мало что могло бы помочь. Джисон просто валялся на диване. Чан приехал спустя час, и даже, что удивительно, в нормальном настроении. Вкратце: камеры не смотрели, виновные наказаны, всё прошло благополучно, а Феликса утром ждёт профилактическая беседа. - Лучше бы ты на меня сразу наорал, - вздохнул юноша. Чан ведь своих слов не забывает; проспавшись, он задвинет такую лекцию, что Ликс пожалеет, что не провалился под землю на месте. - Вердикт вынесен, обжалованию не подлежит, - закончил Чан, - Всё остальное завтра, погнали спать. Полусонный Джисон поднялся и, пошатываясь, по привычке направился в комнату Минхо. Феликс и Чан молча проводили его многозначительными взглядами, а Минхо вовсе не обратил внимания, пошаркав мыть чашку после чая. - Эм, окей, - хлопнул себя по бедру Чан, - Феликс, я стелю тебе у себя. Разумеется, Хан не выспался. Он, скорее, пришёл в сознание, а не проснулся. Адски болела голова, тело ломило, и он явственно ощутил веяние старости. Кряхтя, парень повернулся на другой бок, натыкаясь на залипшего в Тик Ток Минхо. Тот, к успокоению Джисона, тоже походил на переваренный овощ, а не на человека. - Я умираю, - просипел младший, - Есть вода? - Сходи и налей, - так же прохрипел Минхо. На щеке краснели следы от подушки, а на голове красовалось птичье гнездо. Если Лино не ахти какой красавчик с утра, то Джисону страшно было даже представить своё отекшее лицо. Но он всё равно не встал. - Сколько времени? – спустя пять минут он снова подал голос, пытаясь заглянуть старшему в телефон. - Час дня, - Минхо поднял руку, и Джисон заполз под неё, укладываясь головой на грудь, - Пойдешь за водой или нет? - Я лежу, - констатировал очевидный факт Хан, в довесок закидывая ногу на ноги Минхо, - Ты теперь тоже не пойдешь, мне слишком удобно. - Очень жаль, потому что у тебя изо рта воняет, - Минхо поскреб Джисону макушку, продолжая пролистывать видео одно за другим. - У тебя тоже, и чё, - Джисон свайпнул сверху вниз, возвращаясь к предыдущему тик току с «Атакой титанов», лайкнул его и позволил Минхо дальше листать рекомендации. - Я хотя бы не поленился сходить отлить. - Ну как встану, так и схожу. - Фе, ты мерзкий. - Сам такой. Рукой, на которой лежал Джисон, Ли щипнул младшего за плечо. Тот пискнул и укусил Минхо за… грудь. - Ты нормальный? Ну, полноценный кусь не получился – Джисон тупо тыкнулся зубами в футболку, оставил слюнявый след и успокоился. - Отвали. - Идиот. За стенкой послышалась возня. Кто-то прошлепал по коридору и, судя по глухому стуку, врезался в дверь туалета. «Дерьмо собачье», - пробасил этот кто-то по-английски. - Феликс проснулся. - Даже он сходил в первую очередь туалет, - заметил Минхо, тыкая Хана в щёку, - Или тебя провожать надо? Может, и мыться самостоятельно ты не умеешь? - Как ты меня задолбал, - с трудом принимая вертикальное положение, пробурчал Джисон. Он натянул штаны, ахая и охая встал и, подойдя к двери, вдруг обернулся и сказал: - Но я не против, если ты как-нибудь решишь потереть мне спинку, бэйби, - и оставил Минхо пребывать в прострации в одиночестве. Джисон иногда бывал очень коварен. Как позже рассказал Феликс, никакой «профилактической беседы» не состоялось. Когда Чан выполз из комнаты, то сразу отправился в душ – отмокал минут двадцать, после чего изъявил потребность пожрать – именно пожрать, а не поесть, – и подлиза Феликс сварганил омлет специально для него, пока Минхо и Джисон давились сухомяткой. Естественно, впоследствии они подъели у Чана, но сам факт очевидного подхалимства сильно возмущал. После крайне запоздалого завтрака Джисон покинул в который раз приютившую его обитель, а Феликс ненадолго остался, хотя Минхо писал, что они просто рубились в игры на телефоне ещё два часа, после чего Ликс уехал домой. - Он назвал меня буйным и рекомендовал держать ноги при себе, - хмыкнул Ли, вспоминая слова Бан Чана. В понедельник вечером Джисон завалился к нему в гости – после долгого перерыва тот снова решил выложить видео на Ютуб, и Джисон, как единственный представить продакшн-группы, не мог отказаться. Хотя на деле работа оказалась не более чем предлогом – Феликс не почесался даже достать ноутбук. - Как так вышло, Ликс? – забавляясь, спросил Хан. Признаться, выходка друга настолько его потрясла, что он прошерстил весь Инстаграм в поисках случайных видео с места событий. Не найдя ровным счётом ничего, он в какой-то мере обрадовался, ведь чем меньше улик, тем им безопаснее, но с другой… когда ещё он бы смог лицезреть подобное. - Без понятия, - парень пожал плечами, - Ну, Крис бы ни за что не дал ему сдачи. То есть, он же там работает, пусть и последние дни, но всё равно не смог бы позволить ответить ублюдку так, как тот заслуживает, - Феликс потер подбородок, - Меня просто переклинило? Я, к тому же, пьяный был. - Да не особо. После ты вёл себя вполне адекватно. - Ну да. Я чуть-чуть протрезвел, наверное. Мыслил я тогда ясно. Просто понимаешь… Они сидели на диване, поближе к кондиционеру; рядом на прямоугольном куске пластика, который Феликс почему-то называл декоративным столиком, а Джисон – интерьер-катастрофой, стояли две огромные полулитровые чашки. И зверски покусанная половина арбуза. - Просто понимаешь, - повторил он, неопределенно взмахнув руками, - Я же в метре от него стоял. А когда он… - Феликс размахнулся, имитируя пощечину, - Отвечаю, у меня перед глазами потемнело. - Как агрессивно! - Да, боевой режим в деле. - А так и что, Чан тебе вообще ничего не высказал? Он же был настроен? Феликс потупился, покачал головой, а потом выдал: - Тут такое дело… Где-то неделю назад у нас состоялась душевная беседа. Джисон навострил уши. - У меня начался не самый лучший период в жизни, и Крис помог мне его преодолеть. Но ты в курсе его опекунских замашек… В общем, я дал ему понять, что он перебарщивает. Я прекрасно понимаю, что иногда творю дичь, но... мне достаточно просто об этом сказать, а не читать нравоучения, - Хан отреагировал тихим «оу». - Он на тебя прям наседал? - Не совсем, - Феликс кинул взгляд на пустую чашку и вздохнул, - Но у нас разница в три года, чувак, а в его системе исчисления будто все тридцать. К тому же, мы летим в Сидней, и дома что угодно может пойти не так; я бы хотел, чтобы там у меня был хотя бы один человек, которому я смог бы полностью довериться, и который не воспринимал бы меня как неразумное дитё. - Ты не дитё, - улыбнулся Хан, - Ты просто не поехавший кукухой трудоголик. Но давай пожрём перед продолжением, этот арбуз слишком долго мозолит мне глаза. Зря я его тащил, что ли. - Я уж думал, ты не предложишь. Спустя полчаса изменились только их позы: из сидячего положения оба перетекли в полулежащее, а на столе высилась горка корок. Если сесть и хорошенько подумать, то становилось очевидным, что Чан воспринимал Феликса как некое подобие себя в прошлом. Их слишком многое связывало, поэтому проявление «отцовской» натуры было лишь вопросом времени. - Не буду вдаваться в подробности, но я тогда даже всплакнул, хе-хе, - подытожил Феликс, усмехаясь. Джисон три раза хлопнул в ладоши: - Окончательно выбился из-под родительского крыла, поздравляю. Тот деловито закивал. - Меня, на самом деле, сильно всё заебало, - вздохнул Ли, - Сейчас, вроде как, отношения со всеми налаживаются, но это странное ощущение… Что я представляю ценность только как образ… Оно, в общем, крепко сидит у меня в голове. - Что это значит? - Ну, для Чана я – его версия из прошлого, Чанбину напоминаю его неудавшийся романтический интерес… Хан замахал руками, призывая остановиться. - Ты думаешь, что он принимал тебя за ту девчонку?! Ты нисколько не выглядишь женщиной, ни в поведении, ни во внешности. - Мы похожи мимикой, - отметил Ли, - Я почекал её по соцсетям. Внешне мы чем-то всё-таки похожи. - Но для переноса всё равно недостаточно. Если он имели место быть, - с сомнением в голове добавил Хан, крепко о чем-то задумываясь. - Понятное дело, но мне стрёмно спрашивать напрямую. Типа: «Йо, бро, как жизнь? У меня тоже ничё так. А ты, случаем, не принимаешь меня за девчонку, с которой у тебя не срослось, из-за чего ты решил сублимировать свои чувства на меня?». Это же пиздец чистой воды. - Звучит как полный кринж, - согласился Джисон, - Но, мне кажется, в этом есть доля истины. Я сам… Точнее, я могу понять Чанбина, в какой-то степени. Теперь уже недоуменно смотрел Феликс. - Короче… «Пришелец» писался денно и нощно. Джисон поражался сам себе – обычно его хватало на пару-тройку дней кряду, а тут он занимался текстом действительно ежедневно. Бывало, он не добавлял ничего нового, но редактировал и перечитывал старое, или же возвращался к песням. Само собой, Феликс был в курсе, что для Джисона значило писательство. Знал он и о вебтунах, и о фанфикшене и фанарте, и о одержимости Хана мангой и аниме. В общем, Джисон счёл, что Ликс сможет понять его мысль. Всё-таки они оба знали, как рождается творчество на самом деле. - Я пишу историю, взяв за костяк личностей персонажей реальных людей. Но я не только характер имею в виду… Какие-то ситуации из жизни, прошлое, отношения – свои и чужие. Сборная солянка. Обычно же как происходит: автор полностью ассоциирует себя с каким-то одни персом, а на всех остальных ресурсов не хватает. А здесь ты будто в шахматы играешь: воспроизводишь реально произошедшие ситуации, но с другими людьми, продумываешь конфликты… Потому что ты смотришь на ситуации не со своей точки зрения. - К чему ты ведешь? - Да, эм… Я настолько глубоко в этом увяз, что, мне кажется, иногда воспринимаю свою жизнь не совсем… адекватно. Бывало, что я смотрел на себя и окружающих людей через эту призму образов, будто мы просто действуем в рамках какого-то сюжета. Допустим, был у меня в классе чувак, который всех бесил; неуправляемый и драчливый, всех доставал, а я смотрел на него и думал, что вот у него, наверное, печальный бэкграунд, тяжелое детство, травмы и всё такое. Станет ли он антагонистом? Или встанет на путь исправления? - Я всё еще не понимаю, куда ты клонишь. - Я к тому, что нам никуда не деться от образов и ассоциаций. Помнишь, Бин как-то рассказывал, что ему не везло с девушками? Влюбился сначала в девушку своего друга, потом в другую, но он слишком комплексовал, чтобы признаться. Это всего лишь моё предположение, но, может, он так к тебе привязался, потому что ты вызываешь у него чувство… доверия, что ли? У тебя могут быть какие-то черты характера, которые совпадают с чертами характера той девушки, потому что у Чанбина, походу, сформировался типаж – он влюбляется в похожих друг на друга людей. Но ты парень, и поэтому между вами ничего не может быть априори. По его мнению. Для него общаться с тобой безопасно. Ты не уйдешь, не причинишь боли, ведь между вами только дружба. Может, он действительно как-то ассоциирует тебя с Чэвон, но это временно. Во-первых, он почти с ней не общается, но при этом часто общается с тобой. Это во-вторых. Скоро его мозг окончательно перестанет находить между вами схожесть, а твой образ отделится от образа Чэвон, ведь ты уникален и неповторим. С видом учёного Джисон хотел отпить из чашки, но забыл, что та пуста, поэтому, неловко повертев в руках, поставил обратно. - Нихрена ты преисполнился познания, - присвистнул Феликс, - Сразу видно влияние Минхо. Без обид. - Так и есть. Я читаю и смотрю всё, что он скидывает. - Тогда придётся поверить, - вздохнул Ли, - Надеюсь, что вся эта муть пройдёт… Но подводка была странной. - Да я сам недавно задумался. Ну, о том, как долго выдавал желаемое за действительное. Я эмоции-то испытать по-настоящему мог только от манги, аниме, книг, ну, в общем, всего такого, потому что, объективно, жизнь у меня далеко не насыщенна на события. - Это хуево, чувак, - вздохнул Феликс, - Ты так разучишься воспринимать реальность такой, какой она является на самом деле. - Теперь уже нет, - улыбнулся Хан одним уголком рта, - За последнюю пару месяцев у меня не хило порвало шаблон, так что я даже в растерянности. Так уж вышло, что у меня с детства не было ни с кем таких отношений, в которых раскрывалась бы вся подноготная; никто со мной не откровенничал, поэтому я пронёс убежденность, что люди – этакий набор архетипов и ничего больше, что между «быть» и «казаться» нет разницы – буквально через года. До настоящего момента. - О, дай-ка угадаю: нашёл «того самого» человека, - гоготнул Ликс, - По тебе не видно, конечно, но ты стал намного более открытым, Джисон. Раньше таких разговоров у нас не происходило. - Ну да, наверное. Но меня раздражает этот шквал эмоций. - Да ладно, - Феликс, кряхтя, сполз с дивана, отнёс чашки и затем всё-таки притащил и открыл ноут, - Любить не так уж и плохо. - А с чего ты решил, что я про любовь? – выгнул бровь Хан. - А про что ещё. Друзья, краш, семья – та же любовь, но в разных проявлениях. А ей, как известно, свойственно менять людей. Пусть и с трудом, но Джисон кивнул. Чем-то эта фраза его задела. Оставшийся вечер пролетел незаметно.