Странное чувство

Несколько дней спустя, начало июля Минхо, взлохмаченный и потный, кинулся на Хана в попытке отвесить поджопник. Тот, гогоча, увернулся и отбежал в припрыжку метров на пять. - Хан Джисон, падла ты такая, - недобро ухмыляясь, направился на него Минхо, - Мы, вроде как, потренить договаривались. Так какого хрена ты ни черта не делаешь, да ещё и меня доебываешь? Кажется, его услышала проходящая мимо турников молодая мама с коляской и прибавила шагу, чем вызвала новый шквал смеха младшего. - Так я не мешаю, я просто разговаривал, - он отпрыгнул, когда Минхо рванул вперед, вытягивая руку, чтобы схватить парня за футболку, - Я, может, сам с собой беседую. - Ага, и заодно проспойлерил мне «Магическую битву». Да тебе крышка, Хан, а ну иди сюда. Наивный Джисон-и ринулся за скамью для жима лежа, но Минхо её просто перепрыгнул, в один момент оказываясь впритык к парню. Тот испуганно взвизгнул и понесся наутёк, продолжая давиться смехом. Они зависали в тот самом парке возле дома Минхо и Чана, в котором Хан и Крис угодили под ливень. Но сегодня пусть и было облачно, но погода стояла теплая и не удушливая. Джисон решил разнообразить их досуг и вместо велосипедов предложил позаниматься на свежем воздухе. Минхо, как истинный спортсмен, сразу же согласился. Что-то, однако, пошло не так. Стоит отдать Джисону должное – он начал безумствовать не сразу и поначалу старался не отставать в количестве подходов от Лино. Они размялись, навернули пару-тройку кругом бегом вокруг площадки, поприседали, а потом переключились на турники. Минхо снял спортивную куртку, оставшись в футболке – и вот тогда Джисона понесло. Мускулатура у Лино была что надо. Джисон ему в какой-то степени завидовал, потому что не особо много времени уделял своему внешнему виду и только после знакомства с Чаном начал поглядывать на рекламу фитнес-клубов. Серьезный и сконцентрированный Минхо вызывал двойственные чувства. Джисон любил наблюдать за этой его стороной: когда дергались желваки на лице, натягивалась ткань футболки на груди от напряжения мышц, проступали вены на руках. Минхо вообще был прекрасен в своем упорстве, чего бы оно не касалось. Но за себя Джисону становилось неловко. Шутки и болтовня его отвлекали, и он не так открыто пялился и пускал слюни. К тому же, он соскучился по их дурашливым поползновениям друг на друга. Так что Джисон всё просчитал. Из его рта не вылетело ни одного лишнего слова. - Йоу-йоу-йоу, хён, аккуратнее на поворотах, - крикнул он, оббегая площадку по второму кругу, - Ты не устал? Пощади меня, я сдаюсь добровольно! Выбившись из сил, Джисон упал на лужайку, а Минхо, нисколько не замедлившись, напрыгнул сверху. Запутавшись в руках и ногах, они комом откатились куда-то в сторону, смеясь и вопя в полный голос. На остальных людей в парке, созерцающим творившееся ребячество, им, очевидно, было наплевать. - Угх! – Минхо ткнул Джисона лицом в траву, гордо воссев у него на ягодицах и упираясь руками в спину, - Ты победитель, ты доминант! Окей, я понял! - Ещё хоть один спойлер, Хан-и, - он нагнулся к самому уху, опаляя горячим дыханием кожу, от чего Джисона заметно передернуло, - И я тебя отшлепаю, как непослушного ребёнка. - Оу, от темы аниме мы перешли на кинки, - оскалился Хан, приподнимаясь на локтях, - Но мне не нравятся наказания. То ли дело мольбы… От щекотки он завизжал. Минхо не знал пощады, поэтому через считанные секунды Хан был готов рыдать, но в тот же момент вес с бёдер исчез, а тычки прекратились – Минхо свалился рядом, откашливаясь от смеха. Джисон хотел было накинуться на него в отместку, но повернувшись, лишь восторженно охнул. Обращенная к нему улыбка Минхо выбила весь воздух из легких. То, как солнечный свет золотил волосы, как отражался от капель пота на лице, от белоснежных зубов, как наполнял россыпью бликов глаза – Джисон, кажется, ничего красивее в жизни не видел. И этот человек, это олицетворение счастья, смотрел прямо на него. - Хан-и? На мгновение он потерял дар речи. В голове, кроме одной-единственной мысли, не осталось ничего. «Господи, я так его люблю». Хан не заблуждался и не врал, когда говорил, что считает чувства к Минхо чем-то большим, нежели любовь в обыденном понимании. Он действительно ощущал нечто… другое, чему не мог дать определения. Но сейчас, именно в этот самый момент, он понял, насколько сильно им дорожит; радость Минхо делала Джисона счастливым. Он любил его как человека, привнесшего в жизнь самое лучшее, самое важное, что он мог бы пожелать. Завороженный, Хан приподнялся на одной руке, склонился над Минхо и… замер. Тот не отвел взгляда, но улыбка сплыла с его лица, а кадык дернулся. - Что дальше? – хрипло произнёс он. - Я не знаю, - ошарашенно ответил Хан, боясь даже моргнуть, - У меня перекати-поле в башке. Но я влип по-полной, Лино. Тот дернул бровью. - Ты сказал мне тогда, что всегда будешь рядом, - взгляд Минхо вмиг стал настороженней, - Ты… не жалеешь об этих словах? - Нет. Это истина в последней инстанции, Хан-и, - отозвался он, дотрагиваясь ладонью до руки Джисона. - О, эм, это круто, - выдохнул тот, - Потому что я тебя люблю. Непривыкшему чувствовать сильные эмоции Джисону приходилось тяжело. Спасибо Минхо – он достаточно быстро понял, что Хан примерно имел в виду. Для него было бы неестественно странным так быстро осознать и принять факт любви к другому человеку, не являвшемуся членом семьи. Особенно парню. Особенно кому-то вроде Минхо. Вообще говоря, почти с самого знакомства, пусть сам Джисон к какой-либо категории себя не относил, Ли считал младшего асексуалом или аромантиком. Тот неоднократно заявлял нечто подобное – что не испытывал влечения, а контакты с людьми выстраивал долго и дотошно, фильтруя тех, кто приносит дискомфорт. В его мире не было места для спонтанных чувств, для порыва или «велений сердца» - в чём Минхо прекрасно его понимал. Поэтому его «я тебя люблю» возымело потрясающий эффект. Джисон путался в словах, но особо не нервничал. Он вообще демонстрировал удивительное спокойствие, пока пытался пояснить за признание. Но выходила каша из «ну, эм, короче, типа, я это самое». Тем не менее, суть Минхо уловил: Джисон и в правду его любит, но по-своему, без категорий и устоявшихся рамок. Ему было плевать, что Минхо тоже парень; плевать, что они лучшие друзья; плевать, если бы тот не воспринял его слова всерьез. - Я признателен тебе и хочу, чтобы ты знал, насколько можешь быть дорог для… для кого-то другого. Мне показалось, что этого достаточно, чтобы сказать… - его уши заалели, - Я бы хотел, чтобы ты тоже смог на меня положиться; чтобы, когда я сказал «я буду рядом», ты мне поверил. - Я поверю, - перебил его Минхо. Джисон продолжительно на него посмотрел. Они шли к метро, остывшие и немного потерянные. Ни тот, ни другой и вообразить не могли, каким образом кончится их возня на площадке. Но Минхо беспрестанно расплывался в улыбке, а Джисон выглядел таким расслабленным, что приятное послевкусие от сложившейся ситуации становилось очевидным. - Ты сильно изменил мою жизнь, Лино, - вздохнул Хан, - Ты пробуждаешь во мне потребность становиться лучше. Без зависти, без ревности, без злости и отчаяния, - пауза, - Может, я голословен и ещё успею сдаться, но пока я могу ручаться за свои слова и поэтому хочу, чтобы ты их услышал. Они шли по многолюдной улице, и Минхо, легонько толкнув Джисона, провел пальцами по его ладони. - Я тебе верю, - он опустил взгляд на коснувшуюся Джисона ладонь, - И… ты смелый, Джисон. Я поражен тому, каким ты стал. - Ну, кто-то как-то преподал мне хороший урок, сказав: «Рот людям нужен не только для того, чтобы есть». Стараюсь соответствовать, - и смущенно пожал плечами. Начало июля Чан осоловело взглянул на часы. Пять утра. Он зажмурил глаза до боли, а открыв долго ловил цветные круги. Доползя до окна, он высунулся наружу, глубоко дыша и проветривая голову – в комнате стояла ужасающая духота, потому что каким-то образом он забыл открыть окно перед тем, как засесть за работу. Но песни сами собой, к сожалению, не пишутся, а Чан находился в стадии творческого подъема, поэтому готов был идти на жертвы. Совмещать фриланс, работу в баре и учёбу стало почти невозможным с физической точки зрения, нежели психологической. Первый и последний пункты по многим параметрам пересекались, к тому же, Чан любил своё дело и был уверен в том, что музыка – его призвание. Однако бар приносил неплохие деньги, что послужило весомой причиной не уходить оттуда долгое время. Так или иначе, возвращения в Австралию Крис ждал с нетерпением. Он слишком устал, ему нужна была отдушина. Он безмерно сильно скучал по семье и думал о них каждый день, перекидываясь сообщениями с родителями и сестрой. Самостоятельная жизнь полна страданий. Чан прислушался – из комнаты Минхо не доносилось ни звука. Он прокрался на кухню, чтобы попить водички и уже было потянулся к чайнику, как за спиной раздалось: - И куда это мы в такую рань? Крис аж подпрыгнул. Минхо прошаркал мимо, забирая чайник и наливая стакан воды Чану, а затем включая кипятиться. - А ты? – сосед оглядел его с ног до головы – Ли уже был одет в уличную одежду. - Вчера вечером позвонила мама. Бабушке стало хуже, так что я на поезд. - А. Оу. - Не надейся, я приеду завтра вечером, так что никаких вечеринок, - он показал жест «я слежу за тобой», на что Чан только хмыкнул. - А я уж было приготовился звонить Чанбину, - Минхо закатил глаза, - Но, если серьезно, может, стоит съездить с тобой? Хотя бы на сегодня? - Ещё чего, - дернулся тот, - Что ты там будешь делать? Сопли мне подтирать? Я не сказал, что она при смерти, мне просто нужно увидеть своими глазами, что у них там происходит, - он обессиленно откинулся на спинку стула, задирая голову, - Как так вообще вышло, что я заделался нянькой целой куче взрослых людей? Нет бы сесть, по-человечески друг с другом поговорить, пойти друг другу навстречу. Нет, надо устроить бойкот, еще больше перессориться и всем скопом впасть в депрессию. Чайник щелкнул, Минхо достал огромную кружку в виде кота, насыпал кофе и залил кипятком, добавив молока. - Какие планы на день? – сменил он тему, пока Чан искал что-нибудь съестное. - Спать и снова за работу. Если не охуею в край, то перед отъездом закончу тексты для микстейпа. - Воу, - Минхо присвистнул, - Так я всё-таки живу с будущей звездой. Джисон-и тоже в последнее время окунулся в музыкальную стезю. Он не показывал тебе свои работы? Чан, казалось, удивился. - Нет, впервые слышу. Он упоминал как-то, что, возможно, заинтересуется, но каждый раз как обычно трещит про кино. А что? - Да так, ничего, - Минхо отвернулся к окну, - Всегда поражался тому, как вы… делаете всё это. - Делаете что? - Пишите музыку и песни. Каким образом понимаете, как выразить то, для чего одних слов недостаточно. И как можно сидеть до пяти утра прогоняя в стотысячный раз одну и ту же мелодию, потому что в ней… как ты там однажды сказал? «Не хватает чувства ностальгии»? Крис смущенно хихикнул. - Ну, Джисон в этом плане намного более разносторонний. Для него музыка – это побочный эффект от увлеченности киноиндустрией. Стремление воссоздать перфоманс досконально, начиная от картинки и заканчивая звуком. Я намного более простой. Но в целом… Наверное, для людей, которые с ранних лет, на протяжении всей жизни занимаются творчеством, это способ выживания? Мы уже не можем представить себе своё существование без этой возможности… Хотя, может, не стоит обобщать. Но я не смогу. - Хан тоже не может, - Минхо хлебнул кофе, - Как-то после его болтовни я полез поискать статьи по поводу креативного мышления, как вообще там обстоят дела с изучением процессов творчества, феноменов внезапного озарения и так далее, и пришел к выводу, что то, что принято называть талантом – не более чем налаженная синоптическая передача. В детстве намного проще овладевать какими-либо навыками, а чем больше и глубже ты изучаешь какую-либо дисциплину, тем проще тебе будет освоить другую, схожую. После одного языка выучить второй, потом третий, четвертый, пятый… После рисования заняться скульптурой, затем музыкой. Или сбежать из зала в легкую атлетику, затем в танцы, а потом в акробатику. - Вероятно, - Чан просто пожал плечами, - Я никогда не думал, что «талант» — это манна небесная, потому что выучивался через пот и кровь. Но я ни о чем не жалею; музыка дала все всё. Буквально. Без неё я – не я. Оба замолчали, погрузившись в свои мысли. - Хотел бы я вас понять, - бросил в тишину Минхо, отставляя чашку и поднимаясь. Казалось бы, на что ему жаловаться: у него обеспеченная семья; достаточно ума, чтобы учиться там, где ему хочется; жизнь в отдельной комнате в квартире, которую он делит с лучшим другом. Разве он имеет право быть недовольным? Разумеется да. Классическая литература слишком хорошо отображает данный эффект: человек несчастен всегда и везде, кем бы он ни был, где бы не находился, к какому сословию бы не принадлежал. Человек живет конфликтом; абсолютное счастье – пустой мыльный пузырь, готовый в одночасье лопнуть и не оставить после себя ничего. Вступая в конфронтацию с миром, с другими людьми, с самим собой, индивид развивается как личность. Не стремиться ни к чему намного хуже, чем желать большего. Но Минхо так устал от постоянной борьбы. Сидя в поезде, он медленно погружался в дремоту, наблюдая за мелькающими за окном деревьями, серыми домами и опутывающими их черными сетями проводов. На самом деле, он не так уж сильно переживал. Точнее, он вообще мало что чувствовал, поскольку от долговременного напряжения его эмоции значительно притупились, оставив лишь раздражение и усталость. А от понимания, что он превратился черствого равнодушного мудака, Минхо раздражался ещё больше. Он привык всё держать в себе. Его так воспитали: быть сдержанным, быть приличным, не плакать, не кричать, подстраиваться под обстоятельства. Это не хорошо и не плохо; это данность, одна из многих; он не особенный и его родители тоже. Тем не менее, он считал себя неблагодарным сыном. Старшие классы пролетели для него в ожидании момента, когда он сможет сбежать из дома, подальше от отцовских нравоучений, ссор и незаслуженных обвинений. Ему не хотелось оставлять маму, но он знал, что в этом месте у него нет будущего. Минхо хотел понять себя. А для этого нужно было чем-то пожертвовать. Он безмерно любил свою мать. Когда он привозил ей подарки, то обязательно говорил: - Мама, это тебе. Но вечером, когда отец возвращался с работы, она говорила мужу: - Смотри, Минхо привез нам подарки. В этих коротких, казалось бы, ничего не значащих ситуациях, и была скрыта вся суть отношений в их семье. Отец не умел благодарить; Минхо тоже. Отец держал маму на расстоянии вытянутой руки и порицал любое проявление чувств, чтобы сын не вырос неженкой; Минхо не мог сказать «я тебя люблю» даже собственной матери – женщине, которую он любил больше всего на свете. В конечном итоге он перенял больше всего черт поведения от того, кого осуждал больше всего. По крайней мере так было до недавнего времени. - Круто, - Джисон смотрел так, будто собирался признаться в том, что съел йогурт Минхо или забрал его книжку без спроса. Но вместо этого он сказал: - Потому что я люблю тебя. Минхо часто слышал слово «люблю» в свой адрес. Пусть в школе у него и был отвратительный характер, скорее всего именно из-за него девчонки обращали на Ли внимание. По сравнению со своими друзьями, он получал много признаний и даже ответил на одно, после чего оказался втянутым в отношения на целых два года, вплоть до выпуска. Она ему действительно нравилась. Умная, спокойная, очень целеустремленная и с планами поступить в университет в Канаде. С ней Минхо познал не только прелести свиданий и секса, но и то, каким еще бывают семьи в той реальности, которая его окружает – деспотичными, жестокими, использующими детей для того, чтобы исправить ошибки прошлого. Она, на самом деле, хотела не уехать – она хотела сбежать. Все женщины в её семье – мама, мамина сестра и бабушка – были радикальными католичками и насильно пытались ей привить собственные убеждения, а её отец, будучи бесправным тюфяком, закрывал глаза буквально на всё. Можно, наверное, сказать, что их сблизили именно противоположные среды обитания. Люди вообще часто находят спасательные круги в тех, кто является их антиподом. Но он все равно её не любил. Он помогал, поддерживал, переживал, желал ей только самого лучшего, но не любил так, как должен был любить. Ситуация с Бан Чаном укоренила в нем убеждение в том, что он не более чем вспомогательный персонаж для более сильных; что смысл его жизни – быть опорой. Но и эта стена пала в тот момент, когда они с Чаном сидели глубокой ночью на кухне и едва не рыдали от боли, от неспособности изменить свою жизнь; от того, что они сами загнали себя в угол. Чан проходил сеанс психотерапии и только-только вскрывал гнойники предубеждений и лжи самому себе, а отношения в семье Минхо трещали по швам; у мамы подозревали опухоль, но отец не заботился о ней, пропадая сутками на работе, потому что не мог не угождать своему шефу и оставался сверхурочно. Тогда он и услышал первое «я люблю тебя», которому поверил и которое отпечаталось в его памяти, как самые искренние слова, когда-либо им слышанные. - Я ошибался, Минхо, я действительно ошибался. Ты был со мной всё это время, но я не видел дальше собственного носа. Я знаю, что ты слишком много на себя взвалил, но… я всего лишь хочу сказать, что я люблю тебя, как друга, как брата, - глаза Чана были красные, с лопнувшими сосудами на белках. Он говорил заикаясь, его руки тряслись, но он все равно продолжал, до самого последнего слова не отводя взгляда от Ли. - Я тоже, Чан, - прохрипел тогда Минхо, проглотив очередной всхлип, - Ближе тебя у меня нет никого. Минхо не умел плакать, не мог себе настолько оголить свои чувства; вместо этого он сказал: - Прости меня, если я делал или говорил что-то не то. Прости. Крис положил ладонь ему на затылок и склонил голову к своему плечу. - Тебе не за что извиняться. Мы справимся со всем, Хо, что бы не произошло. Ты согласен со мной? Тот пробурчал «угу», хлопнув Чана по колену, на что тот слабо, прерывисто рассмеялся. Крис верил в него; Минхо был не один. «Ночь темнее всего перед рассветом». Он не раз встречал эту цитату в интернете. Однако для того, чтобы её понять, потребовались целые годы. Три дня спустя Когда Джимин зашла в кофейню, то собрала целую кипу удивленных мужских взглядов, сев напротив Джисона. Впрочем, так случалось не впервые; девушка умела производить впечатление, а Хан наоборот – не обращать на себя внимание. Они решили встретиться перед тем как Джимин уедет на съемку косплея, а Джисон – в университет за документами. Ненавязчивая болтовня о делах, легкий перекус, последние сплетни под холодный кофе – утро выдалось прекрасным несмотря на то, что стояла пасмурная погода и прогнозы обещали ливневую неделю. - Эри и Джемин расстались, ты в курсе? Хан аж икнул от внезапности. - Ну, я догадывался. На днях списывался с Джено. Они, вроде как, снова не разлей вода с Наной, но я не думал, что с такими последствиями. - Да он тут ни при чем, - махнула рукой Карина, - Эри сама взяла всю ситуацию под контроль. Они изначально общались больше как друзья, а не как парочка. Ты и сам видел. - Лучшие отношения вытекают из дружбы, - подмигнул ей юноша. Джимин скривилась. - Так-то да, но не тогда, когда он три дня подряд стримит Лигу Легенд у неё дома в надежде, что его дружочек зайдет поиграть вместе с ним. Джисон захрюкал от смеха. Это было настолько в стиле Наны, что лучше не придумаешь. - Короче, с Эри они теперь и вправду друзья. Она счастлива, Джемин, кажется, тоже не особо переживает. А если и переживал, то быстро утешился. Пребывая в глубокой задумчивости, Джисон перемешивал трубочкой лед в стакане и никак не отреагировал. - Эй, что у тебя на уме? Не поверю, что ты настолько был озабочен его отношениями, что расстроился из-за расставания. - Что? Йа, нет. То есть, эм… Им виднее, конечно же, - Карина закатила глаза, - Просто… Блин, я не знаю, это прозвучит странно, и, наверное, такое не стоит обсуждать за их спинами… - Говори уже. - Ты не задумывалась, что между ними что-то может быть? Джено и Джемином? – Джисон выглядел таким испуганным от своих же слов, что девушка не смогла не хихикнуть, а после спросила: - Ты нормальный? Я тебе ещё в парке аттракционов об этом сказала. - Разве ты не имела в виду… дружбу? – промямлил Хан. - Ага. Разумеется. Ох уж эта крепкая мужская дружба, - раздраженно ответила она, - Я с Эри тоже дружу, но почему-то не устраиваю ей сцен ревности и не хочу проводить с ней каждую минуту своей жизни. - Они сто лет знакомы, - поспорил Джисон, - И сильно притерлись друг к другу. И Джено не устраивал сцен ревности! - Вы с Хёнджином тоже с пеленок вместе. Почему тогда ты сейчас здесь сидишь, а не рубишься с ним в Among Us третьи сутки подряд? Джисон захлебнулся воздухом. - А, э-э-э, о, а-а… Э-это другое! Совершенно разные вещи! - Конечно-конечно, как скажешь, - безэмоционально поддакнула девушка. - Чёрт. Я вообще ни о том, - Хан взлохматил волосы, - Просто, например, Уён и Сан – те официанты из «Хойсина», коллеги Чана и Чанбина, - Карина кивнула, - Они не скрывают что, вроде как, вместе? - Да, забавные мальчики. Очень дружелюбные, мне они очень понравились. - Они целовались, - понизив голос, проговорил Хан, наклоняясь к Джимин, - И, ну, между ними чувствуется что-то… такое. - Какое «такое»? – так же заговорщицки прошептала подруга. - Такое… Я не знаю! – резко крикнул Хан, в отчаянии закрывая лицо ладонями, - Как они смотрят друг на друга, как касаются и тому подобное. Между Джено и Наной такого ведь нет. - Ну и что? Джисон взглянул на Карину с недоумением. Она вздернула бровь. - Нет, а чего ты ожидал? Что если два человека влюблены, то обязаны трахать друг друга глазами или прилюдно целоваться? Джисон мгновенно сник: - Н-нет? - У нас тут не особо поощряется проявление чувств, знаешь ли, - вздохнула девушка, - Но я бы сказала, что у Джено и Джемина полусемейные-полуромантические отношения. Они еще сами, кажется, не разобрались что к чему; просто всем после этой ссоры стало ясно, что они не могут находиться в отдалении друг от друга. - А Эри не осуждает Нану за его предпочтения? - В плане? - Ну, может показаться, что он выбрал Джено, а не её. Карина фыркнула, отмахиваясь. - Во-первых, все, кто в курсе этой истории, общаются между собой и знают, что это не так. Во-вторых, даже если они вдруг совершат камин-аут, то мы примем это как должное и дальше будем радоваться жизни. - То есть, вы не находите отношения между мужчинами странными? Джимин тяжко вздохнула. - А ты находишь? - Нет. Не нахожу. - Ну вот и всё. Мне кажется, ты забыл, какое общество меня окружает; я сама на трех или четырех фотосетах целовалась с партнершей, так что о каких странностях речь. Джисон одобрительно присвистнул. - А фоточки можно посмотреть? - Купи подписку на патреоне, - состроила глазки Карина. - А если по-братски? - А по-братски доступны демки в инстаграме, - улыбнулась она, подзывая официанта. Выбравшись из деканата ближе к шести часам вечера, Джисон побрел к автобусной остановке. Любое упоминание его бывшего места учёбы вызывало тошноту уже на уровне рефлексов, и он задержался у автомата с напитками, наблюдая за тем, как отъезжает нужный ему автобус. Торопиться, однако, ему был некуда, и он пошел пешком до следующей остановки, затыкая уши наушниками и натягивая капюшон. Небо затягивали тучи; солнечный свет извне рисовал им бело-желтые кромки на контрасте с серым цветом. Джисон любил пасмурную погоду и специально не носил зонт. С недавних пор ожидание дождя доставляло ему радость. Минхо залип в окно, бездумно крутя в руке телефон. Он не планировал приезжать в университет, но Сонхва прижал его к стенке и пассивно-агрессивно попросил сдать отчеты сегодня, чтобы ему не пришлось по сто раз бегать за преподами и отдавать чужие запоздавшие работы. В общем, Минхо был злой и усталый, но по большей части он ещё не отошел от впечатлений от поездки домой. К счастью, его опасения не оправдались: самочувствие бабушки более-менее пришло в норму, и она даже разговаривала с отцом. Сложно было судить, налаживаются их отношения или нет, но она дала ему шанс – это уже неплохо, учитывая, как она о нём отзывалась. Однако избежать отеческой промывки мозгов по поводу «что ты делаешь со своей жизнью» ему не удалось. В сознании преобладало желание закрыться в комнате суток этак на трое и взахлеб посмотреть какой-нибудь многосерийный триллер. Автобус чуть занесло на повороте, Минхо на пару секунд закрыл глаза, справляясь с головной болью, а когда открыл – неожиданно заметил в окне знакомую сутулую спину и рюкзак с брелоком Курису Макисэ из «Врат Штейна». Джисон медленно плёлся по тротуару, опустив голову, а Минхо проезжал мимо, прилипнув к стеклу. Какое удивительное совпадение. Он едва не выпрыгнул из автобуса, когда тот остановился на ближайшей остановке. Меланхолию как рукой сняло – они с Ханом не виделись с той «совместной тренировки», но Минхо, как самодостаточный, занятой мужчина, не должен показывать, насколько он успел соскучиться, поэтому вместо того, чтобы ломануться галопом, он спокойно пошёл Джисону навстречу, иногда, правда, перебирая ногами чуть быстрее обычного. Завидев одинокую фигуру младшего на пешеходном переходе, Ли даже поправил волосы, лишь не выглядеть так, будто он спешил. Он предвкушал бурную реакцию. Но Джисон его не заметил и просто прошел мимо, когда загорелся зеленый свет. - Какого хрена? – спросил самого себя Ли. Развернулся и пошел следом, доставая телефон и фоткая младшего со спины. «Выпрямись, горбун», - кинул Хану сообщение в Какао Минхо и прикрепил фото, а сам отошел за угол дома, пока парень, прочитав сообщение, беспомощно озирался по сторонам. «Ты где???», - прилетело в ответ, - «Хочешь играть в прятки???», «Раздватричетырепять, от меня не убежать». И угрожающий эмотикон кота. - Сталкер проклятый, - заявил Джисон. - Кто же виноват, что ты слепошара, - пожал Ли плечами, - Ты бы перед собой периодически смотрел, а не в землю. Многое в жизни упускаешь, оказывается. Тот пропустил всё сказанное мимо ушей. - Я всегда знал, что в тебе есть эти замашки… Нельзя разбираться в людях, не следя за ними. Я знаю, чем заканчиваются подобные истории, - он выдержал драматичную паузу, - Я читал «Убить сталкера». Минхо смерил его нечитаемым взглядом. - Мы есть пойдем или так и будешь выебываться? - Да, конечно, - мгновенно пришел в себя Хан, запуская руку в карман толстовки Минхо и находя там ладонь старшего, - Рамён? - М-м-м, да, - Минхо переплел их пальцы, - Звучит отлично. У Джисона была проверенная годами схема поиска «вдохновения». Как только его захватывала какая-либо идея, он начинал поглощать всё, что находил в нужной тематике. Путешествия во времени? «Врата Штейна», «Девочка, покорившая время», «Город, в котором меня нет», «Когда плачут цикады», «Доктор Кто», «Тьма» от Нетфликс, «Интерстеллар» Нолана и еще десятки книг, манги, новелл и мультсериалов, включая даже нашумевших «Рика и Морти». Захотелось отведать стекла и довести себя до слёз? Пожалуйста. «Невиданный цветок», «Твоя апрельская ложь» и «Форма голоса», после первого просмотра которой он буквально задыхался от нахлынувших эмоций. Джисон был оторван от внешнего мира, но слишком восприимчив к фантазии. Наверное, это и давало ему фору; он погружался с головой в события, которых никогда не происходило, и которые лепили характеры персонажей, делая их такими, какие они есть. По сути, он этим и руководствовался, когда ни с того ни сего огорошил Минхо признанием. Как-никак, он уже это видел. Пусть у него не случалось полноценных отношений, пусть он не знал, как проявляется в нём любовь, но он смотрел на себя как бы со стороны, анализировал свои мысли и действия, и мог с уверенностью сказать: Хан Джисон оказался не таким уж бесчувственным парнем, каким привык себя считать. Хан Джисон любил Ли Минхо в настоящем времени. Хан Джисон полагал, что Ли Минхо значит для него гораздо больше, чем… Чем что? Чем кто? - Странно, что мы общались так поверхностно весь прошлый год, - после рассказа истории с Джено и Джемином сменил тему Хан, - Кажется, это было так давно. - Нас обоих это устраивало, разве нет? - Ну да, - вспомнив сотню подобных посиделок в прошлом, ответил тот, - Прости, если это покажется грубым, но мне с тобой было очень удобно дружить. Минхо не особо удивился. - Ты искал кого-нибудь, с кем можно периодически тусить без обязательств, я догадался, спасибо. Хоть это и было чистейшей правдой, Джисон все равно возмутился. - Так ты делал то же самое! - Не спорю. Джисон не был настолько глуп, чтобы не понять, что значит потребность быть с одним определенным человеком. В конце концов, ему не четырнадцать лет, и как бы он не отрицал, как бы не сопротивлялся – его аромантичная натура дала гигантскую трещину. Любовь – это не эфемерное нечто; это не манна небесная, не дар, не исключительная способность людей. Будучи завсегдатаем Ютуба, Джисон просиживал штаны не только на стримах и кино-курсах. Он интересовался всеми составляющими взаимоотношений и прекрасно понимал, что любое чувство не более чем физико-химический процесс, как и личность человека – это определенным образом функционирующие белки. Минхо говорил то же самое: да, наш страх обусловлен работой миндалин, а эмоции – лимбической системой; если человеку повредить кору лобных долей, то он станет более агрессивным, поскольку лобные доли, грубо и образно говоря, отвечают за контроль поведения и целенаправленность действий. Оказывается, в любви так таковой нет лирики. То, что происходит между людьми, рано и поздно будет полностью объяснимо. …Ну и что с того? Как бы Джисону не хотелось возвысить свои чувства, как бы ему не хотелось сказать, что нет, одного понятия любви недостаточно, чтобы объяснить, что он чувствует, - факт останется фактом. То, что с ним происходит – это и есть любовь к другому человеку. Однако у чувств нет границ. И на почве одного всегда может взрасти что-то другое. - Вообще, я веду к тому, что с тех пор многое поменялось, - выходя из рамённой, продолжил Хан, - Не сгоняешь со мной в магаз? - Окей, куда? - Придется немножко проехаться, - выжидающе посмотрел на старшего Хан, показывая карту на смартфоне, - Я хочу купить артбук по одной прикольной штуке. Минхо мельком взглянул на часы и, для проформы повозмущавшись, согласился. - Какие изменения ты имел в виду? – шепнул он, когда они забрались на задние сиденья в автобусе. - Разные, - отозвался парень, разглядывая свои ладони, - Но, в основном, то, что перестал бояться говорить о важных вещах благодаря Чану, маме и тебе. Вы трое – главные люди в моей жизни. И когда я сказал, что люблю тебя, то не врал и не преувеличивал. Надеюсь, ты это понял. Минхо молча разглядывал профиль Джисона до тех пор, пока тот не поднял на него глаза. - Что молчишь? - Я… услышал тебя еще тогда. И не сомневался. Но… Прости, Хан-и, но ты не предполагал, что история с Чаном просто заставила тебя перекинуться с одного человека на другого? Минхо резко заморгал и, когда Джисон открыл было рот, перебил его: - Не-не, стой, это было грубо, я понимаю. Но посуди сам: сколько лет ты знаком с ним, а сколько времени провел со мной. Ты не думал, что тебе просто нужен кто-то, кого бы ты любил, чтобы эти чувства подпитывали твоё творчество? Джисон медленно закрыл рот и отвернулся к окну. - Я не спроста так рассуждаю, Хан-а, - вздохнул Минхо, - И, если уж совсем откровенничать, то буду рад, если это не так. - Ты для меня не пример для подражания, - улыбнулся Джисон, поворачиваясь, - При всём уважении, быть тобой я бы не согласился ни за какие деньги мира. - Пригрел змею на груди, - вздохнул старший. - Но быть рядом с тобой – это другое дело. Знаешь, часто кульминацией отношений главных героев в фильмах является это пресловутое признание в любви. Типа, вот, раз он или она это сказал, то всё, дальше только счастье и безоблачное будущее. Или секс. Но только, как бы выразиться, в благополучных условиях, когда все недоразумения выяснены, всё по взаимному согласию и так далее. И обязательно после признания, чтобы всем окончательно стала ясна взаимность чувств. «Я тебя люблю», - а затем повторил по слогам, глядя Минхо в глаза, - Я те-бя лю-блю. Люблю. Их обоих передернуло. - Непривычно, - добавил Джисон, - Но дело в том, что это просто слова, которые мы разучились говорить дорогим нам людям. В них может не быть романтического или сексуального контекста. Это просто… просто самый доступный способ обозначить, что чувствует человек. Что чувствую я. Минхо наклонился к его уху и шепнул: - Я знаю, Хан-а. Раз ты уверен, то и я тоже. Можешь называть это как угодно, я поверю всему, - его губы и нос коснулись щеки, и Джисон попытался поймать это прикосновение собственными губами, но Минхо уже отстранился, улыбаясь, - Ты взрослый человек, сам разберешься. - А-ага, - разочарованно протянул тот, явно неудовлетворенный прерванным тактильным контактом, - В чем я точно уверен, так это в том, что ты иногда такой гадёныш. Минхо пожевал нижнюю губу, а затем невзначай заметил: - Это да, но тебе придется смириться. Любить – тяжелый труд. И как я только не надорвался за всё это время… И показал язык медленно соображающему Джисону. Начать стоит с того, что Хан жаждал купить артбук Хаяо Миядзаки вот уже полгода. Почему он не сделал этого раньше – загадка, но как только он увидел его со скидкой, то уже был готов ехать за ним хоть на край света. Или же на другой конец города. Джисона ничто не смогло бы остановить. По итогу они провели в магазине около сорока минут, пуская слюни на мангу и перелистывая всё, что не было запечатано. Младший пребывал в экстазе, а Минхо… Минхо посчитал в уме, сколько по стоимости выйдут все ныне вышедшие тома «Берсерка» и мысленно обливался слезами. Однако, покинув оплот счастья, парни столкнулись с другой проблемой. - У тебя есть зонт? – поинтересовался Минхо. - Нет, - отозвался Джисон, наблюдая за потемневшим небом и потоками воды. - И у меня нет. Хан вышел, натянув капюшон, покрутился под дождем и крикнул: - Не так уж сильно и льет. До остановки добежим, - и посеменил вперед. Минхо тяжело вздохнул и, кое-как прикрыв голову рюкзаком, побежал за ним. Они оказались в районе университета в десятом часу вечера. Дождь не прекращался, но грозы не наблюдалось, не сверкали молнии, так что в целом дела обстояли неплохо, если не обращать внимание на стремительно промокающую одежду и обувь. Решив сократить путь до станции, парни свернули на узкую университетскую аллею, с обеих сторон обсаженную клёнами. В темноте и без людей выглядело мрачновато, несмотря на часто встречающиеся фонари. - Прибавь шагу, - устало попросил Минхо, похлопывая Джисона по спине. - Иду как могу, - фыркнул Хан, хлюпая кроссовками, - По крайней мере, дождь теплый. - Это пока, - отозвался Ли, смахивая волосы со лба, - Как только мы промокнем до нитки, то будем молиться, лишь бы не окоченеть. Спустя минуту Джисон вновь возобновил диалог. - Как съездил домой? Как поживают коты? - Тебе хочется поговорить? - Да, - Хан пару раз кашлянул в кулак, - Болтовня отвлекает. Минхо замедлился и подошел к юноше вплотную, всматриваясь в лицо и ощупывая тонкую толстовку – у Хана уже начинала подрагивать нижняя губа. - Откуда столько бахвальства? Всё, замерз? Сам Минхо выглядел не лучше, но у него под кофтой была ещё футболка, влажная, но хотя бы не полностью сырая. - Дай я хотя бы разотру тебе руки, - предложил Ли, пытаясь затащить Джисона в объятия. - Со мной всё в порядке, - начал отпираться тот, но Минхо потянул его к себе, и Хан сдался, - Отойдем хотя бы. Они встали под ближайшее дерево; ветви и листья сильно сбавляли напор воды, и дождь ощущался намного слабее. Минхо сразу закатал рукава и принялся согревать Джисону ладони и предплечья; руки парня были просто ледяными. - Ты сама забота, - слабо улыбнулся Хан, чуть толкая друга плечом, - Будешь поить меня куриным бульоном, если я заболею? - Только попробуй, - тот выпрямился, приближая своё лицо к лицу Джисона на опасно близкое расстояние, - Это тебе ведь приспичило уехать хрен знает куда. Его дыхание ощущалось как горячий пар. От тела исходило тепло, и руки сами собой притянули его ещё ближе, обхватив за талию под толстовкой. Минхо, кажется, счел эти действия зеленым светом и мягко провел ладонями по щекам Джисона, по вискам и по лбу, убирая мокрые волосы. - Мы должны поспешить домой, - тихо проговорил он, ловя взгляды младшего на своих губах, - А ты что устроил? - Я греюсь, - его руки скользнули выше по спине, - Ты против? Он стремился к теплу Лино словно мотылек на свет. То, как он пах, как ощущалась его кожа, какими на ощупь были его руки – Джисон урчал от блаженства, потираясь носом о его шею, вдыхая слабый запах мяты и кофе. Ни холода, ни сырости – он не чувствовал ничего, кроме умиротворения и блаженства от того, как Минхо гладит его волосы и прижимает к себе. - Я что, завел себе еще одного кота? – промурлыкал он, задевая губами край уха Джисона, - Ластишься как Дори, занюхнувший валерьянки. - О, неужели? – откликнулся юноша, переставая тереться носом. Не успел Минхо пожалеть о сказанном, как ощутил в том же месте на шее влажный, шершавый язык. Джисон лизнул его. А потом ещё раз. И ещё. Рот мгновенно наполнился слюной. Минхо взбрыкнул, намереваясь поймать Хана для поцелуя, но тот вдруг резво отскочил, ехидно посмеиваясь, и пропел: - Кажется, дождь утихает. Не пора ли поспешить? Ли бросился за ним. В нём будто пробудился хищник – кровь закипела, взыграл азарт, а перед глазами вдруг возникла четкая картинка, как он валит Джисона на землю, как тот ухмыляется, показывая зубы, а Минхо сжимает ладонями его бедра и… - Клянусь, я тебя убью, - тряхнув головой, оскалился старший. Хан в трех метрах от него поиграл бровями, призывая продолжить игру в догонялки. - Кошки-мышки, но без мышки, - гоготнул он, - Давай, до метро всего ничего пробежаться. Ты спортсмен или кто? Ожидали своих поездов они в полном молчании, поскольку Минхо объявил Джисону бойкот, но не гнушался его щекотать и тыкать в живот при любой возможности. Зайдя в вагон, он уже не мог позволить распускать себе руки, несказанно обрадовав Хана, который дышал через раз смеха, поэтому ехали они тоже молча. Хоть они и стояли плечом к плечу, Джисон достал телефон, и через несколько секунд Минхо прилетело сообщение: «У тебя красные уши :3». Парень хмыкнул, напечатав ответ. «А ты на похож на голубя, облитого водой из лужи». Джисон негодовал. Выйдя из вагона на станции для пересадки, Минхо задержался возле окна, напротив которого стоял Джисон, и махнул рукой, привлекая его внимание. Парень, заметив странный жест, непонимающе склонил голову набок. Минхо ткнул указательным пальцем в экран телефона; Джисон открыл диалог и увидел только что пришедшее: «Я до тебя доберусь» и смайлик кота. Заметив, что тот вновь смотрит на него, Минхо постучал пальцем уже по губам, а потом указал им на Хана. Поезд тронулся. Последнее, что увидел Минхо – как Джисон смущенно опустил голову, пытаясь скрыть расплывшуюся на лице улыбку. Несколько дней спустя, среда Джисон со скучающим видом отложил телефон и перевел всё внимание на Сынмина и Чонхо. Они втроем сидели в кафе, где обычно студенты учатся, а не едят, чтобы заняться университетскими делами, поэтому двое его друзей ботанили в поте лица, пока Джисон со спокойной совестью записывался на курсы анимационного дизайна. Жизнь без алгебры логики и написания кодов была прекрасна. Всё чаще он приходил к выводу, что перепоступить было одним из самых верных его решений. Появились силы и время доделать старые работы, вдохновение на новые, желание воплощать цели в реальность, а не просто выживать. Мир, оказывается, был полон красок, которые Хан раньше не замечал. Хотя в последнее время, стоило ему оказаться наедине со своими мыслями, то думал он только об одном. О том, что происходило между ним и Ли Минхо. Вообще говоря, он-то прекрасно понимал что. Пусть у него не было серьезных отношений, зато было кое-что получше – мозг. В школе Джисон был непробиваемо тупым. Да и на первом курсе тоже, когда решил, что дружба с Лино ни к чему не обяжет и даст возможность и дальше сидеть под камнем и притворяться, что ничего вокруг не происходит. Но всё изменилось, от отрицания он дошёл до принятия, а фигура Минхо стала одной из важнейших в его жизни. Осознавать это было странно. Получается, он асексуален? Ему нравилась Джимин. Очень нравилась. Но интерес к ней не вступал в конфликт с привязанностью к Минхо; с девушкой приятно общаться, потому что она умная и рассудительная и увлекается теми же вещами. Джисон нуждался в «духовном родстве», а не в партнёре для секса. У него вообще никогда не возникало желания переспать с кем-то просто ради удовольствия. Джимин была дорога ему в качестве подруги. Когда она сказала, что ей нравится брат Джехёна, Хан был безмерно рад – в том числе из-за того, что им не пришлось выяснять отношения и расстраивать друг друга ненужными чувствами. В то же время игры с Минхо были новые рекорды. Испанский стыд: сначала Джисон целовал ему руки, признался в любви, а потом вылизал шею, пока они мокли под ливнем. «Охуительно придумал», - показывал сам себе большой палец Хан, - «Просто, нахрен, гениальная тактика». Однако в их общении мало что изменилось. Они так же переписывались, делились впечатлениями, но лишь с тем отличием, что двусмысленных шуток стало в два раза больше. И со стороны Минхо, и со стороны Джисона. В конце концов, опыт нескольких сотен фильмов, аниме, манги и новелл дал о себе знать. Чтобы не понять, как к тебе относится человек, который выслушивает твоё нытье, даёт советы, хочет быть рядом, сам идет навстречу и проявляет внимание – это нужно жить в пещере все двадцать лет и не контактировать с миром. Главные герои большинства романтических дорам и манхв как раз сильно штрафятся на этом моменте. А Джисон не переваривал романтические дорамы. Забавно, что эта черта стала спусковым курком их тесного общения полтора года назад: Хан жаловался Чану на то, что чуть не умер от марафона дорам-экранизаций сёдзе-манги, когда сидел у хёнов в гостях, а Минхо присоединился и вдобавок раскритиковал «Школу Мурим» и «W: Между двух миров». А теперь складывалось такое ощущение, будто они сами попали в злополучную дораму. Не хватало упасть ему в объятия или устроить спонтанное свидание – или что там обычно делают? Больше моментов наедине? Попросить друзей напоить их и закрыть в комнате по канонам ситкомов? Почему для того, чтобы двум людям пойти друг другу навстречу, требовалось так много? Почему нельзя было сесть и просто подумать? Проявить смелость? Почему выражение чувств всегда такой сложный процесс? «Лино», - напечатал Хан в Какао. «Чего тебе», - ответил тот через минуту. «Скинь фотку, у меня появилась нужда увидеть тебя прямо сейчас». На самом деле Джисон не планировал приезжать сегодня к Феликсу, но потом он обосрался на катке в «Лиге Легенд», и Ликс в качестве наказания назначил прийти к нему с пиццей. Справедливости ради стоит добавить, что Хёнджин и Чонин тоже облажались, но у них были планы – оказывается, Хёнджин увлекся фотографией и активно пополнял портфолио за счет Чонина и его подружек. Он даже снял романтическую фотосессию для Сынмина и его девушки; Феликс оргазмировал от этой новости и уже готов был удалять контакты своих прежних фотографов. Короче говоря, вечер Хан коротал с Феликсом и приставкой. - Готовишься к отъезду? – поинтересовался Джисон, мучаясь выбором между Джейд и Китаной. - Что? Нет. Я на четыре недели уезжаю, а не на полгода, чтобы везли с собой полквартиры. Но хотел бы побольше материала отснять, чтобы не забрасывать канал. - У тебя неплохие стримы. - Ну, мне не напряжно стримить, поэтому я стал проводить их чаще, - Феликс не задумываясь кликнул на Скорпиона и начал бой, - Крис, кстати, предложил сходить с ним в зал. Он сказал, что ему в своё время это сильно помогло согнать стресс. Не хочешь тоже за компанию? - В смысле в их фитнес-клуб? Где работает Чанбин? – Джисон чертыхнулся, едва избежав смертельного удара. Феликс начал наступать. - Да-да. Куда гоняют Минхо-хён, Чонин, Чонхо и ещё миллион наших знакомых. Эта сеть распространена в Сеуле. Но у них есть абонемент, который действует во всех точках, кроме премиум-сегмента, так что можно попробовать взять его и периодически выбираться тренить вместе. - А ты загорелся, как я погляжу. - Ага… Йа-а-а-а, - Ликс взвыл, когда Джисон провернул фаталити, - Как ты мог?! Кхм, в общем, Крис меня заинтересовал. Он прям клялся, что спорт вытянул его клещами из депрессии. - А я думал, что это был Лино. - Ну, может сначала хён, а потом зал, - махнул рукой Ли, запуская новый бой, - Говорит, что голова проветривается мгновенно. А Минхо-хён был бы в сотню раз агрессивнее, если бы не ходил пиздить грушу три раза в неделю. Джисон заржал. - Здесь он прав. Знаешь, может, действительно стоит попробовать. А потом заставим запилить Хёнджина фотосет, где мы – намасленные и блестящие качки – лежим в мехах и золоте. - О-о-о-о-о! – Феликс подпрыгнул, - Хочу ещё корону и цепи! - И повсюду свечи! – подкинул Хан, потрясая кулаком, - Сынмо пососёт в сторонке со своими поцелуйчиками и пикниками. Даешь мужицкие фотки! - Да! С разбитыми костяшками и порванными в битве штанами! - Нам не нужны штаны, Ликс, - прервал его Хан серьезным тоном, - Мы прикроемся волчьими шкурами. Тот хлопнул в ладоши, благополучно забывая про Мортал Комбат и умирающего Скорпиона: - Нам нужны портупеи, тонна бронзера и немного искусственной крови. - Ну или мы можем снова пойти в «Хойсин», чтобы ты опять кого-нибудь лягнул, и мы ввязались в драку для более реалистичных травм. Феликс шутку оценил, но хохочущего Джисона всё равно отпинал. - Нам бы ещё визажиста. Мы все-таки должны выглядеть максимально брутально, а, значит, без макияжа не обойтись. Джисон закивал с учёным видом. Как так вышло, что от приставки они перешли к пиву – загадка. В какой-то момент было обнаружено, что пицца съедена, Джисон захотел мороженого, а Феликс – острой лапши, но из круглосуточного магазина они вернулись с соджу и пивом. - Как же так? – рассеянно заглядывая в рюкзак, спросил Хан, - Где мороженое? Почему тут только выпивка? - Я не знаю, - так же недоуменно отозвался Феликс, - Мне ещё тут Крис написал. Спросил, пойдем ли мы гулять. - Неожиданное предложение, - моргнул Хан, - Чего это он? Феликс что-то напечатал, а потом воспроизвел голосовое сообщение. - Мы с моим многоуважаемым соседом ездили есть суши. И сейчас тусуемся на твоей станции метро. Джисон скорчил рожу. Феликс согласился, что тоже не имеет никакого желания идти на улицу, поэтому предложил тем двоим прийти к нему домой. - Я всегда согласен, но Хо упёрся. Говорит, прогулки перед сном намного полезнее, - на этом моменте его голос стал звучать глуше – похоже, он обращался непосредственно к Минхо, - Тебе как будто пятьдесят, честное слово. - Ну тебя-то я точно переживу, - послышался ответ, - И умру естественной смертью. Джисон мученически вздохнул: - После еды он должен быть сговорчивее, - на что Феликс заявил: - Полагаю, я знаю, как с ним сладить, - и отправил голосовое сообщение со словами: - Я тут с Джисоном, и мы не особо хотим выходить. Но будет круто, если вы подгоните, ведь у нас есть… И встряхнул пакетом, из которого донесся звон бутылок. Джисон выудил из холодильника овощной ролл в рисовой бумаге и уселся за стойку, пока Минхо, развалившись на диване, жаловался на замуты в лаборатории и занудного Сонхва. Чем дольше он за ним наблюдал, тем больше Хан удостоверялся в том, что Ли Минхо – кот в облике человека. Он даже кистями рук дергал так, как обычно делают коты. И звуки издавал похожие. И морщился тоже. Джисон вдруг ощутил жгучее желание почесать его за ухом. Два часа назад никто не мог предположить, что в конечном итоге их «посиделки в гостях» выльются в полноценную тусовку на четверых. Мало того, что они благополучно напились – даже трезвенник Кристофер Чан поддался искушению соджу с дынным сиропом, - так ещё с чего-то решили, что неплохой идеей будет сыграть на желание в Мортал Комбат. Кошмарная идея. Так Феликс крутнул сальто прямо в гостиной, поскользнулся по приземлению и едва не приложился головой об стол, если бы не орущий, но быстро реагирующий Минхо. Однако данная ситуация никого не смутила, и следующий квест выполнял уже Бан Чан, который с позором продул Джисону и должен был зафристайлить какой-нибудь ужасно кринжовый рэп. Чан тужился, пыхтел, один раз даже употребил фразу «кончи под луной», от чего почти умер. Но Джисон остался доволен. Ровно до тех пор, пока Феликсу не стрельнуло загадать не действие, а ответ на вопрос. И, разумеется, он спросил про секс. Какой ещё вопрос мог сгенерировать его маленький извращенный мозг? - У тебя богатый бэкграунд в плане отношений, - тыкнул он пальцем в опешившего Минхо, поигрывая бровями, - Моё желание: ответь правдиво. Главный кинк? - Братан, какого хуя… Чан заржал. Ли пару раз моргнул, растянул губы в улыбке, и уточнил: - Части тела считаются? Феликс закивал как болванчик, чуть ли не подпрыгивая на месте. А Минхо поцокал, помычал, как будто ведет усиленную мыслительную работу, и выдал: - Люблю красивые шеи. Джисона переклинило. Бои на желание плавно перетекли на обыкновенное мочилово под плейлисты Бан Чана и с ехидными комментариями Минхо, периодически отбирающего джойстик у Джисона. Потом они снова пили, ныли о работе, затем перемыли кости всем знакомым, начиная от Чонина, нежданно-негаданно начавшего встречаться с Рюджин, и заканчивая Хонджуном, который каким-то образом стал тусоваться с Чанбином и Марком Ли. Но Джисон, хоть и принимал активное участие в разговоре, всё еще находился в прострации. Минхо постоянно тянул его к себе и сажал между ног, обнимая как огромную мягкую игрушку, щекотал и дергал за одежду. «Этот ублюдок меня дразнит», - заключил Хан, в отместку опрокидывая голову назад, задевая затылком нос Минхо, - «Ну ничего, не ты один такой умный, бэйби». Он был готов к решительным действиям. Готов настолько, что успел сто раз пожалеть о поспешном побеге в тот дождливый вечер. Ему стоило остановиться и не сводить всё к игре; он слишком сильно хотел узнать, что бы сделал тогда Минхо. Но, с другой стороны, Джион сам понимал, что тот ещё трус. В конце концов, он ввязался в отношения не просто с другим мужчиной, а с одним из ближайших друзей. Неопытный, инфантильный аниме-задрот и кошатник-мозгоправ. Потрясающая пара. Чанбин был прав, когда называл их на всю голову двинутыми. Но Джисон был счастлив. Простая причина, по которой ему, в общем-то, было плевать на всё остальное. Он любил его. Неважно, какой именно любовью; неважно, куда бы она его завела и какие бы последствия имела. Однако это всё неопределенное, неясное будущее; в настоящий момент, когда Хан ловит искрящийся взгляд Минхо, когда чувствует тепло его тела и прикосновения пальцев, он счастлив. Он раскрепощен. Он… окрылён. - Хочу отлить, - Джисон выпутался из рук Лино, и поплелся в туалет, краем уха слыша спор старших по поводу фильма на ночь. Когда он уже вытирал руки, в ванной неожиданно возник Феликс. - Всё нормально? – подозрительно спросил он. - Да, лучше всех. Чего это ты? - У вас с хёном всё хорошо? – продолжил Ликс, включая воду. Руки он мыл нарочито медленно. - К чему ты клонишь, Ликс, - хохотнул Хан, - Всё прекрасно… - Ты нас стесняешься? Меня и Чана? Джисон застыл. - Что? В смысле? - Тебе неловко от нашего присутствия? Просто, бро, чтоб ты знал, мы не против, - он вскинул мокрый кулак, обрызгав лицо не только себе, но и Джисону, - А Крис вообще самый толерантный пацан на земле. Не стесняйся, мы можете, ну, если хотите, как-то активнее проявлять свои… э… - Что ты несёшь? – выдавил Хан, предчувствуя подставу. Он был готов, он был готов, он был… - Я же вижу, как вы друг на друга смотрите. Он не был готов. - Я понимаю, вы, может, не хотите афишировать то, что между вами происходит, - Феликс принялся намыливать ладони по второму разу. Джисон наблюдал за этим действием пустым взглядом, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, - Но, типа, чел, вы и так ведете себя как замужняя пара. Я бы тебя простил, даже если бы застукал вас в моей ванной. - Ликс, пощади, - Джисон положил руку ему на плечо и посмотрел в глаза, - Мы не встречаемся, я тебе уже говорил. - Пиздишь, - не задумываясь отбил тот, - Второй раз меня не проведешь. Крис и то прошарил тему. Написал мне потом, что стоило Минхо-хёну услышать про тебя, и весь его настрой на ночные прогулки как ветром сдуло. Уши Джисона горели. - Ликс, но я серьезно. Мы не встречаемся. Типа… Блять. Мокрая ладонь друга растрепала Джисону волосы, а он тыкнул Феликса под ребро. Тот сразу начал шипеть. - Что тогда? Конфетно-букетный период? Я думал, он был в прошлом году. - Ты задолбал, - Хан, весь в брызгах воды, включил полный напор и, подставив под струю ладонь, залил Феликсу всю футболку, - Не знаю я. Спроси потом. - Хо-о-о-о, - протянул тот, - То есть ты не отрицаешь, что жара пошла? Джисон перехватил руку Ли, когда тот был готов схватить душ. Обреченно вздохнув, он кивнул: - Не отрицаю. - В джунглях закон только один: когда лев голоден, лев ест, - тыча пушкой в экран, отчеканил Мэттью Макконахи. - Ну что за мужчина, - пробасил из угла дивана Феликс. - Горяч как свиной шашлык, - поддакнул Чан с пола, всасывая лапшу. «Спасибо, боже, что эти двое не затыкаются ни на минуту», - взмолился Хан. Он обожал «Джентльменов», но также он обожал мурлыканье Минхо под боком, поэтому тратил все силы на то, чтобы не упустить из виду ни то, ни другое. - Что ты возишься? – шепнул Лино ему на ухо, а Джисону внезапно захотелось перевернуться к нему лицом и улечься сверху пластом, обвивая руками и ногами. - Задница затекла, - пробурчал он. Минхо покрепче обхватил его за пояс и подтянул к себе. Лопатками Джисон опился на его грудь, а ягодицами… он предпочел об этом не задумываться. Что, впрочем, с легкостью ему удавалось, ведь теперь Ли буквально дышал ему в шею. На ум сразу пришел тупой вопрос Феликса. - Так нормально? – дыхание Минхо ощущалось как поток горячего воздуха с запахом соджу. Хан откинул голову ему на плечо. - Блаженство. И почувствовал, как Минхо прижал его к себе ещё сильнее. Прекрасно было то, что Чан сидел перед ними на полу, но Феликс-то всё замечал - Джисон постоянно натыкался на его хитрые косые взгляды. Только этого не хватало. Он ведь потом его до смерти застебет. Однако мысли о шутках Феликса недолго роились в голове, потому что Минхо не только выдохнул ему в шею, пуская мурашки по позвоночнику, но и прикоснулся губами. А затем и зубами. Он пытался, черт возьми, поставить ему засос! Джисон вскрикнул и дернулся как от удара током, сразу привлекая внимания Бан Чана. Феликс гаденько посмеивался, а Минхо коварно улыбался. - Я же говорил, что я до тебя доберусь, - шепнул он ему напоследок, перед тем как Хан начал орать, что над ним, бедным и несчастным, вовсю издеваются. Чан сразу же включился в грызню с Минхо, Феликс злорадствовал, а Джисон ощущал себя самым неудовлетворенным и обиженным мужчиной во вселенной. Несколько дней спустя Удивительная метаморфоза: раньше он заигрывал с Минхо как можно показательнее, чтобы создать иллюзию наличия партнера; Минхо заменил ему лучшего друга, ходил в ним в кино, в кафе, на велопрогулки. Джисон мог сузить свой круг общения до него одного, потому что Минхо – универсальный человек для Джисона. Его никто не должен был забрать, поэтому Хан контактировал с ним каждый день, тем не менее называя их отношения «поверхностными». А сейчас выяснилось, что их считают чуть ли не парой, хотя Джисон ни разу не заметил за собой игры на публику. До него внезапно дошло, что со стороны они действительно просто не переставая друг другом флиртуют. Но хотел ли он прекратить? Ни в коем случае. Это было, во-первых, очень весело. Во-вторых, Джисон всегда преисполнялся мотивацией на творчество после очередной стычки с Минхо. И, наконец, он любил то, чем эти самые стычки заканчивались. Хотя Джисон хотел большего, чем поглаживания и укусы. В целом его будни проходили размеренно – ничего сверхвыдающегося он и не ждал, поскольку задрачивал на курсах, читал мангу и готовился к переводу на другую специальность. Минхо на следующий день после тусовки у Феликса уехал к родителям и его не было третий день, так что Джисон стал намного чаще зависать с Хёнджином. Казалось бы, что могло омрачить эти ясные июльские дни. На самом деле он не считал, что делает что-то из ряда вон выходящее, когда писал песню, посвященную Минхо. Он всего лишь отдавал ему должное – их совместно проведенному времени, его заботе и поддержке. Слова Минхо достигали разума Джисона, и весь мир будто преображался; он, наконец, чувствовал покой с собой. С ним рядом находился человек, которого он любил – это, если рассудить, уже гигантское достижение. Так ничего удивительного не было в том, что он решил записать эти песни. Это был очевидный исход. Бан Чан, к тому же, прознал о джисоновых текстах и первым поднял тему о студийной записи. Студийной по меркам студентов, разумеется – на оборудовании Криса в его квартире. Так что как только Хан окончательно их отредактировал, то договорился со старшим о встрече в воскресенье. Воскресенье, июль - Хорошая работа, - похвалил Крис Хана, вчитываясь в строчки «Wish You Back», - Ты и правду на все руки мастер. Джисон зарделся. Чего скрывать, ему было очень приятно. - Я и раньше пытался писать. Ну, знаешь, саунд-фики, стихи и всё такое. Но эти две, - он кивнул на распечатанные тексты, - Я довел до совершенства. По моему мнению. - Всё прекрасно, - кивнул Чан, - Аранжировку можно сделать побогаче, на самом деле. Можем себе позволить. - Я хотел оставить акустическую версию «Wish You Back» и пиано-версию «Alien», но если это возможно разнообразить, то было бы круто, - рассудил Хан, пробегаясь по клавишам синтезатора, - Но я последую твоим советам, так что давай попробуем в разных стилях. Чан предвкушающе потер ладони. Энтузиазма хватило часа на три, и к часам семи вечера, когда Джисон уже в открытую зевал, они закончили записывать обе песни. - Красота, красота-а-а, - проворковал Чан, скидывая треки Хану, - Спать хочешь? - Ага. Режим сказал «пошел нахуй», и теперь я в большинстве своем бодрствую ночью. Сегодня вообще спал часа три, потому что было очень жарко. Лето – это боль. - Ах, понимаю, - юноша вытер пот и полез под стол за водой, - Я сейчас уеду на встречу с одним чуваком часа на два, а ты, если хочешь, можешь подремать, пока меня не будет. А попозже ещё над музыкой подумаем. Может, ты мне вдобавок песенку напишешь, а? Джисон, конечно, поржал, но согласился без сомнений. Он устал и явственно чувствовал, что упадет без сознания в ближайшие полчаса, если не ляжет. - А когда вернётся Лино? – напоследок спросил он, пока старший одевался и собирал рюкзак. - В лучшем случае завтра, - с задержкой ответил тот, - Кажется, у него не всё гладко дома. Чан достал ему сменную футболку и закрыл его, умотав восвояси, а Джисон, не теряя времени, растянулся на кровати в его комнате и мгновенно провалился в сон без сновидений. Он уже перерос тот период, когда «случайности» из дорам кажутся правдоподобными. Случайные столкновения, случайные встречи, случайные неудачи, которые сводят главную героиню и главного героя – по прошествии лет они видятся не более чем доведенными до абсурда пустяками, на которые никто не обратит внимания в реальной жизни. Беспочвенная ревность от любого брошенного в сторону взгляда; хождение вокруг да около при очевидной симпатии друг к другу; недомолвки, рушащие отношения, и неправильно понятые ситуации. Однако то, что происходило сейчас, напоминало какой-то очень плохой сюжетный поворот подобного сериала. Джисон проснулся от шуршания и невнятно звучащего мужского голоса. Затем послышалось шарканье и голос стал вполне опознаваем – Минхо, судя по «ты меня слышишь?», разговаривал по телефону. - Я не…Нет. Нет. Мы не ссорились, нет. Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться, - совсем четко произнес он, проходя мимо двери комнаты Чана. Кажется, он был не в курсе, что Джисон находится в их квартире, не заметя чужие кроссовки в прихожей. - Нет, я уехал…, - голос доносился совсем тихо; возможно, Минхо прошел в кухню, - Он сказал… Я не мог ему не… Джисон ощущал себя отвратительно. Он замер и просто пялился в стену, не совсем понимая, что ему делать. Минхо говорил раздраженно, почти злился – Хан был знаком с этой отрывистой манерой, когда тот чеканил слово за словом и огрызался на каждую встречную реплику. - Нет, мама, я уехал не из-за него! – прикрикнул Лино. Джисон вздрогнул, - Мне плевать, извинился он или нет. Он у неё должен просить прощения, а не у меня. Показываться ему на глаза прямо сейчас было бы самоубийством. С другой стороны, что мог сделать? Джисон подслушал случайно, да и не особо мог разобрать, о ком конкретно шла речь. Но раз он разговаривал с мамой, то, видимо, о ком-то из семьи. О ком-то, о ком Джисон и представления не имел. Складывалась ироничная ситуация: Хан был уверен, что Чан считал, что Минхо успел посвятить Джисона в свои семейные передряги. Иногда Чан вскользь задевал эту тему в диалоге с Джисоном, но сразу же сливался, отмахиваясь фразами типа «ну, ты и сам знаешь». Но дело-то как раз заключалось в том, что Джисон не знал. В их общении с Лино эта тема будто бы не существовала. Раньше данный факт принимался как данность – не говорит и ладно, его дело, однако в последнее время чаще и чаще Джисон задумывался, что, может быть, Минхо не настолько ему доверяет, чтобы поделиться своими проблемами? Эта мысль была одним из толчков к научению себя говорить вслух о собственных тревогах и страхах; Джисон несколько раз даже репетировал перед зеркалом. «Если хочешь добиться искренности – начни с себя». Замкнутость Минхо сподвигла Джисона стать более открытым. Он старался показывать свою привязанность ненавязчиво, обсуждать, но не жаловаться, и постепенно выводить Лино на чистую воду. Но о семье говорить тот отказывался наотрез. - …В том, что он неблагодарная сволочь, - процедил парень из-за двери, - Я на твоей стороне, мама, но не на его. Ты терпела его выходки столько лет, его ежедневные пьянки, его равнодушие, и всё равно пытаешься его оправдать? Почему? Из-за чего? Повисла тишина. У Джисона встал ком в горле. - …Он поступил с вами просто отвратительно. Я всего лишь высказал ему то, что давно должен был. Это не ссора. Нет. Нет. Мы оба взрослые люди, но я, в отличие от него, слежу, черт возьми, за своим языком. После паузы голос Минхо вновь звучал значительно тише. Что-то щелкнуло. Скорее всего, он вернулся на кухню и включил чайник. Джисон соскользнул с кровати и на цыпочках подошел к двери, прикладывая ухо. Нутро сводило от волнения и подкатывала тошнота, какая бывает перед экзаменами в университете. Другими словами, он испытывал… страх? Если бы он попал в подобную ситуацию с любым другим человеком, он бы вышел в любой момент, извинился и с чистой совестью отправился домой; по сути ведь ничего ужасающего не произошло, и Джисон не виноват в том, что оказался в не том месте и не в то время. Но с Минхо выходило иначе. Он был к себе слишком строг; его бы задело, если бы кто-то посторонний узнал его секреты. Вопрос лишь в том, относится ли Хан к этим самым «посторонним». На ум успела прийти идея побега, но сразу же была отброшена: из кухни просматривались как входы в комнаты, так и прихожая, тем более нужно было обуваться и открывать дверь. Сказать, что спал и ничего не слышал? Прошло порядка двадцати минут с прихода Минхо и минимум треть от этого времени от говорил на повышенных тонах, что не могло не разбудить чутко спящего Хана. Всё выходило крайне тупо. Да и зачем ему врать? Мысли вдруг прояснились. Это же Минхо, в конце концов. Безмерно заботливый, безмерно надежный. Джисон не мог бояться его реакции, ведь они, в первую очередь, друзья. Между ними не может быть страха друг перед другом. Захотелось просто увидеть его лицо и почувствовать прикосновение ладоней к волосам. Джисон хотел быть к нему ближе – ближе, чем кто-либо другой, но также он безропотно принимал право Минхо молчать. Ведь поддержка – это не только слова. Он открыл дверь. Минхо не сразу понял, что в помещении он находится не один. - Эм… Извиняюсь, но я, в общем, тут… Ли глядел на него совершенно круглыми глазами. - Какого хуя ты тут забыл? - Записывал песни с Чаном, а потом он ушёл, а я уснул, - Джисон проигнорировал резкий тон, присаживаясь на соседний стул за кухонным столом. - М-м-м, круто. Здорово. А чего сейчас-то вылез? Ждал бы Чана. Сделал бы вид, что ничего не слышал, разошлись бы полюбовно. - Эй, хорош, - Хан схватил парня за рукав, когда тот собрался выйти из-за стола, но Минхо сбросил его руку со словами: - Успокойся, я за кофе. - Я не хотел подслушивать, - начал было Джисон, но Минхо, помешивая одной рукой кофе в кружке, отмахнулся другой. - У меня были весьма насыщенные дни, Хан-и, и я не хочу об этом говорить. Будь добр, просто забудь. Давай друг друга не нервировать. Как бы Ли не отнекивался, по нему было видно, что он неприятно удивлен случившимся. Даже когда он заливал кофейный порошок кипятком, то от резкого движения его руки вода выплеснулась мимо. Джисон тоже поднялся и подошел к нему, касаясь плечом плеча. - Может, тебе нужно выговориться? Мы могли бы… Тот обернулся, и Джисон отпрянул, наткнувшись на тяжелый, озлобленный взгляд. - Я же сказал – нет. Хан обессиленно опустил руки и ушел обратно в комнату Чана переодеться. Уже натягивая кроссовки, он заметил, как возле возник Минхо. - Только не трепли, ладно? Пусть это недоразумение останется между нами. - «Трепли»? – с издевкой переспросил парень, - И кому же я могу растрепать? - Откуда я знаю? У тебя друзей побольше моего будет, - Минхо скрестил руки, - Тем более Чану. Пожалуйста. Джисон выпрямился. Повисло молчание. - Что ты несёшь? – наконец спросил Хан. Минхо дернул бровью. Они стояли в полной темноте. Из открытых окон доносился гул автомобилей, но единственное, что четко слышал Джисон – это как шумит кровь в ушах. Он ощутил прилив какой-то неописуемой ярости; хотелось подойти и дать Минхо по роже. - Я всё понимаю, ты у нас гиперответственный и всё такое, но, может, ты не будешь разыгрывать сцену хотя бы передо мной, а? «Забудь, никому не говори, ты, трепло». Я спрашивал не потому, чтобы броситься тебя жалеть или бежать сплетничать, а потому что мне важно знать, в порядке ты или нет, блять! Тот сделал долгий выдох. - Джисон, я не хотел тебя обидеть. Но у меня действительно были непростые дни. Я хотел побыть один, понимаешь? Ты застал меня врасплох. - Я понимаю. Но я думал, что от моего присутствия тебе станет хотя бы чуть-чуть, но легче. Ведь мы… Он запнулся. Ведь мы… что? Лучшие друзья? Любим друг друга? Дорожим друг другом? Джисону, по сути, не важна была причина, из-за которой Лино был расстроен; он лишь стремился сделать так, чтобы тот почувствовал себя лучше. Да, Джисон все еще испытывал трудности с эмпатией, но он старался. Он не сбежал, не спрятался за спину Чана; он предполагал, что его ожидает конфликт, и не побоялся встретить его лицом к лицу. Однако ожидание сильно разнилось с реальностью; в первую очередь, он не думал, что Минхо настолько воспримет его участие в штыки; он был готов к диалогу, а не ссоре. - Кем бы ни были, тебе нет нужды так обо мне беспокоиться. Ничего не изменилось. Всё это уже повторялось не один раз, и не два, и не три, и я успел свыкнуться с этим дерьмом. Меня не нужно защищать, не нужно успокаивать. Это только мои заёбы, Джисон, я не хочу, чтобы о них знал кто-то ещё. - Кроме Чана, - добавил Хан. - Он – другое дело, - ответил Минхо. Молчание. Джисон потянулся к ручке двери. - Я ни в чем не могу и не хочу тебя ограничить, - севшим голосом произнес он, - Но я не могу позволить, чтобы в трудные моменты ты был одинок. Я люблю тебя, ты помнишь? Минхо сжал ладони в кулаки и слабо качнул головой, скрывая волосами глаза. - И я говорю это не для того, чтобы тебя упрекнуть. Я всего лишь хочу достучаться до тебя, чтобы ты понял, что тебе есть к кому идти, если тебе больно. Я приму тебя любого. И что бы не случилось, я буду на твоей стороне. Вспомнил? Ты мне это сказал. Так поступай так, как говоришь. Будь на моей стороне, чтобы я мог быть с тобой и понимать тебя. Щелчок двери. Мазнувшая по полу полоса света с лестничной площадки. Минхо стоял, не шевелясь. На улице Джисон додумался посмотреть время. На дисплее телефона высветилось без малого половина двенадцатого и несколько сообщений от Чана, где он писал о возможной задержке. Хан не стал сообщать ему о внезапном возвращении соседа; ему хотелось как можно скорее абстрагироваться от произошедшего и не вспоминать ни о чём, пока он не проспится окончательно. Но как только он вставил один наушник в ухо, то услышал издалека: - Джисон, стой! Стой, что б тебя! Кто бы мог подумать – Минхо. В той же одежде, растрепанный от легкого бега, с покрасневшими глазами. Молча он ухватил младшего под локоть и увел в сторону детской площадки возле дома, пустующей в столь позднее время. Не то чтобы Хан ждал извинений. Он, вообще говоря, не был настроен на беседу и просто хотел казаться дома под одеялом с телефоном и музыкой. Но Минхо и не порывался пускаться в объяснения. Он просто долго на него пялился и часто моргал. А потом сухо поцеловал. Трехсекундное прикосновение почти в самые губы, которое Джисон не успел уловить. - Я всё еще злой и меня всё бесит, но я не должен был срываться на тебе. Я был не прав. - Нам нужно будет вернуться к этому разговору, когда мы оба придём в себя, Лино, - Джисон напоследок сжал его ладонь и отпустил, - Неприятно, что возможность сказать тебе это… выдалась именно сейчас. - Но тем самым ты вправил мне мозг, - Минхо приблизился, - Хан-и, есть причины, почему я держал тебя на расстоянии. Они могут показаться тебе надуманными, но я пытаюсь избавиться от них. Я правда пытаюсь. Я не отказываюсь от слов, что Чан – это другое дело. Как и ты. Вы два особенных для меня человека. И ты… Он качнулся вперед, лбом прикасаясь ко лбу Джисона: - Встретить тебя было одной из самых больших удач в моей жизни. - А что ещё? – слабо улыбнулся тот, укладывая ладони старшему на поясницу. - Обзавестись котами. Съехаться с Чаном. Прочесть «Тёмный рай», - он судорожно выдохнул, - Прости меня. Джисон поцеловал его в висок и отошёл к качелям, усаживаясь и раскачиваясь. Минхо пристроился на соседнюю, но лишь слегка оттолкнулся ногами. - Я не верю в судьбу, - неожиданно начал Хан, - Но иногда мне кажется, что мы кто-то вроде соулмейтов. Родись мы в другом мире, мы могли быть… Не знаю, кем-то вроде Наруто и Саске. - Я не хочу тебя убить, Хан-и, - кисло отозвался Ли. - Не в этом плане. Они определенно точно были предназначены друг другу. И мы тоже. Минхо встретился с Джисоном взглядом. - Мы есть друг у друга, чтобы вместе становиться лучше. Как Ойкава Тоору и Иваизуми Хаджиме. Или как Мелиодас и Элизабет, которые переживали жизнь за жизнью, ища друг друга. Не сказать, что чувства к тебе сводят меня с ума, но, узнай я вдруг, что меня ждёт перерождение, я бы не боялся смерти, если бы после неё снова встретил тебя. Пауза. - Ничего не скажешь? - Скажу, что мне стоило озвучить это раньше. Ты изменил мою жизнь, Хан-и. Если теория мультивселенной верна, то в каждой из параллелей, кем и где я бы ни был, я хотел бы быть с тобой. Ни одного звука, кроме их шепота и редкого поскрипывания качели. Ночь, черное небо и белые пятна фонарей. Джисон остановился, поднялся и подошел к Минхо, вставая между его ногами. Тот обхватил Хана руками за талию и прижался лицом к животу. Юноша слабо усмехнулся и запустил пальцы в волосы Минхо, массируя кожу головы. - Так значит, быть вместе ради друг друга? Хан кивнул, хоть Лино этого и не видел. - Мы не относимся к тем людям, кто бросается в омут с головой. Раньше я считал себя неполноценным, но я такой, какой я есть. И я могу чувствовать. Я понял множество вещей, пытаясь разобраться в себе, найти смысл в жизни и перестать, наконец, ощущать вину за то, что не могу жить как другие. Я не живу смысла жить ради любви к другому человеку, но я вижу смысл любить его ради себя. Ради того, чтобы заботиться и вдохновляться; ради того, чтобы совершенствоваться вместе с ним. Это мой идеал, Лино. - Твоя натура творца доведет меня до помешательства, - пробурчал тот. Джисон хохотнул. - Ты буквально роешься в чужих мозгах. - Я привык воспринимать себя и окружающий мир в циничном свете, в соответствии нормам. Мне нравились девушки – это нормально, мне нравились парни – это, относительно, тоже, я желал спокойствия и размеренного быта – у всех свои пристрастия к образу жизни. Я привык молчать, когда меня не спрашивают, и также молча сносить любые невзгоды. Для меня единственной приемлемой эмоцией было только равнодушие. Мужчина ведь не может ныть или безудержно радоваться. Он ведь опора для своей семьи, для девушки, для друзей, для коллег, он ебаная несущая стена, на которую можно навесить, блять, всё что угодно. Я так устал, Джисон, - его плечи дрогнули, - Я хотел бы закрыться в своей скорлупе, но ты вытаскиваешь меня из неё, и я чувствую, как меня перемалывает от того, насколько сильно я к тебе привязываюсь. Ты стал моей опорной балкой, в которую я собственноручно вбиваю крюк для веревки. - Ты не зависим от меня, Лино. Когда всё началось, я тоже не мог понять, что со мной происходит. В моих глазах смешивались фантазии и реальность, ведь я не мог представить, что могу быть для кого-то кем-то большим, чем просто странноватым знакомым. Ты борешься с собой, как и я. Меня подбивало узнавать тебя больше и больше написание книги. Ты был для меня персонажем, но живым, способным мыслить самостоятельно, и я хотел тебя заполучить, что, в конечном итоге, обернулось… вот этим. Он поцеловал Минхо в макушку. - Ты живой человек, Лино. Я понял это. Пойми и ты. - Я понимаю, что люблю тебя. - А я тебя. Шумный выдох, и Минхо поднял лицо, смотря на Джисона снизу верх. В его огромных зрачках среди множества бликов Хан мог рассмотреть своё отражение. Он и сам выглядел так, будто прослезится с минуты на минуту. Джисон наклонился и, повторяя за старшим, мимолетно коснулся губ Минхо своими. Затем он поцеловал его веки и лоб. Покачнувшись, Минхо поднялся с качели и, не отпуская Хана, уткнулся носом тому в шею. Лино не умел плакать. Однако Джисону не нужно было видеть слёз, чтобы понять, что он испытывает в настоящий момент. Чан о стычке этих двоих так ничего и не узнал. Джисон отписался мол «голова разболелась, и я уехал», а Минхо просто вернулся, отмазавшись тем, что, мол, просто решил приехать пораньше. Но следующие три вечера Джисон и Минхо выходили гулять только вдвоем, а после, ночью, тусовались на какой-нибудь пустующей детской площадке. Нужно заметить, что чуда не произошло: они жили не в сёнен-манге, где герой одним монологом лепил из врага союзника, и тот, вещая историю жизни, каялся в злодеяниях; так и Минхо не спешил выкладывать всю подноготную о семье, но зато охотнее говорил о своих чувствах. А один момент заставил Хана вновь окунуться в пучину рефлексии. Они заняли самую отдаленную и малоосвещенную скамью в парке. Джисон лежал у Минхо на коленях и наслаждался массажем головы, когда Лино ответил: - Ты стал для меня особенным, потому что ты свободен. Вопрос Хана звучал так: «Почему ты так быстро пошёл мне навстречу, когда мы познакомились, несмотря на всю свою асоциальность и нежелание сближаться с другими людьми?». - Я заведомо знал тебя – по рассказам Чана. И быстро понял, что вы одного поля ягоды. - Помешанные? – улыбнулся младший. - Самозабвенные, - поправил его Лино, пропуская волосы сквозь пальцы, - Ты не был ограничен принципами или правилами как я, не боялся пробовать и поддаваться порывам. А я всегда ощущал вокруг себя клетку. Но при этом ты нисколько не эмпатичен и тебе было наплевать на всех, кроме Хёнджина и Чана, поэтому мне было удобно, - пожал он плечами, - Я перестал воспринимать Криса как друга; мы с ним срослись духовно, если можно так выразиться, а с тобой можно было гонять за лапшой в другой конец города и изредка напиваться. - Короче, ты избрал меня на статус «лучшего друга». - Типа того. Но при первом впечатлении я, признаться, был опечален, - Минхо гоготнул, когда Джисон попытался влепить ему щелбан из положения лёжа, - Серьёзно, ты слишком был похож какого-то зверька, которого только-только принесли в дом. - И как, поменялось теперь это самое первое впечатление? - Такой же звереныш, но оборзевший, - Хан подорвался и навалился на парня, сгребая в охапку. Минхо смеялся, но не сопротивлялся, умудрившись даже мазнуть губами по щеке Джисона. Тот ответил коротким чмоком в губы. - Было еще кое-что, - продолжил Ли, - Я хотел вас понять. Чана и, впоследствии, тебя. Я слишком сильно стрессую из-за обстановки в семье, но что Крис, что ты постоянно твердили, как творчество облегчает ваше существование. Я хотел… научиться? Наверное. Найти для себя подобную отдушину. - А бокс? - Он, да и в принципе занятия в зале, дают эмоциональную разгрузку. Но мне нужно было что-то еще. Я сам не мог понять, что именно. Джисон нашел наощупь его руку; Минхо поцеловал их переплетенные пальцы. - Мы вместе? – вдруг спросил он. Хан опешил. Они особо не обсуждали статус их отношений, совершенно не заботясь о какой-либо определенности, как, впрочем, и раньше, так что Минхо его удивил. - Не знаю. Да. Вероятно, - растерянно отчеканил юноша, вызывая у Лино улыбку, - Мы, вроде как, взаимно друг другу… - он мотнул головой вправо-влево, - Так что я даже не задумывался… - Просто у меня возникла одна идейка. И вопрос напросился сам собой. - Какая? - Так мы вместе? Можно ли считать, что мы встречаемся, Хан Джисон-щи? Тот клацнул зубами. Минхо рассмеялся. - Ты мой партнёр. Во всем. В дружбе, любви и иже с ними. Если проще говорить, что мы в отношениях – ладно, я нисколько не против. Мне всё равно, кем нам называться. - Я хотел позвать тебя съездить со мной в мой дом, - выдал Минхо, - Поняшкаться с котами. Ненадолго, денька на три максимум. Ты давно ноешь по этому поводу. Джисон неверующе вытаращил на него глаза. - Мама тебя прекрасно помнит, но ты там будешь находиться в качестве моего друга. В самом непорочном, добропорядочном смысле этого слова, - усмешка, - И я просто решил прояснить этот момент, чтобы не было ситуации как в мыльной опере: «о нет, он назвал меня другом, неужели наши прогулки под луной для него ничего не значили». - Ради котов я готов стать кем угодно. - Это значит, что ты хочешь поехать? - С тобой и котами – хоть на край света. Несколько дней спустя, пятница Несмотря на натянутые отношения с отцом, Минхо, тем не менее, привёз Джисона в свой дом и поселил с своей комнате, объяснив это желанием сгонять с иногородним другом на рыбалку. В общем и целом, Джисон согласился прожить с Минхо под одной крышей три дня и две ночи, был очень этому рад и жаждал общения с Суни, Дуни и Дори. Он не разочаровался. Минхо специально предложил поехать на эти выходные, поскольку в пятницу отец работал допоздна, а в субботу оба родителя уезжали на свадьбу к знакомым. План был прост: парни приезжали в пятницу, в субботу с утра уезжали на рыбалку, чтобы вернуться к четырем-пяти часам, затем Минхо отвозил родителей на свадьбу, а в воскресенье отправлялся с Джисоном обратно в Сеул. Никакой грызни с отцом, никаких сцен при госте. Всё должно было пройти хорошо. Не учёл Минхо одной-единственной детали – напряжение могло возникнуть не только между ним и членами его семьи. Стояла жуткая духота, но небо было затянуто облаками – погода, любимая и ненавидимая Минхо одновременно. С одной стороны, он умирал от жары, но с другой – мог позволить себе беспрерывно пить кофе и соки со льдом и не запариваться по поводу готовки; всей семьей они дружно переходили на холодные супы и лапшу, что сильно облегчало Минхо задачу как главному повару. С Джисоном так вообще всё обстояло намного проще. Высказывая своё «фи» просто чтобы потрепать старшему нервы, кушал он всё и с большим аппетитом. И вот они вдвоем у Минхо дома, едят из одной миски, лежа на диване в гостиной и бездумно переключая каналы; на вечер был намечен примерный маршрут, коты обласканы, едва только Хан перешел порог, еда приготовлена. Непривычная, давно забытая Лино идиллия. Само присутствие Джисона ощущалось по-другому. Он нисколько не вписывался в уклад его дома; Минхо привык его видеть среди гор бумаги и проводов. Самой подходящей средой обитания Хана была его комната, напоминающая гнездо. Но сейчас, несмотря на эту чужеродность, Минхо испытывал то чувство спокойствия и безмятежности, которое, как он думал, утратил навсегда. «Дом – не место. Дом – это люди». Это ведь тоже чья-то цитата? Он не мог вспомнить, да и не хотел. Минхо медленно падал, и не хотел останавливаться. День за днем, минута за минутой его крепость рушилась. Он позволил, даже сам настоял, чтобы Джисон вторгся на его личную территорию, закрыв глаза на искры между ними и тот неуловимый подтекст, который неоднократно проскальзывал в касаниях и взглядах. Ли Минхо был азартен. Возможно, в этот раз он надеялся срубить большой куш. Джисон скорее дразнился, нежели трусил. Они оба парни – весьма логично, что им намного проще было друг друга понять, чем, допустим, мужчине и женщине. К тому же, их склад ума также был похож, поэтому неоднозначные моменты трактовались именно в том смысле, в каком должны были трактоваться. Немалую роль в этом сыграли прямолинейность Минхо и внимательность Джисона. Они изучали личное пространство друг друга аккуратно и ненавязчиво. В конце концов, они оба были теми ещё интровертами. Больше всего Джисону нравилось, когда Лино, увлекшись, начинал пускаться в рассуждения. Или когда он искренне смеялся, пусть даже это выдуманная им же самим шутка про Хёнджина. Или его тихое мурлыкание под нос во время готовки. Джисон в эти мгновения ловил себя на мысли, что, наверное, в нём бурлят гормоны, не успевшие выплеснуться в школьные года. Иначе чем еще можно было объяснить учащенное биение его сердца? - Знаешь, ещё в марте я готов был с тобой драться, - Хан стекает с кровати на пол и, вытягивая губы, подзывает Дори к себе, - Ты меня выбесил своим игнором. А ещё буквально все спрашивали меня про твою пассию, и я ещё больше начинал злиться, потому что ты о ней даже не упоминал. Минхо равнодушно махнул рукой, сидя на кровати с ноутбуком: - Это помутнение сознания. Ничем другим я это назвать не могу. - И всё-таки? Я, честно говоря, об этом и не вспоминал почти с того примирительного похода по магазам, но Джимин только что скинула селку, и я увидел ту девушку на фоне. - Что они делают? Хан показал экран телефона: - Сидят в коворкинге, что-то делают по учёбе. Выкладывай давай. - Ты будешь смеяться. - Чего?! - Отвали, - Минхо вдруг кинул в того игрушкой Суни, а Дори, среагировав на летящую мышь, выпрыгнула из рук Хана и задела его хвостом по лицу. Полное поражение. - Я пострадал, - завалившись на пол, Джисон протянул руку вверх, растопырив пальцы, - Душа моя покидает тело. Это предательство я не переживу. Минхо подсел к краю и слегка куснул младшего за палец. Тот завопил. - Как-то я позвал тебя к себе, - вдруг решил ответить Лино на вопрос, - В нашу с Чаном квартиру. А ты спросил, будет ли там сам Чан. А потом то же самое повторилось второй раз. И третий. Джисон поднялся и стал молча наблюдать за игрой Дори с мышкой. С отстраненным и задумчивым выражением лица, смотря куда-то в пустоту, а не на кота. - Это было то ли в сентябре, то ли в октябре. На меня тогда снизошло озарение. Я прочитал твою зарисовку… ну, ту, старую, про парня, которого сбивает машина. Она мне очень понравилась. Особенно то, как ты описываешь чувства одиночества и ревности, и как постепенно человек сам себе вырывает яму, поддаваясь деструкции. Долго думал. Стал больше обращать на тебя внимание, и доразглядывался до того, что решил, что ты… ставишь Криса выше всех нас. Выше меня. - Так ведь и было, по сути, - шепнул Хан. - Так было, но ты старался это скрыть. Я это видел… И просто не знал, как быть, стоило ли мне вмешиваться или нет. Ведь я знал, что если, например, это поклонение перерастет во влюблённость, то Чан не сможет её принять. И от этого будет больно вам обоим. Он вздохнул. - И тогда я на секунду допустил мысль, что, если бы ты то же самое испытывал ко мне, я бы не отказал. Во мне оформлялась любовь к тебе как к автору, как к творцу. Я старался поощрять тебя, чтобы ты не впадал в отчаяние из-за Чана, но ты долбился об одну и ту же стену снова и снова, что меня окончательно доконало. И я нашёл девушку. - Очень тупой поступок, - перебил Джисон, - Учитывая, что ты с ней и не встречался особо-то. Он открыл рот, чтобы добавить еще что-то, но передумал и отвернулся. - М-м-м, в какой-то степени я надеялся на ревность, наверное. Или зависть. Чтобы ты увидел, что у меня есть девушка, а у тебя нет, потому что ты зациклен на том, с кем не может быть… - Минхо качнул головой, - Подобного рода отношений. Задеть тебя хотел. Ну и вправить себе мозги. Думал, что, может, это у меня напускное; вообразил какие-то чувства к другу, который просто не использовал меня как жилетку для нытья, но нет. Ничего не вправилось. Пауза. Мяукнула Дори. Минхо прочистил горло: - Мне нравился парень на втором курсе универа. Сильно. Но он не был в курсе и это ни к чему не привело. С девушкой у меня тоже были отношения. Я долго жил в полном незнании, чего и кого я хочу. Складывалось ощущение, что никого. А потом появился ты. - Ты говорил, что я стал особенным, потому что был свободен. Но ведь это не так, - отозвался Джисон, - Я последний человек, которого можно назвать «свободным». Я не могу жить в реальном мире и завишу от собственных фантазий. Ты не… - Вы с Чаном мыслите одинаково. Вы воплощаете свои мысли и чувства во что-то иное. И не нуждаетесь о том, чтобы вас любили. В отличие от меня. Минхо отвернулся, чтобы не наткнуться ненароком на напряженный взгляд Хана. - Ты есть у самого себя, Джисон. Со мной или без меня ты бы всё равно отпустил Чана. И… раньше я много думал, как скоро придёт время, когда и ты, и Чан пойдете дальше. А я буду вариться в собственном дерьме несбывшихся желаний. Потому что я всегда хотел быть нужным кому-то. Хан поднялся и сел на кровать – настолько близко к Минхо, насколько позволяли ноги, обхватил его лицо руками и развернул к себе. Минхо смотрел прямо, не отводя взгляда. - Мы есть друг у друга, чтобы преодолеть всё, что подкинет нам эта гребанная жизнь. Ты себе не враг, Лино. Мы все нуждаемся друг в друге. И я, и Чан тоже. И Феликс, и Хёнджин, и Чанбин. Мы же люди. Наши чувства друг к другу не ограничиваются одной только любовью. Мы ищем в других то, чего не достает нам самим. Поэтому я отдам тебе всё, что у меня есть, - Джисон отпустил лицо Минхо, вместо этого сжимая его руку, - Раз ты ищешь смысл в других людях, я сделаю так, что ты найдешь его и в себе. В одной песне есть строчка: «Бог есть каждая живая душа». И пусть ты в него не веришь, Лино, зато поверишь в себя. - Совершенствоваться ради друг друга, да? – слабо улыбнулся он. - Да. Потому что у нас никого нет, кроме нас самих, - прошептал Хан, прижимая ладонь Минхо к своим губам и целуя. По черной чёлке Джисона скользнули солнечные лучи, задевая радужку, на миг будто вспыхнувшую янтарным цветом. Дори прыгнула к ним на кровать и потерлась ухом о джисонову ногу. - Поцелуй котика, - Минхо с улыбкой кивнул на кота, на что Джисон добродушно усмехнулся и наклонился, чмокнув Дори между ушами. Но стоило ему поднять голову, как вдруг глаза Минхо оказались неожиданно близко, а губы обдало теплом. Замерев всего на мгновение, Джисон подался вперед, отвечая на поцелуй. Одна рука Минхо опустилась на его затылок, другая на шею, и сам он будто вжался в него, грудь к груди. Но целовал он, наоборот, несмело – ровно до тех пор, пока Хан не открыл рот и не проник языком в чужой рот, утягивая того в глубокий, продолжительный поцелуй. Он обхватил Минхо за талию, прижал к себе, целуя рьяно и жадно, словно дорвавшийся до воды странник в пустыне, и Лино так же пылко отвечал. Иногда Джисон приоткрывал глаза, наблюдая за тем, как подрагивают ресницы Минхо и как солнечная пыль витает вокруг его волос. Было очень жарко и вместе с тем по спине проносились волны мурашек; Джисон ощущал, как дрожат его руки. Минхо здесь, рядом с ним, в его объятиях; кажется, за все двадцать с лишним лет он не чувствовал себя счастливее. Минхо отпрянул, открывая глаза, и, равно дыша, они оба просто не могли оторвать взгляда друг от друга, опаляя горячим дыханием губы и почти что соприкасаясь носами. - Безумие какое-то, - прошептал Лино, в то время как его зрачки дергались, скользя по лицу Джисона, - Мне кажется, я сейчас задохнусь. Его покрасневшие уши, приподнятые уголки рта, когда он улыбался, прищуренные глаза – хотелось бы выжечь их в памяти навсегда. И не только их. Всего его, каждое произнесенное им слово и каждый жест. Это чувство слишком сильно напоминало свободное падение. Неконтролируемое, затягивающее – и Джисон готов был сигать с этой неведомой вышки снова и снова. Поэтому он молча утянул Лино в поцелуй, позволяя и ему, и себе упасть в необъятное нечто, напоминающее сгусток из всего лучшего, что может возникнуть между двумя людьми. Как ни странно, после, спустя час нежностей и вылизывания не только ртов, но и близлежащих областей, они пошли ужинать с мамой Минхо в ресторан неподалеку, а затем отправились выгуливать кошек. Они общались как обычно, шутили и стебались, уточняли планы на завтра и слишком долго спорили, где покупать кофе. Но ночью, когда Минхо забрался в кровать после душа, благородно уступив очередь Джисону, всё вновь пошло по накатанной. Ни один не смог бы сказать, кто начал эту игру. И ни один не пожелал бы остановиться. Минхо вжимал Хана в кровать, а тот крепко держал его за затылок, запутавшись пальцами в волосах, не позволяя отодвинуться ни на сантиметр. У Джисона стекала из угла рта слюна, но он лишь шире открывал рот, позволяя Ли перенять контроль. Он правильно выразился – это какое-то безумие, потому что стоило Минхо оказаться слишком близко – и Джисону сразу снесло башку. Это было не желанием возбудиться или заняться сексом; это, скорее, напоминало азарт от исследования новой, только что открытой территории. Джисон хотел бы увидеть демонов Минхо. И пусть он ещё не поборол свою скованность и некоторые комплексы, их контакт не доставлял дискомфорта, поскольку они не лезли друг другу под одежду и не касались самых проблемных мест. Так что Хан, в какой-то степени, чувствовал себя уверенно. Он доверял Минхо настолько, что сам раззадорил его, а потом поддался, чтобы старший разошелся на всю катушку. Оно того стоило: целоваться с разгоряченным Минхо было божественно. Им даже пришлось сходить второй раз в душ, чтобы смыть пот и остудить голову. Ожидание следующего дня никогда не казалось настолько томительным. Следующая неделя, среда - Как съездили? – улыбнулся Чан, невинно хлопая ресницами. Джисон переглянулся с Минхо, пребывая в явном недоумении. - А Лино не рассказывал? – с той же наивной интонацией ответил вопросом на вопрос Хан. - А я твои впечатления хочу услышать. «Чую подвох», - сразу же мелькнуло в мыслях. - Да хорошо съездил. Нагладил котов, вкусно поел, нихрена не поймал на рыбалке, но это мелочи. Не будет же он упоминать о том, как напрыгнул на Минхо, пытаясь поцеловать, а тот запнулся об Суни и грохнулся с Джисоном на руках на пол. Или что он почти не спал обе ночи от перевозбуждения. Хотя выражение лица у Чана было такое, будто мир стал ему прост и понятен, и скрыть от него всякие интимные подробности не представлялось возможным. С другой стороны, дальше поцелуев они пока что заходить не собирались. Но, вообще-то, поцелуи тоже бывают разные, вот только это уже другая история. - Что, рыбалка совсем без улова? На лице Минхо прямо-таки читалось обращенное к Чану: «чё ты лыбишься». Джисон прищурился. По всей видимости, пока Минхо не было, у Чана каждый вечер тусил Феликс. Ничего удивительного, если они в своих умозаключениях добрались до чего-то существенного – Минхо и Джисон вели себя слишком открыто. Но было бы неприятно, если бы эти двое решили, что они три дня провели в сексуальном марафоне, когда, на самом деле, лишь поцеловались по-настоящему впервые. - Почему же, - вмешался Минхо, - Я словил крупную рыбку. И на месте же зажарил. Такая вкусная оказалась, да, Хани-и? Почему-то Джисон почувствовал, как начинают гореть уши. - Это круто! Я рад, что вы отдохнули, - Чан вернулся к еде, прекращая эту странную игру с поиском двойных смыслов, - Я тоже отдохнул. Без ночных смен дышится легче. Они втроём выбрались на барбекю в ближайший ресторанчик, чтобы обсудить планы на конец месяца; Чан закончил с работой в «Хойсине» и вовсю готовился к отъезду. Он и вправду выглядел посвежевшим. Может, частично этому поспособствовал Феликс и его пристрастие к кулинарии. - Чанбин, правда, меня проклинает, потому что остался единственной жертвой Сана и Уёна. - Как будто раньше было иначе, - усмехнулся Ли, - С тобой-то они адекватные. - Сан и Уён клёвые, - вставил Джисон, решив заодно прояснить один момент, - А, если не секрет… Они ведь встречаются? Чан и Минхо синхронно повернули головы, уставившись на Хана. - Ч-чего? – выдавил он, - Нет? - Эм, ну-у-у, как бы тебе сказать… - В каком месте у тебя глаза, Хан-и? – перебил Чана Лино, - Даже я знаю, что они чуть ли не замужняя пара. - Так это да или нет? - Да, Джисон, они в отношениях очень давно, - неловко улыбнулся Крис. - О, круто. Повисло молчание. - Нет, подожди. Как ты мог не заметить? Ты постоянно к ним в бар приходил, - затряс Ли головой, - Я вот не хотел этого знать, но Сонхва, будь он неладен, их закадычный дружок, доконал меня россказнями про то, как они доконали его. Но ты даже видел их публичный засос. Джисон кивнул, но возразил: - Так откуда мне знать, какой контекст у этого засоса?! Может, они так… д-дружат. Минхо заржал. Чан тоже; даже прослезился, бедняга. - Чанбин от их «дружбы» готов был вешаться, - продолжил Крис, - Он долго отрицал очевидное, а потом застукал их в туалете. И с тех пор страдает ПТСР. - Каков неженка, - цыкнул Минхо, - Что они могли там делать? Не трахаться же, Сан тот ещё брюзга. - Но залезть в штаны Уёну не побрезговал, - Чан пожал плечами, как бы говоря «что с них взять». - Развратные вещи ощущаются лучше, когда ты хорошо знаком со своим партнёром, - глубокомысленно заметил Хан. - Это ты сейчас Макиму из «Человека-бензопилы» процитировал? – приподнял бровь Лино. - Нет, а что, мысль-то верная. - В общем! – хлопнул в ладоши Крис, - Возвращаясь к насущным вещам: Феликс предложил собраться на днях основным составом. Я что-то забыл даже об этом вам написать, только при упоминании Бина вспомнил. Без размаха, чисто мужской компанией. - Что за сосисочная вечеринка, боже. - Йоу, я за! Разница между их реакциями заставляла Кристофера умиляться. Пятница, два дня спустя За всеми поступками лежит определенная причинно-следственная связь, однако Минхо принадлежал к той части людей, которые научились видеть эту самую связь и отдавать себе отчёт в логике своих действий. Естественно, он позвал Джисона домой не просто так. Он умолчал о многих вещах: о том, что специально выжидал, когда родители уедут на целый вечер; о том, как ему пришлось идти на примирение с отцом, чтобы тот разрешил привезти другого человека; а еще о том, что так поступить ему посоветовала бабушка. В этом не было ничего странного – Минхо не обсуждал личную жизнь ни с кем, кроме неё. И она подтолкнула его к этому шагу, чтобы тот смог увидеть их отношения под других углом. Его пожирала тревога. Он боялся, он сомневался, он был растерян; его страшило то, что его чувства были взаимны. И Минхо не мог отделаться от вопроса: «а заслужил ли я это?». Но Джисон забрался ему под кожу. Стоило им остаться наедине в родительской квартире, и Джисон тут же проявил инициативу, а Ли сразу капитулировал, выложив всё подчистую. О чём, впрочем, нисколько не пожалел. Также он понимал, что пусть и озвучил гложущие его мысли, от этого они не исчезли. Минхо допускал возможность того, что как только Джисон в полной мере самореализуется, то они разойдутся. Он не ведь не просто так упомянул, что они с Чаном «срослись духовно»: когда общение с другими людьми удовлетворяло их собственное эго, они переставали что-либо к ним испытывать. И Минхо, и Крис находили своё спасение в социуме, черпали из него мотивацию жить. Вот только Чан смог держать эту потребность в себе. А Минхо наступал на те же грабли, действуя по отработанной схеме – сближался, играл в «спасателя», уходил. Он так и сказал Джисону, когда на второй вечер они лежали с котами на диване в гостиной, пересматривая «Начало». - То есть ты боишься, что перестанешь меня любить, когда я творчески раскроюсь? А в чём смысл? - Я не перестану тебя любить, - вздохнул Ли, - Но я нуждаюсь в том, чтобы мои близкие люди нуждались во мне. По крайней мере… так было раньше. А когда ты минуешь стадию становления, реализуешься в творчестве, то сам поймешь, что моя поддержка тебе больше не нужна. Хан долго молчал. А потом полез чесать Дуни. - В таком случае, смею тебя предупредить, что ты застрял со мной на всю жизнь. Минхо хмыкнул. - То есть? - То есть это значит, что я никогда не буду удовлетворён. Не хочу хвастаться, Лино, но я не только рисую вебтуны, но и пишу книги и песни. А ещё фильмы собираюсь снимать. Я хочу уметь всё, - его глаза полыхнули, и Минхо вдруг понял: он действительно хочет, - А одной жизни для такого явно не хватит. В пятницу к Феликсу позже всех припёрлись Хёнджин и Джисон. Оба дрыхли до пяти вечера и завалились в квартиру в десятом часу, хотя договаривались на восемь. Прихожая была достаточно узкой, поэтому Хан дождался, пока Хван скинет кроссовки и радостно ускачет на поиски чего-нибудь пожрать. Из обеих комнат доносились голоса; кажется, из собственной спальни орал Феликс и смеялся Чонин, а в совмещенной с кухней гостиной сидели все остальные. Не успел парень снять второй кроссовок, как свет в прихожей вдруг погас, а взгляд упёрся в чьи-то ступни в белых носках. «Чьи-то». Облокотившись на стену, Минхо разглядывал его и улыбался. - Соскучился? – усмехнулся Хан, отставляя обувь и делая шаг навстречу, - Я пришёл тебя веселить. Он ждал колкость в ответ, но её не последовало. Вместо этого Ли качнулся вперед, хватая Джисона за талию и прижимая к себе, чтобы глубоко, напористо поцеловать. Мысль о том, что их могут увидеть, возникла и исчезла в одно мгновение. Он закрыл глаза, чувствуя горячий, мокрый язык. От Минхо снова пахло мятой. Он говорил, что специально покупает парфюмы и гели для душа с ментолом, потому что раньше его мама выращивала мяту дома и кошки любили её жевать. Это запах, напоминающий Лино его дом; запах, который стал родным и для Джисона. Несколько секунд показались вечностью. Наверное, это потому, что никто из них даже не вздохнул. Минхо также молча отпустил его и, подмигнув, ушёл к остальным. А Джисон стоял в темной пустой прихожей и лыбился, как сумасшедший. Когда Хёнджин рассказывал об увлечении фотографией, то буквально светился. Джисон смотрел на него, испытывал какую-то отцовскую гордость, хотя в данном случае стоило благодарить Сынмина. Но тот сидел и молчал. В их компании, на самом деле, не водилось скромных. Ким Сынмина легко было принять за скучного заучку, что, отчасти, являлось правдой, но скучным его назвать нельзя. А вот спонтанным – это да. Пусть Джисон и не знал его до универа, но готов был клясться, что у того сто процентов наблюдался «синдром восьмиклассника» до самого выпуска из школы. Таких обычно называют странными, от чего Сынмин стремился сделать свою жизнь максимально «нормальной». Но с Хёнджином и Чонином он мог позволить дать себе волю. Джисон это видел. Как видел расслабившегося Криса, хохочущего Феликса и обмякшего в кресле Чанбина. На него вдруг снизошло озарение – они ведь все повязаны друг с другом. Чонин, для которого Джисон с Хёнджином несколько лет были единственными друзьями, набрался уверенности и сам стал заводилой среди своих ровесников; Сынмин, тащивший Джисона полтора года за шкирку сквозь тернии учёбы; Чанбин с Феликсом, потерянные и многократно наступавшие себе на горло, чтобы выслужиться перед другими людьми, и только начинающие принимать себя такими, какие они есть. И треугольник, в чьи углы встали Джисон, Минхо и Чан. Хан долго о них думал – о том, как они связаны между собой. Как они метались, ища смысл друг в друге, как отступали и начинали с чистого листа. Это странно – наблюдать за тем, как люди, вылепившие твою жизнь, общаются между собой. Джисон глотнул пива. По языку ударила приторная сладость. - Кто притащил вишнёвое… - вполголоса начал он, а потом почувствовал его взгляд. Минхо сидел напротив и просто смотрел, поднеся стакан ко рту. Кадык дёрнулся. Между ними всеми и вправду есть связь – намного более крепкая, чем может показаться. Но между Минхо и Джисоном было кое-что ещё. Что-то, что заставляло людей верить в предназначение свыше. Хан не любил высокопарных метафор, но в последнее время он стал замечать за собой, что пытается комментировать свои мысли и действия таким образом, каким бы описывал их в тексте книги. Рассуждая о причине… возможно, так выходило из-за того, что он на постоянной основе сублимировал через свои произведения: его персонажи делили характер и прошлое самого Джисона, отчего он чувствовал с ними ментальное родство. Однако они начинали жить самостоятельной жизнью в сюжете, и уже сами оказывали влияние на Джисона. Это что-то новенькое – учиться на ошибках несуществующих людей. Впрочем, именно это помогло ему не совершить тотальную ошибку – упустить Ли Минхо. Именно книги научили его не бежать от чувств; лучше поздно, чем никогда, осознать тот факт, что испытывать любовь к кому-либо – пусть даже это человек того же пола – не преступление. Понять, что любовь тоже поддаётся контролю; она не разрушительна, если, в первую очередь, ты понимаешь сам себя. Без клятв «мы всегда будем вместе», без голословных «я не могу без тебя жить»; принять себя, а только потом – всех остальных. И тогда вдруг станет ясно, что любить, оказывается, вовсе не больно. Взгляд Минхо возвращался к Джисону снова и снова. Они веселились, пили, иногда отделяясь от компании, чтобы поговорить о чем-то более серьезном. Хёнджин, например, заметил, что Феликс и Чанбин долго что-то обсуждали на балконе, даже не прихватив с собой алкоголя. Хан поддерживал общее настроение, но внутри у него всё скребло. Он хотел ласковых прикосновений Лино, хотел заглядывать в его глаза и трогать его руки. Чан и Феликс, по всей видимости, принимали их отношения в любом виде, но как отозвались бы остальные?.. Это не особо беспокоило Джисона, но в какой-то момент в его опьяненный разум закралась идея прилюдно утянуть Минхо в французский поцелуй и посмотреть на реакцию остальных. Но, конечно, делать этого намеренно он бы не стал. Чаще и чаще он оказывался возле старшего, будто невзначай задевая коленом его колено или касаясь пальцами. Тесный тактильный контакт между ними был всем привычен, но Джисон знал, что его влечение заметно со стороны. В конце концов, он слишком привык находиться с Лино наедине и не сдерживать себя в проявлении чувств. Близился рассвет, и сизое безоблачное небо подсвечивалось на горизонте молочно-желтым светом. Хан выбрался в пустую лоджию, пока парни отвлеклись на споры о музыкальных вкусах. Из комнаты донеслись раскаты излюбленного андерграунд-рэпа Чанбина. Каким-то образом ему всегда удавалось завладеть колонкой раньше всех. На подоконнике Джисон заметил зажигалку, но пепельницы нигде не было. Да и зажигалка на проверку оказалась не работающей. Его это не расстроило – Хан уже давным-давно не курил и сейчас не собирался. Ему просто нужно было передохнуть. Закрыв глаза, он подставил лицо под слабый ветер, дующий из открытого окна. И упустил тот момент, когда в лоджии их стало двое. - Ах, я слегка пьян, - протянул Минхо, облокачиваясь рядом и вплотную прижимаясь боком к боку Джисона, - Как дела? Хан проморгался и, наконец, обратил внимание на Минхо. Тот смотрел на него, однобоко улыбаясь, а его глаза были темнее самой ночи и блестящими, словно звездная пыль. В бледно-сиреневом свете он выглядел будто призрак. Джисон коснулся его лица, чтобы убедиться, что он не исчезнет в сумерках с восходом солнца. Тот потерся щекой об его пальцы. - Хан-и, ты не ответил, - усмехнулся Минхо. «Я не хочу говорить», - подумал Джисон, - «Но я… я хочу, чтобы ты почувствовал». Минхо подался вперед первым. Медленное, неспешное прикосновение губ; тепло, источаемое кожей; сладкий привкус от апельсинового лимонада во рту. Каждый вдох кружил голову, а веки опалили первые рассветные лучи, застывшие на их лицах. «Почувствовал момент, когда мы есть друг у друга». - Я люблю тебя, - шепнул Минхо, вновь припадая к рту Джисона. Он будто пил и никак не мог утолить жажду. И Джисон ощущал то же самое – нужду. Нужду, заставляющее сердце вырываться из груди, перехватывающую дыхание, от которой нутро сводило и тряслись руки. Как же непривычно, черт возьми, настолько сильно любить другого человека. - Ты счастлив? – на выдохе произнес Хан, наблюдая за игрой света в радужках глаз Минхо. Слишком красиво. - Да, - секундное прикосновение к губам, - Да. Я счастлив. Джисон потянулся к нему. Лино закрыл глаза, когда сзади них раздалось: - Какого хуя вы делаете? Два дня спустя Чанбин с ним не разговаривал. И это было ожидаемо. Хотя в тот момент, на балконе, пока он пялился на Джисона и Минхо, его взгляд выражал замешательство, а через считанные секунды – открытое намерение дать кому-то по роже. - Мы заняты, Чанбин-и, - протянул Ли, - Если ты ищешь водку, то она в холодильнике. - Вы… нет, погодь. Вы целовались, - он моргнул, - Ты, - он ткнул пальцев в Хана, - И ты, - а затем в Минхо, - Как это так, блять? - Ну, наверное, потому что мы в отношениях, - пожал плечами Джисон. Возможно, Чанбину стоило сбавить свой претензионный тон, а Джисону проявить чуть больше такта и не вываливать такие новости без подготовки. Но они оба находились немного в нетрезвом состоянии и им было насрать. Поэтому случилось то, что случилось. Чанбин вылетел из лоджии как ошпаренный, Хан вышел за ним следом – и успел уловить вопрос, заданный Чану: - Ты был в курсе, что они встречаются?! Все это слышали, но и никто и слова не сказал. Абсурдности ситуации добавлял трек, играющий на фоне, в котором читали про деньги, тачки и легкодоступных «сучек». - Красавчики! – гаркнул Феликс, когда Джисон и Минхо вернулись в комнату, - Я, чтоб вы знали, в вас не сомневался! - Какого хрена тут происходит? – в дверях показался Сынмин, отлучавшийся, судя по мокрым рукам, в туалет. Чонин просто сидел с открытым ртом и не дожёванным куском пиццы. Феликс хлопнул ему по челюсти, чтобы еда не выпала на пол. - Охуеть, - выдал Хёнджин, - А с какой такой ебалы, позволь спросить, об этом первым узнает Чанбин?! Короче говоря, Хёнджин с Джисоном тоже не разговаривал. С тех пор прошло двое суток, и Хан чувствовал себя немного погано. Ему всегда было плевать на то, кто с кем встречается, но он забывал, что у других людей может быть иное мнение на данный счет. Тусовка у Феликса закончилась то ли скандалом, то ли цирком. Чонин, кажется, вообще подумал, что произошел мем, и всё это одна сплошная локальная шутка. Хёнджин послал Джисона нахуй – здесь, в принципе, всё понятно. Между Чанбином, Минхо и Чаном завязывалась полноценная драка, но Феликс оттащил Криса на диван, а потом, прихватив сигареты, вышел с Чанбином на балкон на этаже, возле лифтов. Джисон наблюдал за творившейся вакханалией без интереса, как и Сынмин – единственный, кто отнесся к сложившейся ситуации без очевидного эмоционального окраса. Скорее всего, они с Ханом просто очень хотели спать. Так или иначе, в каком бы разладе они не находились, спать всем всё равно пришлось под одной крышей – кто на диванах, кто на полу, но на утро Чанбин был мрачнее тучи и уехал домой, не обмолвившись с Ханом и Минхо ни словом. - С Усанами он смирился – смирится и с вами, - прокомментировал Чан. Он и Феликс улетали через два дня. Почти всё это время Джисон едва ли не жил у Криса и Минхо в квартире. Периодически заскакивал Феликс, но с ним – Хан был уверен – поддерживать общение будет намного проще. Крис в этом плане намного более тяжеловесный; обычно он занят, к тому не особо подвластен соцсетям, поэтому Джисон готовился к молчанию от Чана на протяжении всего месяца. Оставалось лишь рассчитывать на Феликса, собиравшегося всегда держать Криса в поле зрения. Накануне отлёта, днём, Чан и Феликс виделись с Чанбином – тот не упоминал ни о Джисоне, ни о Минхо, разговаривал как обычно и пожелал напоследок счастливого пути. Феликс привез к Чану свои сумки и оставшиеся часы перед отлётом они скоротали вчетвером – спокойно и мирно, как полагается закадычным друзьям. Тридцать первое июля Они выехали в четыре утра – Минхо арендовал автомобиль и отвёз всю компанию в аэропорт. Джисон настаивал на коллекции фоток со всякой живностью типа змей, пауков и насекомых, коими богата Австралия, лицом напоминающий картошку Феликс ему поддакивал, витая во снах половиной мозга, а Чан, ненормально деятельный для столь раннего утра, уже с кем-то переговаривался по телефону. Минхо страдал за рулём. После посадки, стоя возле машины и наблюдая за поднимающимся ввысь самолётом, Джисон шепнул ему, что, наверное, будет немного скучать. Как оказалось, месяц – весьма долгий срок, за который может произойти множество вещей. Лино обхватил его голову рукой и ткнулся губами в лоб. - Поехали спать, Сон-и, - пробормотал он. Джисон молча кивнул.