Странное чувство

Первое августа - Мам, тебе не нужно что-нибудь отнести семье Хван? Женщина недоуменно склонила голову набок. - Ну, я не знаю, вафельницу? Плойку для волос? Еды какой-нибудь? – Джисон тяжело вздохнул, - Вы же постоянно друг у друга что-то берёте. - И зачем тебе? - Нужен повод сходить к Хёнджину, - без лукавства отозвался сын. Стратег из него выходил такой себе, но это уж всяко лучше, чем безапелляционно ломиться в чужой дом. - Вы что, поссорились? Это же нонсенс, - она вскинула бровь, - В чём дело? - Я кое-что от него утаил, а другой чел случайно узнал это самое «кое-что» и рассказал, отчего Джин ущемился. Взгляд мамы все еще был исполнен непонимания. - Ну типа он первый должен был узнать. Мы же… б-братаны, - Хан запнулся, - Очень много лет как братаны. - А что утаил-то? - Ну, э-э-э, - у него дернулся глаз, - Это, вроде как, личная жизнь? То есть, не чтобы это секрет, - парень замахал руками, а мама рассмеялась, - Просто это не только меня касается. И я… не хочу сливать его, заранее не предупредив. - Благородно, - женщина кивнула, - Но, честно говоря, не знаю, чем тебе помочь. Сходи к нему просто так, не оставит же он тебя на улице стоять. Джисон тяжело вздохнул. «Оставит. Ещё как оставит». Хан знал, что Хёнджин не особо депрессовал. В конце концов, он подписан на инсту Чонина и видел, как они тусуются в компании великов на набережных. Но он понимал его реакцию. Чего уж таить, Джисон и сам бы обиделся, если бы Хван выкинул что-то подобное. Они мало что скрывали друг от друга. Столько лет прошло, которые они провели в горе и радости, поэтому неудивительно, что между ними не осталось «запретных» тем для обсуждения. Хан всё-таки облажался. Сначала ведь он ему выкладывал абсолютно всё: и про ту ходку по магазинам, и про Карину, про то, о чём они с Лино разговаривают, когда ходят гулять. Ситуация изменилась из-за того вечера в скейтпарке, после которого шестерни в мозгу Джисона, наконец, пришли в работу. Разумеется, Хёнджин не мог не видеть, что что-то происходит. С другой стороны: «а с какой стати я должен говорить другому человеку о вещах, которые касаются лично меня»? Джисон раньше был ярым сторонником отстаивания свободы личности и готов был выбить себе на лбу лозунг «никто никому ничего не должен». Однако реальность такова, что чтобы строить отношения с людьми, нужно поддерживать некоторые правила игры. В первую очередь – обоюдное доверие. Особенно с теми, с кем хочется сохранить дружбу до самой смерти. Свобода остаётся свободой, так же как личное пространство – личным, просто один доверяет информацию о нём другому – тому, кому он верит и к чьим словам прислушивается. Жизнь человека – это бесконечный труд, чтобы выживать, зарабатывать деньги, держать себя в форме, следить за здоровьем, строить отношения, воспитывать, учить и самореализовываться. Чтобы быть с кем-то, нужно приложить усилия. Вот в этом смысл. И теперь Джисон прекрасно это осознавал. - Когда ты собирался мне рассказать? Если бы взгляд мог испепелять, то от головы Хана не осталось бы и уголька. - Честно? Без понятия, - нарочито спокойно отхлебнул он холодного чая, - Мы буквально на днях решили с Лино, что всё-таки… Эм… Блять. Джисон тихо взвыл. - Слушай, я сам, мать твою, в полном шоке! В полном ахуе, Хёнджин, понимаешь? Мне бы просто осознать, что мы с ним вместе, а ты такой «когда собирался рассказать»! Не знаю! И упал лбом на сложенные на столе руки. Выманить Хвана на встречу удалось обещанием накормить его сашими. В крохотной забеловке, куда они пришли, некоторые столики отделялись от основного зала плотными шторами. Они заняли именно такую. Не видно, не слышно – самое то. - Ты тупица. Полный придурок. Вообще, блять, не догоняю, как тебя земля носит, - вздохнул Хёнджин, высматривая суши с угрём, - Так вы встречаетесь или нет? - Да, - промычал тот. - Круто, - юноша затолкал комок риса с рыбой в рот, - Хотя мы с Сынмином и Чонином почти устроили пари на то, когда ты предложишь встречаться Карине. Джисон, не поднимая головы, показал средний палец. - Нет, а что, - продолжил друг, - Вы с Ли впритирку весь прошлый год проходили, но подобной хуйни ни разу не было. Или было? - Не было, - Джисон выпрямился, берясь за палочки для еды, - Мы тусовались всё это время как обыкновенные друганы. Все ключевые моменты произошли за последние четыре месяца. - «Ключевые моменты». Ты бы ещё сказал: «сюжетные повороты». - Можно и так. Но я не хотел, чтобы всё вышло так… тупо. Такой романтический момент был, а Чанбин как всегда. - Извольте без подробностей, - перебил его Хёнджин. Джисон посмотрел на него усталым, продолжительным взглядом. - Ты не особо хорошо относишься к этому, да? Тот встретил взгляд Хана, выдержал паузу. А потом спросил: - К чему? - Да блять. К тому, что речь идёт о двух мужчинах. К тому, что твой лучший друг целовался на балконе с другим пацаном. И собирается впредь с ним целоваться. - Ты ждешь, что я обзову тебя больным извращенцем и попытаюсь избить или чё? - Ну Чанбин, наверное, был бы не против. - Завали хлебальник, Хан. Ты прекрасно знаешь, что Чанбин никогда так не сделает. - Знаю. Так что насчёт тебя? Оба снова вздохнули. - Мы почти всю жизнь знакомы, - медленно проговорил Хёнджин, - И я в курсе, как долго ты притираешься к людям. Меня, наверное, просто шокировал тот факт, что ты настолько с ним сблизился. И что это прошло мимо меня. Или тот раз с перепоступлением? Ты не сказал мне, - измученно выдохнул он, - Обычно мы делились друг другом всякой такой хернёй, типа… Какие новые друзья у нас появляются, что происходит в жизни и всё такое... Случай с Минхо окончательно выбил меня из колеи. Джисон прочистил горло. - Мне нужно было разобраться самому, Джин. Постарайся понять меня. Я не говорил не потому, что хотел намеренно скрыть, а потому, что не придавал этому значения. Происходили вещи намного более серьёзные, в том числе между мной и Лино, и я… Забыл? Хван закатил глаза. - Ну да? Я забыл. Не придал этому значения. Я, наверное, привык к тому, что все смотрят на нас с ним с каким-то снисхождением, что ли, как будто всем ясно, что мы вместе. И упустил тот момент, когда в шутке осталась лишь доля шутки. - И насколько это серьёзно? - Не понял. Хёнджин снял очки и протёр глаза. - Ну, чего ты ждешь от ваших отношений. Минхо, конечно, тот ещё чёрт, но что он, что ты слишком свободолюбивые. А ещё ты раньше говорил про то, что к людям не привязываешься, хах. Прожевав кусок рыбы, Джисон задумался. - Ничего не жду? Просто хочу, чтобы он был счастлив. Если он счастлив рядом со мной, я буду с ним столько, сколько потребуется. Они покинули заведение уже в сумерки. Возвращаясь домой, темы разговоров сменились на более лиричные – воспоминания о школе и их давних знакомых, с которыми изредка переписывался только Хёнджин. Джисон не общался ни с кем из школы, кроме Чонина, и был вполне доволен сложившимся порядком. Хёнджин тоже. Несмотря на свою показную общительность, круг друзей Хвана был столь же узок, как и у Хана, просто с ним было приятнее иметь дело из-за красоты и более добродушного отношения. Наедине эта маска исчезала, и Хёнджин становился настоящим Хёнджином – скептичным, утомлённым от всего на свете и желающим только одного – провести жизнь в спокойствии в собственном доме где-нибудь в захолустье вместе с собакой. - Наша дружба останется прежней, ведь так? – задал он вопрос, когда они вышли из метро. Джисон не сразу понял, о чём зашла речь. - Ты про Лино? - Да. Такой херни как с Джемином и Джено ведь не повторится? – он улыбался, но его губы будто растянули силком. Он задал хороший вопрос; некоторое время назад Джисону пришло на ум то же самое. - Как ты думаешь, сколько мы будем с тобой дружить? – вопросом на вопрос ответил Хан. Тот пожал плечами. - Понятия не имею. Я думал, что всегда. Может, не так рьяно, но прошло уже столько лет; мне всегда будет интересно узнать, как у тебя дела. - Ага. Мне тоже так кажется. Нас даже школа не смогла разделить, Хван. Не знаю, что должно произойти, чтобы мы разошлись. - Только если ты не уедешь с Минхо и его котами куда-нибудь на край земли медитировать и открывать третий глаз. - Отъебись. Даже оттуда я бы присылал тебе открытки и камни с нарисованными членами. - Как мило, я очень это ценю. - Ты почти моя семья, Хёнджин. Лино, в первую очередь, мой друг. Наверное, даже если у нас не сложатся романтические отношения, мы останемся друзьями. Он – не яблоко раздора, и мне не нужно выбирать между ним и тобой, или кем-то ещё. Я люблю его. И тебя тоже люблю. И эта любовь разная. Ты одно, а Лино – другое. Мне вообще думалось, что мы не расстанемся никогда. И будем засирать всех до самой старости, - он вздохнул. Хёнджин кивнул. - Так и есть. Я бы тоже хотел знать тебя до самой смерти. Или до Альцгеймера. Как пойдёт. Джисон хлопнул того по плечу, за что сразу получил ответный толчок. Хёнджин рассмеялся. - Но это полный отстой. Я, вообще-то, был уверен, что первым замучу с кем-нибудь. Когда ты заобщался с Кариной, я почуял опасность для своего чувства собственного достоинства. А оно вон как оказалось. - Зато теперь каждый раз, когда ты будешь меня стебать, ты будешь помнить, кто стоит за моей спиной. Будь бдителен, Хван, - усмехнулся Джисон, - У Лино хорошая духовка. Два дня спустя Спать хотелось неимоверно. Напротив сидящий Сынмин выглядел не лучше. Начать стоило с того, что Джисон просрал важный дедлайн и теперь в поте лица сидел и рендерил курсовой проект. С отъездом Феликса у него всё вылетело из головы, а вчера ночью он дочитывал «Получеловека». Дел, короче говоря, было по горло. Сынмин страдал над очередным кодом – шли третьи сутки, из них на сон было потрачено не более десяти часов, и держался он лишь на силе воли и кофеина. После разборов полётов с Хёнджином общаться с Сынмином и Чонином стало намного легче. Походу они все просто сделали вид, что ничего не произошло. Оно, может, было к лучшему; Чонин, по словам Хвана, всё ещё думал, что происходит затяжной пранк. С Сынмином вышло попроще – ему оказалось просто наплевать. Как он выразился: «Я не подписывался на этот гребаный цирк, но ничего против представления не имею». Хан предположил, что всего лишь дал ему лишний повод издёвок над Минхо. С Чонина никто пока розовые очки снимать не собирался, да и вообще Джисон не стремился больше заводить разговор на эту тему. Ему нужно было морально отдохнуть от похода в суши-бар – для того случая он чуть не заранее себе речь составлял, потратив большое количество умственных усилий. Незавершенная работа, требующая безотлагательного участия, пришлась как раз кстати. Они сидели до победного – прошло пять часов между открытием и закрытием ноутбуков, Хан готов был лезть на стенку от жжения в глазах, а Сынмин вот-вот собирался впасть в коматоз. Идиллическую картину прервал Ли Минхо, решивший составить им компанию после рабочего дня в лаборатории. Они сожрали по большой порции рамёна каждый, догнавшись кофе с сиропом и сливками, чтобы восполнить уровень сахара, после чего Минхо, будучи самостоятельным мужчиной на каршеринге, подбросил Сынмина до дома. Тот напоследок ляпнул, что как хорошо, что Хан отхватил мужика с правами. Джисон попытался плюнуть ему в спину. - У меня к тебе предложение, - сказал Ли, когда они встали в очередную пробку. - У меня к тебе тоже. - Какое? - Посмотреть какую-нибудь трешовую херню без смысла и морали. И потом заказать жареной курицы. - Без обид, но ты похож на зомби, - хмыкнул Ли, - Поедешь спать ко мне? Я привык, что кто-то постоянно шуршит за стенкой. Разумеется, Хан согласился. Фильм был всего лишь прикрытием; как приятно, что их идеи совпадали в нужный момент. Когда Джисон разлепил глаза, солнце почти зашло. Он не смог подняться с первого раза, долго тёр веки, зевал, но все же выбрался из-под покрывала. В квартире стояла тишина. Хан вспомнил как они приехали, как он только и успел умыть лицо и переодеться, прежде чем рухнуть на кровать в комнате Чана и отрубиться. Видимо, проспал он около трех или четырёх часов. «Маловато», - подумалось Джисону, и он пошёл к Минхо, чтобы вероломно забраться к нему под бок. Но застыл, как только открыл дверь. Лино дремал. Рядом лежал прикрытый ноутбук с тетрадью, а сам парень чуть посапывал во сне, прикрыв ноги одеялом. Джисон долго стоял и просто смотрел на него. Мыслей не было. Сквозь плотные шторы просачивался солнечный свет, оставляя блики на стенах и удлиняя тени. Почему-то эта картина глубоко засела у Джисона в памяти, как самый умиротворяющий момент, который он когда-либо видел. Он медленно подошел к кровати, наклонился и убрал со лба Минхо волосы. Пальцы скользнули дальше по скуле и подбородку, от чего тот, кажется, почувствовал щекотку и приоткрыл левый глаз. - Хан-и? В горле засаднило. Джисон ни черта не соображал; он даже не был уверен, что окончательно проснулся. Но он упёрся коленом в матрас, а рукой в подушку возле головы, нависая над парнем, и поцеловал его сначала в лоб, потом в нос, а после – в губы, сухим коротким прикосновением. Минхо плавно притянул его за шею ближе. Его рот раскрылся, и Джисону не оставалось ничего, кроме как поддаться его прихоти и углубить поцелуй. Рука дрогнула, подогнулась, и Хан завалился вперед, успевая опереться на вторую руку. Теперь он почти лежал на Минхо, но тот как будто этого не замечал. Они целовались размеренно, не спеша, смакуя каждое мгновение. Джисон полностью забрался на него, пробираясь руками под поясницу и прижимая к себе. Лино обхватил его за шею, зарываясь пальцами в волосы. От обволакивающего тепла, от запаха тела и неги не сошедшего сна кружило голову. Разум Джисона словно подёрнулся дымкой. На миг он даже уверился, что такого не может происходить наяву. Этот влажный язык, который он ощущал у себя во рту, сводил его с ума. Когда у Джисона перехватывало дыхание, и он отстранялся на доли секунды, Минхо тут же находил его губы и утягивал в обратно в пропасть. Никто их них не мог насытиться; с каждым глотком хотелось ещё больше. Пальцы сжимались сильнее. Вдавливать Лино в кровать оказалось слишком приятно. Когда Хан ощутил прикосновение к уху, он открыл глаза, встречая ответный взгляд, после чего некоторое время они целовались, рассматривая друг друга. Минхо всё-таки взял передышку, позволив Джисону отдалиться на считанные миллиметры. Из их ртов вырывалось, смешиваясь, опаляющее губы дыхание, руки продолжали обжигать кожу. Повинуясь неизвестному порыву, Джисон повёл правой ногой, лежащей между ног Минхо, задевая бедром его пах. Тот сдавленно охнул. И облизнулся, не разрывая зрительного контакта. Их губы находились настолько близко, что когда Ли провел языком по верхней губе второй раз, то задел им верхнюю губу Джисона. Ответ не заставил себя ждать. Слюна казалась сладкой, когда Джисон слизывал её с уголков рта Лино. От мускусного аромата с эхом мяты он впадал в эйфорию. Минхо продолжал его гладить, скользя от шеи к плечам и обратно к затылку. Джисон плавился и терял последние остатки разума. От звуков, которые иногда издавал Минхо, по спине бежали мурашки. Кажется, в эти моменты Хан был готов умереть за каждый стон. Возбуждение то накатывало волной, то отступало, когда он выдыхал и сбавлял темп, хотя члены у обоих пребывали в полутвердом состоянии. Бывало, Минхо случайно проезжался бедром ему по промежности, но потом затихал, уделяя всё внимание шее. За одним долгим поцелуем следовал другой, у Хана немели губы и затекли запястья, но он не находил в себе сил это прекратить. Слишком прекрасное, чтобы быть правдой – но, тем не менее, воплощенное в реальность чувство. Может быть, ему хотелось что-то сказать, но Джисон не мог – его плывущее сознание было занято тем, чтобы не исчезнуть в этих мгновениях вне пространства и времени, в которых для него существовал один-единственный человек. Но вот Минхо целовал его вновь – и даже это растворялось без следа. Наступали сумерки. Следующий день Джисон пришёл в сознание от звонка негодующей матери и только тогда заметил, что на часах третий час ночи. Он уснул с Минхо в одной постели и не удосужился предупредить, что не придёт ночевать домой. Старший тоже проснулся, но ради того, чтобы убрать ноутбук и конспекты и, свернувшись маленькой ложкой, уснуть снова. Последним его ощущением, прежде чем провалиться в сон, было то, как Джисон потёрся носом об его щёку и положил ладонь на живот. Утро прошло… в слегка неловкой атмосфере. По обыкновению своему будильник сработал в половину седьмого утра, Минхо начал собираться в лабораторию, Джисон – домой, но впервые Хан чувствовал, как от прикосновений или затяжных взглядов будто ток пробегает по коже. - Смирись, - сказал он отражению в зеркале в ванной, - Ты безнадежен. Тебе от него снесло башку, и ты не знаешь, что дальше делать. Иди и напиши об этом в своём романе. Поэтому он пошёл и написал. Так в «Пришельце» появилась романтическая линия. Взаимная любовь крутит людьми как хочет; ядрёный коктейль из гормонов и медиаторов ударяет по мозгам, от чего окружающий мир резко насыщается красками, эмоции ощущаются острее, а преграды волшебным образом исчезают. Однако Джисон слишком долго пробыл один, чтобы так просто взять и поддаться течению их чувств. Он действительно не хотел повторения ситуации Джено и Джемина, а ведь она действительно имела высокую вероятность произойти – именно по причине того, что для него это были первые полноценные отношения с человеком, которого он любил во всех ипостасях. Для Джисона всё оборачивалось крайне серьёзно. Для Минхо, вообще говоря, тоже. Они понимали, что, питая настолько глубокие чувства, у партнеров есть определенные риски либо раствориться друг в друге, что превратит отношения в симбиоз, либо, в стремлении сохранить личную свободу, они окончательно отдалятся друг от друга. Оба варианта были неприемлемы. Джисон был уверен – при должном усилии они станут теми, кем должны быть. Связь между ними слишком ценна, чтобы пренебрегать ею, ведь никакая высшая сила не сведёт их вместе обратно. Пусть в посвящении и значилось «моей родственной душе», Джисон понимал, что как бы хорошо они друг друга не изучили, они всего лишь люди, между которыми может произойти всё что угодно. Не соулмейты. Не предназначенные. Ответственность за их отношения лежит на них самих и ни на ком больше. Минхо подбросил Джисона до дома и, пока тот не успел выйти из машины, коротко поцеловал в висок. Когда он уехал, Хан почему-то долго стоял возле входной двери и смотрел на поворот, за которым скрылся автомобиль. Самые трудные для понимания вещи зачастую оказываются очень простыми. С Хёнджином их не смогли разлучить ни расстояние, ни разные школы, ни другие люди. С Минхо ведь то же самое. Если они захотят, то будут вместе всегда. Неважно в каких ролях, неважно где и с кем. Он верил Минхо. А Минхо верил ему. Они были уверены друг в друге. А всё остальное не имело значения. - Ну ты крыса конечно. - Солидарен. Донхёк открыл рот, слишком сильно становясь похожим на рыбу, и издал звук, похожий на карканье и рык одновременно. - Пошли нахер! Я единственный, кто хоть как-то озабочен нашим время провождением, ублюдки неблагодарные. Джено и Джисон закатили глаза. - Не будем ссориться, - миролюбиво заметил Джемин, - Но, реально, Хёк, ты предложил пойти потусоваться именно тогда, когда Феликс и Ренчжун уехали? За что ты их так не любишь, бро?.. - У вас у всех уши на жопе, - гаркнул Донхёк, - Я предлагал давным-давно, но что я получал в ответ? «Да, Донхёк, обязательно надо сходить, Донхёк, крутое место, Донхёк», но хоть кто-то проявил инициативу? - Но… - Нихуя! Н-и-х-у-я! И теперь Ренчжун в Пекине, а Феликс в Сиднее наслаждаются жизнью, а мы как сычи не можем на день вылезти из дупла. - У меня ощущение, что меня буллят, - подал голос Хёнджин. В чате всплыло сообщение от Сынмина: «он закончил? я могу включить звук?». Каким-то образом совместная катка в «Лигу Легенд» закончилась базаром. Причиной раздора стала случайно сказанная Джемином фраза: «Мы давно не собирались все вместе», мгновенно поджегшая Донхёку задницу. По правде говоря, они действительно слегка подзабили друг на друга. Джено и Джемин чаще всего тусовались вдвоём, Донхёк безостановочно гонял с родителями загород, Чонхо и Чонин устраивали рейды в качалку, доводя Чанбина до ручки, а Сынмин или учился, или зависал у девушки, или с Хёнджином. Когда же друзья поинтересовались, как проводил эти дни Джисон, то тот отмазался творческой работой под ехидные смешки Хвана и Кима. Впрочем, он сразу объявил, что впишется в любой движ, какой бы ребята не придумали, потому что он задолбался и просто хочет провести время в приятной компании. И, разумеется, он не ожидал, что одержимый активным отдыхом Донхёк выдвинет идею с веревочным парком и скалодромом, а все остальные её поддержат. Джисона уверили, что там не так и уж и страшно: есть несложные и невысокие трассы, которые осилит даже ребёнок. Но Джисон-то знал себя и знал своих друзей. Экстрим, жара и сборище безумных задротов – это определённо не могло закончиться ничем хорошим. На следующий день Когда Джисон дотронулся до его члена, Минхо застонал сквозь стиснутые зубы. - Смотри штаны не намочи, - ухмыльнулся Хан, вновь припадая к покрасневшей шее. - Твой длинный язык работает не по назначению, - на выдохе пробормотал Минхо, откидывая голову, тем самым давая больше места для манёвров рту Джисона. Тот, разумеется, не преминул этим воспользоваться. Им, вообще-то говоря, стоило быть скромнее. Примерочные в торговых центрах не всегда имели при себе дверцы в пол, за которыми нельзя было понять, сколько человек находится в узкой кабинке. Но вышла забавная ситуация: Джисон примерил бомбезную, по его мнению, кожаную куртку, и посчитал, что вместе с Минхо, одетого в рубашку и брюки, они смотрелись бы как рокер и примерный студент из типичного американского сериала про подростков. И, не особо думая, затащил парня в примерочную. Происходящее действительно напоминало сцену из фильма. А подобные сцены Джисон никогда не проматывал. - Полегче, бэдбой, - Минхо дернул того за волосы, сразу же затыкая поцелуем, и резко прижал Хана к стенке, вынуждая убрать руку от промежности и обхватить Ли за шею, - Другое дело. В общественных местах нужно держать свои шаловливые ручонки при себе. - Давно ли ты заделался паинькой? - Джисон повёл бровью и прикусил нижнюю губу, - Мне остановиться? А сам, падла, потёрся об пах Минхо своим пахом. У них обоих топорщились штаны, но ещё тлела надежда не заработать полноценный стояк, которую лично Минхо с успехом проёбывал. У Джисона редко проскакивали… подобные моменты, когда он разрешал себе не сдерживаться. Он сильно возбуждался в процессе, будучи ведомым, но обычно инициатором затяжных прелюдий и ласк выступал старший. Хотя в последнее время Хан делал успехи. Сказывалось, вероятно, что Минхо стал с ним более открытым. Однако сейчас, в насущных обстоятельствах, поползновения Джисона действительно были неожиданными. Краем глаза Минхо посмотрел в зеркало – из кабинки он, по всей видимости, не выйдет, а выползет, красный, потный, с растрепанными волосами и гигантским засосом. Наткнувшись в отражении на взгляд Хана, Ли оценил их совместный вид. Объективно, выглядело горячо: скалящийся Джисон, Минхо между его ног, сжимающий его бёдра, пальцы Джисона в волосах Ли и их блестящие от слюны губы. Продолжая удерживать зрительный контакт через зеркало, Хан наклонил голову набок и надавил на затылок Минхо, заставляя того прикоснуться губами к своей шее. - Что ты творишь, - прошептал Ли, пытаясь сопротивляться, но ни на секунду не отняв ладоней от джисоновых бёдер, - Испанский стыд, нас же сдадут полиции, приняв за извращенцев. - Мы чуть-чуть, - заверил его Хан, - Зато глянь, какая красота. Он смотрел на них в зеркало; Минхо смотрел на его скачущий кадык. - Да, - прошептал он, окончательно сдавшись, - Очень аппетитно. Мокрый язык коснулся кожи. Джисон сдавленно простонал, почувствовав первый укус. У Хёнджина было такое выражение лица, будто от Хана несло дерьмом за километр. - Тебя задушить пытались или собака погрызла, я понять не могу, - выдал он после пятиминутного разглядывания, - Пиздец. Юноша неловко вжал голову в плечи. - Ну, хоть мать обрадуется, что у сына наметились в жизни сексуальные вещи, и даже с живым человеком. - Какого хуя, братан, что значит «с живым»? - Что ж, если трактовать твоё возмущение как подтверждение того, что Ли Минхо к живым людям не относится, то замечу, что я всегда был в этом уверен. Он слишком похож на заебанного кровососа, ночами подпиливающего себе клыки. Он и тебе успел подсосать, да? Хан едва не выплюнул отпитый кофе. - Это значит «да» или «ты как всегда прав, Хёнджин-и»? - Это значит держи свои кинки при себе. Иди подрочи на Эдварда из «Сумерек» и успокойся. Хван схватился за сердце. - Семейка Коллинзов, может, и соответствует цветом кожи нашим стандартам красоты, но мне они никогда не нравились. То ли дело Том Круз и Брэд Питт в «Интервью с вампиром». Вот это эталон, вот это я понимаю. - Они причина, по которой мы дружим, - кивнул Хан. Джин так же кивнул ему с наисерьезнейшим видом: - Эстеты, - он пригубил свой латте, - Так ты не ответил. Я уже могу отжать у тебя дакимакуру с Сэйбер? Теперь у тебя есть с кем предаваться плотским утехам, дай порадоваться лучшему другу. - Да пошёл ты в задницу, - Хван открыл рот, но Джисон тут же его заткнул, - Только попробуй пошутить, и ты не только подушку, ты даже фигурку её больше не увидишь. Я-то знаю, что ты, на самом деле, приходишь в гости не ко мне, а к ней. - Ты перенял у Минхо самое ужасное, что мог перенять. - Так и есть. - Изверг. Садист. - Согласен. - Я видел, как твоя мама готовила кимбап с тунцом. Он ещё остался? Я жрать хочу как чёрт, ехал к тебе сразу после учёбы. - Конечно. Кофе принести? День спустя Секс в общественных местах – крайне плохая затея. Джисону хватило одного случая более-менее сексуального характера, чтобы это понять. Если бы они с Минхо находились в той стадии, когда обыденностью становится спускать друг перед другом штаны вместе с бельём, та ситуация в примерочной закончилась либо взаимной дрочкой, либо минетом. О втором Джисон старался не задумываться, а вот о первом, наоборот, думал слишком часто. В любом случае, любая территория, кишащая людьми, для интима не подходит. Не то чтобы Хан-щи эксперт в данном вопросе; однако это ему пришлось красться из магазина в туалет со стоящим членом, и он имел право судить. И совсем неважно, что он же эту ситуацию и спровоцировал. Минусов множество: неудобно, нужно следить, чтобы не заметили, не услышали, не оставлять следов. Да кровать по сравнению с подобным просто райское место. Короче говоря, Джисон фишки не просёк. Понятия «момента страсти» или внезапного возбуждения не существовало в его понимании, и он не мог представить, что должно с ним произойти, чтобы ему ни с того ни с сего потребовалось удовлетворить сексуальную нужду сею же секунду. В примерочной он хотел, прежде всего, эксперимента. Они с Минхо выглядели красиво рядом друг с другом; их образы являлись диаметрально противоположными, и Джисону настолько понравился этот контраст, что он решил провести что-то типа химической реакции: соединить и посмотреть, что выйдет. Что ж, результат ему хоть и понравился, но осадочек остался. В принципе, он мог обсудить это с Минхо; тот о сексуальной стороне их отношений говорил спокойно и без стеснения, понимая, что Джисон приспосабливается как может. Встречаться с психологом, на самом деле, было для Хана самым правильным решением, как бы иронично это не звучало. Иногда, правда, Минхо заносило, и он мог рефлексировать сутками напролёт, но тогда в игру вступал Джисон, ювелирно переключая его внимание в другую стезю. Внешне равнодушный Минхо был слишком восприимчивым, а Джисон со своими ребяческими повадками – эмоционально туп. Забавно. Они умели влиять друг на друга, не скатываясь в манипуляцию, что было большим достижением их долгих приятельских отношений. Пусть любовь и имела схожие черты, но друзья и возлюбленные всё-таки далеко не одно и то же; в дружбе каждый зачастую сохраняет самость и чувствует, когда другой начинает подавлять личную свободу. Джисон не особо нуждался во взгляде со стороны, но ему, может быть, хотелось бы узнать чуть больше – от того, кто тоже думал или проходил через что-то подобное. Это ощущение сродни тому, будто продвигаешься на ощупь, не видя дна, в мелкой бурной речушке. Так или иначе, с Минхо жизнь упрощалась в разы. Он тоже не особо опытный, но он научился понимать себя и свои чувства – а это первый шаг к понимаю других людей тоже. Однако Джисону нужен был опыт; он хотел знать, как ещё может быть. Тактика элементарная: для прокачивания навыка нужна насмотренность, нужно набить руку, увидеть чужие ошибки. К кому он мог обратиться? Хёнджин хоть и был его лучшим другом, но шёл второй год его страдания по бывшей девушке, воспоминания о которой он не мог отпустить, поэтому к нему за любовными советами лезть не стоило. Чан и Феликс подавали надежды, но вовремя смотались в отпуск. О Сынмине, Чонхо, Чонине и речи быть не могло, как и о Чанбине. Но вот один вариант показался Джисону подходящим. У них с Ли Джено могло оказаться много общего – больше, чем виделось на первый взгляд. Джисон бы не удивился, если бы узнал, что Джено уже в курсе их с Лино отношений. В конце концов, он прекрасно общался и с Феликсом, и с Сынмином, что ставило под сомнение конфиденциальность произошедшего. - Хочешь рассказать Джено? – переспросил Хёнджин, отвлекаясь от пролистывая фоток с последнего фотосета, - Нахрена? - У тебя нет ощущения, что он может быть влюблён в Нану? - О-о-о, так мы крысятничаем, - потёр тот ладони, на что Хан закатил глаза и кинул в друга ластик, благополучно промахиваясь, - Не-не, давай, выкладывай пруфы, одним своим гейским чутьём ты не откупишься. - Пошёл ты, какое ещё «гейское чутьё»?! Хван сразу скорчил рожу а-ля «это же очевидно»: - Подобное притягивается к подобному. Именно поэтому мы все поголовно припизднутые задроты с гомосексуальным вайбом. Джисон беспомощно откинулся на спинку кресла. Он мог поспорить? Он не мог. - Вот про это я и говорю. А Сан и Уён? Неоспоримые лидеры. Минхо должен был надрочить тебя считывать поведение любого, чтобы ты каждого раскалывал как… я не знаю, как Шерлок Холмс. По-любому у Минхо есть гей-радар, иначе как у него получилось тебя склеить. - Что за хуйню ты несешь, ты мне ответь? – взмолился Джисон, - Я вообще себя геем не считаю. И не считал. - А кто ты? - Без понятия, - Хан переместился с креста на кровать, потеснив Хвана. Потолок у него такой красивый оказывается. Лучше его разглядывать, чем думать над неудобным вопросом. - Хотя тебе нравились девушки. Я точно помню. В старшей школе была одна… - Я тоже помню. Давай забудем. - Хотя я после вашего перфоманса у Ликса начал с опаской посматривать на пацанов. Неловко получится, если одним прекрасным утром я очнусь с мыслью, что… запал на Сынмина, например. - Он занят, побойся женской мести. - Тогда… - Хёнджин почесал подбородок, - На Чонина? Он тоже, вообще-то. Феликс? Лучше на Ликса, реально. С ним точно есть шансы. - И ты ещё что-то говоришь про мой гей-радар? Ты уже выбрал себе мужика. Абсолютные гетеро вряд ли задумываются о том, с кем бы из друзей было прикольно замутить. - Я просто человек широких взглядов, - хмыкнул Хван, специально упираясь локтем в живот Хана. Тот застонал и начал пинаться, - Не ограничиваю себя. И принимаю людей такими, какие они есть. Даже тебя, квокказавр. Так что там насчёт Наны? Что Хан мог ответить? Что легко мог представить себя на месте Джено? Если бы Лино продолжил играть на его нервах, игнорируя, он бы вполне себе мог загнаться и высказать то же самое, что и Джено. Значило ли это, что Джено испытывает то же, что и Джисон? Конечно же нет. Вообще ни разу. Но Джено и Джемин так привязаны друг к другу; дарят друг другу парные вещички, ходят на ночёвки. Оба, конечно, те ещё упёртые бараны, но Джисон не раз наблюдал, как Джено таскает Нане еду из дома, а тот в автомате с кофе всегда берёт не один напиток, а два. - Мне просто кажется. Вот и спрошу заодно. Перестав придуриваться, они молча лежали, каждый погрузившись в свои мысли. - Ты же понимаешь, что если поведаешь ему слезливую романтическую историю из жизни, то он не обязательно ответит тебе тем же самым? - Естественно. Но он ведь тоже мой… наш? друг, и имеет право знать, с кем связался. Вдруг окажется, что ему вообще противны однополые отношения. - Перегнул палку. - Согласен. Но мы с ним похожи. Я почти уверен, что наша зацикленность на определенных людях одной природы, как бы мы не пытались её отрицать. - Минхо-хён всё-таки тебя выдрессировал. Джисон вздохнул. - Так и есть, Джин. Не представляешь, насколько ты прав. Такие дни, как этот, проходили у Хана одинаково. Большую часть дня он готовился к досдаче дисциплин для перевода вперемешку с чтением манги, потом приходил Хван, они ели, болтали, спали, играли и тому подобное, а потом шли в метро и разъезжались в разные стороны: Хёнджин по своим делам, а Джисон – встречать Минхо после работы или учёбы. Иногда он освобождался раньше, и тогда Джисон ехал сразу к нему домой. Сегодня как раз оказался такой случай. Минхо открыл дверь в фартуке и с ножом в руке. - Оу. А я даже без Хёнджина. - Тогда мне придётся тебя впустить. Давай резче, у меня суп варится. Минхо не умел создавать домашнюю атмосферу. Он вкусно готовил, драил полы по расписанию и жутко любил гонять чаи на кухне, но гостеприимство у парня хромало на обе ноги. Поначалу у всех складывалось ощущение, что, заходя в квартиру старших, вторгаешься на территорию хищников. Крис не подпускал никого к своему рабочему столу ближе, чем на пять метров, а Минхо следил за всем остальным, в особенности за своей комнатой. Никакой показной доброжелательности, никакого «Чувствуйте себя как дома!». Тапок для гостей у них тоже отродясь не водилось. Но Джисон привык ко всему. И к треникам с растянутыми коленями, которые ему дают в качестве сменной одежды, и к требованию расставлять посуду по размеру, потому что Минхо и Чана периодически переклинивает на перфекционизме, и даже к постоянным угрозам Лино кого-нибудь сварить или запечь. Он слишком часто так шутил. Джисон стал находить это в какой-то степени милым. А когда он это осознал, то словил мини-экзистенциальный кризис. Так или иначе… эта квартира для него стала почти родной, но только потому, что в ней жили дорогие ему люди. И один из них сейчас яростно стругал цукини. Минхо выключил конфорку, стянул фартук и закинул нож и половник в мойку. Подойдя к Джисону, залипающему в телефон за столом, он провёл ладонью по волосам Хана, мягко почесывая затылок. Юноша блаженно замычал, запрокидывая голову. Минхо наклонился и поцеловал его в лоб. - Будешь есть? - Не откажусь. Почему-то Минхо не отошёл, а Джисон, будто забыв только что произнесенные слова, обвил руками парня за талию, прижимаясь лицом к тонкой ткани футболки. Живот Минхо был твердым, но от его тепла и телесного запаха тянуло в сон. Те моменты, когда Джисон застывал во времени вместе с ним, были самыми лучшими. Он так много хотел ему рассказать: о том, как снова поспорил с папой, потому что тот вдруг заявил, что Джисону стоило бы заняться чем-то «более серьёзным»; о Джимин, намекнувшей, что ей предстоит крутой коллаб, и она хотела бы пригласить Хана на съемку; о недавнем созвоне с Феликсом; о том, какие крутые сюжетные повороты он придумал для «Пришельца». Но вслух он произнёс лишь: - Хотел бы я, чтобы так было всегда. И прижался к Минхо сильнее. - Да, - прошептал тот, - Я тоже. Хан не видел его лица, но догадывался, что Лино думает о чём-то своем. Сквозь тишину просачивался уличный гул, жизнь вокруг них бурлила, не останавливаясь ни на мгновение, но… О чём он хотел поговорить?.. Так ли это важно?.. Минхо же рядом с ним, в его руках, его пальцы зарываются в волосы Джисона и его живот вздымается и опускается в такт дыхания. - Ты можешь меня поцеловать? Джисон поднял голову, смотря на старшего снизу вверх. Тот моргнул пару раз и повторил: - Можешь? Не опуская рук, Хан поднялся и без лишних слов прикоснулся к чужим губам. Несколько минут спустя Минхо отпрянул, облизываясь, и потерся носом о джисонову щёку. - Мой большой кот, - едва слышно усмехнулся Джисон, оглаживая бока повисшего на нём юноши, - Ты хотел меня покормить, ты помнишь? Вместо ответа Минхо заткнул ему рот своим языком. Ужин наступил несколько позднее, чем планировалось. - Почему ты зовешь меня котом? Джисон с трудом отвлёкся от фильма, обратив внимание на вопрос своего парня. - А? - Почему ты называешь меня «большим котом»? Так было уже несколько раз, помимо сегодня. - Ты лежишь на мне и скребешь ногтями мою ногу, если я прекращаю чесать тебе голову. Думаю, этого достаточно. Или тебе не нравится? Минхо пожевал нижнюю губу. - Нет, звучит мило. - Иногда ты ластишься прямо как котик, - хихикнул Хан, зарываясь носом в волосы Минхо. В те разы, когда ему удавалось остаться на ночь у старшего, обычно перед сном они включали какое-нибудь видео или фильм, но быстро теряли к нему интерес, потому что отвлекались друг на друга. Поначалу Джисон не мог отделаться от странного скребущего чувства, возникавшего всякий раз, как Минхо проявлял к нему заботу. Потому что это было так… ново. Когда он радуется его приходу и улыбается, видя его лицо; когда он готовит ужин себе и обязательно оставляет порцию Хану; и когда их пальцы случайно соприкасаются, то он не одёргивает руку. Безмерное, щемящее чувство любви – вот что он ощущает. В прошлом Джисона было слишком много ночей, которые он провёл в одиночестве и темноте. Ночей, наполненных тишиной и мыслями о том, какой он жалкий урод – ведь так называли его одноклассники просто потому, что Джисон выбрал не их. Он не чувствовал к ним ничего. Зачем тогда ему нужно было пытаться выслужиться перед ними? Он не такой, как они. И не хотел иметь ничего общего с теми, кто изводился говном на форумах, называя айдолов потаскухами, а их фанаток – тупым стадом. Джисон ненавидел, когда кто-то обесценивал чужой труд. Не поголовно, конечно, но Хану, как обычно, не повезло – в старшей школе в его классе сложилась именно такая компания. И он – замкнутый нелюдимый гик – в мгновение ока стал козлом отпущения. Минхо знал эту историю – Джисон не единожды о ней рассказывал и ему, и Чану, и всем остальным. Обыкновенная констатация фактов: «надо мной издевались», «я не мог ответить им на словах, потому что не знал, как себя вести и что делать». «Они говорили, что мои фантазии доведут меня до суицида». «Что я никому не нужен». «Что о моей смерти никто не будет сожалеть». Отношения испортились не сразу. Сам по себе Джисон производил приятное впечатление, но он не скрывал своей незаинтересованности в том, чем обычно заняты подростки его возраста. Кто виноват в том, что он вырос таким черствым? Родители, мало говорившие о любви к сыну вслух? Та девчонка, влюблённая в Хёнджина, ляпнувшая: «Ты странный, Хан-а»? Или все те воспитатели и учителя, хвалившие маленького Джисона за спокойный характер, потому что «так и ведут себя хорошие дети»? Кто виноват, что он не мог понять чувств, которых стали нормой для остальных? Минхо не раз напоминал ему, что всё позади. Это тот опыт, с которым нужно смириться, принять его как данность, позволившую сейчас относиться к людям иначе. Джисон, наверное, не смог бы просить об этом, но он знал, что Минхо защитит его. Как и он Лино. Весь мир мог бы рухнуть, но они бы остались, держась друг за друга. - Ещё тебе нравится мята. И ты часто кусаешься, - продолжил Хан, загибая пальцы, - И спишь ты как попало и где попало. И настроение у тебя такое же непредсказуемое. - Понял-понял, заткнись, - фыркнул Ли, будто это Джисон завёл эту шарманку, - Хотя… может, мне тогда звать тебя квоккой? Джисон расплылся в улыбке и тут же атаковал Лино в живот щекоткой. Тот заорал как резаный. Действительно, то, что произошло в прошлом, там и останется. Раньше ему хотелось, чтобы ночь не кончалась. А теперь он ждёт каждого следующего дня. Несколько дней спустя В день поездки Джисон пребывал в удивительно спокойном настроении. Удивительно, что они вообще решились скатать в веревочный парк, учитывая, сколько раз приходилось переносить дату, потому что то понос, то золотуха, то у Марка кошка рожает, и они с Донхёком сидят в ветеринарке в качестве поддержки, то у Джемина рвутся на жопе спортивки, приготовленные специально для активного отдыха. В любом случае Хан проснулся раньше обычного и, перед тем как мама отправилась на работу, предоставил ей листок с каким-то распечатанным текстом. - Это что? - Памятка, - подсказал сын. - «Ноутбук прошу передать в личное пользование Ли Минхо, все музыкальные инструменты – Бан Кристоферу Чану, все обвинения предоставить Ли Донхёку»… Сон-и, с тобой всё в порядке? Джисон был спокоен, ведь он составил завещание. Всё логично. В некоторые моменты он бывал драматичнее Хёнджина. На метро до окраины города, пять минут на местной маршрутке – и цель достигнута. Солнечная безветренная погода, относительно приятная компания, милое местечко с кучей детей и молодежи – казалось бы, что может пойти не так. - Короче, это пиздец, - закончил записывать голосовое сообщение Лино Хан. Всё могло пойти не так. И оно пошло. Джисон бы даже выразился: «полетело». - Ты, Донхёк, падла, - прокряхтел Джемин где-то за спиной Хана, - Что б я тебя ещё раз послушал. «Активный отдых», блять. Я сейчас сдохну. - Его тут нет вообще-то, - отозвался Джисон безжизненным голосом, - Он ушёл вперед. - Мне посрать. Один хер помирать либо здесь, либо на следующей трассе. Начать стоит с того, что веревочные парки – развлечение не для всех. Это на разной высоте расположенные маленькие площадки, соединенные между собой трассами-препятствиями различной степени сложности: канатные мосты, туннели из сеток, зип-лайны, тарзанки и прочие извращения. В самом начале пути к каждому прицепляются страховочные тросы, которые крепятся одним карабином на страховочные канат, тянущийся вдоль всего пути, а другим карабином непосредственно к человеку. Эти самые трассы-препятствия образуют полноценную трассу, в которой может быть десять, двадцать и более таких вот препятствий. Трассы делятся по сложности, и чтобы попасть на самые трудные, нужно в обязательном порядке пройти более легкие. Когда Джисон увидел самую сложную, то был готов идти молиться. Он хоть и не настолько боялся высоты, как Минхо, но одинокий стальной канатик на высоте в тридцать метров доверия не внушал. - Я просто уточню: это вот по этому пройти надо? - Ну да, - пожал плечами Донхёк, - Как канатоходец. Круто сделали, да? Там даже до страховочного троса дотянуться не получится, он слишком высоко. Так что нужно рассчитывать только себя и свои цирковые умения. - М-м-м, круто, - по виску Хана скатилась капля пота. Что ж, бывает. Но его же никто не заставляет туда идти, верно? Это у Джено зудит во всех местах продемонстрировать свои навыки атлета, вот ему туда и дорога. А Джисон потусуется на детской трассе. Как бы ни так. Ему потребовался час пребывания в парке, чтобы возненавидеть весь мир и своих «друзей» в частности. Ладно Джено – ему простительно, он парень скромный, накаченным торсом почём зря не светит, а здесь хотя бы разгуляется. Но Донхёку-то перед кем выебываться? Зачем он полез на скалодром?.. Так много загадок и так мало ответов. Джисон страдал. Его покину все, даже Нана. Они бок о бок прошли две более-менее легонькие трассы, а сейчас Хан висел на страховке в самом конце трассы средней сложности. У него отказывали ноги. Отказывали руки. Ныла спина. Он не был готов. Это было предпоследнее препятствие перед финишем: деревянные бруски, подвешенные за тонкие стальные тросики на разной высоте к двум толстым тросам, расположенным по обе руки. И всё бы ничего, но некоторые из них были с сюрпризом – а Джисон ненавидел сюрпризы – и при наступлении на них резко проваливались – настолько, что нога до них уже не дотягивалась. Это было ужасно. Джемин слез с трассы по запасной веревочной лестнице на предыдущем препятствии – ободрал локоть до мяса, неудачно уцепившись за канат. Почему Джисон не спустился с ним? Он не мог ответить. У него самого алели гигантские синяки на плечах и подмышках, пот стекал ручьями, а ещё трясло то ли от боязни высоты, то ли от усталости. Неожиданно снизу заорал Донхёк: - Чё висим, а?! Ты же белка, это твоя естественная среда обитания! Как орехи в дупло таскать будешь? - Ах ты сука, - прошелестел себе под нос Хан, - Я эти орехи тебе знаешь куда затолкаю? Ни одна белка не найдёт. Хёк просто по характеру крыса. Стоит, вон, аж свистит от отдышки после прохождения, и всё равно решил доебаться. Правильно его Хёнджин предлагал на самую высокую трассу заманить и сбросить. Там глядишь и амнезия от шока, и новая жизнь без сальных шуточек. Так-то Хван тоже молодец – стоило им зайти внутрь, как его и след простыл. Позже Нана с площадки запалил его на батутах. Кидалово Хёнджин, короче. Они пришли испытать силу духа, а не кувыркаться в поролоне. Но Джисон, очевидно, испытание не прошёл. Болело всё. Волосы в том числе. Из последних сил, на какой-то вере в чудо он смог дотянуться правой ногой до бруска, опереться на него и подтянуться, хватаясь руками за канаты. Кое-как он добрался до площадки, с которой ему предстал умопомрачительный вид на финишную прямую – всего-то проползти по сетке, затем спуститься по веревочной лесенке и упасть на пол без сознания. Перед глазами возникло лицо Лино с выражением нескрываемого отвращения – так он кривит рожу каждый раз, когда Чан решает построить из себя малолетку и помилашничать. - Это знак свыше, - решил Хан и успешно преодолел первые пять метров натянутой сетки. А потом познал чувство свободного падения. Первым он увидел Хёнджина, держащегося за сердце. Вторым стал уссывающийся от смеха Донхёк с телефоном. - Я убью тебя, - прошептал Джисон равнодушно, - Без сожалений и угрызений совести. Бойся, Ли Донхёк, эта белка перегрызёт тебе горло. Он висел на страховочном тросе посередине трассы. Когда его нога не нащупала прорезь в сетке, у него перехватило дыхание – не сразу дошло, что сейчас произойдет. Не удержав равновесия, Джисон просто-напросто свалился вбок и завис в воздухе. - Позор, - вздохнул он, дотягиваясь носком кроссовка до сетки. Благополучно уцепившись, он заполз на неё обратно, изнемогая от каждого движения, и медленно, по сантиметру в секунду, стал карабкаться к финишу. Внизу его встретили все: Хёнджин чуть ли не рыдал от смеха, Донхёка, кажется, можно было откачивать, Джемин скупо похлопал Хана по плечу, сдерживая смешки, а Джено автоматически занял позицию лучшего друга, потому что единственный спросил о самочувствии и не ржал. Но, вопреки судьбе, Джисон выжил. И он не станет обижаться. Он натравит на них Минхо. И посмеется последним. На следующий день После того, как Джисон стянул толстовку, у Минхо пропал дар речи. - Ответь честно: они вывезли тебя в лес и избили? Парк был лишь предлогом? - Я искалечен в большей степени морально, нежели физически, - протянул парень, одёргивая футболку, - Хотя сегодня с утра думал, что не смогу встать с кровати никогда. Недолго думая, Минхо полез за аптечкой. - Не надо-о-о, - взвыл Хан, падая на кровать, - Всё в порядке. Это просто синяки. - Это кровоподтёки. Ты вообще видел свои плечи? Там живого места нет. Последствия и вправду были малоприятными – синюшно-бордовые пятна огромных размеров расплылись по внутренней стороне плеча от подмышки до локтя на обеих руках, мышцы ныли и болели, от чего двигать конечностями становилось очень неприятно. - Я просто был неаккуратен. У меня несколько раз соскальзывали ладони, и я зажимал трос подмышкой. Так и натёр. И вообще я решил, что пора записываться в спортзал. - Похвально, конечно, но меня напрягает, что ты пришёл к этому выводу после вашего шибари-бэд-трипа. Джисон потянулся к Минхо, схватил его за запястья и опрокинул на себя, тут же мученически застонав. - Полегче, - выдохнул Ли, скатываясь с него и укладывая голову Джисона себе на грудь, - Поменьше телодвижений, а то развалишься. - Надо было слиться в самый последний момент, как Сынмин. Но, знаешь, я не думал, что всё выйдет настолько плохо, - Хан закинул на Минхо ногу, - Типа… Мы все, кроме Джено и Ликса, те ещё слизни. Ну, Хёнджин не совсем слизень, он ходит на парные танцы, но это другое. - И что, ты почувствовал себя ущемленным? - Да, - без увиливаний признался тот, - Полным слабаком. Мерзотно. Лино прищелкнул языком. - Если ты решил накачаться только затем, чтобы понтоваться перед своими друганами, мы расстанемся. - А как же наши клятвы вечной любви? - Я их аннулирую. - Ужасно, - всплакнул Джисон, смахивая невидимую слезу, - Мало того, что дрыщ, так ещё останусь без пары. Это что же… я превращусь в Донхёка?.. Минхо надоело слушать его нытье, и он прервал душевные изливания своего парня неожиданным поцелуем. Хан ответил ему сию минуту. - Ты бесишь меня, чтобы я тебя затыкал? – поинтересовался Лино, нависая над парнем и опуская ладони на его бедра, - Ты что, мазохист? Или просто дурачок? - И то, и то, полагаю, - усмехнулся младший, - Но на твоём месте я бы начал волноваться, ведь скоро твой парень станет сильнее тебя. - О, да неужели, - протянул Минхо, приторно улыбаясь, - И чем же мне это грозит? Джисон обхватил его за шею, прижимая грудь к груди. - Тем, что я начну зажимать тебя при любой возможности. И ты не сможешь вырваться и сбежать. - Вообще-то из нас двоих ссыкунишка именно ты. - Тогда, может, еще разок прокатимся на американских горках? – игриво прошептал Хан ему в самые губы. Минхо звучно сглотнул и ответил: - Только после веревочного парка, - и мгновенно сократил крошечное расстояние между их ртами. Руки сползли ниже, и Джисон сквозь ткань футболки почувствовал поясницей обжигающие прикосновения ладоней Минхо. Обхватив его талию, он оторвался от губ Хана и принялся выцеловывать подбородок и шею. - Л-лино… Эй, хён… - М? – промычал тот, не открывая глаз. - Если… Если я попрошу тебя снять с меня одежду или… потрогать? ..Ты не будешь против? Джисон нервно сглотнул. Это была неприятная, больная для него тема; долгое время прикосновения малознакомых людей вызывали у него отвращение, позже выродившееся в привычку избегать касаний к голой коже. В школе его часто тыкали и толкали, издеваясь, поэтому Джисон стал воспринимать как потенциально опасные даже те движения, которые, вроде как, наоборот считаются выражением дружелюбия – объятия, похлопывания по плечу, прикосновения к руками или голове. Иррациональная мысль, что всякое касание направлено на то, чтобы его высмеять, указать на его тщедушность, на хилое телосложение, чтобы задеть и разозлить, многие годы не давала ему спокойно общаться с людьми. В какой-то момент вид собственного обнаженного тела стал Джисону противен. Минхо узнал об этом буквально в первые недели их знакомства от Чана, но не расспрашивал и, как могло показаться, значения-то особо и не придавал. Джисон сам сделал шаг ему навстречу после месяца тесного общения, положив привычку постоянно притрагиваться друг к другу, потому что заметил, насколько странно бы это не звучало, как Ли вечно носится со своими котами. В этом было что-то… что-то, что раскрывало Минхо с неожиданной стороны – то, сколько в нём на самом деле было заботы и любви. Джисону нужен был человек, за чью руку он мог бы уцепиться в минуту тревоги; чьё объятие или элементарное похлопывание по плечу смогло бы его успокоить. Минхо легко принял на себя эти обязанности. И ни разу ничего не высказал Хану; не назвал придурком или параноиком; он лишь кивал и отвечал: «Как тебе комфортно – так я и буду делать». - Почему я могу быть против, Хан-и? – Лино медленно открыл глаза, уставившись на юношу огромными расширенными зрачками. - Н-не знаю. Я очень часто думал об этом. Что ты считаешь меня двинутым или типа того, ведь мы, кхм… вместе. У нас должны быть какие-то, эм, интимные вещи, а я постоянно зажимаюсь и… - Мне всё нравится, Хан-и, - перебил Минхо, чмокнул Джисона возле уха, - Мне нравится то, что нравится тебе, всё просто. Тот громко выдохнул, затем хрипло рассмеялся и ткнулся носом Ли в шею. Почувствовав, как старший нежно треплет его волосы, Джисон продолжил: - Я… я очень хочу этого. Правда. Я очень многого хочу, но я так стесняюсь себя. Прости меня, Лино. - Джисон, - от его серьезной интонации спёрло дыхание. Хан предпочёл не подавать признаков жизни. - Джисон, - повторил Минхо сипло, - Открою тебе страшную тайну: у меня на тебя встаёт. На одетого и не одетого тоже. Но желание заниматься с тобой, как ты выразился, «какими-то интимными вещами» возникло намного позже, чем я понял, кто ты для меня. Я люблю тебя всего. - Тебе не будет мерзко, даже если я окажусь… антисексуальным? – усмехнулся Хан, наконец оказываясь лицом к лицу с Минхо. В его глазах при этом всё равно поблескивала тревога, а голос звучал наигранно бодро. - А ты испытываешь отвращение, смотря на меня? Я ведь часто появлялся перед тобой без верха. Да и низа тоже. Когда я выхожу из ванной, или ложусь спать, или переодеваюсь? - Нет конечно. - А Бан Чана увидеть дома в одежде – это вообще баснословная удача. Он тебе противен? Хан отрицательно замотал головой и пробормотал: - С его-то мускулами… - Оу, так тебе нравятся качки? – выгнул бровь Ли. - М-м-м, пожалуй, я больше обращаю внимания конкретно на грудь и бёдра. Но сильнее всего меня привлекает любовь к готовке. - В таком случае я идеален. - Да, - прошептал Джисон, - Для меня ты идеален. Повисло молчание. Минхо поймал взгляд Хана и, засматриваясь на его дрожащие ресницы, провёл ладонью по спине парня, до лопаток и обратно к крестцу, задевая край футболки и пробираясь под неё. Джисон не вздрогнул. Стало жарко как в парной. Хан ощутил, как по позвоночнику стекает пот, как горячо становится в паху, а Лино подливал масло в огонь, переплетая их языки, целуя мокро и жадно. Его пальцы гладили, надавливали, изучали спину Джисона, его плечи, лопатки и проступающие рёбра. Хан не заметил, как футболка задралась до самой шеи, и ему пришлось приподняться, чтобы снять её, а затем поднять Лино, чтобы раздеть и его тоже. - Ты как печка, - прохрипел Хан, зализывая только что оставленный засос. Минхо не отозвался; он увлёкся, покрывая легкими поцелуями джисоновы шею и плечи и наслаждаясь осязанием обнаженной кожи. Перекатившись, он подмял Хана под себя и переключился на грудь, изучая её губами. Минхо переставал болтать, когда сосредотачивался на деле. Два дня спустя Будь на его место Минхо, он, может, намного быстрее нашёл подход к этим двоим, но Джисон осторожничал, ведь он собирался вступить на тонкий лёд. На Джемин по натуре своей простак, а Ли Джено его противоположность – с виду душа компании, а на самом деле скрытный и жёсткий. Из всей их компании он единственный составлял расписание на неделю; когда он пропускал занятия в зале, то позже шёл их отрабатывать. Джено вообще самый что ни есть примерный сын. Если подумать, то вполне логично предположить, что стремление к определенности в жизни проявляется в его случае не только в отношении учёбы и хобби. Джемин хаотичный и непредсказуемый; ко многим вещам он относится легкомысленно, если они не особо важны; наверное, Джено это часто раздражает. - О, тут ты прав, - Ли стянул шлем и бросил на седушку велосипеда, - Он постоянно выводил меня из себя в школе. Я готов был ему шею свернуть. Джисон распластался на скамье для жима лёжа и лениво следил за тем, как Джено окучивает турники. - Его выходки касались лично тебя, раз ты так реагировал? Юноша замер. После продолжительного молчания он пояснил: - Нет. В большинстве случаев это нисколько меня не касалось. Но я не мог смотреть на его наплевательское отношение буквально ко всему. Джисону удалось вытащить друга покататься на великах в первую половину дня, но ему пришлось знатно попотеть, чтобы Джено не привёл с собой Джемина. По правде говоря, Хан уже не слишком хорошо понимал, чего ждёт от предстоящего диалога, но ему просто хотелось прояснить некоторые моменты. Каким-то образом Джено сам перескочил с темы на тему и заговорил о Нане. Если они не находились в ссоре, он вообще частенько о нём вспоминал. А Джисон, с легкой руки своего парня, научился цепляться за ниточки. - На самом деле я хотел спросить, что же тогда произошло в «Хойсине», когда Ликс решил всем явить своё мастерство тхэквондо, - протянул Хан, переключая внимание на тянущиеся по небу облака, - Я сам уже плохо помню хронологию событий, но, кажется, именно тогда вы с Наной снова спелись перед лицом общего врага. Джено хрустнул шеей, разминаясь. - Мы неплохо так налакались в тот вечер, - ухмыльнулся он, - Меня порядком измотала эта ссора и то, как долго мы не общались, и вся эта неразбериха в целом… Я был неправ, я знаю. Но ведь такое повторяется не в первый раз, и Джемин прекрасно понимал, что я имел в виду, но… Мда. Отстой. Выдержав паузу, Джисон задал наводящий вопрос: - Так что же случилось? - А ты уверен, что это твоё дело? «Оп, неожиданно», - Хан поднялся со скамьи и подобрался ближе к Джено, который перешёл к австралийским подтягиваниям, - Не моё, я просто интересуюсь о том, как у вас двоих сейчас обстоят дела. - Разве? Мне кажется, что ты заигрался. Если вспомнить все эти случаи… Как вы носились с Кариной в парке аттракционов, и тот раз в «Хойсине», и даже когда мы гоняли в веревочный парк – тебе так неприятно видеть нас с Джемином порознь? В чём твоя проблема, Джисон? Знакомое чувство. В памяти мгновенно всплыла ссора с Феликсом. Нужно было собраться и не облажаться. - Нет никакой проблемы, - медленно проговаривая слова, начал Хан, облокачиваясь на турник, - Мне не всё равно на вас, поэтому я хотел чуть-чуть посодействовать вашему примирению, не больше. Джено прокашлялся. - Карина и Эри тоже приложили к этому руку, но как бы ладно, Джемин и Эри тогда ещё встречались. Но тебе же всегда было насрать, Джисон. Что изменилось? Повисло молчание. Хан почувствовал, как по предплечьям пробегают мурашки. Увидеть Джено злым сродни снегу в июне – это общая их с Чаном черта. И тем не менее Джисон смог. По всей видимости он забыл, что не все люди такие же всепрощающие как Крис, который избегает конфликтов любыми способами. - Мы дружим, вроде как, не первый месяц, но раньше ты никогда не вникал в наши с Джемином проблемы. Минхо-хён так на тебя повлиял, что тоже захотелось побывать в шкуре мозгоправа? - Что ж… Может, с твоей точки зрения всё выглядит именно так. Окей, ладно, раз ты так считаешь – я действительно перегнул палку. Кто я такой, чтобы о ком-то волноваться или пытаться примирить своих друзей, - огрызнулся Хан, - Но не приплетай Лино. Он вообще никак не фигурирует в этой ситуации. Подул ветер. Будто нагнетая и без того напряженную атмосферу, начала портиться погода. Джено отвлекся от тренировки, встряхнул головой и встал, опершись локтем о среднюю перекладину турника. Джисон скрестил руки на руки. Они походили на двух ощетинившихся псов, только начавших скалиться друг на друга. - Общение с Минхо даёт тебе чувство превосходства? Почему ты решил, что тебе позволительно лезть в чужие жизни, пусть и с благими намерениями? Я и Джемин все ещё два отдельных человека, мы сами в состоянии разобраться с проблемами между нами, учитывая, что ни ты, ни Карина, ни Эри, ни кто-либо ещё не знает всей картины. Чего вы добивались? Хотели, чтобы в нашей компании царил вечный мир и покой? - Именно, - отозвался Джисон, распаляясь, - Именно так. Мы все были свидетелями причины вашей ссоры и решили не пускать всё на самотёк. Ты укоряешь меня, допустим, но что оставалось, допустим, делать Эри, если она видела, что Нана – на тот момент её парень – сам не свой? Вы что-то там между собой решили, но все остальные видят только вашу беготню друг от друга. И это длилось неделями, Джено. - И раз мы ничего не рассказали, вы решили додумать всё за нас? – выгнул он бровь, - Как-то мне и Джемину написала Эри, - Хан напрягся, - Мол «никто вас не осудит, если вы начнете встречаться». От души спасибо. Её благословения как раз не хватало. И я наверняка знаю, что она додумалась до такого не без помощи Карины. И шестое чувство мне подсказывает, что ты каким-то образом тоже в курсе этой хуйни. - Даже если и так – что дальше? - Вам стоит следить за языками – вот что, - устало заключил юноша, - С Джемином и без того какая-то херня происходит, но сообщение Эри было последней каплей. Джисон мысленно взвыл. Со стороны Эри это был абсолютно неоправданный поступок. «Кто её просил, блять», - ругнулся про себя Хан, пытаясь придумать что-то, что сгладило бы углы зарождающейся ссоры. - Я не в ответе за её действия, - поднял Джисон руки в защитном жесте, - Но взгляни с другой стороны: ты в бешенстве от того, что Нана перестал обращать на тебя внимание, Нана страдает, потому что потерял с тобой связь, потом ваше общение вновь налаживается, а Нана расходится со своей девушкой. Клише для любовной драмы, не иначе. И, к тому же, Эри не сказала ничего предрассудительного, просто обозначила, что всё ок даже в таком случае. - Вам просто стоило от нас отъебаться. - О, а тебе не строить из себя истеричку. Повисло молчание. - То есть вы серьезно считаете, что мы с Джемином… - «Мы» ничего не считаем. У нас не один мозг на всех, - с издёвкой перебил Джисон, - Ты сказал, что мне было наплевать на ваши проблемы раньше и что же изменилось сейчас. Так вот, я вижу, что мы с тобой похожи, Джено; у нас у обоих есть люди, за которых мы держимся будто клещами. Я знаю, что значит твой взгляд, когда ты смотришь на Нану, - понизив голос, Хан подошел ближе, - Потому что сам был на твоём месте. Я знаю, как мы ведём себя с теми, кого больше всего боимся потерять. С лица Джено сошла краска. Он стоял бледный и удивленный, не в силах что-либо опровергнуть. - Вы же с ним не разлей вода. Он бы так или иначе вернулся к тебе, но ты решил показать Нане, что будет, если он выберет не тебя. Ради чего ты его избегал и игнорировал? Разве не ради этого? - Не я один должен испытывать боль, - сипло произнёс друг, - Моё существование рядом с ним – не константа, он должен был это понять. Я зол из-за того, что из-за ваших выходок вопрос наших с ним отношений превратился в ебаную клоунаду. Я относился к нашей дружбе серьезно – и хотел отдачи. Неужели я многого прошу? Джено отошел и упал на скамью. Запрокинув голову, он минуту молча сидел и пялился в насыщенно серое небо. Ветер усиливался, поэтому Джисон натянул капюшон, так и не сдвинувшись с места. Совсем некстати он задумался о том, что если они сейчас разосрутся, то пафосно уйти не получится, ведь они оба на великах. - Что ты называешь «клоунадой»? То, что мы хотели вас помирить? Желание побыстрее заставить вас разговаривать друг с другом, чтобы вы наконец всё между собой прояснили и не вели себя как два обиженных ребенка? - Вот именно, Джисон, для вас это выглядит как ссора двух детей. Но всё намного хуже и касается только меня и Джемина. Я не могу… я не могу. Это слишком сложно. Джисон решил – была не была. - Я встречаюсь с Ли Минхо. Встретив взгляд Джено, Хан продолжил: - Может ты догадывался, может нет, мне, вообще говоря, плевать. Просто как факт. Я люблю этого человека, хотя каждый второй среди наших знакомых считает должным напомнить мне, какой Минхо говнюк. Но смысл в том, что я нашёл в себе силы отпустить свою одержимость и теперь счастлив, потому что вовремя пришёл в себя. Поглубже засунув руки в карманы кофты, Джисон сделал пару шагов и навис над сидящим Джено. - Ты нуждаешься в том, чтобы Джемин показал свою потребность в тебе. Ты всё ещё называешь ваши отношения дружбой, хотя сам прекрасно понимаешь и не отрицаешь, что всё зашло намного дальше. Ты ревнуешь его, - Джено смотрел Джисону в глаза, почти не мигая, - Тебя бесит, что в его жизни появляется кто-то ближе тебя? - Я не собираюсь идти у тебя на поводу, - оскалился Ли, - Думаешь, раз у тебя появился какой-никакой опыт, то можешь поучать других? - Какой бы не была предыстория, итог у нас двоих вышел одинаковый. Но ты приучил себя идти до конца во что бы то ни стало, и поэтому не замечаешь других исходов. Как выдрессированный пёс, который выполнит команду, даже если это будет стоить ему жизни. - Я бы хотел разойтись полюбовно, Джисон, - отчеканил Джено, давая понять, что последнее слово за ним, - Ты не всезнающий, чтобы судить меня; мир не вертится вокруг тебя, чтобы ты мог помочь всем и вся. Два дня спустя «У меня к тебе странная просьба, но я планирую сгонять в качалку и хочу попросить тебя сходить со мной». Чонин ответил спустя час, когда Джисон уже валялся у Минхо дома и ждал старшего из душа. «Че за пранк», «тебя взломали?», «пошёл в жопу вонючий взломщик», «можешь не пытаться стрясти с меня деньги я все равно нищий», - пришло одно сообщение за другим. Хан пробил ладонью лицо. «Меня никто не взламывал, Чонинини», «я реально решил пойти в зал», - ответил он, - «Давай на следующей неделе вечерком, только не сообщай остальным из качалочка пати». «Иди с Минхо-хёном, зачем ты приплетаешь меня в свои интриги». «Какие интриги? Тебе надо меньше смотреть нетфликс. Я просто решил начать заниматься. А ты обещал мне ознакомительную экскурсию». «Это было 3000 лет назад, срок акции закончился, следующий период действия: никогда». «Короче я позвоню в понедельник». «Гандон», - Джисон отправил в ответ разбитое сердечко. Само собой, Чонин пойдет – куда он денется. Его расписание тренировок знали буквально все из их компании, потому что после каждого похода в зал Чонин перекидывал в общую конфу гигантскую простыню текста с рейтингом самых красивых мышц, увиденных им в тренажёрке. Иногда он прикладывал фотки, положившие начало подозрениям о наличии у Чонина сталкерских замашек. Но чем бы дитё не тешилось, как говорится. По сути, у Джисона не было других вариантов – накануне звонил Феликс и с восторгом сообщил, что они с Крисом почти каждый день гоняют на стадион для пробежек и тренировок, и это так круто, и вообще он в полном восторге, что даже решил по приезде в Сеул снова податься в спорт и пойти на единоборства. Хан чуть не прослезился, наблюдая за радостной физиономией друга; собственно, поэтому он решил их не ждать и самостоятельно сделать шаг к здоровому образу жизни. Или почти самостоятельно. Однако Минхо выбывал из числа джисоновых сопроводителей – ему Хан решил сообщить новость постфактум. Просто так, без причины. А с Чанбином без того всё понятно. Именно из-за него Джисон преисполнился решимости и купил абонемент сразу, как только зажили синяки на плечах. Может, конечно, Минхо успел переговорить о чём-то с Бином, случайно пересекшись в качалке, но ведь они с Джисоном не один человек, так что Хан ощущал ответственность за прояснение ситуации. Чанбин бы его понял, он был уверен. А вот Минхо не понял, какого хрена Хан разлегся на кровати вместо того, чтобы помыть за собой посуду. Но так даже лучше – хозяйственные мужчины, по скромному мнению Джисона, обладают весьма сексуальным вайбом. После встречи с Джено до Хана дошло, что не облажаться не получилось. В принципе, это чувство настигало его постоянно, и ничего удивительного в этом не было, но в данном случае ситуация вполне могла развернуться не самым приятным образом. Во-первых, Джисон слицемерил. Своей маме, ближайшему человеку, он не смог сказать об отношениях с Минхо, отмазавшись тем, что это «не только его секрет», зато Джено он сдал себя и Минхо с потрохами. Изначально Джисон планировал делиться этой информацией исключительно в благоприятном исходе их с Джено диалога, с чем, как известно, проебался по всем фронтам. И даже видя, как между ними растёт конфликт, не удержал язык за зубами, потому что подумал, что сможет этим фактом выбить Джено из колеи. Во-вторых, напрягал сам факт их ссоры, последствия которой могли оказаться совершенно непредсказуемыми. С одной стороны, у них обоих нашёлся компромат друг на друга: Джено узнал про Хана и Ли, а Джисон – про темное прошлое Джено и Джемина, о коем сам Джено предпочитает умалчивать поныне. Скорее всего, дальше них самих эта информация не пойдет, но Джисон всё равно немного очковал. И небезосновательно, потому что знал себя и знал Джено. И, наконец, в-третьих: Лино был не в курсе. Джисон ничего ему не сказал. Возможно, Лино смог бы ему помочь; сел бы и перебрал все возможные исходы событий, как он обычно делает. Совместными усилиями они бы с Джисоном докопались до какой-нибудь сути, потому что существовала вероятность, что те «проблемы», о которых упоминал Джено, всё-таки всплывали раньше, просто Хан не обращал на них внимания. Но дело в том, что Джисон накосячил, выбесил Джено, добавив в их отношения с Наной ещё больше напряженности, и вдобавок подставил Минхо. Потрясающе. Ему стоило сесть и хорошенько подумать, прежде чем что-либо предпринимать и предпринимать ли вообще. Возможно, Минхо ощущал на своих плечах всю тяжесть мира. Для многих становится открытием, что учащиеся на естественно-научных направлениях проходят обязательную практику в научно-исследовательских центрах с середины бакалавриата, ровно как те же медики, к примеру. Если бы ему платили на постоянно основе, было бы ещё терпимо. Но разве студентов обязательно трудоустраивать? Конечно же нет. Мягко говоря, Минхо пребывал в бешенстве. Каким-то волшебным образом он урывал процент от грантов, выплачиваемых его лабе, потому что ему повезло с инициативным научным руководителем, но выходило по итогу так, что он батрачил как проклятый за сущие гроши. И это не считая программы в университете и написания диплома. - Предупрежу сразу: я настроен на убийство, - констатировал Ли, вплывая в комнату с полотенцем на плече, - Они меня заебали, Хан-и. И упал навзничь прямо на Джисона. Тот закряхтел, пытаясь как-то поудобнее перехватить тело своего парня, но тот вдруг сам слез и уплыл на кухню. Вернулся Минхо с полулитровой чашкой ячменного чая и сразу уселся за ноутбук. Джисон понял – лучше оставить его в покое. В тех случаях, когда Лино заваривал ячменный чай, другие – нормальные – люди шли пить успокоительное. - Есть ли смысл в жизни, если нет денег? – уставившись стеклянными глазами в монитор, начал Минхо, - И в чём смысл моей специальности, если таролог из Тик Тока зарабатывает больше меня в пятнадцать раз? - Ты делаешь науку, дорогой, - с той же монотонной интонацией отозвался Хан, не отрывая взгляда от происходящего на экране, - Не всем быть инфоцыганами. С момента кризиса минуло полтора часа. Минхо пришёл в себя, просидев всё это время за конспектами, и вернулся в кровать под бок Джисона, чтобы продолжить смотреть лекцию лежа. Его парень решил составить ему компанию. - Нихуя не понимаю, но очень интересно, - прокомментировал Хан. - Это физиология таламуса, - прокряхтел Лино, - Странно бы было, если бы ты что-то понял. Прошло ещё двадцать минут. Минхо стал откровенно клевать носом. В конечном итоге он просто схлопнул ноут и сплавил его на пол, а сам закутался в одеяло и улёгся с закрытыми глазами на бездумно листающего инстаграм Джисона. - Принести тебе чего-нибудь? - Готовый диплом, если можно, - отозвался сонным голосом Лино, - Как я затрахался, Хан-и. Если б ты знал, ты бы заплакал. - Скоро всё закончится, - почему-то шепотом ответил юноша, - Какие-то жалкие полгода. А у самого заскребло где-то в груди. Минхо выпустится, а сам Джисон в лучшем случае заново начнет второй курс. - Слишком долго. - Тебе совсем не нравится? Ты так увлечен всей этой темой с мозгами и психологией, постоянно что-то читаешь и смотришь. Разве это не спасает? Ли тяжело вздохнул и закутался поплотнее. - Я просто разочаровался в науке. Как другие разочаровываются в том, что когда-то казалось им их призванием. Джисон прижался губами к его макушке. - Ты умница. - Я нихуя не успеваю. - Самый внимательный и рассудительный, - ещё один сухой поцелуй. - Причём тут это… - закопошился Ли, пряча глаза. - Ты не зря находишься на своём месте. Раз ты туда поступил, значит, для чего-то это было нужно, так ведь? Повисла пауза. Минхо так ни разу и не открыл глаза. - Да. Нужно было. - Всё наладится, - Джисон не конца понимал, кого же в первую очередь старался убедить в этом: Лино или самого себя, - То, что ты делаешь, не напрасно. Я тебя знаю; тебе недостаточно того, чтобы было просто «терпимо». В конечном итоге ты окажешься там, где тебе хочется быть, - снова пауза, - И станешь тем, кем захочешь. Заходящее солнце скрылось за облаками, погрузив комнату в сумрак. Переложив голову Минхо на подушку, Джисон поднялся с постели, чтобы сходить за водой, как вдруг услышал приглушенный голос: - Останься со мной. Хан обернулся. В чуть приоткрытых глазах Лино сверкнули блики, резко выделявшиеся в тени, скрывшей его лицо. Он даже не шевельнулся – так и лежал, свернувшись калачиком в одеяле. - Остаться на ночь? – хрипло переспросил Хан, замерев в дверном проёме. Минхо не спускал с него взгляда. - Да. И на ночь тоже. - Я останусь, - слабо улыбнулся Джисон, - Тебе не нужно просить. Когда он вновь забрался под одеяло, Минхо придвинулся ближе и будто случайно ткнулся носом в джисоново плечо. Тот молча обнял его и прижал к себе. - Я хочу быть рядом с тобой, - от услышанных слов в груди Хана всё сжалось будто тисками, - Моё место… «там, где я хочу быть» — это быть рядом с тобой. Это чувство похоже… на боль от тычка в солнечное сплетение; все остальные ощущения исчезают, кроме одного – концентрированного, безграничного чувства любви, которое захватывает разум со скоростью и мощью ядерного взрыва. Он не мог ему ответить; никаких слов не хватит, чтобы описать, что чувствует Джисон в эти мгновения. - Ты уже здесь, - просипел он, целуя Лино в лоб и зажмуренные веки, - Не волнуйся. Ты уже рядом со мной.