Коттедж Гидры для запутавшихся суперсолдат

Быть гражданскими у них получалось так себе. Агент смутно понимал, что гражданские делают со свободным временем: эти туманные знания остались от многочисленных миссий, но ещё он знал, что им не обязательно просыпаться на рассвете и бежать двадцать миль по лесной дороге. После этого они принимали душ, а затем завтракали. А потом Капитан брал книгу и садился на край причала, болтая ногами почти над самой поверхностью прохладной воды, в то время как Агент оставался в доме, чтобы почистить оружие и наточить ножи. Обед. Капитан работал на своём ноутбуке, в то время как Агент смотрел в никуда. Днем они всегда спарринговали. Обычно Капитан выигрывал, но иногда Агенту удавалось пригвоздить его к земле или поймать в захват. В первый раз, когда это произошло, Агент мгновенно освободил Капитана из удушающего захвата и выпрямился, ожидая наказания за то, что поднял руку на командира. И неважно, что в это время они спарринговали — в прошлом это никогда не имело значения. Не предполагалось, что он будет давить на куратора или, что ещё хуже, ставить в уязвимое положение. Но Капитан только рассмеялся и похлопал его по плечу, похвалил и сказал, что, может быть, на следующий день ему снова повезёт. Капитан позволял ему побеждать. После этого спарринг быстро стал любимым занятием Агента. После ужина Капитан обычно включал какой-нибудь фильм и садился на диван. Он всегда приглашал Агента посидеть с ним. Агент видел, что Капитану не столь интересно, что происходит в фильме, о чём бы тот ни был: ему приходилось сосредотачиваться, чтобы следить за сюжетом. Как только фильм кончался, они отправлялись спать в разные комнаты. У Агента никогда не было своей комнаты, и он правда не знал, что делать со всем этим пространством. Личное пространство тоже было новым для него понятием, но он привык. Чем дольше он жил в доме у озера вместе с Капитаном, тем больше опасных, запретных мыслей всплывало в голове. Буквально через неделю у него начали появляться любимые и нелюбимые вещи. У него стало появляться собственное мнение — главным образом, о еде. Агент любил большинство фруктов, особенно сливы и клубнику, но ему не понравились огурцы, лук и баранина. У бананов был странный вкус. От молока покалывало в мозгу. Сладкое было самым лучшим — больше всего он любил блины. Иногда Капитан спрашивал, что бы он хотел съесть, и разрешал ответить. И всегда готовил то, что выбирал Агент. Это никогда не было уловкой. Когда Капитан что-то говорил, то это и имел в виду. И это подразумевало нечто большее, чем еду. Капитан говорил с ним так, будто он был настоящим человеком. Он спрашивал его мнение и действительно слушал ответ. Давал личное пространство. Предоставлял свободу, о которой раньше он не смел даже мечтать. Он обращался с Агентом как с равным. И Агент уже начинал думать, что, может быть, это и хорошо. *** Стив проснулся от крика. Через мгновение он был уже на ногах с пистолетом в руке и, низко пригнувшись, стоял рядом с кроватью и оглядывался вокруг, чтобы точно определить источник шума: он доносился из комнаты Солдата. Стив рванул вперёд, распахнул дверь и выскочил в короткий коридор, мгновенно достиг другой спальни, потянулся к дверной ручке и замер. Он никогда не был в комнате Солдата. Стив всегда уважал его право на уединение и личное пространство. И он сам сказал, что не станет заходить в его комнату. В конце концов, он толкнул дверь, но остался стоять на пороге. Солдат сидел на полу, прижав колени к груди и прислонившись спиной к кровати, и вздрогнул, когда открылась дверь. Через секунду он уже резко вскочил на ноги, вытирая лицо, чтобы скрыть сверкающие на щеках следы слез. Он дрожал, склонив голову. — Мне о-очень жаль, сэр. Я не хотел... — Ты в порядке? — спросил Стив, обрывая извинения. Солдат дёрнулся, явно потрясенный вопросом, и поднял взгляд. Его глаза были расширенными, испуганными, загнанными. Он ничего не сказал, и Стив тоже, терпеливо ожидая. Прошло, казалось, несколько минут, и Солдат с дрожащим вздохом прошептал, будто выкладывая грязный секрет: — Я видел сон. Стиву потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Солдат ожидал наказания. Ярость вспыхнула в груди, но он сдержался, зная, что Солдат поймёт её неправильно. — Конечно, — сказал он в ответ самым спокойным голосом, на который был способен. — Все видят сны. Это нельзя контролировать. — Это было кресло, — прошептал Солдат, губы его дрожали, а выражение лица было каким-то больным, отчаянным. — Я не посажу тебя в эту штуку снова. Стив жалел о том, с каким напором произнёс эти слова, но ему показалось, что посыл был ясен. Никакого кресла, никакого криосна, никаких миссий. Солдат снова вздрогнул, но затем, как ни странно, расслабился. — Хорошо. — Хорошо, — кивнув, повторил Стив. Они постояли ещё несколько мгновений, просто глядя друг на друга. — Не хочешь вернуться на кровать и поспать? — Он едва успел закончить, как Солдат уже замотал головой. — Хорошо. Может, перекусить? Солдат неуверенно кивнул. Они переместились на кухню, и Стив поставил на стол пару бутербродов с арахисовым маслом и две кружки горячего какао. Он понял, что поступил правильно, когда у Солдата загорелись надеждой глаза, стоило ему увидеть какао. — Хочешь обсудить свой сон? — спросил Стив, но не удивился, когда Солдат покачал головой. — Ладно. Я тут думал пойти поплавать утром вместо обычной пробежки. Что скажешь? — Он уже знал, что металлическая рука не доставит проблем в воде, но, может быть, Солдат просто не захочет присоединиться к нему. Солдат кивнул, обеими руками обхватив кружку. — Звучит хорошо, сэр. Им ещё предстояло поработать над этой фигнёй с сэром, но не всё сразу. *** Как только взошло солнце, они отправились купаться на озеро. Вода была холодной, но Стива это не особо волновало: он был слишком занят замеченной на лице Солдата лёгкой улыбкой. В какой-то момент между горячим какао и купанием в озере тот практически расслабился и теперь слишком уж сосредоточенно рассекал воду, будто участвовал в соревновании. Стив подплыл ближе и плеснул ему в лицо. Шокированное выражение лица Солдата заставило Стива рассмеяться, так что он брызнул снова. Он не ожидал, что Солдат плеснёт в ответ и, не сдержавшись, рассмеялся, стряхивая с глаз воду. Он уловил вспышку беспокойства на лице Солдата буквально за мгновение до того, как его скрыла маска безучастности. Стив улыбнулся и непринужденно бросил: — Так значит, да? И снова плеснул на него водой. Они играли так некоторое время, плавая в маленьком озере и плеща водой друг на друга. Где-то в глубине глаз Солдата искрилось веселье, что-то тёплое и драгоценное, то, что Стиву нужно было увидеть снова. Он почувствовал желание схватить Солдата и обмакнуть в озеро, как делал с друзьями в детстве; но Солдат, вероятно, просто обмякнет и уйдёт под воду, позволяя Стиву утопить себя. Так что он этого не сделал. Трава вокруг дома была мягкой и всё ещё слегка влажной от утренней росы. Стив улёгся с закрытыми глазами и через минуту ощутил, как Солдат ложится рядом. Он чуть было не спросил, стало ли ему лучше, но в последний момент передумал, потому что не хотел напоминать о кошмаре. Так что он расслабился на траве, лениво прислушиваясь к щебетанию птиц и доносящемуся из кустов жужжанию и нежному шелесту листвы, что окружала их со всех сторон. Оставалось только надеяться, что Солдат делал то же самое. Дремота была прервана настойчивым звонком — его телефон. Он вообще не должен был звонить, если только не произошла чрезвычайная ситуация. Стив вскочил на ноги и помчался в дом. Он схватил со стола звонящий телефон и ответил: — Роджерс. — Доброе утро, Капитан. Надеюсь, ваш отпуск проходит хорошо. — Это был Пирс. Его тон был полон вежливого интереса, но не содержал никакого волнения. Стив уже был недоволен. — Что случилось? — спросил он, остановившись в гостиной, хотя обычно сразу же отправился бы надевать форму. Стив заметил, что Солдат вошёл в комнату вслед за ним. Его глаза были пусты. — Ничего такого, Капитан. По крайней мере, сейчас. — Пирс, конечно, не спешил объяснять причину звонка. Зная, что он, вероятно, специально пытается подогреть в нём нетерпение, Стив прикусил язык и стал ждать. Спустя мгновение Пирс продолжил: — Видите ли, я прекрасно знаю, что вы не уничтожили Агента, а забрали его как свой... трофей. Вообще-то это довольно хорошо, Капитан. Как оказалось, он ещё нужен для одной последней миссии. Стив не сдержал усмешки. Он едва смог сдержать яд в голосе. — Какая миссия? Насколько я помню, Гидра больше не нуждается в миссиях, так как теперь у нас есть геликарриеры, чтобы заботиться о проблемах. — Просто небольшая формальность, — сказал Пирс почти снисходительно. — После вы получите свою игрушку назад, даю слово. В углу комнаты, у самой двери, Солдат пристально смотрел прямо перед собой. Выражение его лица было пустым, глаза тусклыми. Казалось, он потерял всю ту индивидуальность, что обрел за последние недели. Благодаря сыворотке в венах он, несомненно, слышал каждое слово. Наблюдая за ним, Стив чувствовал, как холодная ярость сжигает его изнутри. — Звучит не слишком срочно, — чётко заявил он, а потом прервал уже начавшего отвечать Пирса: — Я перезвоню чуть позже. И закончил разговор. *** Капитан положил трубку, и Агент выпрямился на стуле, приготовившись слушать. — Я начну готовиться к миссии, сэр, — сказал он монотонным, почти механическим голосом. — Моя форма и оружие здесь, сэр? Мне направляться на базу в Вашингтоне? — Здесь, — ответил Капитан, не сводя глаз с лица Агента. — Но тебе не обязательно уходить. Сердце Агента пропустило удар, но тут же вновь забилось ровно. Он надеялся, что Капитан этого не слышал. Это могло расцениться как колебание или, что хуже всего, неповиновение. Тем не менее, он был сбит с толку. — Сэр? — Больше никаких миссий, если не захочешь. Я обещал. Это не имело смысла. Агент не мог не хотеть. Он мог только слушать кураторов и повиноваться. Да, возможно, у него появились кое-какие глупые предпочтения в пищевых продуктах и некоторых делах, но только потому, что Капитан был так добр. Миссия — совсем другое дело. — Я буду подчиняться, сэр. По какой-то причине Капитан выглядел смирившимся и совсем не счастливым. — Ты уверен? Почему он так настойчив? Может, это тест? Но почему? Если Капитан испытывает его, то это должно быть хорошо! Нечестно. Агент опустил глаза, чувствуя пустоту внутри. — Я подчинюсь, сэр. Капитан всё ещё не казался счастливым, но, по крайней мере, перестал задавать странные вопросы и позволил Агенту подчиниться.