Коттедж Гидры для запутавшихся суперсолдат

Медленно всё вернулось на круги своя. Вроде бы. Стив ожидал, что Солдат, как и раньше, будет смотреть на всё пустыми глазами, такой же безэмоциональный и ни на что не реагирующий, как и в самом начале. Вместо этого он быстро освоился и стал куда более выразителен. Особенно его глаза, которые стали окном в его мысли. Он знал, что это, вероятно, из-за того, что Пирс дал ему какой-то приказ, и от одной мысли кровь кипела. Но, может быть, та последняя миссия заставила треснуть программу, которую Гидра просверлила в мозгу Солдата. К несчастью, хоть Стив и старался быть максимально добрым и мягким, Солдат, казалось, чувствовал в основном дискомфорт. Даже самые простые вещи давались ему с трудом. Стив действительно делал всё возможное, чтобы он чувствовал себя комфортно и безопасно, но, кажется, любое его действие приносило Солдату только неудобство. — Чего бы тебе хотелось? — ободряюще улыбаясь, спросил он, когда подошло время обеда. Он подождал несколько секунд, прежде чем отвернуться от холодильника. Как и ожидалось, он встретил лёгкую панику в пристальном взгляде Солдата. — Как насчёт стейка? — предложил он. Солдат мгновенно кивнул. — Звучит неплохо, сэр. Стиву показалось, что его манера речи изменилась: стала более расслабленной, более непринужденной — резкий контраст с былой осторожностью. Он явно старался угодить Стиву. Со временем Стив понял, что ненависть к Пирсу сжигает его всё сильнее и свирепей. Всё, что требовалось, — подумать о нём, и руки автоматически сжимались в кулаки. — Нравится? — спросил он однажды, когда они ели, и едва сдержал вздох, когда Солдат без колебаний кивнул. — Все в порядке, если нет, — сказал он уже в миллионный раз. — Можешь попросить что-то другое, если не нравится то, что я предлагаю. — Очень вкусно, сэр, — поспешно ответил Солдат, встревоженно оглядываясь по сторонам. — Вы очень хорошо готовите, сэр. Стив спрятал гнев за улыбкой. *** Но Агент всё испортил. Директор Пирс поручил ему очень ясную, простую миссию, и всё же он всё испортил. Он так старался успокоить Капитана, быть послушным, покорным и податливым, но, кажется, того раздражало всё, что он делал, если не сказать злило. Агент видел вспышку гнева в глазах Капитана, так что… вообще-то много раз, так что удивительно, что он до сих пор не решил наказать его. Капитан по-прежнему относился к нему с добротой и бесконечным терпением, присущими только ему одному. Как в тот первый день, когда он позаботился о его ранах. Как будто Агент заслужил это. В этом не было никакого смысла. И, будто этого было недостаточно, что-то в голове Агента было… неправильно. Ему постоянно снились сны о другой жизни в том же самом доме. Вспышки образов с Капитаном в главной роли, которые ощущались как воспоминания. Горячее какао. Купание в озере. Просмотр фильмов, сидя на диване рядом с Капитаном. Тренировки и смелость победить. Обещание Капитана «больше никаких миссий». Что ж, если последнее было правдой, то Капитан явно солгал. Но опять же... что это было? Неужели Капитан что-то пообещал и солгал? Несмотря на эти предательские мысли, или, может быть, из-за них, Агент был достаточно в себе, чтобы замечать все, что происходит. В основном он заметил закономерность: в глазах Капитана часто появлялся гнев, когда он говорил с ним. И когда просто взаимодействовал с Агентом — да, гнев всегда следовал за короткой вспышкой разочарования. Будто Капитан ожидал от него иной реакции. Мнения. Во вспышках, проносящихся в его неисправной голове, он просил о чём-то. Абсурдно и... невозможно. В этих глупых маленьких фантазиях Капитан так и не разозлился. Он всегда удовлетворял просьбы Агента. Это было опасно и невероятно глупо, и верный способ заработать жуткое наказание, но... Агент начал задумываться. И однажды, к его великому ужасу, мысли приняли простую форму. Он ответил на обычный вопрос Капитана: — Что хотел бы съесть? — Может, блины? Агент в ужасе застыл, как только слова сорвались с губ. Капитан остановился на полпути, потянулся к холодильнику и посмотрел на него широкими глазами. Агент вздрогнул. Резких слов не последовало. Никаких приказов встать и принять законное наказание. Просто яркая улыбка и кивок. — Конечно, — сказал Капитан, уже хватая нужные продукты. — Не хочешь помочь? Агент резко встал и подошёл к кухонному столу. Никаких последствий у этого инцидента не было. Агент продолжал ждать, ждать чего угодно, но наступил вечер, а наказания так и не последовало. А Капитан был не из тех, кто любит психологические пытки, Агент откуда-то знал это. Засыпая в своей кровати ночью, он медленно смирился с тем, что никакого наказания не будет. Это означало, что просить — выражать предпочтение — разрешено. А если те вспышки были правдой, означало ли это, что и остальные тоже? *** Осознав это, Агент начал прощупывать границы. Он понимал, что это глупо, но Капитан никогда не стремился наказать его. Всего за несколько дней он обнаружил, что может не только просить определенные продукты или блюда, но и делиться идеями для совместного времяпровождения и брать книги для чтения или фильмы для просмотра по телевизору в гостиной, даже если Капитану они были не интересны. Но что ещё больше удивляло и ошеломляло — он мог сказать «нет». И Капитан немедленно прекращал, больше не задавал вопрос, на который Агент отвечал «нет», вместо того, чтобы задать его снова или ударить Агента за то, что он осмелился отказать. Это было неслыханно. Агент не злоупотреблял этой привилегией, боясь, что в конце концов Капитан разозлится и отнимет у него эти крошечные частицы свободы. Но с каждым днем он смелел все больше и больше — отчасти потому, что это было чудесно, и он хотел наслаждаться этим до последнего, но ещё и потому, что какая-то часть его хотела найти границу, хотела давить, пока Капитан, наконец, не потеряет терпение и не накажет его. По крайней мере, тогда он будет знать, сколько на самом деле ему разрешено. И когда он был почти уверен, что приближается к этой точке, Капитан удивил, даже шокировал его: — Ты помнишь свое имя? Агент выпрямился на стуле, отложив вилку: она с грохотом ударилась о тарелку, на мгновение наполнив внезапно потяжелевший воздух шумом. — Агент не помнит ничего, что не является необходимым для миссии. — Но это неправда. — Капитан нахмурился. — Ты что-то вспоминаешь, да? Что-то из наших первых недель здесь. — Злости или обвинения в его словах не было, но Агенту было трудно расшифровать выражение его лица. Может быть, любопытство? Надежда? В этом не было никакого смысла. — Тебе снятся сны, верно? Сердце бешено колотилось. — Я подчинюсь приказу, сэр, — произнес он хриплым голосом. — Я подчинюсь, сэр. Он надеялся, что ему позволят вернуться в коттедж. Он надеялся, что после того, как его снова обнулят, он не выйдет из строя. Он надеялся, что когда Капитан поймет, что Агент бесполезен и сломан, то покончит с ним быстро и безболезненно. Но Капитан выглядел испуганным. Мгновение спустя он придал своему лицу строгое выражение. — Никакого обнуления, — твёрдо сказал он. — Больше никогда. И будь уверен, что я ещё обсужу с Пирсом то, что он с тобой сделал. Вот и всё. Капитан хотел отомстить директору за то, что тот прикоснулся к тому, что принадлежало ему. Агент знал, что должен доложить, директор недвусмысленно приказал ему дать знать, если капитан проявит враждебность. Но Агент... не хотел этого делать. — Пожалуйста, ответь мне честно. — Почему капитан умолял? Агент чувствовал себя так неуютно и смущенно, как из-за странного поведения капитана, так и из-за собственных чувств. — Ты помнишь своё имя? Агент прикусил губу так сильно, что чуть не потекла кровь. Мысли кружились в голове, сны и разрозненные воспоминания вспыхивали, сражаясь друг с другом и с программой Гидры. Он едва замечал, как учащается дыхание, как сжимается грудь, как колотится сердце. — Эй, все в порядке. — Что-то коснулось его плеча, и Агент вздрогнул, затем замер и стал ждать, когда его схватят и потащат к креслу. Он настолько неисправен, что его просто обязаны обнулить. Сильные руки обхватили его тело, удерживая… нет, не совсем. Они не давили достаточно сильно, чтобы сдерживать. Капитан… держал его. Он прижимал Агента к груди. — Мне очень жаль, — пробормотал Капитан, и в его голосе прозвучала искренняя печаль. — Я не хотел тебя расстраивать. Последнее, чего я хочу — причинить тебе боль, так или иначе. Обещаю. Я перестану давить, ладно? Все шло не так, как должно было. Капитан не должен был извиняться. Или держать Агента так нежно и бережно. И Агент не должен был плакать. Но так оно и было. Так оно и было. В его голове звучали голоса. Призрак воспоминания: кто-то держал его точно так же, как Капитан сейчас. И губы Агента беспомощно зашевелились, его дрожащий голос произнес. — Джеймс. — Он сделал глубокий, дрожащий вдох. — Меня звали Джеймс.