Что делает лёд (What Ice Does)

1825, корабль Её Величества «Гекла» Фрэнсис едва не опаздывал на вахту. Составляя отчёт по их запасам Оллсопса*, он был вынужден улаживать ссору между несколькими мичманами, в ходе которой некий вспыльчивый молодой мистер Данкворт заслужил наказание, которое позже будет назначено капитаном Парри. Пробираясь по нижним палубам, он сердечно по именам приветствовал матросов – он посвятил долгие часы первой недели в экспедиции пытаясь удостовериться в том, что знает имя каждого человека на судне и откуда тот родом. Однажды он станет капитаном, и он поклялся заслужить привязанность своих людей. Точно так же он бывал суров, когда ситуация того требовала – и таким образом он мог заслужить их уважение. В столовой он заметил Брэнвелла Ледбеттера, парня лет пятнадцати, который лишь недавно получил звание мичмана, и теперь творил нечто совершенно противоположное тому, что Фрэнсис велел ему делать полчаса назад. – Мистер Ледбеттер! – Фрэнсис скрестил руки на груди, встал в уверенную позу перед столом, за которым не осталось свободных мест, и посмотрел на Ледбеттера взглядом, который специально выработал для того, чтобы заставлять корабельных мальчишек обмочить штаны. Ледбеттер и его дружки – Бентон, Альбердон и Вендт, съёжились над своими тарелками, прежде чем сесть ровно. – Какое задание вы должны были выполнить во благо этого корабля и всей экспедиции перед тем, как отправиться на отдых? – Мистер Крозье, сэр… – Какое задание, мистер Ледбеттер? Мальчишка вскинул подбородок и уставился куда-то вдаль, за ухо Фрэнсиса. – Я должен был произвести учёт всего лимонного сока, оставшегося на наших складах, сэр. Фрэнсис приподнял бровь, и парень мгновенно вскочил на ноги и скрылся из виду. Фрэнсис сосредоточил своё внимание на Альбердоне. – А вы, мистер Альбердон? Вы уже научились завязывать двойной рыболовный узел? – Да, сэр, – сказал Альбердон с едва сдерживаемой паникой на лице. – Я так думаю, сэр. Фрэнсис позволил себе лёгкий вздох. Как этот мальчишка собирался стать моряком, если он до сих пор не умел завязывать простейшие узлы? – Посмотрим, как Вы это делаете, мистер Альбердон. Я хочу увидеть утром двадцать идеальных образцов, всё ясно? – Да, сэр, мистер Крозье, сэр. Фрэнсис распрощался с ними и поднялся на площадку, где никого не было. Ему хотелось погрузиться в тишину хотя бы на мгновение, но у него особо не было свободного времени. Однако, поднимаясь по верёвочной лестнице, он краем глаза заметил движение чего-то более существенного, нежели крыса или даже охотящийся корабельный кот. Фрэнсис замер на лестнице и затих. Он услышал долгий, скрипящий звук закрывающейся двери. Он спрыгнул с лестницы и завернул за угол за ящиками, где увидел небольшую приземистую дверцу, вероятно, относящуюся к складским помещениям. «Гекла» была гордым бомбардирским кораблём с тяжёлым днищем и всевозможными укромными уголками и закоулками, зачастую заполненными боеприпасами. Он распахнул дверцу, несмотря на то, что та застревала, и обнаружил за ней пустоту, если не считать мальчика – перепуганный клубок из локтей и колен – с блестящим от слёз, грязным лицом и тёмными глазами, которые стали ещё больше, когда увидели, кто именно открыл дверцу. – Мистер Фицджеймс, – со вздохом произнёс Фрэнсис. Фицджеймс был самым маленьким юнгой, на два года младше остальных, и если бы кто-то спросил совет у Фрэнсиса, то он бы порекомендовал Парри не брать с собой такого юного и неопытного мальчика, особенно в настолько опасную экспедицию. Помимо очевидного недостатка, а именно – своей юности, Фицджеймс также был физически мельче других мальчишек, что стало для него особой пыткой, и с чем сам Фрэнсис был более чем знаком, являясь самым последним мальчиком в семье, рождённым после многочисленных старших сестёр. – Объяснитесь. – Я просто хотел немножко тишины, мистер Крозье, сэр, – сказал Фицджеймс. У него был акцент, выдающий высокое происхождение, от которого у Фрэнсиса свело зубы. – Я боюсь, что корабль Королевского флота – это последнее место, где можно обрести тишину и покой, мистер Фицджеймс, – сказал Фрэнсис, хотя про себя он завидовал парнишке из-за его способности поместиться в шкафчике. – Вылезай. – Но… – Фицджеймс. Сейчас же. Плечи мальчика поникли, и он выполз на четвереньках, после чего встал перед Фрэнсисом по стойке смирно с таким выражением лица, как если бы был готов разразиться слезами. Тогда Фрэнсис вздохнул. Он похлопал Фицджеймса по плечу. – Иди отсюда, парень, – сказал он. – Поужинай. – Да, сэр, – сказал Фицджеймс. Он не посмотрел Фрэнсису в глаза, но Фрэнсис уже выбросил всё это из головы и успел на свою смену в самый последний момент. ***** Во второй раз, когда он обнаружил Фицджеймса забившимся в шкаф, Фрэнсис был раздражён. В третий раз он рассмотрел синяки, украшающие руку мальчика, кровавую ссадину под глазом и слёзы, струящиеся по его грязному личику, и тогда внезапный гнев целиком охватил его. – Ладно, мистер Фицджеймс, – сказал он, выманивая того из шкафа. – Назови мне имена этих негодников, и я немедленно положу этому конец. – Ничего страшного не произошло, сэр, – произнёс Фицджеймс тоном, который резко противоречил самим этим словам. – Немного повеселились. Фрэнсис провёл рукой по лицу. Ему захотелось выпить порцию виски, а лучше – три. – Пойдём со мной, – сказал он. – Обсудим это по-мужски. Глаза Фицджеймса были яркими даже при слабом освещении нижних палуб. Его улыбка была неуверенной и слишком нервной, когда он кивнул. Фрэнсис провёл его в свою собственную каюту, где, кроме койки, была лишь узкая полоса свободного пространства, на которой едва хватало места развернуться. Он наконец-то стал вторым помощником, а через несколько лет станет лейтенантом и получит в своё распоряжение ещё три квадратных фута. Фрэнсис усадил Фицджеймса на свою койку и намочил тряпку. – Приведи себя в порядок, мистер Фицджеймс, – сказал он, – и оставайся здесь, пока я принесу ужин. Я буду крайне недоволен, если вернусь и обнаружу, что ты ушёл. Глаза Фицджеймса были огромными, а улыбка – слабой. Он выглядел, как щенок, оказавшийся вдали от своих однопомётников. Эти глаза умоляли Фрэнсиса о чём-то, но ему придётся подождать, чтобы узнать, о чём именно. Фрэнсис спустился в столовую и встал в очередь. Мальчику нужна была вода и сытная пища. Он также нуждался в доброте и мягкости, и в обещании Фрэнсиса не раскрывать его участие в неизбежном наказании виновных. Условия жизни для Фицджеймса стали бы только хуже, если бы те узнали, что он пожаловался вышестоящему офицеру. Примерно в сотне футов от него столик, заполненный корабельными юнгами и мичманами, буквально взорвался от хриплого смеха. Фрэнсис вытянул шею, чтобы посмотреть, кто был среди них, и увидел Данкуорта, грубо жестикулирующего на радость всем остальным мальчишкам. Там были Ледбеттер и Вендт, а также Киркпатрик и Лочли, Стрейкер и Гилстроп. Что-то тёмное и тяжёлое скопилось в лёгких Фрэнсиса. Фицджеймс должен был быть там, беззаботно участвуя в веселье, пропитанном духом товарищества, но Фрэнсис слишком хорошо знал этот мир, чтобы понять: скорее всего именно Джеймс Фицджеймс являлся объектом этого смеха. Он удобно перехватил две щедрые порции солонины, картофеля и фасоли, а также кружку грога и флягу с водой, и медленно вернулся в свою каюту, где обнаружил, что Фицджеймс свернулся в маленький клубочек возле переборки. Он обнаружил единственную книгу, которая по мнению Фрэнсиса была достойна стать допустимым лишним весом на корабле: небольшой трактат о магнетизме. Он поднял взгляд при появлении Фрэнсиса, и его глаза на свежевымытом лице стали ещё больше. – Ты интересуешься магнитными полями? – спросил Фрэнсис, передавая Фицджеймсу тарелку. Сидеть в каюте можно было только на койке, поэтому он присел к противоположной переборке и поставил свою тарелку на колени. – Это немного сложно, сэр, но, возможно, если бы я изучал их подольше… Фрэнсис кивнул, жуя солонину и не морщась при этом. Иногда он задавался вопросом, не могла ли вся эта соль сжечь его вкусовые рецепторы. Фицджеймс разглядывал еду с некоторым недоумением. – Приступай, парень. Как тебя называют дома? Джейми? Робкая улыбка изогнула губы мальчика. Он покачал головой. – Нет, меня никогда не называли Джейми. – Тогда Джим? Джимми, – Фрэнсис терпеть не мог это уменьшительное имя из-за Джимми Койла, который некогда жил ниже по улице и частенько бросался коровьими лепёшками; но если он собирался потребовать ответы на свои вопросы, то ему было нужно, чтобы мальчик чувствовал себя спокойно. Фицджеймс покачал головой. – Просто Джеймс, – сказал он. Затем склонил голову и ткнул картошку вилкой. Он быстро поднял глаза и вновь перевёл взгляд на свою еду. – Но вы можете называть меня Джейми, если хотите. – Ладно, Джейми, – сказал Фрэнсис. – Где твой дом? – Уотфорд, – сказал Фицджеймс, – в Хартфордшире. Фрэнсис кивнул, жуя. – Братья? Сёстры? Фицджеймс выпятил грудь и просиял. – Один брат, – сказал он, – Уильям. Он станет превосходным солдатом, и мы оба будем путешествовать по миру и увидим всевозможные чудеса, а затем напишем захватывающие истории об опасных приключениях! – улыбка Фицджеймса увяла, а плечи опустились. Он вновь сгорбился над своей тарелкой, откинул локон с глаза, съел немного солонины и бросил взгляд на Фрэнсиса, который в ответ лишь приподнял бровь. – Он страдает от морской болезни, поэтому не смог отправиться со мной в этот раз. Я мог бы поехать с ним в Итон, но разве это приключение не лучше? Первой мыслью Фрэнсиса было то, что корабль, плывущий в Арктику, – вовсе не место для мальчика, особенно для такого, как Джеймс Фицджеймс, который не знавал сурового общества моряков. Но он был наслышан о подобных видах издевательств, которые практиковали мальчишки в этих модных школах, и поэтому внезапно и яростно обрадовался, что Фицджеймс выбрал именно то образование, которое может дать лишь море, а не то, которое обретают на суше вместе со всеми удобствами. Здесь у него был Фрэнсис, чтобы присмотреть за ним. Ему и самому мог бы пригодиться защитник, когда он был неопытным мальчишкой в море и во всём этом мире. Фрэнсис был настроен на колоссальный труд. – Ты и Уильям, – сказал он, – играли в грубые игры, как это любят делать парни здесь? Фицджеймс, который, должно быть, вырос в богатом доме, задумчиво нахмурил брови, но отложил свои нож и вилку, прожевал и проглотил кусок пищи, прежде чем заговорить. – Мы с Уильямом предпочитаем прятки и догонялки, – сказал он. – Раньше мы воображали, что мы были рыцарями на лошадях, которые спасали принцессу. Нам приходилось меняться, и тогда один из нас становился драконом. Но теперь мы слишком взрослые для таких игр, вы же понимаете, – выражение его лица было храбрым и преисполненным достоинства, и говорило Фрэнсису лишь о том, что ему жаль, что он – или, возможно, это был Уильям – перерос простые радости наивных игр с братом. – Твоё воображение всегда сослужит тебе хорошую службу, парень, – Фрэнсис улыбнулся и подмигнул, а Джеймс снова просиял. Он засунул в рот ещё один кусок солонины. – У меня самого есть несколько братьев, – продолжил Фрэнсис. Лицо Фицджеймса просветлело. – И множество сестёр. Думаю, братья доставляют гораздо больше неприятностей. В зависимости от их характеров. Да-да, однажды мой брат Эймон столкнул меня с чердака в стог сена. Я тогда вывихнул плечо. – О боже, – произнёс Фицджеймс, выглядя скорее взволнованным, чем обеспокоенным. Он нетерпеливо наклонился вперёд, позабыв о своей тарелке и хороших манерах. – Поэтому я понимаю, почему иногда мальчики могут… чрезмерно увлекаться. Фицджеймс откинулся назад и снова переключил внимание на свою тарелку. Он трудился над тем, чтобы разрезать солонину на мелкие кусочки. – Джейми, – сказал Фрэнсис, – Эймон загладил свою вину передо мной. Он взял на себя мои обязанности и делился со мной пудингом. Это правильные отношения между братьями, правда ведь? Фицджеймс кивнул. – Ладно, – сказал Фрэнсис. – Итак, теперь мы знаем разницу, не так ли, между баловством братьев и жестокостью? – Я прячусь, чтобы они позабыли о моём существовании, – сказал Фицджеймс. – Разве это жестокость, если они вообще не думают обо мне, когда не видят? – Это жестокость – умышленно поступать с кем-то подобным образом, – Фрэнсис поморщился. – Неважно, думают они о тебе в перерывах между встречами или нет, но это… их выбор – мучить тебя так долго. Фицджеймс жевал и глотал, жевал и глотал. Фрэнсис вздохнул и отставил тарелку. – Если бы на этом корабле находился Уильям, и он был бы тем самым мальчиком, которого обижают другие, то чего бы ты хотел для него? Фицджеймс вскинул голову, а его глаза широко распахнулись. – Все любят Уильяма! – воскликнул он. – Такого бы не случилось! Теперь у него было признание, которое Фрэнсис собирался отложить в памяти и обдумать позже. – Это может происходить само по себе, – сказал он. – Без каких-либо причин или повода для такого выбора. С таким же успехом это мог бы быть Уильям. – Нет, – сказал Фицджеймс, его волосы взлохматились от яростного качания головой. – Нет, это не мог бы быть он. – Джейми. Выслушай меня. Мы можем это прекратить. Мы прекратим это. – Как? – эти внезапно вспыхнувшие огромные глазищи были устремлены на Фрэнсиса. Тот почувствовал себя неуверенным и беззащитным. И Фрэнсис внезапно осознал, что вопреки всему ребячеству, взволнованности и избыточной энергии, в Джеймсе Фицджеймсе был стальной стержень. – Что вы могли бы сделать, чтобы всё не стало ещё хуже? – Наказание будет определено капитаном, – сказал Фрэнсис с пересохшим горлом. Он сделал глоток грога. Фицджеймс долго и пристально всматривался в него, а затем опустил взгляд и вернулся к своему ужину. Остаток трапезы они провели молча. Это было неважно. Фрэнсис отлично знал имена виновных. ***** Голос капитана Парри велел ему войти в капитанскую каюту на «Гекле». Фрэнсис вошёл и обнаружил капитана за своим столом, изучающим карту их маршрута. Они должны были оказаться в Баффиновой бухте всего через пару недель. – А, Фрэнсис, – с улыбкой сказал Парри. – Пожалуйста, присаживайся. – Он откинулся назад и сложил руки на животе, с приподнятыми бровями глядя на Фрэнсиса. Это был мужчина с добрыми глазами и серебристой прядью в волнистых чёрных волосах; он всегда принимал предложения и вопросы Фрэнсиса так, как если бы они исходили от любого другого английского моряка с хорошей репутацией. Фрэнсис пошёл бы за ним на край света и даже дальше. – Что привело тебя к моей двери в это прекрасное утро? – Прошу прощения, сэр, – сказал Фрэнсис. – Я знаю, что в мои обязанности входит присмотр за членами экипажа, но я обнаружил… такое положение дел, к которому оказался недостаточно хорошо подготовлен. Я надеюсь, что вы сможете предложить своё руководство, и, возможно, руку помощи. Парри нахмурился и наклонился вперёд, чтобы опереться локтями о стол. – Это звучит действительно тревожно, – сказал он. – Выкладывай, Фрэнсис, чем я могу тебе помочь? Сердце Фрэнсиса переполнилось благодарностью. Он уже не впервые поклялся себе, что именно таким капитаном станет однажды. – Это корабельные юнги, сэр, а также некоторые мичманы, – сказал Фрэнсис. – Их компания отвергает одного из них, они издеваются над ним и избивают его. Это юный Джеймс Фицджеймс, двенадцати лет. Парри хмыкнул и опустил локти на стол, сцепив кисти рук вместе. Он прижал образовавшийся кулак ко рту и нахмурился, глядя на свою карту, хотя его взгляд, казалось, задержался на бесконечном пространстве за её пределами. – Если всё дело в мальчишках, которые потешаются… – Это нечто большее, сэр, – сказал Фрэнсис, и взгляд Парри метнулся, чтобы встретиться с его взглядом. Он не должен был прерывать капитана, но перевёл дух и рванул вперёд. – Я прошу вашего прощения, сэр. Он получил серьёзные телесные повреждения. Синяки, порезы и подбитый глаз. Он также тратит слишком много энергии, избегая других мальчишек, и поэтому не может выполнять свои обязанности. Он… может стать обузой, если что-нибудь не будет с этим сделано, сэр. – Фрэнсис сжал губы. Фицджеймсу не нужно знать о том, что он произнёс такие недобрые слова. – Ты уже беседовал с виновниками? – Эээ, – Фрэнсис дёрнулся, и брови Парри вновь приподнялись вверх. – Я боюсь, что обстоятельства для Фицджеймса лишь усугубятся, сэр, если остальные узнают, что он рассказал кому-то о своих затруднениях. Парри хмыкнул и сменил положение ног. Он вновь переместил руки на живот. – Совершенно верно, Фрэнсис, я тоже так думаю, – сказал он, и Фрэнсис вежливо ему улыбнулся. – Парнишке не следует терять лицо перед своими товарищами. Вот что я тебе скажу. Сообщи лейтенантам и другим помощникам о затруднениях юного мистера Фицджеймса, чтобы они могли присмотреть за ним. А когда издевательства возобновятся, пусть зададут ребятам взбучку, которую те не скоро позабудут. Фрэнсис лично полагал, что одной взбучки будет недостаточно. Мичманы, принимавшие участие в издевательствах, должны были быть понижены до юнг, и каждого из виновных следовало бы разок стегнуть кнутом. Но Фрэнсис не был капитаном, и у него не было ни опыта капитана, ни его забот. Фрэнсис поблагодарил капитана Парри и распрощался с ним. Он решил, что в следующий раз, когда увидит Фицджеймса, он научит его защищаться, наносить удар в горло и бить коленом в пах. Он поможет ему стать парнем, с которым не стоит шутить. ***** В четвёртый и последний раз, когда Фрэнсис обнаружил Фицджеймса в его излюбленном шкафу, он подвесил в своей каюте гамак и устроил там ребёнка на постоянной основе. Фрэнсис горевал о возможности уединиться в своей каюте и о ежедневном покое, но Фицджеймс ходил, торопливо хромая, а за его ухом была кровавая корка, которую явно не удавалось отмыть. Когда Фрэнсис потребовал показать ему повреждения, то пред ним предстало тело Джеймса, напоминающее холст, изукрашенный жёлтыми, зелёными и фиолетовыми синяками поверх заживающих ссадин. Фрэнсис не мог этого вынести. Данкуорту и Ледбеттеру лучше бы молиться о том, чтобы им никогда не довелось повстречать Фрэнсиса в перерывах между плаваниями. И всё же Фицджеймс был чопорным маленьким существом. Он стоял ровно, расправив плечи и задрав подбородок, как если бы являлся законным юным хозяином всего, что он разглядывал; и этот его аристократический выговор ни разу не исчез. Со всем достоинством, которое он так отчаянно, но безуспешно пытался проявить, чтобы не выглядеть взволнованее ребёнка, которому вручили корзину сладостей, он едва не звенел от восторга, а его брови приподнялись практически к линии роста волос. – Теперь постарайся болтать поменьше, Джейми, – предупредил его Фрэнсис. – Я предпочитаю немного покоя в конце дня, и нам обоим нужно высыпаться. – Да, разумеется, мистер Крозье, сэр, – сказал Фицджеймс, но на его лице отразилось некоторое безудержное рвение. – Только, как Вы думаете, другие мальчики не будут завидовать? Ох, что я должен буду им сказать? Фрэнсис знал, что у ребёнка не было ни единого друга среди сверстников. И даже те, кто не участвовал в издевательствах, не обладали моральной стойкостью и не смели вмешиваться. Фрэнсис не ошибся, посчитав их позорной шайкой засранцев. – Ты ничего им не скажешь, поскольку они не те, с кем стоит разговаривать, – сказал он. – Что доктор Феррье сказал о… – все слова высохли на языке Фрэнсиса, но он жестом указал в сторону Фицджеймса и таким образом выразил свою мысль. Джеймс резко переключился на возню с холщовой сумкой, заполненной его вещами. Худенькие плечи приподнимались и опускались в жалких попытках продемонстрировать безразличие, а затем он изобразил широкую лучезарную улыбку, которая растянула и его лицо, и пределы терпения Фрэнсиса. – Что я само олицетворение здоровья, мистер Крозье, сэр. Фрэнсис подавил вздох. – Ну конечно же, – сказал он. – Ты снова посетишь доктора Феррье, если почувствуешь любого рода боль, это ясно? – Да, сэр. – Прекрасно. Тогда я в постель. Спокойной ночи, Джейми. Фрэнсис погасил лампу и устроился на своей койке. Он закрыл глаза, пока Фицджеймс переодевался в одежду для сна, а когда открыл их снова, мальчик уже покачивался в гамаке, свернувшись в комочек. Фрэнсис перевернулся и закрыл глаза. До Баффиновой бухты оставалась примерно неделя пути. – Вы когда-нибудь бывали в Арктике, мистер Крозье? Бывал, разумеется. С капитаном Парри в его последней экспедиции. И с Джеймсом Кларком Россом, и с Томасом Блэнки, по которым на этот раз он невыносимо скучал. На этот раз у него был Джеймс Фицджеймс. Двенадцати лет. Фрэнсис проигнорировал вопрос. – На что будет похожа Арктика? Фрэнсис постарался дышать ровно. Он подумал о холодном ветре, который встретит их по прибытии. – Как вы думаете, там будут какие-то животные? – Джейми, спи уже. – Я хотел бы нарисовать этих животных. Интересно, как близко к ним мы сможем подойти? – Джейми, сейчас время сна. – Да, сэр. Только… Как вы думаете, нам там понравится? Фрэнсис вздохнул и повернулся лицом к комочку в гамаке. – Там будет очень холодно, Джейми, и нас ждёт много работы. Если животные окажутся достаточно безобидны, чтобы подойти к ним ближе, то их изображения станут для нас существенным подспорьем. А теперь спи уже, парень. – Мне никогда раньше не было холодно, – сказал Фицджеймс. – По-настоящему холодно, я хочу сказать, чтобы аж до костей пробирало, – он вздохнул, прямо как девушка перед симпатичным деревенским парнем. – Это так волнительно. – Погоду здесь, конечно, нельзя сравнить с погодой в Англии, – сказал Фрэнсис. – Ты поэтому присоединился к экспедиции? Ради экзотических северных зверей и холода? Комок в гамаке закопошился, и из него показались любопытные глазищи. Крупные белые зубы сверкнули улыбкой в темноте. Фрэнсис мысленно лягнул себя ногой. Возможно, ему придётся изобразить храп, чтобы парнишка угомонился. – О да, сэр, – сказал Фицджеймс. – Вы можете себе представить? Животные, которых никогда не видели люди, блуждают среди бесконечного снега и льда. Ощущение холода в лёгких. Огромные сугробы. – И обморожение, и снежная слепота, и трещины во льду, и хищные белые медведи! – воскликнул Фрэнсис, а Фицджеймс немужественно захихикал. – Ну в самом деле, Джейми, разве Индия была бы не лучше? Или Капская колония? Бразилия! Фрэнсису всегда хотелось побывать в Бразилии, но возвращение в Арктику и тамошние открытия в области полярного магнетизма оказались слишком соблазнительными, когда пришло время выбирать очередное плавание. Он слыхал, что природа, звуки и запах Бразилии были ослепительны, женщины – жизнерадостны, а еда – пир для души. Возможно, однажды, когда ему осточертеют полюса, он наконец-то отправится в какое-то иное путешествие. Фицджеймс стал на удивление тихим. Фрэнсис затаил дыхание в надежде, что мальчик, возможно, заснул, но спустя ещё несколько мгновений тот снова заговорил, хотя и сдержанно. – Нет, – сказал он. – Нет, я не думаю, что мне особо интересны такие тёплые края. А вот весь этот лёд и безлюдность… Думаю, это для меня. – Тут есть местные жители, парень, – сказал Фрэнсис. – И тебе бы лучше помнить о них, потому что может так случиться, что они однажды спасут тебе жизнь. – Ой. Больше ничего не последовало. Фрэнсис воспользовался возможностью и закрыл глаза. ***** Увидев Баффинову Землю, экипаж разразился какофонией аплодисментов. Было много суеты, подготовки и спуска парусов, но Фрэнсис уклонялся и уворачивался от мечущихся человеческих тел, пока не смог спуститься на нижние палубы в поисках Джейми. Тот нашёлся у кока, мистера Лоубриджа, открывающим консервные банки и отмеряющим ингредиенты. Его щеку, волосы и плечо украшал мучной налёт. – Прошу прощения, мистер Лоубридж, но, боюсь, мне необходима помощь мистера Фицджеймса. Мистер Лоубридж махнул рукой и продолжил замешивать тесто. Фрэнсис приподнял брови, поглядывая на лестницу, и за плечи повёл Джейми в ту сторону. – У тебя есть пальто, парень? – Нет, а что случилось? – спросил Джейми. – Что-то опять закатилось под вашу койку? – Поторопись, Джейми, бога ради. – Я просто потому спрашиваю, что, наверное, на этот раз мне стоит взять длинную палку, а не возить там рукой туда-сюда, и… – Джейми! Заткнись и поднимайся наверх! Желание хлопнуть его по заднице было сильным, но Фрэнсис не издевался над детьми, которых и так уже достаточно сильно обижали. Джейми что-то проворчал, но тут же как обезьянка вскарабкался по двум следующим верёвочным лестницам и вздрогнул, когда на него обрушился мощный порыв арктического воздуха, пусть даже июльского. Фрэнсис схватил ладонями бицепсы Джейми и подтолкнул того к левому борту корабля. Он протянул мальчику подзорную трубу и сказал: – Погляди-ка, парень. Джейми уставился в подзорную трубу, а затем перевёл взгляд на Фрэнсиса, открыв рот и широко распахнув глаза. Фрэнсис рассмеялся и похлопал его по спине. Тот издал непристойный визг и снова поднял подзорную трубу к глазам; его тонкое тельце трепетало от волнения. Фрэнсис положил руку на плечо Джейми и прижал его к своему боку, чтобы согреть. – Как вы думаете, мы увидим моржей? – спросил мальчик, а его голос стал высоким и ломким. Фрэнсис сжал губы, чтобы сдержать смех. – Там может быть белый медведь! А птицы здесь есть? Фрэнсис вспомнил, как сам впервые оказался в Арктике. Он думал о том, что никогда раньше не видел настолько прекрасного и глубокого голубого оттенка. Ледяные острова плыли, как движущиеся картины. Чистый белый цвет, переходящий в градиент бирюзового, с краями то плавными, как изгиб жемчужины, то зазубренными, словно скалы Ирландии. Более нежная голубизна неба перемежалась лишь безмятежными облаками, плывущими в бдительной тишине. Мир отражался в оттенках белого и голубого, как сверху, так и снизу, и что-то во Фрэнсисе щёлкнуло, как шестерни секстанта. Это дикое место, этот непокорённый морской пейзаж – его судьба. Он всегда это знал. Возможно, для Джейми всё было так же. ***** «Гекла» и «Фурия» причалили, и члены экипажа поспешили выйти на лёд и снег. В суматохе выполнения своих обязанностей – в первую очередь, снятия показаний магнитного поля – Фрэнсис потерял Джейми из виду. Корабельные мальчишки и мичманы всегда бывали первыми мобилизованы для переноски вещей, и о Джейми Фрэнсис не вспоминал до конца дня, погрузившись в изучение данных, а суета и крики членов экипажа вокруг казались невнятным гулом. Он едва осознал, что голоден и, вероятно, также хочет пить, когда услышал вопль. – Мистер Крозье! Мистер Крозье, посмотрите! Мистер Крозье! Фрэнсис обернулся вокруг себя, чтобы определить, откуда слышится голос Джейми. Он поднёс руку в рукавице ко лбу, заслоняя солнечный свет, и увидел его: многослойный свёрток в вязанной шапочке и капюшоне. Мальчик помахал Фрэнсису и снова позвал его по имени, а затем упал назад в снег, и его клубы поднялись вокруг ребёнка, как мука мистера Лоубриджа. Сердце Фрэнсиса дрогнуло, он насторожился, но подойдя ближе, услышал, как мальчик смеётся. – Господи, Джейми, ты сведёшь меня в могилу, – сказал он. – Смотрите, мистер Крозье! – Джейми взмахнул руками вверх и вниз и свёл ноги вместе, как лягушонок. – Я снежный ангел, мистер Крозье. Фрэнсис фыркнул. – Чем ты занимался перед тем, как подняться наверх? – спросил он. – Тебе бы лучше вернуться к своим обязанностям, прежде чем с тебя сдерут шкуру за отлынивание. Огромные глаза Джейми показались из-под капюшона. Фрэнсис толкнул мальчика в снег, и усмехнулся, когда тот завизжал. Фрэнсис упал рядом с ним и принялся размахивать руками и ногами. Взрыв смеха Джейми согрел его, и он закрыл глаза, подставляя лицо солнцу. – Я никогда раньше не делал снежных ангелов, мистер Крозье, – сказал Джейми, когда смех затих, и замер. Фрэнсис повернул голову достаточно для того, чтобы увидеть профиль Джейми – его острый нос, торчащий из-за капюшона. – Снег не бывал достаточно глубоким. – У нас однажды был такой, – сказал Фрэнсис. – Когда я был младше, чем ты сейчас. Все холмы на многие мили вокруг покрылось чистым, белым, сверкающим одеялом. И было так тихо. Как будто из-за страха нарушить этот покой. Всё казалось не вполне реальным. Фрэнсис вернулся в действительность из воспоминаний лишь для того, чтобы обнаружить, что Джейми повернулся в снегу на бок, подпёр рукой голову и глядит на него. – Там должно быть очень красиво, в Ирландии, – сказал он. Губы Фрэнсиса скривились в полуулыбке. Он подумал о том, что должен наслаждаться этими словами, произнесёнными англичанином, да ещё и с таким акцентом. Он вряд ли услышит нечто подобное снова. – Это жестокое место, – сказал он, – но также и прекрасное. Джейми откинулся назад и вздохнул. – Я хотел бы поехать туда однажды, – сказал он. – Увидеть ваш дом. Фрэнсис закрыл глаза. Непрекращающийся дождь и проблемы с углём в камине. Повсеместная нищета. Церковь, которая предложила ему помощь, но отняла покой. Мать, жалко заискивающая перед отцом, – двое людей, более сломленных и несчастных по сравнению с которыми он никогда не встречал, и, тем не менее, именно они подарили ему братьев и сестёр, его лучших друзей и союзников. Зелёная, пышная, кипящая жизнью сельская местность. Ошеломляющий вид с обрыва утёса. Пушистые овцы и люди, уступающие им дорогу. Чашки с горячим чаем и капелькой растворённого в нём сахара. Он открыл глаза навстречу синеве, которая казалась в холоде Арктики особенной яркой. – Я уверен, что она бледнеет в сравнении с Хартфордширом, – сказал он и сел, а затем оглянулся и увидел, что Джейми улыбается ему с нежностью, более подходящей для чьей-нибудь двоюродной бабушки. У Фрэнсиса вырвался смешок. Кем был этот мальчик, который строил подобную рожицу взрослому мужчине? Он обхватил плечо Джейми ладонью. – Идём, парень, – сказал он. – Я покажу тебе, как снимать показания с хронометра. ***** Готовясь ко сну, Фрэнсис позволил Джейми болтать без перестанку. Эта наивная болтовня должна была раздражать, и он полагал, что, помимо всего прочего, она стала причиной, по которой Данкуорт и Ледбеттер сделали мальчика своей грушей для битья. Но он также знал, какие чувства Джейми испытал, увидев Арктику впервые. Это были те же эмоции, что охватили его самого в двадцать один год. Порой он чувстовал их даже сейчас. У Фрэнсиса не хватало духа умерить восторг мальчика, поскольку тот отражал его собственный. Однако Фрэнсис уже стал узником условностей взрослой жизни и приличий, а Джейми – нет. Фрэнсис осознал, что по-хорошему завидует ему и поэтому готов потакать. – … так что я просто обязан подобраться поближе к моржам, и, кажется, я видел какую-то птицу типа чайки. А вы видели чаек, мистер Крозье? – Да, парень. Джейми свернулся калачиком в гамаке и оттолкнулся одной ногой, раскачиваясь и глядя при этом на Фрэнсиса поверх верёвки. – Ох, я просто сам не свой. Как думаете, мы скоро увидим белого медведя? – Даже если увидим, то только в подзорную трубу, Джейми, – сказал Фрэнсис. – Они слишком опасны. Моржи тоже, я полагаю, так что сообщай мне и остальному экипажу о любых птицах и зверях. – Да, сэр. Как думаете, кто из них опаснее всех? – Белые медведи, конечно же, – сказал Фрэнсис. – Они быстрее, чем ты думаешь, и сильнее любого зверя, о котором ты мог читать, сидя в безопасности у себя дома в Англии. Но и моржи тоже свирепы, это уж точно. Просто довольно ленивы. – Вы видели, как они валяются на солнце? – Джейми восторженно вздохнул. – «Довольный, как стая моржей, принимающих солнечные ванны на льду» – вот, что я буду теперь говорить вместо «довольный, как слон». Никогда не видел слона счастливее, чем эти моржи. Что тут ещё есть, как думаете? Кого вы видели в прошлый раз? – Разве тебе не нравятся неожиданности? – спросил Фрэнсис. – Ох нет, я должен подготовиться, – сказал Джейми. – Я не могу попасть врасплох, иначе из-за волнения не смогу наблюдать, записывать и рисовать. Фрэнсис сжал губы, пряча улыбку. – Ну, ещё есть тюлени и нарвалы, – начал он. – Кто такие нарвалы? – Это морские млекопитающие, как твои моржи и тюлени, но у них на голове огромный рог – шесть-семь футов в длину. – Морской единорог! Мистер Крозье! – Я знаю, парень. Тонкое тельце в гамаке буквально вибрировало от попыток сдержать восторженный визг. Вопреки всем усилиям сохранить невозмутимость, Фрэнсис улыбнулся. – Кого ещё? – Можно увидеть разнообразных китов, – сказал Фрэнсис, – но лишь на Баффиновой Земле, если мы доберёмся туда через льды, а также много наземных млекопитающих. Ты, несомненно, попробуешь мясо карибу, когда мы их поймаем, и, возможно, увидишь овцебыков, а если очень повезёт – заметишь песца. Они белые как снег и умнее нас с тобой. – Ой! Я очень хочу их увидеть! Мы охотились на лис. С Уильямом и дядей. Я стал отличным стрелком, если вам интересно. – Они хитрые зверюшки. Быстрые. – И красивые тоже. Никогда не видел мех подобного цвета. Кого ещё, мистер Крозье? – Есть, вероятно, одно-единственное животное, которое может бросить вызов белому медведю, – произнёс Фрэнсис, понизив голос. – Так что ты должен мне пообещать, что никогда к нему не приблизишься. Джейми прижал руку к груди. Это была крупная и неуклюжая ладонь, как будто она выросла быстрее самого мальчика и теперь с нетерпением ждала, когда он её догонит. – Клянусь, мистер Крозье, – горячо сказал он. – Если уж на то пошло, то буду смотреть только в подзорную трубу. – Ты мне пообещал, помни об этом. – Да, сэр. – Тогда я скажу тебе, что как на Баффиновой Земле, так и за её пределами водятся волки. Ты можешь думать, что знаешь, как выглядит волк – в конце концов, кто такие собаки, если не волки, которых мы приручили? – Фрэнсис высунул руку, показывая высоту, не отличающуюся от роста Джейми. – Но те волки в три раза крупнее самой большой собаки, которую ты когда-либо видал, Джейми. Постоянно голодные и совершенно бесстрашные. Совершенно не зависят от людей. Я видел, как их стаи охотятся на карибу, отделяя тех от стада, ловя и убивая в считанные секунды. Зрелище, конечно, великолепное, но устрашающее. Это не борзая и не пойнтер твоего дяди. Это животное, которого следует опасаться. – Как страшно! – громко прошептал Джейми, скорее взволнованный, нежели испуганный. Фрэнсис уткнулся в свою подушку и улыбнулся. – Жители этих мест носят шубы из волчьего меха и рубашки из тюлених шкур. У них есть, чему поучиться. – Фрэнсис не допустил бы, чтобы у Джейми возникли ошибочные представления об инуитах-нетсилик, как это случилось со многими другими англичанами. Если он сможет повлиять на мальчика хотя бы таким образом, это означало бы успех на стезе наставничества. – Если я когда-нибудь стану капитаном… Раздался восторженный визг, и Джейми подпрыгнул в гамаке, снова уставившись на него огромными глазами. – Когда вы собираетесь стать капитаном, мистер Крозье? Могу я присоединиться к вашему экипажу? Могу я стать вашим первым помощником? Смех вырвался у Фрэнсиса вопреки его собственной воле. – Да, мистер Фицджеймс, – сказал он. – Как только я стану капитаном корабля, я сразу же разыщу тебя и удостоверюсь, что ты готов стать моим первым помощником. – Вы мне пообещали, помните об этом, – произнёс Джейми тем же предупреждающим тоном, что и Фрэнсис до этого, и тот фыркнул. Ему показалось или мальчик действительно произнёс фразу с ирландским акцентом? – Да, парень, я пообещал. А теперь спи, Джейми. – Кто вообще мог бы заснуть! – воскликнул Джейми. – Мы в Арктике! – Но через мгновение он перевернулся лицом вверх, и Фрэнсису показалось, что он действительно способен увидеть нервную энергию, вытекающую из мальчика, который сонно обмяк в гамаке. Фрэнсис закрыл глаза. Он думал об овцах и нарвалах, и о невозможности существования бескрайней зелени среди всего этого льда. Его глаза распахнулись, когда он услышал вздох и характерный звук соприкосновения кожи с кожей, знакомый любому, кто хоть раз переживал муки взросления в бараке, в окружении десятков других мужчин и мальчиков. – Господи, – пробормотал он и зажмурился. Возможно, парнишка поторопится, и тогда Фрэнсис сможет уснуть и притвориться, будто ничего не произошло, как это и принято в подобных случаях. На мгновение он заскучал по Томасу Блэнки, который всегда знал хороший укромный уголок, где они вдвоём могли сбросить напряжение, скрывшись от посторонних глаз. Раз уж Фрэнсису приходилось делить каюту с двенадцатилеткой, то им обоим следовало придумать более деликатный способ выпустить пар. Нынче Фрэнсис не мог назвать никого, с кем он посмел бы разделить договорённость, подобную той, что существовала между ним и Блэнки. Это было нечто такое, для чего нельзя выбрать кого попало, и, несмотря на якобы секретность подобных тайных встреч среди членов экипажа, это было опасно, и он знал наверняка: ему придётся отказаться от таких вещей, как только он примет командование. Когда отодвинул эти мысли прочь, Джейми всё ещё удовлетворял себя, не проявляя никакой осмотрительности. Фрэнсис вытянул ногу и пихнул его в зад большим пальцем. Джейми вскрикнул. – Чтобы ничего подобного больше не было, Джейми, – сказал он. Ответа не последовало, кроме сдавленного ворчания, и Джейми плюхнулся в гамаке, прежде чем снова замер. – Извините, – спустя некоторое время произнёс он тихим голосом. Фрэнсис сжал губы. – Не будем продолжать этот разговор, – сказал он. – А теперь спи, Джейми. Спокойной ночи. – Спокойной ночи, мистер Крозье. ***** Ледовое покрытие Баффинова залива оказалось непроходимым. Капитан Парри велел отойти на запад, в сторону Ланкастер-Саунд, но они всё равно оказались среди льдов, и продвижение шло медленно. Парри пытался сохранить хорошую мину при плохой игре и восторженно хвалил работу своего экипажа, но Фрэнсис видел трещины на фасаде его уверенности, сквозь которые просачивалось его разочарование и, да, его страх. Фрэнсис находил себе занятия. Судьба экспедиции была не в его руках. Он измерял магнитное поле и наблюдал, как это делал Джейми. Он научил Джейми настраивать хронометры и секстанты, читать и записывать результаты их измерений, определять магнитный север. Он даже начал подумывать о том, что однажды они с Джейми могли бы построить смотровую башню, но это казалось всё менее и менее вероятным в данной конкретной экспедиции. Он также попросил Джейми собирать пробы воды из каждой точки, где они покидали корабль. Он задумчиво хмыкал над сделанными Джейми набросками моржей и чаек, тюленей и карибу. В конце августа старшина предупредил членов экипажа о приближении стаи волков, и все поспешили назад, к «Гекле» и «Фурии». Фрэнсис нашёл Джейми среди толкучки у правого борта и дал ему подзорную трубу. Мальчик выглядел таким чертовски благодарным, что это было почти неловко. Он не спускал глаз со зверей – волков и волчат, как выяснилось, – ещё долго после того, как остальные зеваки вернулись к работе. Позже Фрэнсис обнаружил, как Джейми яростно чёркает в своём альбоме для рисования, оживляя на его странице волчье семейство – одного главного волка в окружении других, а детёныши были расположены внизу страницы. Он был весьма хорошим художником, внимательно относился к анатомическим пропорциям зверя и особенностям его силуэта. Во взгляде волка угадывался вызов, и Фрэнсис подумал, что мог бы потратить тысячу лет на рисование, но никогда бы не смог создать нечто настолько совершенное. У Джейми были задатки великого моряка, учёного и художника. Возможно, даже великого капитана. – Это будет очень полезно для научного сообщества там, дома, – сказал ему Фрэнсис. – Конечно, я тоже так думаю, – сказал Джейми, листая альбом в поиске подтверждений словам Фрэнсиса. – Я очень надеюсь, что мы сможем лучше понять дикую природу Арктики. Возможно, кто-нибудь однажды включит эти рисунки в свою книгу. – Я уверен, что так и будет, – ответил Фрэнсис. – «Заметки Фицджеймса». Джейми лучезарно улыбнулся ему, как будто бы верил, что Фрэнсис раскрывает все тайны вселенной лишь ему одному, и склонился над альбомом, чтобы написать на нём своё имя. – Если у каких-то из этих зверей ещё нет названий, и я стану тем, кто их впервые обнаружил, то я буду настаивать на том, чтобы их назвали «Крозье». – Может быть, если это очень угрюмая тварь, – сказал Фрэнсис, ткнув пальцем в нарисованного Джейми овцебыка, который выглядел не слишком довольным по поводу позирования для портрета. – Нет! – воскликнул Джейми и снова принялся перелистывать рисунки. Он остановился на песце, что представлял собой ухмыляющуюся мордашку в белом облачке. – Это существо очень умное и красивое, поэтому, должно быть, выберу его. – Он искоса взглянул на Фрэнсиса, который мог лишь смеяться. – Ох, даже не знаю, понравится ли ему это сравнение. Брови Джейми сошлись на переносице, и он поджал губы. Он снова посмотрел на изображение песца. – Понимаете, это такая шутка, – сказал он. – Потому что у вас рыжие волосы. И если бы он был в Англии… Фрэнсис похлопал его по плечу. – Действительно, этот зверёк хорош, – сказал он. – Но я уверен, что у него уже есть название. Пойдём ужинать? Джейми убрал свой альбом и с мрачным видом последовал за Фрэнсисом в столовую. Тот отправил его в очередь за едой, пока сам присматривал столик, который должны были вскоре освободить младшие офицеры, завершающие трапезу. Он обменялся любезностями, чокнулся своей кружкой пива с их кружками и выразил восхищение волчьей стаей. Он как раз собирался рассказать им, что один из юнг смог превосходно запечатлеть волков на бумаге, как краем глаза заметил вышеупомянутого ребёнка, горячо спорящим с другим мальчишкой. Фрэнсис развернулся и увидел, что это был Данкуорт. Он тыкал в грудь Джейми указательным пальцем. Фрэнсис мгновенно насторожился, готовый броситься на выручку Джейми, но с огромным усилием сдержался. Джейми и так хватало презрения со стороны других мальчиков; Фрэнсису не стоило вмешиваться. Двое мальчишек яростно шептали друг другу оскорбления. Хотя перед Фрэнсисом мелькали люди, он увидел ухмылку Данкуортал, а лицо Джейми становилось всё более и более мрачным. Фрэнсис увидел, как он мучительно покраснел. Данкуорт схватил его за запястье, а Джейми вырвался из его хватки. Он отшатнулся назад, и по очереди прокатилась хаотическая волна. Наступила тишина, как будто все в столовой замерли и затаили дыхание. Данкуорт был на несколько дюймов выше и намного крупнее Джейми, и нависал над мальчиком, явно зная о своём физическом превосходстве. Фрэнсис ощутил трепет гордости, когда увидел, что Джейми выглядит скорее раздражённым, чем напуганным. Резко ударь ребром ладони по шее, парень, подумал он, надеясь, что Джейми каким-то образом сможет впитать эту инструкцию из воздуха. Ткни ему пальцами в глаза. Заряди коленом по яйцам, без пощады. Внезапно разразилась суматоха, раздался треск, кто-то закричал. Фрэнсис подорвался на ноги и увидел, что Данкуорт лежит на палубе, хватаясь за свой окровавленный нос. Джеймс в ужасе от содеянного уставился на Фрэнсиса, стоящего в другом конце помещения. По лицу мальчика текла кровь. Он разбил Данкуорту нос своей макушкой. Фрэнсис улыбнулся и подошёл к нему, протягивая руку. Джейми казался перепуганным, но Фрэнсис похлопал его по плечу. – Вот так, парень, – сказал он. – Хочешь поесть тут или наверху? Джейми с невидящим взглядом покачал головой. Фрэнсис наказал ему отправляться в их каюту и, выхватив две тарелки из рук мистера Лоубриджа, последовал за ним. Добравшись на место, Фрэнсис обнаружил, что Джеймс сидит и пялится на окровавленную тряпку. Фрэнсис поставил тарелки, забрал тряпку из рук Джеймса и склонился над ним. Он поднял подбородок мальчика, чтобы осмотреть его лицо. – У тебя будет синяк на лбу, – сказал он, – но никаких ссадин или порезов. Ты отлично справился, парень. – Он всё никак не мог отцепиться от меня, – сказал Джейми. Его голос был неуверенным и озадаченным. Фрэнсис вздохнул и сел на койку. – В следующий раз он дважды подумает, прежде чем начнёт лезть к тебе. Ты больше не будешь мишенью для издевательств. – Это было легко, – сказал Джейми, как будто Фрэнсиса вообще не было рядом. – Это не должно быть так легко. Это было так легко, а я разрешал им издеваться надо мной так долго… – Джейми. Джеймс. Посмотри на меня, – Фрэнсис положил руку на предплечье Джейми, чем вывел из оцепенения, в котором тот пребывал. – Ты ничего ему не разрешал. Всё, что он делал, и всё, что делали другие, было их выбором. Разрешение не имело к этому никакого отношения. – Я должен был … Я должен был … – Теперь всё позади, – сказал Фрэнсис и притянул мальчика в объятия. Это было неловко, и под неудобным углом, и тело ребёнка было таким хрупким и долговязым, но Джейми обмяк и всхлипнул, уткнувшись ему в плечо. – Ну вот, парень, – сказал Фрэнсис. – Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Фрэнсис позволил усталому Джейми прилечь на койку, и съел свой ужин в тишине, наблюдая за ним. Когда Джейми пришёл в себя достаточно, чтобы поесть, он сел, а его волосы над его ухом были взлохмачены. Он ел жадно и целеустремлённо, как будто долго голодал. И вообще не разговаривал, даже о волчатах. Фрэнсис осознал, что скучает по его болтовне. ***** 1826, корабль Её Величества «Гекла» «Гекла» и «Фурия» были вынуждены перезимовать в Порт-Боуэне, в Заливе Принца-Регента. Капитан был вне себя. Они уже задержались, а лёд восставал против них на каждом шагу. Предыдущий поход был настолько успешным, что сам Парри с исключительным оптимизмом предвкушал обнаружение прохода в этот раз раз, но льды и раннее понижение температуры стали этому помехой. В конце января разведчики наткнулись на группу нетсилик. Капитаны Парри и Хоппнер поручили именно Фрэнсису, а также военному врачу «Фурии» Александру МакДональду переговорить с ними. Следовало признать, инуктитут мистера МакДональда был в разы лучше, чем у Фрэнсиса. Нетсилик были сбиты с толку и, когда их спрашивали о проходе, жестами указывали на юг. Однако они были добры и охотно поделились тюленим мясом. После столь долгого времени на тушёнке и солонине, свежее мясо казалось изумительно вкусным. Мистер МакДональд облегчил для Фрэнсиса беседу, в ходе которой нетсилик согласились помочь им в охоте на карибу, необходимой, чтобы прокормить экипаж. По настоянию Фрэнсиса нетсилик были приглашены в качестве почётных гостей завершающее эту охоту пиршество. Капитаны сформировали охотничий отряд, состоящий из Фрэнсиса, коммандера Портри с «Фурии», лейтенантов Хотона и Форсайта, а также морских пехотинцев Льюистона и Абернати. В то утро они выдвинулись в путь с тремя охотниками из нетсилик. Они находились уже в нескольких сотнях шагов от кораблей, когда позади раздался звук быстрых шагов, скрип ледяной корки на снегу. Это был Джейми, закутанный с головы до пят и с ружьём через плечо. – Пожалуйста, можно пойти с вами? – попросил он. – Клянусь, я отличный стрелок. Я умею охотиться на кроликов, фазанов и лис. – Возвращайся на корабль, Джейми. – Я хороший ходок и быстро прицеливаюсь, мистер Крозье, вы ведь это знаете! – Я слышал твои так называемые истории, Джейми, а теперь возвращайся к своим обязанностям на корабле. – Мои так называемые истории? – Кто этот молодой человек? – с широкой улыбкой спросил коммандер Портри. Лицо Джейми озарилось самым благостным выражением, он выпрямился перед коммандером. – Джеймс Фицджеймс, сэр, юнга с корабля Её Величества «Гекла». Очень приятно с вами познакомиться, – он протянул руку. – Ему двенадцать, сэр, – сказал Фрэнсис. Джейми бросил на него обиженный взгляд, в то время как коммандер пожимал ему руку. – Ты храбрый парень, раз присоединился к такой тяжёлой экспедиции в своём возрасте, – сказал коммандер Портри. – У тебя есть опыт охоты? – Да, сэр, регулярный, с дядей и его друзьями. – И умеешь стрелять из ружья такого калибра? – Да, сэр, и получше многих, если мне позволено сказать. Коммандер Портри от всей души рассмеялся и хлопнул Фрэнсиса по спине. – Ой, он мне нравится, Фрэнсис, – сказал он. – И я скажу: добро пожаловать, малыш. Бывает полезно, если в группе есть кто-то поменьше ростом. Это слишком опасно, едва не воскликнул Фрэнсис. Но он не мог публично возразить своему командиру. Он смирился, хмуро поглядывая на в сторону Джейми, когда тот зашагал рядом с ним, но Джейми его проигнорировал, задрав нос на холодном ветру, как глупенький мальчишка, которым он и был. Я не буду тащить тебя на санях, хотелось прошипеть Фрэнсису, но он сдержался и зашагал быстрее. Он догнал нетсилик и выбросил Джейми из головы. Они направлялись по следам карибу на юго-запад. – Они недалеко, – вытянул он из Тонрака, мужчины-нетсилик, которого, казалось, слушались остальные. Тонрак говорил медленно, чтобы Фрэнсису было понятно, в основном использовал простые существительные и глаголы, сопровождая их поясняющими жестами. Он поднял руку, выставив вверх палец. – Один день, – сказал он. – Один день, – повторил Фрэнсис на его языке, а Тонрак улыбнулся и кивнул головой. Забавно – этот жест был одинаковым в культурах их обоих. Спустя несколько часов ходьбы они разбили лагерь. Нетсилик заняли одну палатку, а коммандер Портри разделил свою с лейтенантом Форсайтом с «Фурии». Двое морских пехотинцев разместились вместе, а Джейми, как сардина, вклинился между Фрэнсисом и лейтенантом Хотоном, который также был с «Геклы». Они потушили свет и лежали, дрожа в своих спальных мешках. – Как думаете, сколько карибу нам нужно убить, чтобы накормить оба экипажа? – спросил Хотон, когда воздух прогрелся достаточно, чтобы не стучать зубами. – Это зависит от того, насколько они велики, я полагаю, – ответил Фрэнсис, – и от того, сколько мы захотим сохранить на потом. – Думаю, четырёх будет достаточно, – сказал Хотон. – По два на каждый экипаж; одна туша – это несколько дней блюд из свежего мяса, а вторая для консервации. – Это кажется разумным, – сказал Фрэнсис. – Конечно же, шкуры и кости тоже где-нибудь пригодятся. – И рога, – сказал Джейми. Это была первая фраза, которую он произнёс с самого утра. Фрэнсис закатил глаза. – Рога – это по сути и есть кости, – коротко заметил он. – Как вы педантичны, мистер Крозье. – Давай-ка спать, Джейми. – Вы двое разговариваете поверх моей головы, как я могу заснуть в таких условиях! – Джейми! Извинись перед лейтенантом Хотоном! Джейми шумно вздохнул и повернулся набок, лицом к лейтенанту Хотону. – Я прошу прощения за мистера Крозье, лейтенант Хотон, вы же знаете, какой у него вспыльчивый характер. – Джейми! – Ты слишком дерзкий для мальчишки, который пользуется столь завидным расположением мистера Крозье, – сказал Хотон. Джейми умолк. Сердце Фрэнсиса переполнилось сочувствием, но он не мог заставить себя протянуть руку в утешении. – Прошу прощения, лейтенант Хотон, – тихо произнёс Джейми. Он повернулся лицом к Фрэнсису, который в темноте мог разглядеть лишь его печально изогнутый рот. – Прошу прощения, мистер Крозье. Пожалуйста, не выгоняйте меня из своей каюты. – Ничего подобного я не собирался делать, – сказал Фрэнсис, и Джейми закрыл лицо руками. Фрэнсис вздохнул. – Я лишь хочу, чтобы ты был в порядке, парень. Эта охота… Она небезопасна. – Она достаточно безопасна для вас, – тихо возразил тот. – Я – взрослый мужчина, Джейми, – сказал Фрэнсис. – Я осознаю риски и беру их на себя. – Я знаю что делаю! – воскликнул Джейми. – Джейми. Пора спать. – Они ни за что не оставят меня в покое, если вас не будет на корабле со мной рядом, – прошептал Джейми. – Они будут преследовать меня днём и ночью. – Кто, парень? – спросил Хотон. – Просто ещё несколько мальчишек, – сказал Джейми внезапно настороженным голосом. – Они меня немного обижают. Фрэнсис закусил губу. Он не подумал о том, что могло бы произойти, во время его отсутствия на корабле. Один удачный удар посреди переполненной столовой не мог сравниться с тем, что могло бы случиться, если бы на Джейми накинулась вся шайка, словно стая волков на добычу. Фрэнсису хотелось отругать себя за беспечность. – Я скажу тебе, что нужно делать, – сказал Хотон. – Ты сжимаешь пальцы, как настоящие клешни, хватаешь их за яйца и выкручиваешь. Любой свалится, как подкошенный, даже не сомневайся в этом. – В прошлом году я сломал Данкуорту нос, – сказал Джейми. – Вот это да, парень, – восхитился Хотон. – Они снова преследуют тебя, Джейми? – спросил Фрэнсис. – Ты должен был сказать мне. – Я не могу прятаться за вами вечно, – сказал Джейми. Бровь Фрэнсиса поднялась, и Джейми, очевидно, не нуждался в освещении, чтобы увидеть это. Он поёрзал на своём месте. – Просто… Было бы лучше, если бы вы пока что оставались на корабле со мной. – Я приму это к сведению, – сухо сказал Фрэнсис, а Хотон усмехнулся. – Значит, мы договорились. – Обсудим это с капитаном Парри, когда вернёмся, парень, – сказал Фрэнсис. – А теперь пора спать. – Хотел бы я пристрелить хоть одного карибу. – Джейми. Лейтенанту Хотону необходим отдых. – Простите, лейтенант Хотон. Как думаете, морские пехотинцы захотят стрелять сами, или мне тоже позволят? – Джейми! Спи! – Простите, мистер Крозье. Спокойной ночи, мистер Крозье. ***** При весьма условном утреннем свете посреди бесконечной темноты Тонрак выдал им сеть и вручил копья каждому мужчине – и мальчику – из команды. Они наткнулись на стадо менее чем через час после того, как вышли. – Мы охотимся только на самцов, – сказал Тонрак. – Только на взрослых. Мы обойдём их с фланга и отделим от стада вон тех. – Он указал на нескольких карибу, стоящих в отдалении. – Мы пойдём первыми и покажем вам, что делать. Используйте копья. Ваши ружья… – здесь он воспользовался английским словом, которое для уха Фрэнсиса прозвучало пренебрежительно, – … слишком громкие, напугают стадо. Опасно. Фрэнсис изложил этот план коммандеру и остальным. Те поворчали из-за выбора оружия, но согласились. Королевские морские пехотинцы настояли, что возьмут свои ружья с собой, к большому неодобрению Тонрака, выраженному ровно сжатыми губами. Остальное оружие сложили в санях. Стадо насчитывало около двухсот пятидесяти или трёхсот животных, которые были крупнее английский или ирландский оленей. Коммандер Портри прикинул, что самцы весят примерно по четыреста фунтов. Они спокойно лежали на снегу, фыркая и сопя. Среди животных были малыши – уже не новорождённые, но, очевидно, юные особи этого вида, всё ещё борющиеся за внимание матерей. Тонрак сказал, что это всего небольшая часть популяции карибу, населяющей эту местность. Настоящее стадо, численностью в сотни тысяч животных, зачастую разделялось на более мелкие группы. – Мы не приближаемся к большому стаду, – сказал Тонрак. – Опасно. Затопчут. Раз уж охотники не планировали убивать более мелких самок, то им не нужны были четыре туши, к тому же они бы не смогли бы их унести. Одного крупного самца вполне хватало, в том числе и для консервирования. Фрэнсис объяснил это остальным членам группы, и Тонрак заявил, что его план остаётся прежним. Таким образом, было решено: один самец для нетсилик и один самец для экспедиции. – Так волнительно, – прошептал Джейми Фрэнсису, когда они лежали в засаде и ждали сигнал Тонрака. – Я думал, что мы будем стрелять, но теперь у нас копья! Как у настоящих эскимосов! Господи, помоги. Кем, по мнению Джейми, были Тонрак и его люди, если не самыми настоящими эскимосами? – Цыц, парень. – Интересно, это очень сложно? Мне следовало сперва потренироваться. Ох, надеюсь, что я не опозорюсь. – Джейми. – Простите, сэр. Они ждали в тишине, и Джейми лишь слегка ёрзал. Наконец Тонрак поднял руку и сделал резкий жест. Его товарищи рассредоточились бесшумно, несмотря на хрустящий слой льда, и Фрэнсис восхитился их ловкостью. Охотники окружили огромного карибу и набросили на него сеть. Когда тот в панике поднялся на дыбы, издавая звуки и фыркая, Тонрак и остальные со смертельной точностью метнули копья прямо ему в шею и грудь. Остальные карибу разбежались галопом во все стороны. Фрэнсис спрятал Джейми за свою спину во время всей этой суматохи, в то время как нетсилик перерезали горло своей добыче. Тонрак указал на Фрэнсиса и закричал: – Давай теперь, бросай сеть! Фрэнсис повторил это указание, и коммандер Портри с лейтенантом Форсайтом безуспешно попытались набросить сеть на пробегающего мимо карибу. Зверь споткнулся, рухнул и заревел, копыто ударило Форсайта по ноге. Тот подавил крик и упал, а Фрэнсис рванулся вперёд, чтобы оттащить его от остальных дёргающих конечностей животного. – Бросайте копья! – закричал Фрэнсис. – Бога ради, убейте эту чёртову тварь! Копья Льюистона и Хотона попали зверю в спину, но не причинили вреда. Копьё коммандера скользнуло мимо, однако Абернати удалось нанести отличный удар в шею. Джейми бросился в бой, высоко подняв копьё над головой. – Осторожно, Джейми! – крикнул Фрэнсис. – Не подходи слишком близко, парень! Форсайт тяжело дышал, пытаясь не закричать от боли. Фрэнсис крепко прижал его к груди. Он собирался позаботиться о ране после того, как убедится, что Джейми в безопасности. Джейми изо всех сил метнул копьё. Он попал зверю в глаз и упал на землю. Карибу завизжал и лишь сильнее принялся биться в сети. – Господи, твою мать, Иисусе, – пробормотал Фрэнсис. – Тащите чёртовы ружья, – прохрипел Форсайт сквозь зубы. – Нас затопчут, Форсайт, – сказал Фрэнсис. – Дай им минуту. К ним бросились нетсилик и помогли добить карибу. Фрэнсис с облегчением откинулся назад, а Форсайт прислонился к нему. Раздался слегка нервный смех и торжествующий вопль. Фрэнсис увидел, как коммандер Портри протянул руку. Нетсилик осторожно потрогали её по очереди, и коммандер отошёл, не улавливая их недоумения. Джейми подбежал туда, где в снегу сидел Фрэнсис, и резко остановился, после чего бросился на землю рядом с ним. – Вы меня видели? – спросил он. – Я попал ему в глаз. – Это был отличный бросок, Джейми, – сказал Фрэнсис. – Вот, займи моё место. Мне нужно позаботиться о ноге лейтенанта Форсайта. Глаза Джейми широко раскрылись, и он с трудом пролез позади лейтенанта. Его худенькие руки крепко обхватили грудь Форсайта. Фрэнсис попытался добраться до раны, но ему мешали брюки. – Вам очень больно, лейтенант Форсайт? – спросил Джейми, когда Фрэнсис вытащил нож и разрезал штанину лейтенанта. – Нет, приятно. Это как лежать на пуховой подушке, Фицджеймс, прости господи, – выдохнул Форсайт. – Он болтунишка, и в этом нет сомнений, – сказал Фрэнсис. – Пусть хотя бы вас отвлечёт. Джейми, расскажи ему о том, как вы с Уильямом сбежали от своих дяди и тёти в Лондоне. Джейми начал свой рассказ с ещё большей напыщенностью, чем обычно, а Форсайт страдальчески жмурил глаза, но кивал и хмыкал во всех нужных местах, пока Фрэнсис осматривал его рану. Повреждение представляло собой большой изогнутый порез, непрерывно кровоточащий, но из него хотя бы не торчали кости. Часть жировой и мышечной ткани обнажилась. Теперь Форсайта придётся везти на санях, но он сохранит свою ногу. – Никакие модные деревянные ноги вам не грозят, лейтенант, – сказал Фрэнсис и похлопал его по бедру. – Давайте-ка поднимем вас на сани. Один из спутников Тонрака подтянул к ним самые маленькие сани. Фрэнсис и Хотон подняли на них Форсайта и закрепили, а затем накрыли спальными мешками. Фрэнсис легонько покачал сани. – Так нормально? – спросил он. – Да, – сказал Форсайт. – Вы не выпадете? – Крозье, боже мой, ну вы и наседка, – сказал Форсайт. Его тон был резким, но уголки губ скривились. – Интересно, Фицджеймс называет вас мамой? – Вы не настолько жалко выглядите, чтобы я не смог вам врезать, Форсайт, – сказал Фрэнсис, рассмеявшись. Он отошёл, чтобы помочь погрузить карибу на большие сани. Джейми было приказано остаться с Форсайтом и принести всё, что тому нужно. Каждый карибу весил более четырёхсот фунтов, и для перемещения одной туши требовалось четыре человека. После того, как вторая была закреплена на санях, люди прислонились к ней, переводя дыхание. Приближающийся топот и стремительный хруст льда предупредили их о возвращении стада. А затем прозвучал вопль Джейми. Фрэнсис мгновенно вскочил на ноги и услышал крики нетсилик, мгновенно схватившихся за оружие. Это не стадо приближалось к ним с головокружительной скоростью. Скаля зубы и яростно рыча, прямо к Джейми и Форсайту направлялся белый медведь. Фрэнсис бросился к нему, отстранённо подмечая нетсилик впереди и англичан позади себя. Форсайт кричал и извивался, а затем Джейми принялся что-то искать позади себя. Фрэнсис осознавал, что зовёт Джейми по имени, но сам себя не слышал из-за пульсации крови в ушах и панического стука сердца. Медведь был бело-жёлтым и словно целиком состоял из когтей и зубов. Он мчался с немыслимой для Фрэнсиса скоростью. Его размер составлял не менее семи футов в длину, а вес – около восьмисот фунтов. С ними всё было кончено. Фрэнсис ожидал увидеть, как медведь подбросит мальчика в воздух и разорвёт своей пастью. Фрэнсис ожидал увидеть, как умирает Джеймс Фицджеймс. Внезапно Джейми присел за Форсайтом, прислонив ружьё к краю саней. Фрэнсис не переставал выкрикивать его имя, но Джейми не оглядывался. Он выстрелил, и плечо медведя полыхнуло красным, создавая дикий констраст с белизной вокруг. Медведь попятился назад и взревел, а Джейми выстрелил ещё раз, на этот раз прямо в грудь. Из раны хлынула кровь, заставляя медведя остановиться. Этого времени Тонраку и его товарищам хватило, чтобы набросить на него сеть. Когда медведь рухнул, земля и льды содрогнулись, а люди вокруг издали торжествующий крик. Нетсилик прикончили зверя копьями. Фрэнсис добрался до Джейми, когда тот без сил рухнул на снег. – Боже правый, – истерически всхлипывал и завывал Форсайт. – Ох, мать вашу, Иисус, Мария и Иосиф! – Джейми, Джейми, Джейми, – повторял Фрэнсис, прижимая к себе обеими руками обмякшее тело ребёнка. – Джейми, скажи что-нибудь, бога ради. Джейми был бледен и очевидно испуга. Он отчаянно вцепился в брюки Фрэнсиса, глядя в никуда широко распахнутыми глазами. – Я попал в него? – спросил он. – Да, парень, – сказал Фрэнсис. – Ты превосходно справился. – Думаю, какое-то время мне не захочется ходить на охоту, – пробормотал мальчик. – Да уж, – рассмеялся Фрэнсис. – Думаю, впечатлений тебе надолго хватит. Остальные подошли к ним похвалить мальчика и убедиться, что Форсайт не умер от страха. Было решено, что белый медведь мог бы сгодиться на мясо, но был слишком тяжёлым, чтобы тащить его с собой. Нетсилик сняли шкуру с его спины и протянули её Джейми, который принял подношение с открытым от восторга ртом, несмотря то, что она вся была в крови. – Твой мальчик станет хорошим воином, – сказал Тонрак. – Он храбрый. Не теряет рассудок. – Да, – согласился Фрэнсис, переполняясь гордостью. – Да, он очень дорог нам. – Но ты не хотел, чтобы он шёл на охоту. – Я боялся за него. – У нас охотятся и мальчики помладше, – сказал Тонрак. – Он никогда не станет мужчиной, если ты ему не позволишь. Пока они тащили сани назад, Фрэнсис размышлял о Джейми как о мужчине. Мальчик заявил, что хочет стать первым помощником Фрэнсиса. Но Фрэнсис мечтал о чём-то большем: о том, что Джейми станет коммандером при капитане Фрэнсисе, и они наконец найдут Северо-Западный Проход, а их портреты удостоятся почётных мест в Адмиралтействе. Их имена навсегда останутся в учебниках истории. Крозье и Фицджеймс. Да. Джейми станет великим человеком. Фрэнсис лишь должен позволить ему отыскать свой путь. ***** Они вернулись победителями и не только с огромным быком-карибу, но и с окровавленной шкурой белого медведя. Коммандер Портри поднял Джейми на плечи и прошествовал с ним под радостные крики, мальчик выглядел одновременно ошарашенным и чертовски довольным. История о его героизме распространилась среди экипажа подобно лесному пожару, неконтролируемая и приукрашенная, и вскоре за Джейми поднимали тосты и пили. Спиртное лилось в его рот как вода. Фрэнсис никогда бы не подумал, что будет возиться с другим пьяным юнгой теперь, когда уже сам не являлся таковым, но вот он стоял, помогая переодеться в одежду для сна безвольному клубку конечностей, который был так же склонен к сотрудничеству, как мешок с котятами. – Я застрелил белого медведя, мистер Крозье, – сказал Джейми, его акцент был слишком выразительным. Его волосы торчали дыбом, он медленно и бессмысленно моргал. Фрэнсис пригладил волосы на его макушке. Глаза Джейми закрылись, и он откинулся на руки Фрэнсиса. – Да, так и есть, – сказал Фрэнсис. – Ты дал Тонраку достаточно времени, чтобы добить его, парень. Ты был очень хорош, – Фрэнсис просунул кисть в пустой рукав рубашки и нащупал руку Джейми, что ускользала от него словно нервный угорь. – Теперь вы видите, – покачиваясь, произнёс Джейми. – Вижу что, Джейми? – Что теперь я им нравлюсь, – сказал Джейми. Фрэнсис поймал его за запястье и крепко держал. Он протянул руку через рукав и вздохнул. Джейми уронил руку на бок, как будто это был мёртвый груз. – Я уверен, что нравишься, Джейми. Увы, Фрэнсис чертовски хорошо знал ситуацию: зависть других мальчишек лишь только усугубит положение. Стать героем легенды на своём корабле? Да ещё и со шкурой белого медведя? Фрэнсис мог лишь надеяться, что скачок роста поможет мальчику стать высоким и сильным, причём как можно скорее. Но особой уверенности в этом у Фрэнсиса, к сожалению, не было. – Залезай, – сказал он и помог Джейми забраться в гамак. Он остановил покачивание, чтобы затем не пришлось подчищать результат неизбежной тошноты. Фрэнсис переоделся в свою одежду для сна и погасил лампу. Он смотрел на комочек в гамаке, пока его собственные веки не стали тяжёлыми. – Мистер Крозье? – раздался сонный голос. Фрэнсис хмыкнул. – Вы никому не скажете? – Никому не скажу – что, парень? – Что мне было ужасно страшно, – прошептал Джейми. – Что я был напуган до смерти перед тем, как выстрелить. Сердце Фрэнсиса едва не лопнуло от нахлынувших чувств. Он протянул руку и стал ощупывать, пока не нашёл что-то похожее на худенькое плечо, которое стиснул. – Нет, я никогда никому не скажу, – поклялся он. – Обещаете? – голос Джейми становился всё тише. – Клянусь своей жизнью, Джейми. – Я заглянул ему в глаза, – пробормотал Джейми. – Они выглядели так по-человечески. – Подумай о чём-нибудь хорошем, – сказал Фрэнсис, – и пусть тебе приснятся прекрасные сны. Слова Джейми сливались вместе, как силуэты пьяных друзей, шагающих в обнимку домой после пирушки. – Должен был спасти вас, – выговорил он. – Я всегда приду, чтобы спасти вас. Фрэнсис не плакал с тех пор, как более десяти лет назад умерла его бабушка. Ему хотелось плакать, но он сжал губы, пытаясь справиться со жжением в глазах. А когда он уснул, ему приснились волки. Они вдруг превратились в воронов, а те стали звёздами, указывающими путь кораблю. ***** К лету «Фурия» столкнулась с огромной массой льда и безнадёжно застряла. В течение месяца они трудились и копали, но лёд был голоден, он с аппетитом жаждал сокрушить деревянного чужака. Командующий состав больше месяца совещался за закрытыми дверями. Наконец поступил приказ разгрузить склады, чтобы освободить место для экипажа «Фурии» на «Гекле». Капитаны увидели открытые воды на юге, но их пайки были слишком ограничены, и им пришлось вернуться в Англию вместо того, чтобы продвигаться на север. Покорёженная и сломленная «Фурия» была покинута во льдах. Капитан Хоппнер стоял у кормы «Геклы», когда они отплывали от «Фурии», и никто не смел к нему приблизиться. Фрэнсис нашёл Джейми на правом борту с подзорной трубой в руке. Он тоже наблюдал за тем, как «Фурия» исчезает вдалеке. Фрэнсис опустил руки на плечи Джейми. Мальчик вытянул шею и заглянул ему в лицо, а затем вновь уставился в трубу, одаривая прощальным взглядом итог их провальной экспедиции. – Никогда не забывай, что делает лёд, – сказал ему Фрэнсис. – Никогда не забывай, что мы здесь в его власти. Джейми опустил подзорную трубу. На этот раз ему нечего было сказать. * Широко известный в те времена спиртной напиток – Allsopp’s arctic ale.