This Side of the Sky

Пятница. 17:44 Ремус и Сириус решили пока держать свои отношения в секрете. Всё было достаточно суматошно, поскольку это была премьера «Ромео и Джулиуса», и они не хотели добавлять что-то новое в этот хаос. И независимо от того, как трудно было удержаться от того, чтобы не рассказать всем, Ремус находил, что иметь тайные отношения было весело. В основном они обменивались понимающими взглядами с разных частей классов, стояли в коридорах чуть ближе, чем обычно, и помогали Сириусу «репетировать свои реплики» в кладовке для мётел, когда занятия заканчивались. — Бродяга, — шепчет Ремус в рот другому парню, но Сириус только усиливает давление, заглушая слова Ремуса. — Извини, ты говорил?.. — бормочет Сириус, озорно улыбаясь и слегка отстраняясь. — Я просто хотел напомнить тебе... — Ремус запинается, когда Сириус ныряет ему под подбородок и оставляет дорожку поцелуев на шее. — Напомнить мне о чём? — бормочет Сириус, уткнувшись Ремусу в ключицу. Ремус изо всех сил пытается взять себя в руки. — Время сбора для подготовки к премьере в шесть, то есть через пятнадцать м... Мерлин... — он снова теряет самообладание, когда язык Сириуса прослеживает путь от ключицы вверх по шее и, наконец, ко рту. Он страстно целует его в ответ, потом отстраняется. — Знаешь, это просто отвратительно, — говорит он, но улыбается. — О, пожалуйста, — Сириус закатывает глаза. — Тебе это понравилось. — Эй... эй... — Ремус обхватывает лицо Сириуса обеими руками, чтобы удержать его на месте. — Ты же знаешь, мы не должны проводить всё свободное время, целуясь. Я имею в виду, что это весело и всё такое — действительно весело — но я хотел бы и поговорить с тобой тоже. Выражение лица Сириуса трудно прочесть, и ему, кажется, требуется некоторое время, чтобы осознать это. — Никогда не был ни с кем, кто хотел бы «поговорить». Большинство людей просто хотят кого-то, кого они могут поцеловать, — затем он улыбается, глядя на Ремуса. — О чём ты хочешь поговорить? Ремус на мгновение задумывается, убирая руки с лица Сириуса и скрещивая их на груди. Он хочет говорить обо всем и ни о чём. Он хочет знать надежды и амбиции другого мальчика, а также его страхи и тревоги. И он хочет поделиться с Сириусом своими собственными надеждами и тревогами. Это замечательно, когда есть кто-то, кто, наконец, выслушает. Ремус бросает взгляд на Сириуса, когда придумывает ответ. — Если звёзды — это просто дырки, которые кто-то проткнул в небе, как ты думаешь, что там, на другой стороне? В глазах Сириуса вспыхивает огонёк, и он думает об этом долго и напряжённо. В конце концов он вскидывает руки. — Не имею ни малейшего понятия. Но одно я знаю точно. Ремус выгибает покрытую шрамами бровь. — И что же это может быть? — Лунатик, — Сириус ухмыляется, — я готов в любой день проделать дырки в небе ради тебя. — В любую ночь, ты имеешь в виду. — О, заткнись и поцелуй меня. 18:02 — О, кстати, Дэвин — пурист крови, — говорит Ремус, когда они с Сириусом сворачивают в коридор, который находится сразу за актовым залом. Сириус резко останавливается, и Ремус чуть не врезается в него. — Ты шутишь. Ремус качает головой, отступая в сторону. — Сказал мне, что ты никогда не опустишься так низко, чтобы встречаться с полукровкой. Сириус сжимает руки в кулаки. — Ах этот маленький... — и вдруг его лицо проясняется. — Я точно знаю, что нужно сделать, чтобы вывести его из себя. Смотри-ка, — он одаривает Ремуса ослепительной улыбкой, а затем толкает дверь актового зала. — Эй! Макгонагалл! Профессор трансфигурации, которая до этого разговаривала с рабочим сцены с Когтеврана, оборачивается при звуке её имени. — Да, мистер Блэк? Женщина стоит прямо перед ним, но Сириус, всегда актёр, делает свой голос таким, чтобы все, кто оставались в зале, могли услышать. — Мне неудобно целовать Дэвина на сцене по-настоящему. Ничего, если мы устроим сценический поцелуй? Макгонагалл выглядит смущённой, но тут же кивает. — Конечно! — Э-э, извините, профессор, — Дэвин встает с того места, где он и его друзья ранее отдыхали в актовом зале. — Разве я тоже не должен иметь право голоса? У меня нет проблем с настоящим поцелуем на сцене, и я чувствую, это несправедливо, что... — Было бы несправедливо, если бы я заставила одного из моих актеров сделать то, что ему неудобно, — строго говорит Макгонагалл, поворачиваясь к нему. — Если мистер Блэк предпочтет, чтобы это был сценический поцелуй, то так оно и будет. И мне лучше не слышать, как ты пытаешься убедить его в обратном, — Дэвин открывает рот, чтобы возразить снова, но Макгонагалл поднимает руку, чтобы заставить его замолчать. Затем она возвращается к разговору с рабочим сцены с Когтеврана. Сириус поворачивается к Ремусу и игриво толкает его плечом. Ремус улыбается и толкает его в ответ, но не упускает из виду, как Дэвин, прищурившись, смотрит на них, когда он плюхается обратно на одно из мест в зрительном зале. 18:15 После этого Дэвин на некоторое время исчезает, но Ремус, конечно, не возражает, когда они с Сириусом болтают с некоторыми другими членами актерского состава и команды. Затем, за пятнадцать минут до начала, Ремус и Сириус расходятся, Сириус направляется за кулисы, чтобы переодеться, а Ремус поднимается по лестнице в зрительном зале. — Ты сегодня такой улыбчивый, — комментирует Лили, когда Ремус заходит в техническую будку и усаживается в кресло перед осветительной панелью. — Случилось что-то хорошее, о чём я должна знать? — Неа, — Ремус потягивается, пытаясь вернуть своему лицу нейтральное выражение и закидывает руки за голову. — Просто рад видеть, что Дэвина поставили на место. — Это было совсем не похоже на Сириуса, тебе не кажется? — Лили откидывается на спинку стула и с удивлением смотрит в окно. — Я никогда не видела, чтобы он отказывался от хорошего поцелуя. Ремус фыркает. — Я очень сомневаюсь, что Дэвин попадает в категорию «хороших поцелуев». Лили запрокидывает голову и смеётся. — Это правда, — она делает паузу. — А вот насчёт Сириуса мне интересно. — О, он за гранью хороших, — настаивает Ремус. Затем он сразу же напрягается. Лили резко поворачивается к нему. Она ничего не говорит — в этом нет необходимости, правда — просто смотрит на него широко раскрытым ртом, который медленно складывается в самую большую улыбку, которую Ремус когда-либо видел. — Ты не можешь никому рассказать! — выпаливает Ремус, отказываясь от любого шанса убедить её, что он шутит. Лили наконец закрывает рот, но ее улыбка по-прежнему широка, как всегда. — Не расскажу. Обещаю, — затем она снова поворачивается к своей звуковой панели и бормочет: — Джеймс и сам не так уж плох. — ЧТО?! 18:43 После того, как первоначальный шок проходит для них обоих, Ремус и Лили превращаются в хихикающий, сплетничающий беспорядок, обменивающийся историями о своих тайных бойфрендах между звуковыми и световыми эффектами. — Джеймс ненавидит использовать язык. — У меня истерика — Сириус любит это. Но по мере приближения финала пьесы и начала финальной сцены они постепенно замолкают. Ремус наблюдает, как Сириус входит в гробницу на сцене и спотыкается, чтобы остановиться, увидев предположительно безжизненное тело Дэвина. Он подбегает к белокурому мальчику, кричит от боли и читает свои строки глухим голосом. Затем он обхватывает лицо Дэвина, кладет большие пальцы на губы другого парня и целует их — как и планировал — прежде чем опустошить пузырек с ядом, снова поцеловать «Джулиуса» и рухнуть на пол. Через несколько мгновений Дэвин просыпается и кричит, увидев своего суженого, лежащего мёртвым на полу. Ремус наблюдает за всем этим с застывшим выражением лица. Бедные Ромео и Джулиус. Всё, чего они хотели, — это быть вместе, но весь мир пытался разлучить их, и в конце концов они разминулись всего на несколько секунд. 21:39 Спектакль имел такой оглушительный успех, что актеры были задержаны зрителями почти на полчаса. Всем хотелось пожать руки Сириусу и Дэвину и спросить, как они справлялись с такими эмоционально истощающими ролями. Ремус и Лили наблюдали из будки, жуя шоколадных лягушек, которые Лили принесла с собой, чтобы отпраздновать. — Ты когда-нибудь хотел, чтобы люди задавали тебе бесконечные вопросы о дизайне освещения? — спросила она его в какой-то момент. — Иногда, — признался он, — но сейчас я, пожалуй, пас. — Сириус и Дэвин были буквально окружены, пространство между ними и их обожающими поклонниками становилось все уже и уже с каждой секундой. В какой-то момент мальчики сталкиваются друг с другом, и Сириус смотрит на Дэвина и улыбается, протягивая ладонь и хватая его за руку. Ремус мгновенно выпрямляется. — Что они делают? Лили щурится в окно, запихивая в рот очередную шоколадную лягушку. — Наверное, это просто для вида. Они всё ещё играют персонажей. Ремус позволяет себе немного расслабиться, но не до конца. То, как Сириус смотрит на Дэвина... странно. Почти восхитительно. Что-то не так. 22:03 Примерно через десять минут актеры смогли стряхнуть с себя публику и направиться обратно в гостиную Гриффиндора на вечеринку актеров (и команды), а ещё через десять минут Лили и Ремус растратили весь свой запас конфет и тоже решили вернуться. — Джеймс будет разочарован, когда узнает, что я тебе рассказала, — качает головой Лили, когда они подходят к портрету. — Он считает, что секретность — это часть романтики. Ремус фыркает, потом задумывается. — Я не знаю, как отреагирует Сириус. Но я не собираюсь говорить ему сразу. Может быть, завтра. Лили кивает, затем произносит пароль, и портрет отодвигается, открывая шумную вечеринку. Изнутри доносится громкая музыка, и масса танцующих тел качается в такт в самом центре комнаты. Лили и Ремус забираются внутрь, позволяя портрету закрыться за ними. — Возможно, мне тоже придется подождать до завтра, — перекрикивает музыку Лили. — Не уверена, что я когда-нибудь найду Джеймса во всём этом хаосе. А вот Сириуса... Ремус следит за взглядом Лили в центр комнаты, где Сириус танцует на столе. В одной руке он держит бутафорский флакон Ромео, опрокидывая виски, когда двигается в такт. Ремус улыбается при виде этого зрелища и начинает пробираться через комнату, Лили прямо за ним. Но когда он приближается к столу, происходит нечто, что останавливает его. Дэвин вскакивает на стол рядом с Сириусом и начинает двигаться синхронно с ним, интимно прижимая их тела друг к другу. И Сириус наклоняется и целует его.