Температура

На этот раз Максим выходит на балкон целенаправленно. Во-первых, для того, чтобы дождаться Серёжу, а во-вторых, для того, чтобы вернуть ему куртку. Для этого Макс даже надевает свой старый свитер, ведь иначе Серёжа не согласится забрать назад эту вещицу. Максу кажется забавным тот механизм, с которым он решает проблемы: хочешь отпустить прошлое — схватись покрепче за что-нибудь, что может принести ещё больше проблем в будущем. Всё просто, оставалось только определить, за что (или за кого) хвататься. Он смотрит вверх, будто Серёжа на расстоянии поймёт, что его ждут. Макс был не из тех неженок-романтиков, для которых главная цель в жизни — найти соулмейта и жить долго и счастливо. В этом плане он был несказанно рассудителен и понимал, какой бесполезной тратой сил могут обернуться поиски такого неоднозначного человека. Неудивительно, что он даже не пытался. Отчасти он просто-напросто боялся заглянуть правде в глаза, ведь чёрный отпечаток чьих-то пальцев на его запястье был отнюдь не женским. Макса не назовёшь гомофобом, но он определённо планировал провести жизнь с девушкой, нежели с парнем. Однако далеко не все разделяли ту смелость, с которой он отчаянно пытался найти свободную от предрассудков и формальностей девушку. Как правило, для них чёрная метка на теле — закон, не терпящий нарушений. Так вышло и на этот раз: казалось, только неделю назад они были необычайно счастливы, распивая чай на кухне в три часа ночи, бесцельно бродя по городу и обсуждая фильмы. Но судьба, будучи в глубине души той ещё мерзавкой, решила подкинуть Максиму неприятность. Никому ни в коем случае нельзя отвергать своих соулмейтов, верно? Этот риторический вопрос и положил конец самым идеальным отношениям в жизни Макса. Вероятно, он ещё не может в должной мере оценить ощущения той бедняжки, которую называл своей девушкой. По её словам, она была так очарована, что и думать больше не могла о ком-то еще. И это после длительных и вполне серьёзных отношений с Максимом. Сказать, что ему было обидно — ничего не сказать. Хотя больше обиды его переполняла настоящая злоба. Какой смысл вообще заводить отношения с кем-либо, если их способен разрушить кто-то получше тебя, кто-то «в полной мере предначертанный»? Он злился на вселенную, на её глупые правила и на свою детскую наивность, прежде чем выгореть окончательно. И выйти на холодный балкон субботней ночью. Как и сказал Серёжа, у Макса всё хреново. Потому что Макс поверил и оказался один. Дождь прошёл, но ещё холодно. Он не должен был вспоминать об этом снова, но в мыслях не было ничего лучше. — А я даже не сомневался, — звучит сверху знакомый голос. — Вам к лицу тёплая одежда, кстати. Максим, даже не поднимая головы, слышит улыбку и лёгкий прищур в мягкой интонации. — Не хотелось больше ловить чужие куртки, — отвечает Макс с огромной долей сарказма в голосе. Серёжа на это замечание лишь глубоко вздыхает и закатывает глаза. — Вы уже этого не забудете, судя по всему, — тихо замечает Серёжа. — Такое забудешь, — голос Максима звучит подавленно, устало, будто пробираясь через огромную полосу препятствий от голосовых связок до губ. Серёжа почти сразу это замечает вкупе с тёмными кругами под глазами и бледноватым оттенком лица. — И то верно, — сразу же соглашается он, спеша переменить тему. — Вы выспались сегодня?  — Не думаю, — просто отвечает Макс, видимо, осознавая, насколько плохо выглядит сейчас. Он молча поднимает куртку с перил и одним взглядом предупреждает Серёжу, прежде чем ловким движением закинуть вещицу прямо в руки владельца. Один простой взмах руки — и Серёжа видит характерные черты своего знакомого. Макс показательно небрежен, молчалив, и, судя по всему, раскрыт ровно на полтора процента. — Спасибо, — без конкретной причины благодарит он, и Серёжа кивает, не зная, что делать дальше. Максим кажется ему слишком уж задумчивым и самозабвенным, но не признать его очевидную привлекательность нельзя. Он словно обладает превосходным умением контролировать свои чувства и показывать ровно столько, сколько он считает нужным. Открытого Серёжу, всю жизнь пребывающего в ссоре с самоконтролем, это умение напрягало (как и мысли о том, что он хочет потрогать волосы Макса, такие пушистые и мягкие на вид). Серёжа понимает, что у Максима есть все основания уйти и больше в жизни не пересекаться с ним. И это, пожалуй, пугает больше, чем какие-то волосы. А когда Макс бросает простое: «спокойной ночи» и закрывает за собой дверь балкона, Серёжа осознаёт, насколько мало ему нужно, чтобы привязаться.