Температура

Серёже глаза режут эти угнетающе белые стены, пустые настолько, что в голове всплывают тревожные мысли. Ему неприятно в этой заразительной молчаливости комнат, в которых ему предстоит жить ещё долго. Мебель, покорно растворяющаяся в противной белизне, беспорядочно стоит по всему периметру комнаты, после попыток Серёжи сделать перестановку самостоятельно. Ведь он нуждается в уютной спальне, а не в палате психбольных, верно? Однозначно. Впрочем, Серёжа слишком импульсивен, чтобы сдержать себя от покупки декора в спальню. Он учитывает каждую деталь, полагается на свой вкус и возвращается в квартиру не с пустыми руками. Монотонность решительно отталкивает его, и благодаря этому в скромном жилище появляются цвета. «Лучше б я так тщательно работу искал», — проносится в его голове, пока он расставляет на рабочем столе искусственные цветы в глиняных горшочках. Всё его счастье умещается в цветных безделушках и мечтательной беззаботности. А время, между тем, нещадно уплывает прямиком в никуда, и каждое «сейчас» кажется Серёже важным до потери пульса. Каждый прожитый миг упрямо стремится сбежать из его рук, ровно как и привычный оптимизм. Он ценит жизнь и любит каждый её поворот, но это не мешает ей утекать без всяких на то причин. Серёже как никогда одиноко в столице, несмотря на наполненность улиц и постоянный шум. Он не чувствует своей необходимости здесь, не понимает, на что надеяться. У каждого ведь в жизни бывают внезапные порывы вдохновения и желания изменить жизнь «к лучшему»? Результатом такого порыва для Серёжи стал переезд. А сейчас он стоит на балконе и ждёт не пойми кого: не то простуду, не то Максима, резко поселившегося среди роя мыслей в его голове. В квартире Макса горит свет, который Серёжа замечает сразу. Однако стоит свету потухнуть, вместе с ним омрачаются и надежды Серёжи на встречу. Сложно сказать, что он думает о Максиме. Это ведь очередная интересная личность, которую Серёжа мог больше не встретить, несмотря на банальную близость. Он склонен преувеличивать и тут же грустно улыбаться от абсурдности своих мыслей. Вдруг Максим и есть его соулмейт, а они, как два дурака, просто проживут всю жизнь неподалёку друг от друга, так и не осмелившись выйти за пределы балконных встреч? Получается какой-то несмешной розыгрыш. Как бы то ни было, Серёжа цеплялся за каждое знакомство в чуждом месте, и знакомство с Максом стало одним из первых. На самом деле, он и сам не понимал, откуда черпал смелость, бросая свою куртку на произвол судьбы (а ещё он переживал из-за того, что произвёл впечатление того самого назойливого друга, прикрывающегося «заботой»). Максим непонятен и многогранен, и это в какой-то степени привлекает любознательного Серёжу. Свет в квартире Макса вновь зажигается, и к великому удовольствию удивлению Серёжи, тот подходит к двери балкона, сквозь стекло высматривает знакомый силуэт, и, уловив чужой взгляд, резко отходит назад. Серёже становится смешно и легко на душе, а Макс теперь кажется ему более приземлённым. Даже не пытаясь себя сдержать, он довольно громко зовёт Максима, терпеливо дожидаясь его выхода. Наконец, тот появляется на балконе, одетый в тот же свитер, что и вчера. Лицо выражает неловкость, а руки почему-то дрожат. Присмотревшись к нему за долю секунды, Серёжа видит глубокие и тёмные круги под глазами.  — Что же, — сдержанно начинает Максим, стараясь звучать уверенно, — добрый вечер, Сергей. Он ловко достаёт из пачки сигарету, и слишком поздно осознаёт, что забыл взять зажигалку.  — Добрый, Максим, — тем временем в тон ему отвечает Серёжа. Ему становится не по себе, когда он слышит своё полное имя, слетевшее с уст Макса. Заметив слабую растерянность собеседника, ему не стоит усилий понять, в чём же дело. — Может, это намёк на то, что с курением вам стоит завязать?  — И от кого же прилетел этот намёк? — бормочет Макс достаточно громко, чтобы его услышали.  — Может, это от судьбы? — пожимает плечами Серёжа.  — Скажу по секрету… — отбросив попытки найти зажигалку, негромко произносит Максим, — она та ещё сука. Серёжа понимающе кивает, точь-в-точь как тогда, при разговоре о хреновой жизни. Кажется, они оба думают об одном и том же.  — Забавно, что у всех разные причины так думать, — подмечает Серёжа, наблюдая за тем, как Макс пытается попасть пачкой сигарет в узкий карман.  — Действительно, — просто соглашается Максим, глядя вперёд. — И всем ведь невдомёк, что каждая из этих причин одинаково значима. Макс внутренне радуется, ведь в свете последних событий, это его самая длинная связная фраза за неделю (а Серёжа всерьёз решает, что это самая длинная фраза в жизни Максима, отчего еле заметно усмехается).  — Мы как-то без подвязки перешли к тяжёлым философским темам, не находите? — спрашивает Серёжа, не ожидая ответа.  — В таком положении говорить о другом просто бессмысленно, — выдаёт Максим. — На балконе в одиннадцать вечера только о жизни и можно думать. Поспорить Серёжа не может.  — Хорошо, — спокойно говорит он. — Тогда продолжим? Максим удивляется этой простоте, видимо, засевшей в жизненном кредо Серёжи.  — Продолжайте, — не подавая виду, отвечает он.  — Класс, — мнётся Серёжа, прежде чем плавно завести разговор в иное русло. — Судьба такая странная, вам не кажется? Просто зачем нам эти поиски и сложности с родственными душами, если… По мимолётной тени, проскользнувшей на лице Максима, Серёжа понимает, что задел не ту тему, которой стоило бы придерживаться. Теперь в его голове, привыкшей подстраиваться под настроение собеседников, мигает красная лампочка «S.O.S.» и беспорядочно шмыгают мысли. Он боится потерять контакт с Максимом, даже толком не обретя его.  — Если?.. — неожиданно спокойно переспрашивает Макс, сохраняя привычное скучающее выражение лица.  — Если… ну… было бы проще самим выбирать себе соулмейтов, — не сразу находится с ответом Серёжа, облегчённо выдыхая.  — Определённо, — Максим поднимает взгляд на собеседника (по ощущениям, впервые за весь разговор). — Вас тоже кто-то довёл до такого мнения, или вы по натуре такой?  — Я уже не молод, — пародируя старческий голос, вдруг выдаёт Серёжа, отчего Макс не может сдержать улыбки. — А этого призрачного придурка всё нет и нет. Максим опускает голову и дрожит от смеха, ведь в какой-то мере это описание и его старости.  — Представляю себя таким на пенсии, серьёзно, — улыбаясь, договаривает Серёжа. — А ведь нет вообще никакой гарантии, что мой соулмейт жив. Вдруг он умер уже давно, или, например, ещё даже не родился? Глубоко вдохнув и выдохнув, Максим почти судорожно переваривает последние слова Серёжи.  — Реально, — только и может сказать он, в глубине души слегка потрясённый. — Тут же об этом ничего такого не сказано…  — Вот именно! — воодушевлённо восклицает Серёжа. — Вдруг мой соулмейт родится только когда мне будет пятьдесят с лишним? Или наоборот, я родился слишком поздно.  — Теперь мне нужны ответы, а то я не усну, — заявляет Максим. — Я даже не задумывался о таком, честно говоря. Наверное, у всех вокруг меня до того всё хорошо в плане соулмейтов, что мне аж тошно. Серёжа не находится с ответом и просто поджимает губы, неловко глядя на Макса. Тот, в свою очередь, понимает, что мог сболтнуть лишнего, но, как ни странно, ни о чём не жалеет. Обсуждать что-то с незнакомцем в такое время, значит быть до конца искренним и загадочно выливать море своих мыслей по капле в минуту.  — Вы сегодня необычайно бодро выглядите, — каким-то не своим голосом начинает Серёжа.  — Врёте, — спокойно отрезает Максим.  — Вру, — Серёжа старается не думать, сколько бессонных ночей провёл его собеседник, чтобы добиться таких тёмных кругов под глазами. — Но не целиком. Вы очень бодро поддерживаете диалог. Максим молчит не то специально, не то просто не может что-либо ответить. Серёжа кивает самому себе.  — Мне кажется, ваш организм требует сна, — наконец налюбовавшись задумчивым лицом собеседника, произносит он.  — Знаю, мам, — беззлобно отвечает Максим, но прислушивается к словам Серёжи. Ему действительно не помешает сон. — Спокойной ночи тогда.  — Спокойной, Максим. В светлой голове Макса ещё долго крутятся рассуждения Серёжи о соулмейтах, но разве он может угадать, что готовит для него судьба?