и ты уснёшь, когда сойдут все шрамы

Когда Наруто открывает глаза и видит белый больничный потолок, чувствует запах медикаментов, он не знает, что хочет сделать: истерично рассмеяться над ебучей иронией судьбы или расплакаться, крича и ломая вещи вокруг. Расплакаться, потому что снова не получилось. — Наруто-кун, ты очнулся? Подожди, я позову врача! — это громкая Мацумото-сан поднимается со стула и выбегает из палаты. Узумаки пробует пошевелить пальцами, но сил совсем нет — последствия сильной кровопотери. В палате, где он находится, светло. Так, что режет глаза и тошнит. Наруто чувствует себя полностью убитым; так, словно мозги размазали по стене, внутренности расковыряли и выдернули, но только не мертвым. — Наруто-кун, с пробуждением. Я твой лечащий врач, Цунаде Сенджу. Как ты себя чувствуешь? — женщина тепло улыбается, держа в руках блокнот с ручкой. Узумаки смотрит на неё меньше секунды, затем снова переводит взгляд в потолок. — Ясно. Показатели в норме, состояние стабильное. Он пришёл в себя, опасность миновала. Не волнуйтесь, Мацумото-сан. Но. Ему нужно проконсультироваться у психиатра. Я поставлю его на учёт. Это обязательно. Отдыхай, Наруто-кун. Когда Цунаде уходит, рядом на стул присаживается Мацумото-сан. Наруто чувствует, что ещё чуть-чуть и все, «бум». В палате стоит гнетущая тишина. Женщина не решается её нарушить. — Зачем? — слабо хрипит Узумаки, и чувствует, как рядом вздрагивают. — Как «зачем», Наруто-кун... — Я спрашиваю: зачем? — Наруто находит силы повысить голос, несмотря на то, что тело не слушается: мышци ослабли и атрофировались, — Я просил вас? Зачем вы вечно лезете ко мне?! Почему бы просто не дать мне спокойно сдохнуть?! — Наруто-кун...— Мацумото-сан сникает, сжимается, будто бы пытаясь укрыться от такого Узумаки. — Блять! Ну за что?! — Наруто вдруг всхлипывает и начинает дрожать всем телом. Выгибаясь дугой в судороге, он воет от боли и громко рыдает. Женщина пугается ещё больше, видя, как ломает мальчишку. Узумаки крошит, придавливает и разбивает. Мацумото-сан выбегает из палаты, вытирая слёзы, и останавливает проходящую мимо медсестру, прося помочь. Когда они возвращаются, Наруто все ещё бьётся в припадке, а его рыдания становятся все громче. Медсестра уносится и возвращается снова, но уже со шприцем в руке. Она вводит его в сгиб локтя, хотя это нелегко, учитывая трясущегося парня. Мацумото-сан прижимает ладонь ко рту, в ужасе глядя на всю эту картину. Узумаки успокаивается и засыпает спустя несколько минут невыносимых болей. Морщина, пролёгшая между бровями, не исчезает даже во сне. Мацумото-сан проклинает чёртову несправедливую жизнь и костерит Судьбу.

***

Когда Наруто открывает глаза в следующий раз, рядом сидит фигура. Отнюдь не женская. Тот, кого Узумаки хотел видеть меньше всего. — Проваливай, — хрипит он, пытаясь подтянуться на койке. Сил по-прежнему нет. Блондин сжимает зубы и тянется к графину, стоящему на тумбе. — Ты сделал слишком много ошибок в слове «привет», — ухмыляется Учиха и наполняет стакан водой, пресекая действия Наруто, — Как ты? Узумаки смотрит на него, как на умственно-отсталого. Его маска невозмутимости трещит и осыпается, являя уставшее выражение лица. Он кажется сейчас невероятно хрупким, дотронься — сломается. — Что тебе нужно, Учиха? — Наруто укладывается поудобнее и упирается взглядом в потолок. — Ничего. Ты за кого меня принимаешь? — Саске звонко цокает и закатывает глаза. Узумаки отвечает спустя несколько минут молчания, когда брюнет было подумал, что тот уснул: — Ты просто так узнал где я, просто так припёрся, просто так со мной разговариваешь, будто мы лучшие друзья. И тебе ничего не нужно? Не смеши, Учиха. Я скорее в единорогов поверю, чем в этот бред. — Ну что ж, ты меня раскусил, — сдаётся Саске, ухмыляясь, — Я просто хочу с тобой подружиться. — он мило хлопает ресницами и обаятельно улыбается. Наруто закрывает глаза и больше не произносит ни слова.

***

Саске приходит к Наруто часто. Но ничего не меняется: Узумаки залипает в потолок, а Учиха пытается его разговорить. Это начинает надоедать и раздражать. — Скажи, зачем ты это сделал? — вдруг произносит Саске. Необычайно спокойно и тихо. Без ухмылок, шуток и высокомерия. Наруто впервые смотрит на него. Вглядывается, щуря усталые глаза. — Устал. — Необычный способ отдохнуть. Обычно люди, ну, не знаю, спят или занимаются любимым делом, — Учиха откидывается на спинку, скрещивая руки на груди. — Я не знаю других способов, — шелестит Наруто, — Я ничего не хочу, мне ничего не нравится. Я просто устал. Саске молчит продолжительное время и снова вопрошает: — Почему? Наруто впервые заговорил, и это не классическое «проваливай, убирайся», а полноценный диалог. Саске упустить такой возможности не может. Узумаки же пожимает плечами: — Ты же устаёшь от рутины? От циклических действий? Я думаю, дело в смысле. Важно, какой посыл в твоих действиях, то, что ты хочешь донести. Но всё лишено смысла. Мне претит это, я не хочу существовать среди миллионов таких же бессмысленных. Наруто говорит бессвязно, урывками, словно в своей голове он ведёт диалог с самим собой, а вслух произносит лишь ключевые фразы. Но несмотря на это, Саске его понимает, и отчего-то также понимает, что правда это только наполовину. — В этом, по-моему, и есть интерес. Типа «тварь дрожащая или право имею» — ухмыляется он, — Да и зачем вообще искать что-то и наполнять смыслом? Ни в чем априори его нет. А ты... просто сдался? — Сдался? Будто бы я боролся, — усмехается Наруто, — Если так подумать, то, получается, что я тварь дрожащая. Жалуюсь на жизнь, сдаю назад. Осуждаешь? — Нет, — качает головой Саске, — Я думаю, куда страшнее то, что творится в голове человека, который решил бездействовать. Насколько он, должно быть, уничтожен тем, что вокруг него. Нет страшнее преступления, чем преступления над собой. — Ты прав, — Узумаки прикрывает глаза и вскоре засыпает: тело ещё слишком слабо, а разговоры утомляют. — Что же тебя так уничтожило, Наруто? — шепчет в тишину Саске.

***

Саске вырезает из яблока разные простые фигурки, выкладывая их на блюде, и трещит без умолку. Только Наруто не с ним. Где-то там, куда устремлён его взгляд. Будто Саске — старый телевизор, фоном гудящий на задворках, заставляющий чувствовать себя не таким одиноким и ненужным. Не то чтобы Саске это обижало: Узумаки молчит все время, и ему, Учиха, приходится восполнять густую тишину между ними разговорами ни о чем. Наруто в принципе не обращает на него никакого внимания, только смотрит в потолок да в окно, медленно и редко моргая. А Саске не понимает, почему продолжает приходить: это просто упрямство и принципы или что-то другое, что-то будто бы близкое, но непонятное даже ему самому. И нет, это не одиночество. Ха, глупость. Саске замолкает, глядя на яблочного зайца в руках. Приходить сюда стало привычкой. После занятий; когда скучно; когда нескучно. Если изначально это было задачей, к которой нужно было найти решение, то сейчас это вроде как ещё и попытка выговориться. Неосознанная. Саске действительно до трепета в животе хотелось разгадать и понять Наруто, но чем сильнее тот ограждался отчаянным молчанием от мира, тем сильнее Учиха хотел пройти сквозь барьеры и увидеть настоящего Наруто. Не вежливого и холодного, не нервного и зажатого, не измождённого и почти мёртвого, а настоящего. Учиха взглянул на Узумаки снова. Тот исхудал за месяц ещё больше (хотя казалось бы, куда), тяжеленные на вид веки еле-еле двигались, а сам парень едва мог дышать самостоятельно, напичканный трубками и иглами для поддержания существования. Наруто отказывался есть и пить, часами глядя в потолок и в окно, из-за чего пришлось прибегнуть к парентеральному питанию. Он не разговаривал, не обращал совершенно никакого внимания на людей, все снующих вокруг и требующих от него чего-то. Выглядел Наруто абсолютно уничтоженным и подавленным. И, судя по накапливающейся под глазами усталостью, спит он мало. Психиатр, проводящий с парнем пару часов в неделю, разочарованно вздыхает, произнося «снова будем молчать, Наруто-кун?» Разумеется, ответа никакого не следует. Словно Наруто находится в глубокой стадии анабиоза. Постиг дзэн. Отрёкся от мирского и вознёсся на небеса. Иначе его поведение Саске объяснить не может. — О чем ты только думаешь? — бормочет он. За весь тот месяц, что блондин провёл в больнице, Саске ни разу не видел, чтобы того навестил отец. Вообще никто, кроме него и Мацумото-сан, которая ведёт себя настороженно, к Наруто не приходил. Учиха как-то вскользь спросил домоправительницу о родительнице Наруто, но та вдруг скривилась так, что Саске понял: тему развивать не стоит. Узумаки открывался ему и так, и эдак; крутился вокруг неуловимой ухмыляющейся тенью, которую не то, что не поймаешь, так ещё и взглядом не зацепишь. Крутился, казалось бы, такой открытый и простой, а на деле замков на входе в его чертоги висело больше, чем на двери в комнате. Поймай. Поймай. А Саске все никак не мог подобрать ключи.

***

Ещё через две недели состояние Наруто из «блять, хуёво, блять» превращается в «спасибо Кришне, Яриле, Амиду, что не сдох» Он медленно, но верно выбирается из состояния анабиоза. Ну или спускается с небес обратно на землю, думает Саске, закатывая глаза. Наруто все чаще шарит взглядом по Саске, и тот даже радуется такой толике внимания... Докатились... Учиха трещит в два раза больше, мастерит фигурки из яблок и осекается, когда слышит хриплое: — Красивые. Первое за месяц слово. На губы лезет дурацкая широкая улыбка, которую даже если захочешь, не скроешь, а Саске и вовсе не собирался. — Да? Мама научила... Дальше он рассказывает о матери, брате, изредка об отце, смешных моментах из детства, и чем больше говорит, тем больше понимает, что... попался... в собственный же расставленный капкан. Прямо сейчас он с тяжелым лязгом захлопнулся, проглотив половину его тела. Чем больнее впиваются резцы в плоть, протыкая, тем лучше Учиха осознаёт, какой же это пиздецпиздецпиздец. Он даже сам не заметил, когда Наруто перестал быть привычкой, интересным объектом для изучения, и стал чем-то важным, чем бы Учиха никогда и с ни с кем не стал делиться. Нет. Он не влюблён. — Эй? — выдергивает его голос Наруто. Что-то больно он разговорчивый. — Чего? — рявкает Саске, чувствуя себя дураком. — Ничего. Ты просто резко завис на полуслове, — слышно, с каким трудом Узумаки ворочает языком, а тихий голос похож на легкий шелест листьев. Наруто откидывает голову на подушку, выдыхая. — Мне пора, — говорит Учиха и смывается. И ему отнюдь не стыдно. А потом до него доходит, что Узумаки его слушал.

***

На тумбу с шелестом опускается пакет, а стул у койки скрипит. Наруто думает, что это Саске, но тот не входит так тихо. Потому что если у того настроение хорошее, или отнюдь, плохое, то об этом должны знать все. Хотят они того или нет. Удивительно, как быстро Узумаки привык к постоянному присутствую надоедливого язвительного парня и не пытался спрятаться от него. — Здравствуй, — подают голос совсем рядом. — Здравствуйте, отец, — Наруто нехотя открывает глаза, натыкаясь на синие, почти, как его собственные, омуты. — Как ты себя чувствуешь? — тупой и самый раздражающий вопрос из всех, но парень невозмутимо отвечает: — Как на больничной койке. Минато пропускает колкость, которой он, вероятно, научился у изворотливого Учиха, мимо ушей и продолжает: — Ты снова нарушил правило. За нарушением следует наказание, помнишь? Наруто хмурится, пока внутри начинает вертеться и противно чавкать червяк, грозясь продырявить грудь. — Какое?... — Я тобой недоволен, Наруто. Ты разочаровал меня. И снова опозорил. И перед кем?! Перед мальчишкой! Этим наглым!... — взрывается Узумаки-старший, и Наруто почти теряется. — Перед каким мальчишкой, отец?... Что за наказание?... — Ты вернёшься в клинику. — Что?! — ошарашено выдыхает парень и резко приподнимается на руках, пытаясь принять сидячее положение. Те ощутимо подкашиваются, и он с глухим стуком ударяется об изголовье, но запала не теряет, — Нет, отец, вы не можете! Я же только вышел! — Наруто, ты нарушил... — Отец, прошу! Только не снова! — Нет. Год. С учёбой проблем не будет. Это мое окончательное решение, — Минато поднимается, поправляя лацканы дорого пиджака. — Зачем я вам?! Просто избавьтесь от меня! К чему это все?! — отчаивается Наруто. — Я обещал отцу, твоему деду, что буду присматривать за тобой, — добивает мужчина, — Обещания надо держать. И тебе следовало бы поучиться этому, Наруто. Сердце спотыкается о рёбра, бросается вскачь, пытаясь догнать непонятно что и зачем, а потом сжимается и замедляется. Наруто прогибается и легко хрустит хворостинкой под тяжестью чужих ботинок. Карусель Безумств, которую он покинул совсем недавно, снова замедляется, являя прибережённое для него место. Его ждали. Ловко этот кретин устроился. Обещание, психически больной сын, нарушенное правило и последующее за ним наказание. Узумаки разражается истерическим хохотом. Чтоб ты сдох, Минато, думает Наруто и бьет кулаком по тумбе. Из пакета с глухым звуком вываливаются апельсины. У Наруто на цитрусовые аллергия.