Уроки Бесконечной Войны

      «Карающая Немезида» — огромный пустотный кит, ставший прибежищем для многих тысяч животных, что в своем высокомерии считали себя истинными хозяевами Галактики. Подобно кишечным паразитам, они судорожно копошились в теле стального монстра, пытаясь активировать монументальные механизмы, суть работы которых они сами с трудом представляли. Повсюду повсеместно кипела жизнь, за исключением разве что нижних палуб и некоторых давно забытых и заброшенных секторов баржи космодесанта…       Изолированный сектор корабля, выделенный эльдарам по личному секретному указу Магистра ордена «Сынов Анафемы», походил скорее на гробницу, чем на жилое помещение. Мертвый, давящий металл вызывал отвращение и щемящую тоску по Кальм-Мелоку. Теплому и уютному дому, что был наполнен буквальным воплощением жизни.       Тусклый свет создавал длинные тени, которые цеплялись за острые грани доспехов воющих баньши, словно намеренно пытаясь взбудоражить воображение воительниц, что несли на себе метку Кхейна. Люди из числа экипажа — рабы, матросы и высокомерные офицеры, не ступали за плотно закрытые переборки.       Впрочем запрет их могущественного повелителя был куда надежнее даже самых крепких запоров. Даже космодесантники, мутанты, искусственно взращенные человеческой грубой наукой (мало чем отличавшиеся от кошмарных порождений гомункулов из Комморага), сторожили лишь внешний периметр, и никто из них не смел задавался вопросом, кого именно они стерегут по указу своего господина.       Как итог — Мон’кеи не беспокоили немногочисленных детей Азуриана, что оказались заперты в чреве этой металлической гробницы. Лишь собственные мысли загоняли эльдар подобно демоническим гончим. Слишком далеко от дома, слишком много вокруг этих грязных животных и к тому же теперь они потеряли направляющий свет в лице Верховной Провидицы Ирилит…       Лирель чувствовала себя жертвой запертой в клетке. Юная, по меркам эльдар, отмеченная Кхейном душа, во многом разделяла темперамент Кроваворукого Бога. Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах, и это эхо напоминало ей о бездействии. Она привыкла к битвам, к крикам умирающих врагов, к ритму ярости, что очищал её разум. Здесь же оставалось только маяться от скуки, вновь и вновь прокручивая в голове поступок своей Видящей.       Внутри всё кипело. Её собственная ярость переплеталась с гневом, которым наделял своих верных последователей расколотый Бог Войны. Преданность и благодарность Ирилит боролись с презрением и недоумением. Как могла та, кто впервые за тысячелетия подняла Аспектных воинов на вершину уважения, добровольно связать себя с людьми? Как могла глас и надежда ковчега так просто доверить свою жизнь в их грязные руки?!       Со времён «Великого Исхода» истинно верующих, фигура Верховного Провидца Кальм-Мелока приобрела сакральное значение для каждого обитателя мира-корабля. Значение этого титула выходило далеко за рамки отношения к Провидцам на других ковчегах, что несли в своих чревах остатки некогда гордой расы аэльдари.       Видящие «Ковчега» были не просто уважаемыми членами общества, что вели за собой свой народ, но религиозными лидерами и духовными наставниками для истинно верующих. Ещё во времена великого разврата, что разъедал саму суть детей Азуриана, эти мудрые наставники сохраняли чистоту помыслов своей паствы, а также с истовым фанатизмом возглавляли истребление многочисленных Культов Удовольствий, что подобно злокачественной опухоли поразили самое сердце Империи.       Незадолго до падения, среди мудрых хранителей истинной веры нашёлся тот, кому Азуриан, сам Король-Феникс и покровитель расы эльдар, доверил свое откровение. Великий Пророк из могущественного Дома провидцев Тиралан, услышав предупреждение отца всех богов о неизбежном появлении Той Кто Жаждет, заполучил в свои руки ключ к спасению своей паствы.       Так примерно за тысячелетие до «Падения» был заложен «Ковчег» Кальм-Мелок и состоялся «Великий Исход» истинно верующих. Великий Пророк был наречен Верховным Провидцем и избранником Короля-Феникса. Духовный наставник общины вел за собой народ сквозь темные времена «Очищения» к светлому будущему…       Все эти титулы вместе с неподъемным долгом и ответственностью за судьбу миллионов верующих душ передавались по кровной линии дома Тиралан. Ребенок, что обладал сильнейшим даром Провидца в своем поколении, автоматически становился кандидатом на место следующего избранника Короля-Феникса и больше уже никогда не принадлежал самому себе. Верховная Провидица Ирилит, была четвертой в линии Великих Пророков и той, что привнесла в Кальм-Мелок безжалостный ураган знаменательных изменений… «Она ушла. Ушла с людьми!» — Лирель сжала зубы от накатившего приступа злости.       Для аспектных воинов Кальм-Мелока, Ирилит была гораздо большим, чем просто духовный лидер своего народа. Она была Избавительницей, Проведением и Надеждой. В отличии от прочих Миров-Кораблей лже-божников, где становление на Путь Аспектов определялось добровольным выбором каждого отдельного дитя Азуриана, на Кальм-Мелоке это был неизбежный Рок, уготованный касте Прокажённых.       Несмотря на истовое поклонение общины всему эльдарскому пантеону, Бог Войны являл собой противоречивое исключение. Кроваворукий Кхейн был безжалостным палачом эльдарского народа. Истинно верующие даже в Тёмные Времена не забыли и не простили ему этого преступления!       В отличие от иных Миров-Кораблей, на которых Аспектные Воины стали гордыми защитниками своего народа, на Кальм-Мелоке их ждало лишь презрение. От них не избавлялись ибо прекрасно осознавали какую пользу в Темные Времена способны принести их клинки, однако до конца своих дней несчастные вынуждены были своим потом и кровью искуплять грехи своего Бога. Так отмеченные Кхейном образовали касту прокаженных в которой дети несли ответственность за грехи своих далеких предков. Ловушкой, из которой не было выхода и не было место надежде…       Всё изменилось с возвышением в сан Верховной Провидицы Ирилит около пяти тысячелетий назад. Отказавшись от своего родового имени, она бросила вызов Старейшинам, издав фетву «Великого Искупления». Избранница Короля-Феникса признала все заслуги и жертвы, что принесли во благо «Ковчега» несущие на своих душах клеймо Кхейна и посчитала, что их долг перед детьми Азуриана до последней капли крови был уплачен сполна.       Провидица была той, кто бросив вызов устоявшемуся укладу вещей, спасла их из бездны отчаянья и благодаря кому Лирель и многие её сверстники смогли познать радость безмятежного детства и встать на предначертанный им путь с гордо поднятой головой, не неся в своем сердце пятно позора за грехи предыдущих поколений. Сказать, что девушка почитала свою спасительницу, значит не сказать ничего.       День, когда на талантливую юную банши пал взор многоуважаемой Эйлиссир, экзарха Воющих Банши и бессменного командира личной охраны Верховной Провидицы, стал самым знаменательным днем за всю короткую жизнь Лирель. Скрытый в девушке потенциал, отточенные в изнурительных тренировках навыки и преданность помогли ей стать признанной в качестве одной из величайших Танцующей с клинком во всем «Ковчеге»! Честь, которая выпадает лишь единицам… — Кхх… — повторение накрепко заученных движений не помогло Лирель избавить свою голову от раздирающего саму её суть водоворота мыслей.       Госпожа Эйлиссир, как ни в чём не бывало сидела, пребывая в медитации неподалёку. Лицо воительницы не выражало ни тревоги, ни гнева. Она приняла решение Верховной Провидицы так же спокойно, как принимают мерцающий свет кристаллов, что никогда не гаснет в залах мира-корабля. Для юной Лирель это покорное спокойствие было сродни предательству. — Неужели вам действительно всё равно? — сорвалось с губ юного дитя. — Она оставила нас здесь в чреве этого монстра, словно зверей в клетке!       Экзарх медленно открыла глаза. Мудрость минувших тысячелетий читалась в её взгляде. Там, где дитя было подобна извергающемуся вулкану, «Танцующая с Клинками» была подобна глади подземного озера. Гнев Кроваворукого Бога бесследно исчезал в его пучине, всплывая наружу лишь в тех случаях, когда должна была пролиться кровь врагов детей Азуриана. — Провидица видит дальше нас, Лирель. — мягкие слова звучали подобно колыбельной, однако в этот раз вместо того, чтого, чтобы погасить пламя, они наоборот только подлили масла в огонь. — Её путь это не наш путь.       В другой раз за подобную дерзость юную баньши ждала выволочка и наказание в виде сотен часов тренировочных спаррингов против «Танцующей с Клинками». После подобных тренировок, тело Лирель обычно напоминало кусок отбитого мяса.       Сколь талантлива не было бы юное дарование, её навыки даже близко не могли сравниться с легендарным экзархом. Эйлиссир заработала свою славу во время охоты на тёмных «кузенов». Истребление выродков, что своими пороками навлекли на народ азуриан «Падение» давно обернулось доброй традицией для истинно верующих Кальм-Мелока ещё со времен борьбы против Культов Удовольствий.       По слухам «Танцующая с Клинками» в одиночку разбила массивный рейд в реальное пространство комморитов. Несчастный имперский мир испытал на себе все прелести планетарного вторжения, когда буквально из ниоткуда возникли воплощения их самых жутких кошмаров.       «Тёмных кузенов» было сравнительно немного — десятки тысяч против миллиардов вооруженных до зубов имперских фанатиков… Мон’кеи оказались беспомощны перед жестокостью и коварством совместного рейда сразу нескольких кабалов. Вскоре реки из миллионов свежих рабов потекли на многочисленные арены Тёмного Города. Полный успех, если бы не одно важное НО…       Добравшись до места указанного в пророчестве, Эйлиссир превратила имперский мир в собственные охотничье угодья. В одночасье спесивые охотники превратились в беспомощную добычу. Экзарх лично своими руками обезглавила около десятка суккуб из четырёх Культов Ведьм Комморага и лишила детородного органа одного не в меру амбициозного архонта.       Отрезанный прибор «пострадавшему» владыке кабала потом обратно нарастили гомункулы, но вот залатать дыры в репутации и уязвленном самолюбии ублюдка им оказалось не под силу. Древняя наука здесь оказалась бессильна. Вскоре слухи об «обрезанном драконе» разлетелись по всем шпилям Темного Города и даже дошли до могущественного владыки кабала «Черного Сердца», вызвав усмешку на лице у Аздрубаэля Векта.       Как итог, в Тёмном Городе разгорелась очередная резня в которой захлебнулось кровью сразу несколько кабалов, навсегда похоронив амбиции нескольких смельчаков, что точили клыки на трон владыки Комморага. За поимку «Танцующей с Клинками» живьём (обязательно!!!) была назначена высокая награда и было обещано покровительство сразу нескольких архонтов…       Впрочем не смотря на шлейф столь специфичной легенды, опыт прожитых лет позволил Эйлиссир чётко дозировать физическое наказание с мудрым наставлением. Мрачный и бездушный корабль людей угнетающе воздействовал на каждого эльдара в её подчинении и в первую очередь страдали дети — яркое будущее всего их народа. — Кгхх, слова ведомого слепца! — взорвалась Лирель резко отвернулась и выскочила из выделенных эльдарам покоев. — Я желаю следовать за ней, но при этом видеть путь, на который ступаю! Люди нас погубят!       Слова прозвучали слишком громко и отразились от стен пустого отсека. Баньши ощутила, как сердце стало биться быстрее. Дитя успела тысячу раз проклясть свою вспыльчивость, но вместе с тем была по прежнему уверена в правоте озвученных ею слов. юная баньши ощущала, как внутри неё бок о бок с раздражением растет ненависть. Ненависть к людям, к их жадным глазам и хищным улыбкам. И к их безраздельному владычеству над тем местом, где Лирель сейчас пребывала.       Чтобы успокоиться, Лирель опустилась на колени и надела шлем. Его слабое, не сковывающее давление на шею и голову было приятно воительнице. Она погрузилась в медитацию, но для воющей баньши медитация была не о гармонии…       Она вслушивалась в мелодию собственной ярости, позволяла ей вспыхнуть и затем направляла её в нужном направлении. Музыка битвы текла в том же русле, что и создание Лирель, а потому девушка позволила своему разуму слиться с ней, подогревая свою жажду, но контролируя ее, словно приручала дикого зверя подчиняться её воле.       Прошли часы с момента её постыдного акта неповиновения. То что еще недавно казалось правильным поступком, теперь заставляло румянец приливать к щекам Лирель. Девушке хотелось буквально провалиться под палубу человеческого корабля, лишь бы найти укрытие от этого удушающего чувства стыда. Подумать только, она показала себя капризным ребенком перед лицом наставницы…       Теперь она бродила по коридорам как призрак, стараясь заглушить мысли. Лирель не смогла найти в себе смелость вернуться назад и предстать перед осуждающими взглядами своих сестёр по оружию… Металл скрипел под её шагами, и казалось, что весь корабль слушает её дыхание. Иногда ей чудилось, что тени на стенах двигаются, а тишина прячет чужие голоса. «Почему мы должны доверять этим животным?» — в который раз задала дитя себе один и тот же, уже успевший набить оскомину вопрос. — «Почему Она решила им доверить свою жизнь? После того, как они подослали к ней убийцу?!»       Ожидаемо ответа на риторический вопрос не последовало, а самой Лирель не хватало мудрости, чтобы самой разгадать этот узелок судьбы. Давящая тишина была единственным «зрителем» этой безмолвной ментальной агонии юного разума. Лишь холодные стены и отдалённые вибрации от двигателей корабля.       В глубине сердца Лирель знала: сомнения не сотрут её преданности. Если придется, юная баньши была готова сразиться с любым врагом и даже демонами Голодной Суки! Ради Верховной Провидицы она с радостью отдаст свою жизнь, предварительно отправив в варп души сотен и тысяч врагов…       Со временем всё прояснится, Видящая разъяснит свой план, и баньши в очередной раз убедится в ее недостижимой мудрости. А до тех пор оставалось бродить во мраке сомнений по тому пути, что избранница Короля-Феникса наметила для всех них. До того момента, как они снова встретятся с той, за кем следуют.       Спустя короткое, но бесконечно долгое время, Лирель впервые уловила странный звук. Сначала ей показалось, что это очередной скрип переборки, но затем раздалось глухое, неровное дыхание. Она замерла. Сердце ударилось о рёбра. Никто, кроме них, не имел права находиться здесь.       Ни один Мон’кей из числа экипажа и даже офицерского состава не смел войти в пределы отведенного им сектора корабля, внешний периметр которого караулили космодесантники. Впрочем, эти животные обожают нарушать правила, которые сами же и устанавливают. Запреты не помешали убийце проникнуть в покои Верховной Провидицы! В этом месте нельзя обманываться ложным доверием, нельзя ослаблять бдительность, кто бы что ни говорил.       В сравнении с аэльдари, Мон’кеи походили на слепых щенят. Чувства восприятия детей Азуриана такие, как осязание, зрение и слух, не говоря уже о восприятия в эфире (которое на удивление подозрительно молчало) многократно превосходило таковые у людей. Даже без своего шлема, юная баньши могла без проблем видеть в темноте и улавливать даже тихие звуки, что раздавались в лигах от её текущего местоположения…       Лирель, словно порхая, двинулась на звук что доносился до чутких ушей, бесшумно ступая в боевых сапогах. Узкий коридор вывел её к технической нише, давно забытой экипажем. И там, в полумраке, она увидела тело. Перед ней лежал Человек.        Его одежда — лёгкая, и до странного простая для воина, некогда была преисполненная достоинства, сейчас же пребывала в отвратительном состоянии, будучи разодрана и залита кровью. Материя казалась чуждой: не тяжёлая броня, и не привычная униформа мон’кеев, но одеяние, в котором сквозило что-то непостижимое для её восприятия.       Он лежал без сознания, но даже в этой беспомощной позе в каждой линии лица читалась спокойная сила и упрямое достоинство. Это был воин на теле которого старые раны (навроде жуткого шрама пересекающего его левый глаз) гармонично сочетались со свежими. Казалось, ещё миг — и он откроет глаза, готовый броситься в бой.       Лирель ощутила лёгкий укол тревоги: перед ней лежал не простой смертный. Он был столь же чуждым ей, сколь и чужеродные звезды, что окружали корабль людей. Чужак. Абориген и коренной обитатель этой Галактики… Это должен быть один из тех местных обладателей дара, которых Провидица называла джедаями.       В груди у баньши всё сжалось. Первым её порывом было добить его, стереть угрозу до того, как она успеет реализовать себя. Пальцы сами потянулись к рукоятям клинков, и богатое воображение уже рисовало короткий удар. Бесшумный и окончательный.       Лирель едва не поддалась привычному импульсу, но в ту же секунду в памяти вспыхнул голос Избранницы Ирилит, её странная, но вместе с тем несгибаемая вера в то, что даже среди чужаков можно найти верных союзников и полезные инструменты для выживания их народа. Это было похоже на жестокую шутку Смеющегося Бога, ироничную насмешку судьбы. Провидица ушла, оставив её среди мон’кеев, и теперь, когда ненависть требовала крови, судьба подсовывала чужака, слишком упрямого, чтобы умереть.       Ярость взывала к клинкам, но вместе с ней рождалось чувство, которое Лирель не хотела признавать. Будто сама Госпожа Ирилит смотрела на неё сквозь этого человека, испытывая её решимость, проверяя, сумеет ли её страж поступить иначе, чем требует Кхейн. — Проклятая ты, Видящая… — прошептала Лирель. — Даже здесь ты заставляешь меня выбирать.       Она опустилась рядом с человеком и всмотрелась в его лицо. Дыхание было прерывистым, но ровным. Жив. Не просто жив, но его словно не существовало в эфире. Юная баньши протянула свою руку, аккуратно, едва дотрагиваясь кончиками пальцев, прикоснулась к его коже, дабы убедиться, что перед ней действительно лежит человек, а не лживое наваждение или коварный морок пытаются затуманить ей голову…       Мужчина ощущался реальным, как холодный металл палубы, сырые стены и она сама. Тем не менее он совершенно не ощущался в варпе. Невидимка. Наверное только благодаря этому одарённые мутанты Мон’кеев первыми не добрались до его глотки…       Лирель задержала взгляд на его руках: жилистые, с мозолями, но не изуродованные тяжёлым оружием, каким обычно пользовались мон’кеи. Это были руки бойца, привыкшего владеть клинком или посохом с иной грацией — почти эльдарской. Убить его и забыть. Ни один человек не стоит тех проблем, что он способен принести одним своим существованием! Тем более он не был достоин долгих размышлений о его судьбе! «Однако с другой стороны…» — предательский голос, переполненный искушением, прозвучал у Лирель в голове. — «…этот поворот судьбы можно обернуть себе на пользу!»       Если этот мужчина и правда был одним из местных «джедаев», он мог пересечься с её госпожой. Со слов Провидицы, вплоть до недавнего времени, джедаи обладали практически неограниченной властью в этой Галактике. Он мог знать, куда гипотетически могла направиться Верховная Провидица. Знать хотя бы крупицу её плана. Знать, хоть что-нибудь! Что уже было больше, чем знания которыми обладала сама Лирель.       Мысль об этом на мгновение показалась оскорбительной юной эльдарке, но усилием воли она заставила свою гордость хотя бы ненадолго умолкнуть. В эту же секунду голова баньши буквально взорвалась ураганом сомнений…       Что если Верховная Провидица Ирилит ошиблась? Что если её путь завел её в умело скрытую ловушку? Ловушку, которую она не смогла распознать в этой чужой галактике? Будучи её личным стражем, Лирель, просто обязана была быть рядом со своей Госпожой, если такое случится. Не для того, чтобы восторжествовать от лицезрения собственной правоты, а чтобы пролить кровь тех, кто встанет на пути у избранницы Короля-Феникса! Уберечь свет и надежду её народа, пускай и ценой собственной жизни!       Она наклонилась ближе к человеку, напряженно и презрительно всматриваясь в него. Баньши дождалась, пока его ровное дыхание не дополнилось едва уловимым движением. Человек приходил в себя или был близок к этому. В этот же миг отмеченная Кхейном опустилась возле него на одно колено и приставила лезвие клинка к его горлу. — Ты расскажешь мне все, что я желаю знать, и, возможно, я позволю тебе жить, — процедила Лирель, всматриваясь в его лицо и улавливая малейшие его движения.       Она подождала, когда его глаза начнут раскрываться и резко поставила колено ему на грудь. Проницательная мудрость Ясновидящей вновь проявила себя. Перед тем, как отбыть в свое путешествие, Верховная Провидица поделилась с каждым из своей стражи знанием так называемого «общегалактического» языка. Ауребеш. Еще один примитивный язык, который впрочем на устах эльдарской девы звучал значительно мягче грубого имперского «низкого готика». — Однако предупреждаю — голос Лирель наполнился пронизывающим душу холодом Пустоты. — Один фокус с твоей стороны, одно лишнее слово, и моя рука не дрогнет оборвать твою никчемную жизнь…