Уроки Бесконечной Войны

      LAAT в окраске 501-го легиона опустился на посадочную площадку Храма, позволив Избранному сделать шаг и спрыгнуть на пластобетон. Усиленно загудев репульсорами, канонерка тут же взмыла в воздух, чтобы раствориться в потоках интенсивного движения через пару минут, когда пилот выведет её из бесполётной зоны над обителью джедаев.              Храм встретил Энакина как обычно - умиротворённой, давящей атмосферой тишины и Светлой Стороны. По полупустынным коридорам сновали разумные существа всех видов и рас. Порой у рыцаря возникало ощущение, что он и вовсе никуда не улетал с жаркого и проклятого Татуина. Не хватало только удушливого зноя и вездесущего грубого песка, который он ненавидел всем сердцем, чтобы Храм приобрёл очертания знакомого базара влагодыбытчиков, где за небольшие деньги в принципе можно было купить всё.              Цветастые туники некоторых из джедаев только усиливали это ощущение, отчего молодой рыцарь не переставал чувствовать приятную тяжесть собственного светового меча, закреплённого на поясе. Исчезновение песчаных и пастельных тонов из гардероба множества членов ордена заставляло его невольно искать некий подвох, как он привык делать в детстве, не зная, чего ожидать от очередного торговца. Пусть статус раба был не только оковами, но и его защитой, однако он же легко мог стать ему билетом в могилу. Не мудрено, что будущий джедай научился считывать язык тела на интуитивном уровне, чтобы подмечать несоответствия в поведении.              Энакин шёл по древним коридорам, кивая знакомым, и чувствовал разлитую в воздухе фальшь, скрытую за улыбками и благонравными речами тех, кто следовал Четырём Столпам Великой. Бывший житель Татуина не верил в бескорыстный альтруизм. Даже его Ангел, на что светлая душа, заботясь об обездоленных, нет-нет, но преследовала собственные интересы. Как однажды сказал его друг, канцлер Палпатин: «Корысть свойственна всем разумным, вся лишь разница, что кто-то использует её во благо».              Слова уже не молодого политика и лидера Республики глубоко запали в душу тогда ещё совсем юному падавану. Позже он убедился в их истинности, помотавшись вместе с Оби-Ваном по галактике и насмотревшись на всяких разумных.              Энакин просто не верил в бескорыстие проповедников, что часами рассказывали о новой вере, и оттого ему не были интересны их речи. Не важно, что ими двигало: желание наживы, навязать свою точку зрения или просто слепой фанатизм. Джедай знал, что они это делают не просто так, а не найдя четкой причины подобного поведения, он подсознательно воспринимал его как угрозу.              Новости лишь усиливали чувство тревоги. Пусть голопроекторы и не были установлены в кельях, но в Храме они всё же были. Джедаи, в отличии от прочих разумных, не использовали их для развлечения. Чаще всего они проигрывали новостные каналы. Нередко сам Энакин, по заданию Оби-Вана, смотрел и анализировал выпуски новостей, обучаясь собирать информацию, вычленяя из новостного мусора крупицы истины. Так делали и простые юнлинги, подготавливая доклады или эссе по политологии, которую проходили в Ордене примерно в возрасте десяти лет, совмещая её с патриотическим воспитанием. Сколько раз юноша благодарил Силу, что в силу обстоятельств у него получилось «пропустить» эту нудятину…              Даже специально не вслушиваясь в красиво завернутые речи ведущих и журналистов, что передавали новостные сюжеты, рыцарь примерно знал их содержание. Из передовиц сочились гневные речи Дуку, заявления уцелевших лидеров конфедерации, помои в адрес Ордена и заявления о вероломстве джедаев. О чём тут говорить, если перед Храмом разумные вновь развернули пикеты с плакатами весьма характерного содержания. Демократия, как она есть, во всей её неприглядной красе…              Митингующие требовали осудить Орден за якобы их действия по эскалации… Наказать невиновных и наградить непричастных. Много чего они требовали. Вид праздно шатающейся толпы с плакатами не вызывал в Избранном ничего кроме раздражения.              «Все забыли уже и про взрыв в Храме, и про жертвы среди джедаев, но вот почему-то помнят уход магистров из Совета, медлительность, а теперь ещё и убийство лидеров Сепаратистов нам вменят, хотя убийцами были предатель и подстилка ситхов!» — зло подумал рыцарь, слыша краем уха очередной выпуск новостей.              Впрочем неблагодарность жителей столицы Республики в сторону своих защитников была ещё половиной беды, тогда как настоящая проблема, как оказалось, пустила свои корни изнутри древнего Ордена. Некоторые цветастые туники, что наблюдали за новостями, охотно соглашались с дикторами, квохча словно квохчи над яйцами "о попрании принципов Хранителей Мира и дипломатов".              «А сами-то? Кодекс вольно трактуют…», — при этой мысли Энакин невольно улыбнулся.              «Дожили. Я стал совсем, как Оби-Ван! Того и гляди отращу себе бороду и начну прикладываться к бутылке!»              Умом-то Избранный понимал, что Кодекс — вещь нужная. Тёмной Стороной не стоит пренебрегать, поэтому с одной стороны он понимал всю неправильность того, что сам делал и поступал, не желая становиться на горло своим привязанностям, а с другой, когда его отношения с Падме станут явными, а это будет очень скоро, то он не будет отпираться и примет ответственность. Чего-чего, а пример его учителя, который бегал от этой самой ответственности, был перед глазами, и таким дураком быть Энакин не хотел, поэтому и называл вещи своими именами, не пытаясь подвести их под «идеи о высоком».              Может, в нём ещё говорила обида на учителя, который не смог уделить и пяти минут времени своему бывшему ученику? Умом Избранный понимал, что дела Совета, особенно в пору тяжелого кризиса, когда он не полон, отнимали уйму сил и времени, но сам Энакин нашёл бы пару секунд, чтобы выслушать того, кого он считал старшим братом, окажись он на его месте. Для привыкшего к тому, что к его словам прислушиваются военные, подобное пренебрежение от других членов Ордена в целом, и Оби-Вана в частности, было обидным. Он рыцарь, а не неразумный юнлинг! У него даже ученик есть!              «Был», — горько подумал Энакин, мгновенно теряя запал. Его щека дёрнулась, словно от пощёчины, от воспоминаний. Рыцарь мгновенно вспомнил все те слова, что прозвучали в их последнюю встречу, и то, чем всё это кончилось.              «Этот стыд меня будет преследовать вечно. Я больше никого не потеряю по собственной глупости или нерешительности!» — с каким-то тёмным удовольствием ещё раз прошёлся по ране своей души рыцарь, взяв себя в руки.              Однако с раздражением нужно было что-то делать, иначе он рисковал нагрубить Оби-Вану, что явно не поможет делу. Понимая это, Избранный развернулся на пятках и отправился в сторону тренировочных залов. Фехтование, как и отработка упражнений с мечом, давно зарекомендовало себя лучшим способом выпустить пар и прочистить мозги.              Чем ближе он подходил к тренировочным классам, тем больше становилось цветастых туник. Прохладный воздух Храма наполнился ароматами тёплой меди, духов, пота и чего-то животного, от чего у Избранного неприятно засвербело в носу, да так, что он громко чихнул.              «Неприятный запах. Чем-то кислым тянет», — подумал он, вспоминая рассказ Оби-Вана, что на некоторых планетах, где мало воды, разумные маскируют запах пота аромамаслами или духами. Любил он рассказать про одни переговоры, когда он очень позавидовал, что его физиология позволяет ощущать запахи. Энакин и сам припоминал нечто подобное из эпизодов своего далекого детства на Татуине.              Здесь царила оживлённая суета. Учителя тренировали группы юнлингов. Инструктора ставили технику особо талантливым будущим падаванам. Мастера показывали тонкости своим ученикам. Всё как обычно, если бы не одно «но»…              Было чёткое разделение на три группы. Цветные тренировались отдельно, а те, кто был облачён в подчёркнуто традиционные наряды, избегали вернувшихся с передовой джедаев. Ещё Избранный заметил, что эти «светлые» состояли в основном из числа тех, для кого раньше Кодекс был предметом фетиша, тогда как прочие рассматривали его больше в качестве свода рекомендаций.       Стоит отметить, что последние, по опыту общения Избранного, почему-то были просто более адекватными разумными. Во всяком случае, проведя пару миссий с некоторыми, Энакин убедился в гибкости их ума и нетривиальности подходов с адекватностью.              Гул меча, сопровождавший порывистый шквал движений, сливаясь в один протяжный, жужжащий гул, привлёк внимание Избранного, отвлекая от не самых радостных раздумий. Из ближайшего к нему учебного класса вырывались всполохи контактирующего с чем-то учебного светового меча. Это рыцарь определил на звук, имея немалый опыт отработки фехтования на подобных клинках.              Влекомый любопытством, Энакин аккуратно заглянул и ощутил, как его брови в удивлении поползли на лоб.              «Хорошие падаваны нынче пошли. Ему уже сейчас некоторые рыцари уступают», — задумчиво взирал Энакин на юношу, меч которого просто размазался в пространстве, во всяком случае так бы его увидел обычный человек. Для Избранного плазменное лезвие двигалось просто достаточно быстро, а у юноши уже падаванская косичка пропиталась потом.              Как опытный мечник он не только мог увидеть, но и предугадать все действия падавана по движению ног. В своё время рыцарь, после битвы на Джеонозисе, что обернулась для него потерей руки, нашёл старые наставления Дуку, времён его членства в Ордене, и хорошо изучил, в надежде противостоять ему в будущем.              У мальчишки был потенциал стать вторым гением фехтования на подобии Дуку. Всё верно, как бы Избранный не относился к лидеру Сепаратистов, как личности, он не мог не признавать выдающийся талант к фехтованию на световых мечах бывшего мастера-джедая. В конце концов, даже в своих преклонных годах, Граф представлял из себя смертельно опасного противника, что уже как минимум трижды одолел Энакина в поединке, не смотря на разницу в чувствительности к Силе…       Что же до юного падавана… Всё хорошо, если бы не одно важное НО. Скривившись, словно от сока из кислых пустынных ягод, рыцарь увидел пурпурную, щегольскую тунику из струящегося шёлка. Энакину оставалось только покачать головой, отмечая упорство юноши, который раз за разом отрабатывал одну связку ударов, доводя её до идеала.              «Если бы я с таким остервенением отрабатывал приёмы, давно уже стал бы мастером всех семи форм», — ощутил укол зависти рыцарь, прекратив смотреть на чужую тренировку.       Избранному ещё самому предстояло найти зал, но словно сама Сила была против, все они были заняты. После атаки на храм, «спрос» на тренировочные залы существенно вырос. Не одному лишь генералу 501-го Легиона пришло в голову выложиться на полную, дабы проветрить свою голову от дурных мыслей.       

***

             «Плевать», — решил Энакин, открывая двери самого дальнего, дабы удивиться ещё раз за этот день…              С лязгом отлетел тренировочный дроид, получив удар кулаком в центр тяжести своего корпуса. Механизм, вооружённый двумя клинками, остался на ногах, проскользив по татами, и умудрился заблокировать удар… чего-то! Оно явно было световым, судя по гулу и сиянию шипов, но такой вариации «элегантного оружия» Избранный ещё в своей жизни ни разу не видел. А ведь ему доводилось навидаться всякого…              Длинное древко и массивная верхняя часть навевали воспоминания о тускенах, отчего зубы сжались и непроизвольно скрипнули, а в душе шевельнулась тьма, поселившаяся в нём вместе с последним вздохом матери, дремавшая на углях гнева. Тем не менее, обладательница столь необычного оружия не имела никакого отношения к пустынным варварам, а от того не заслуживала того гнева, который на нее непроизвольно выплеснул Избранный.              Девушка двигалась под стать стилю Макаши. Точные, выверенные удары. Резкие движения туда, где должен был быть её противник. Только чистая физика, без усиления Силой. Тем не менее в её движениях чувствовалась некая… скованность. Словно у разумного, что пребывал в процессе восстановления после тяжелой травмы.       «Это может быть интересно», — подумал рыцарь, решительно шагнув на татами.              — Эй, падаван… — окликнул девушку Энакин, но оборвался на полуфразе.              Сила услужливо предупредила своего чемпиона об опасности, и тот мгновенно отдёрнул голову, словно уворачиваясь от бластерного выстрела. Падаван вздрогнула, мгновенно разворачиваясь на звук. Из её рта вылетел, скользнув из губ, сложенных трубочкой, некий предмет.              «Пуля?!» — слегка удивился рыцарь, провожая взглядом стремительно летящий росчерк, что оставлял за собой мелкий шлейф крови. Только закончив движение, ускоренное при помощи Силы, Энакин разглядел медленно летящий для его обострённого восприятия зуб.              Время вернулось для него к привычному ритму, вместе с глухим ударом о дерево и звуком хруста расколотой декоративной панели тренировочного зала.              — Напугал, — слегка шепелявя хмуро отметила девушка, отключая занесённое для удара оружие. — Теперь отрастать будет минуту…              — Отрастать? — бровь рыцаря поползла вверх, а он сам наклонил голову набок.              — Да, — не очень охотно подтвердила его собеседница, оттягивая пальцем верхнюю губу.              «Действительно», — покачал головой Энакин, видя, как буквально на глазах из окровавленной десны медленно поднимается зуб.              — Не припомню, чтобы люди так могли, — не слишком тактично решил продолжить разговор. — Ты из похожего вида?              — Нет, — смутился падаван, но быстро взяла себя в руки. — Это техника такая. Жидкая кость. Проще показать…              Прицепив своё оружие к магнитному креплению, она, закатав рукав своей робы на живой руке, на выдохе вонзила в неё пальцы протеза.              Рывок — и кость предплечья оказалась в её ладони. Рука, лишённая поддержки, повисла плетью под ошалелым взглядом рыцаря.              — Крифф!!! — выругался бывший выходец с Татуина и собирался сказать, что девушка явно не дружит с головой, но снова осёкся.              С хлюпающим звуком рука стала снова рукой, а не куском плоти, а девушка продемонстрировала ему сквозь рану белую кость, которая постепенно приобретала природный оттенок.              — Грубиян! — смутилась падаван, у которой покраснело лицо, сравнявшись по своему тону с цветом её волос. Она поспешила натянуть рукав, оставив на своей робе следы крови и так и не удосужившись выкинуть собственную же кость.              «Чего это она? Жопа и то больше на ругательство тянет, чем kriff», — не понял, чем смутил Скайуокер. — «Женщины… Всё таки общество клонов не лучшим образом отражается на социальных навыках. Не хватало ещё перед Ангелом что-то подобное ляпнуть…»              — Ну извини, не каждый день я вижу, как кто-то собственную кость выдирает из себя, — полным сарказма голосом огрызнулся Избранный.              Девушка ещё сильнее стушевалась. Поправив выбившуюся из причёски прядь, она тихо добавила:              — А я… устала уже объяснять, — со вздохом сказала она. — каждому встречному… покажи-покажи. Надоели!              Последнее слово его собеседница аж крикнула, от чего копна волос подпрыгнула и разметалась по плечам, окончательно превращая причёску в хаос.              — Прости, я просто хотел попросить спарринг, — поспешно сказал рыцарь, уже искренне извиняясь, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — Больно меня твое оружие заинтересовало. Никогда еще такого не встречал. Хотел посмотреть на него в деле.              — О, — снова смутилась девушка, но, вздохнув, словно собираясь, с вызовом добавила: — Тебе говорили, что ты с девушками общаться не умеешь?              — Нет, — ответил рыцарь так, чтобы не протянуть слово голосом, вспоминая, как его подкалывала Падме за шуточку про песок всякий раз, когда он жаловался на неудобства. — Клоны и сами в этих делах не сказать, чтобы большие специалисты, а мой мастер… вообщем неважно…              Падаван скептически на него посмотрела, но, снова смутившись, постаралась естественно пожать плечами.              «Странная», — подумал Избранный.              — Ой, забыла представиться! — спохватилась его собеседница.              Движением руки оправив свою одежду и напрочь забыв о «гнезде» на своей голове, она церемониально произнесла:              — Падаван Таллисибет Энвандунг-Эстерхази, но можно просто Бет, — выдала она скороговоркой, склонив голову.              — Энакин Скайуокер, — несколько сухо представился рыцарь, не любивший весь этот официоз.              — Я вас в новостях видела! — всё так же быстро выпалила она.              — Давай на ты? Я еще не настолько постарел, чтобы ко мне падаваны на «Вы» обращались, — скривился Избранный. — Так как насчёт спарринга? Полный контакт.              — Рыцарь с падаваном? — скептически спросила Бет. — Да ещё и боевым оружием?              — А почему нет? — удивился Скайуокер. — Самое то, чтобы оценить твой необычный световой, эээ…              — Моргенштерн, — помогла девушка рыцарю, видя его затруднения. — Эх… хорошо.              — А что так тяжело? — спросил из вежливости рыцарь, включая свой клинок, занимая начальную стойку Джем Со.              — Обряженные в красное достали, — Бет заняла стойку из Макаши. — Прохода не давали своими воплями. Сразиться хотели. Не отстали, пока я троим как следует не… донесла, что их подготовка оставляет желать лучшего!              Рыцарь не стал слушать продолжение, а атаковал. Один из важнейших уроков, которые Избранный выучил за годы Войны Клонов — считать бант на поле боя и во время поединка это удел покойников!              Световой меч с искрами отлетел в сторону, отбитый древком оружия падавана, заставляя Энакина крутануть рукой, дабы не выпустить рукоять из пальцев.              Ответный удар он предвидел так же, как неожиданную скалу на ховер-трассе в гонках на Татуине. Пользуясь своей физической силой и мощью протеза, рыцарь принял атаку на жёсткий блок, однако тут девушка сумела его удивить. Физической силой она не уступала ему. Руки падавана продолжили давить, вынуждая рыцаря и генерала сделать шаг назад, позволяя моргенштерну соскользнуть вниз и в сторону.              Кулак, летящий в челюсть, он отвёл своей рукой, чтобы через мгновение втянуть живот, пропуская мимо себя удар коленом. Выйдя из клинча рывком, Скайуокер восстановил свою концентрацию, нарушенную внезапным натиском. Сила наполнила его тело. Не став медлить, он ринулся вперёд, обрушивая шквал ударов. После битвы с Дуку, стоившей ему руки, рыцарь как следует изучил слабости второй формы и знал, как ей противостоять.              Падаван принял первый порыв на своё оружие, но натиск был такой силы, что заставил её отступить, подпуская Избранного слишком близко. Удар ногой в живот она пропустила. Усиленная Силой атака отбросила Бет, сбивая с ног.              Энакин занёс меч, чтобы обозначить добивающий удар, но девушка его снова удивила. Набалдашник её диковинного оружия выстрелил собой. Со звоном из древка вырвалась цепь. Зацепившись за колонну зала, Бет подтянула себя, разминувшись с клинком в миллиметре. Начавшая втягиваться назад в древко цепочка выдернула её в последний момент.              Утвердившись на ногах, падаван взмахнула моргенштерном, отправляя его шипованную часть в полёт, дополнительно ударив древком, ускоряя. Не ожидавший этого Энакин был сметён и заскользил по татами, даже умудрившись в последнее мгновение поставить блок. Теперь его живая рука неприятно ныла.              Звон цепи заставил его двигаться. Сила увела его в сторону, поэтому хлёсткий удар сверху вниз попал в пол. Осознав, что на дальней дистанции его рано или поздно подловят, рыцарь вновь ринулся на сближение, крикнув:              — Эй! Ты меня убить хочешь?! — стараясь вложить как можно больше недоумения, чтобы сбить настрой у падавана.              Щёки девушки порозовели от смущения, но колющий удар отбить ей это не помешало.              Механически пальцы Бет причудливым образом шевельнулись.              Щелчок. Длинные когти схватились за световой меч рыцаря, сжавшись на плазменном лезвии.              Теперь уже удивление не помешало Избранному удержать свое оружие, когда его с силой дёрнули. Будь это реальный бой, он бы успел и механическую руку отсечь, но это была лишь тренировочная схватка. Энакин себя сдерживал, ведь связь с Силой давала ему слишком большое преимущество.              Рыцарь видел, что, пусть падаван и использовала усилением тела, но оно было полноценным и направлено исключительно вовнутрь. Сила усиливала руки и ноги Бет, вот только без внешнего воздействия о большем приросте скорости можно было забыть.              Решив проверить свою гипотезу, Избранный ударил её Толчком. Простое воздействие, которое бы отразили большинство юнлингов, отбросило Бет, но сила и ловкость позволили ей остаться на ногах.              — Тот же вопрос, — хмуро сказала она, украдкой касаясь рукой живота, куда и угодила техника, чего не было после удара ногой.              — Боевое оружие подразумевает использование техник. Условия оговорены не были, — резонно возразил полноправный джедай, берясь за рукоять меча двуручным хватом.              Избранный выяснил и увидел всё, что было ему было необходимо, поэтому настало время закончить поединок. Девушка бесспорно была талантлива и обладала запасом довольно неприятных сюрпризов, однако сокрушительная разница в опыте, а также в связи с Великой, предопределили её поражение.              Рывок! Подпрыгнув, уходя от секущей атаки цепью на уровне пола, рыцарь сблизился с падаваном, отбивая очередной бросок шипастого шара. Приняв удар древком на блок, он перевёл защиту в нападение.              Меч замелькал в его руках с умопомрачительной скоростью. Бет отбивалась на пределе своих сил, которых ей уже откровенно не хватало. Падавана спасало её нестандартное оружие и сносное умение с ним обращаться, однако даже эти преимущества таяли, подобно льду на жарком солнце далёкого Татуина.       С каждой следующей секундой боя, Генерал 501-го Легиона через Силу буквально впитывал в себя информацию о возможностях этого светового… эхх, Моргенштерна, а также о пределе способностей его обладателя, что привело сей занятный тренировочный поединок к логичной развязке.              Энакин технично подловил Бет на попытке контратаки, позволив тяжёлому оружию потянуть свою хозяйку вперёд. Падаван осталась полностью открытой и в настоящем бою её ждала бы мгновенная смерть… Меч Избранного обозначил начало движения, что должно было лишить девушку рук, заканчивая бой своей победой…              

***

             — Проиграла, — поникла Бет. — Не достаёт мне связи с Силой. Слишком она слаба…              — Что я говорила по поводу оправданий? — раздался голос новой участницы со стороны входа.       Странно, но Избранный совсем не почувствовал в Силе приближение обладательницы голоса, что наводило на определенные вопросы…       — Мастер?! — с возмущением начала было падаван, но один лишь взгляд заставил Бет проглотить заготовленную реплику.              — Пусть у тебя нет возможности направить Силу вовне, а проводить её сквозь свой протез, ты только начинаешь учиться, но это не повод искать причину поражения лишь в недостатках заложенных в тебе с рождения. Рыцарь тебя победил отнюдь не техникой Силы, а мечом, — голос женщины-сефи был непреклонным и строгим.              — Ну не совсем… — хотел было заступиться Скайуокер за девушку, но женщина его остановила.              — Не надо. Пусть учится. Враг не будет делать скидок на особенности одаренной, а просто воспользуется её уязвимостью, — поправила его учитель Бет.              — Позволь заметить, как было с тобой? — от дверей раздался разочарованный голос Оби-Вана. — Энакин, ты опять за свое?              — Нет, я просто попросил тренировочного боя, — удивился Избранный.              Его учитель и друг, один из сильнейших дипломатов Ордена, редко когда так бесцеремонно влезал в разговор, а уж тем более с целью поддеть своих союзников и братьев по Ордену…              — Долг наставника — передать падавану свою мудрость, и не важно, что стало её источником. Любой опыт готовит нас к будущим свершениям, магистр, — спокойно ответила сефи.              — Твоему падавану не поможет умение ухаживать за растениями, которому ты научилась в Агрокорпусе, — не без иронии заметил Кеноби, ещё больше удивляя своего бывшего ученика.              «Чего это он?» — уже откровенно недоумевал Энакин. — «Какая вомп-крыса его укусила?!»              — Кто бы говорил, магистр. По крайней мере, я не сбежала из Ордена из-за своих личных обид и я не топлю свои проблемы на дне стакана, — холодно произнесла женщина. — Идём, ученик. Не будем мешать общению уважаемого магистра с его протеже.       Голос сефи не терпел возражений, а потому поникшая Бет, попросив прощения перед старшими товарищами по Ордену, поспешила покинуть тренировочный зал вслед за своей наставницей.              — Учитель? — спросил у Оби-Вана Избранный, когда дамы покинули помещение.              — Пусть я понимаю тех, кто покинул Орден, когда началась война, но не могу понять её, — сухо сказал он, выдохнув. — Конечно, я и сам не без греха. Меня прощает только молодость и свойственная ей безрассудность, но она… Жустин отступила, уже будучи рыцарем и далеко не простым, в тот момент, когда она была нужна своим товарищам.              — Вы в самом деле сбежали из Ордена? — спросил Энакин, желая услышать то, чего ему действительно хотелось.              — Да. Причём на войну, — ответил без удовольствия бывший наставник, отлично зная, что если его ученику что-то надо, то он просто так не отстанет.              — А мне вы не рассказывали, — сложив руки на груди, произнёс рыцарь. — А меня…              — Я хотя бы догадывался, что делаю, Энакин, а не выращивал картошку на Силой забытой планете, — перебил его Кеноби. — Что тебя беспокоит? Только быстрее, у меня мало времени. В заседании Совета объявили перерыв.              — Понимаете… — не зная, с чего начать, протянул Скайуокер.              Пальцы против воли сами начали чесать затылок. Вздохнув, он решился и рассказал всё, как есть…              

***

             — Это пугающая находка, но времени на расследования я выделить не могу, как и попросить следователей Ордена тебе помочь. После теракта они все задействованы, включая тех, кто ушел на покой, а также талантливых падаванов. Обратись в Бюро разведки, ученик, к тому же Кельвину Скуратти. Я верю в тебя. Ты найдёшь нужные слова. Мне пора… — закончил их совместную прогулку и разговор Кеноби, снова неприятно удивив Избранного.              «А где разнос и вопли «Энакин!»? Ничего не понимаю…» — подумал рыцарь, глядя в удаляющуюся спину учителя.              «День оказался полон открытий, и не самых светлых», — только и покачал головой Скайуокер, думая, что он попал в очередной переплёт.              Надежда на то, что всё удастся удержать в рамках легальных процедур, умерла для Избранного, заставляя искать другие варианты. Рано или поздно, но тела клонов найдут, и на дезертирство их списать не получится. Клоны пребывали под плотным надзором, как армейской разведки и особистов, так и под присмотром своих братьев из подразделения тайных операций, которые занимались оступившимися при выполнении приказов клонами.              «Придётся реально обращаться за помощью к этому следователю и мудрить, как и хотел изначально», — с сожалением подумал рыцарь, жалея о потерянном времени, разворачиваясь в направлении ангара.              

***

             — Тревожные вести ты принёс, Оби-Ван. Очень тревожные, — голос Йоды звучал очень устало.              Великий магистр ещё не до конца восстановился после атаки на Храм. Сейчас сидящий рядом с ним Кеноби, как никогда ясно видел, насколько стар Учитель учителей в действительности. Для многих поколений джедаев Храм и Йода были неразрывно связаны. Одно было просто невозможно представить без другого, оттого Оби-Вану было тяжело видеть великого магистра таким…              — Энакин на этот раз влез в очень опасную игру, — с горечью произнёс магистр. — Учитывая сложное время, я боюсь, что Орден пострадает от его действий сильнее, чем от теракта. Слишком много ниточек стало вести к клонам, новой вере и наркотикам. Поступать безрассудно просто опасно!              — Верным было твоим решением направить юного Скайуокера в Бюро. Неизвестно мне, найдёт ли он то, что ищет, или нет, но руки развязать нам может. В Храме раздор множится. Идеи проповедников уличных сладки и желанны многим юным умам. Слишком поздно я заметил их опасность, когда делать что-либо уже поздно, — опустив уши, произнёс Йода.              — Куда смотрел Винду… — начал было возмущаться Оби-Ван, но замолчал под мудрым взглядом Учителя учителей.              — Мейс делал свою работу хорошо. Но взор его был обращен вовне. Вина Совета Первого Знания в вольной трактовке Кодекса. Юнлингов следовало лучше наставлять. Моей вины больше, чем на любом из магистров. Стар стал. Закостенел, как трость моя…              Великий магистр закашлялся, и Оби-Ван подал ему кружку с травяным чаем.              Благодарно приняв её в свои трёхпалые, когтистые руки, Йода отпил тёплого напитка, жмурясь, когда тепло начало расходиться по старому телу.              — У Совета были связаны руки. Не было доказательств. Юный Скайуокер найти их может, и твоя задача — доложить Совету, что тебе станет известно. Готовить нужно экспедицию в Нижний Город. Просить буду Совет высвободить корпус Стражи от прочих дел. Тени нужны тут. Пускай они ищут террористов, — было решение великого магистра, которое Совет примет, несмотря на то что звучать оно будет как просьба.       Не осталось в Совете никого, кроме Винду, кто бы мог открыто возразить или попробовать оспорить просьбу от Учителя учителей, и, как надеялся Кеноби, это ненадолго.              — Как скажете, — принял он факт, что ему придётся поступиться доверием бывшего ученика ещё раз.              Благо Ордена, демократии и Республики, во много раз важнее привязанностей.              «Энакин уже рыцарь, а не неразумное дитя. Он поймёт и простит», — заглушил муки совести Оби-Ван, помогая Йоде пересесть в его репульсорное кресло.              Очередное заседание Совета должно было начаться с минуты на минуту…