На краю тебя

Слэш
NC-17
В процессе
65
автор
Размер:
планируется Миди, написано 44 страницы, 5 частей
Описание:
Они с Русом были легендами. Пять успешных рейдов из пяти за три года. Невероятная удача, безшабашное мастерство выходить из безнадежных ситуаций… До последнего. Того самого, после которого он остался один. Нахуй никому не нужный.
Лебедев тоже давно мог его пинком под зад по тихой выкинуть ― никто бы и слова не сказал. Да вот только зачем-то продолжал держать на базе.

Или ау, в котором Лебедев и Артем все так же терпеть не могут друг друга, но вынуждены спасать мир. Вместе. Опять.
Примечания автора:
Пока что ориентировочная длина текста 30 тысяч слов. То есть миди (или уже макси?) :)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
65 Нравится 25 Отзывы 8 В сборник Скачать

IV

Настройки текста
Примечания:
Огромное спасибо за помощь в работе над главой ArztinAsche и Кристиания <3

Буду бесконечно рада комментариям, потому что эта глава далась очень нелегко.
На выходе из столовки его чуть не сбивают с ног. Инстинкты не подводят ― Артем шарахается в сторону за пару секунд до столкновения. Молоденький совсем техник руками виновато разводит и уже мчит дальше. Хочется по-стариковски выматериться на молодежь... Или по-лебедевски? Хотя тому одного взгляда достаточно, чтобы на базе мимо него по стеночке ходили. Надо бы перенять у него вот это вот. Нет, ну что-то хорошее в их связи должно быть. На ходу в яблоко вгрызается, чувствуя, как рот заливает терпкий кисло-сладкий сок. Глаза на миг жмурит от острого удовольствия. Непередаваемо вкусно. А вот овсянка, которую он жрал последние полгода на завтрак ― то еще г... Если за что и следовало сказать Лебедеву, а, точнее, связи спасибо, так это за вернувшиеся в жизнь краски и вкусы. Они почти стоили того, что с ним происходило. Почти. Лебедев его приподнятое настроение чувствует, конечно. С той стороны связи будто слабо тянет одобрением и еще чем-то смутно теплым. Хотя, скорее всего, ему просто мерещится. И неудивительно. Что там Леонид Евгеньевич у них в мозгах попереломать успел ― хрен его знает. За две недели столько всего наворотить можно… Шариков, из Артема, вышел преотличный ― как сделать из собаки человека и все такое. Теперь и с налетом ментальных связей. Нобелевка неминуема. Зря, что ли, они страдают ради науки? Лебедев, когда услышал, что про ограничение связи с его, Артема, стороны не может идти и речи ― ради чистоты эксперимента, явно был готов послать Леонида Евгеньевича на хрен со всеми его исследованиями. Но промолчал. А потом совсем смирился. Артем, по возможности, старался облегчить ему и всей базе жизнь ― медитировал с утра и вечером, смиряя бесконечный поток своих быстро меняющихся эмоций. Не, ну, а чо? Одного Питона с подбитым лицом хватило, чтобы понять ― другие не должны страдать из-за их связи. А вот узнать, как Лебедев выдерживает их ментальный союз, неожиданно помог все тот же Леонид Евгеньевич со своими хитровыебанными заданиями. Мол, постарайтесь представить мячик, перекиньте его другому и все в таком духе. Сначала чисто мысленно, а потом… «Потом» наступало сегодня. Передать не только чувство, но и конкретный образ через прикосновение ― последнее, что они должны были сделать перед полноценным дрифтом в лабораторных условиях. Прикасаться к Лебедеву не хотелось. Пиздец ― не то слово, если они засосутся на глазах Леонида Евгеньевича. А подходящего просто не существует. Потому что это за гранью. Нет, Артем был уверен, что тот и не такое видал ― в конце концов, он вскрывал кайдзю с момента их появления, и какой-то там поцелуй его, вряд ли… ― Тем, привет! Из головы мгновенно вылетают все мысли. А она-то тут что забыла? За эти пару недель они с Юлей виделись от силы пару-тройку раз: в основном в спортзале и вовремя завтраков. И едва ли перебросились несколькими фразами. О чем с ней говорить Артем тупо не знал. И если раньше острота ощущений от мысли, что, еще чуть-чуть, и он завалит дочку начальника базы, дурманила, то сейчас… Сейчас он не чувствовал абсолютно ничего. И надо ж им было столкнуться… ― Привет, принцесса. Это что же ты тут такое делаешь? У замершей неподалеку от одной из лабораторий с коробкой в руках Юли вид мгновенно делается самый скучающий и незаинтересованный. Жалеет, небось, что первая его окликнула. А Артему что ― ближе подходит, коробку приоткрывает, внутрь заглядывая под ее молчаливое возмущение. ― Я бы не доверял Гуглу, знаешь ли. Заманит тебя к себе и… Я видел порно, которое начинается так же. Ее взгляд из пристального вмиг делается раздраженным. А потом она расплывается в широкой, сладкой, до зубной боли, улыбке: ― Ничего не поделаешь. Если мой парень меня игнорирует, приходится искать альтернативные варианты. Чуть голову набок склоняет ― сама невинность. Удержаться невозможно. Артем коротко примирительно чмокает ее в нос, заставляя забавно сморщиться. ― Юль, не сердись. Ну, дурак, ну, замотался с этими исследованиями в край. Но, может, сегодня киношку вместе посмотрим, а? ― Может. Улыбается чуть лукаво. Гнев на милость меняет стремительно. Соскучилась. Внутри неприятно царапает чувством вины, заставляя еще раз быстро чмокнуть ее ― уже в губы. Из лаборатории очень вовремя появляется Гугл, отбивая необходимость в дальнейших объяснениях. Да и не осилил бы Артем их сейчас. ― Ну, удачи вам, а я побежал. До вечера, принцесса! Привет Гугл! Тот только и успевает растерянно кивнуть в ответ, как Артем уже скрывается за поворотом к лифтам и исчезает в дверях нужной лаборатории. Лебедев уже тут. Сидит, обложившись бумажками, за одним из столов. Сосредоточенный и серьезный до крайности. ― Здравствуй, Артем. ― Здравствуйте, Валентин Юрьевич. Здесь ― всегда и исключительно по имени. Такая себе лицемерная имитация близости. После всего, что между ними было… Было и было. Кто старое помянет… Связь, в ответ на мелькнувшее порнушное воспоминание, подрагивает, резонирует. Лебедев ажно голову от бумажек поднимает, брови приподнимает. Мол, серьезно? ― Хотите яблоко? Лучшая защита ― нападение. В чужом взгляде удивление пополам с недоверчивостью. Ну да. Если бы Артем решил покончить с ним, то точно отравил бы. Они ж в древнегреческой трагедии, блядь. ― Спасибо. Медлит. Но потом все-таки забирает яблоко, старательно не касаясь пальцами пальцев. Связь все равно отзывается даже на такую мимолетную близость ― крепнет, раскрывая отголоски чужих чувств. В основном удивление, но еще и усталость, и слабую, едва ощутимую тоску. Что-то там тревожит, товарища полковника. Да не что-то, а все. Очевидно. От отчетов до Артема, который эти самые отчеты ему явно мешает читать. А уж глобально… ― Ознакомься, пожалуйста. Как всегда негромко, взвешено. Не просьба. Никогда. Артем послушно прикипает скучающим взглядом к ровным рядам строчек. Если Лебедев считает, что ему следует знать… Лиза Данишевская немногословна, но точна в деталях. Артем пробегается сначала по диагонали, цепляясь за отдельные слова, а потом вчитывается. Что ж. Тварь, что настигла «Всадника» у берегов Токио, была чем-то похожа на ту, что завалили они с Лебедевым. За исключением того, что эта плевалась кислотой? Эктоплазмой? Слюнями? Все одно ― херней, разъедающей металл как нефиг делать. Понятно теперь, почему они с Алексеем так надолго застряли на чужой базе ― с такими повреждениями за пару дней не разберешься. Вернулись буквально позавчера ― только после официального запроса с базы. И выдержит ли «Всадник» еще один бой так скоро ― тот еще вопрос. А это значит… Лебедев, чувствуя его эмоции, вновь голову поднимает. Хмурится едва заметно. Нет, Лиза с Алексеем обязаны справиться. Достаточно того, что сегодня его с Лебедевым ждет лабораторный дрифт. Еще один боевой они точно не переживут. Прошлый-то еле вывезли. ― Что думаешь? ― А что тут думать? Пиз… Конец нам всем такими темпами настанет очень скоро. Губы поджимает неодобрительно, но молчит. Знает, что Артем прав. Он бы и рад ошибаться, но против фактов не попрешь. Спасти их может только чудо. Ну, или хорошая такая атомная бомба. А лучше несколько, чтоб наверняка. Что именно наверняка ― хрен его знает. Лебедева, кажется, его мысли, точнее чувства, забавляют ― усмехается коротко, Артем едва успевает заметить, и снова становится серьезным. ― Прошу прощения, что заставил ждать, коллеги! Леонид Евгеньевич появляется стремительно. По чуть кривовато сидящим на веснушчатом носу очкам сразу становится ясно ― с головой погружался в науку. ― Ну, что, готовы к дрифту? Кивают синхронно. Не, ну, а что еще остается? Кроме положительных никакие ответы не принимаются. Леонид Евгеньевич только сдержанно улыбается, явно довольный. ― Но сначала у нас по плану все то же самое, чем занимались до этого, только теперь через прикосновения. Потом сделаем перерыв и попробуем инициировать дрифт. Устраивайтесь максимально удобно. Он неопределенно машет рукой вокруг. Лаборатория сияет первозданной пустотой ― ничего лишнего. Артем просто перетаскивает собственный стул впритык к стулу Лебедева. Им все равно не до комфорта будет. Главное ― не наброситься друг на друга с первых секунд, с остальным как-нибудь разберутся. Лебедев удивляет. Легко накрывает ладонь своей, а после осторожно сжимает пальцы, посылая вверх по руке покалывающее ощущение близости. Артем отвечает таким же коротким пожатием прежде, чем успевает осознать ― зеркалит на автомате. Связь становится сильнее, и его с головой накрывают чужие эмоции. Пусть смутные, но полностью откровенные. Как же он по этому… ― Коллеги, ― голос Леонида Евгеньевича резонирует, заставляя сосредоточиться. Они здесь по делу, а вовсе не ради сиюминутного ощущения единения. ― Начнем с простого. Вы, Валентин Юрьевич представляете что-то, а потом передаете Артему. Потом меняемся. Леонид Евгеньевич суетится вокруг, оклеивая их датчиками, «дуршлаги» на головы надевает ― они с Лебедевым вмиг становятся похожи на последователей ЛММ, и надо бы попросить Гугла как-нибудь сфоткать их на долгую… Недоумение Лебедева настолько ощутимо, что Артем не может сдержать короткий смешок. Что ж. Вот и просветится. ― Можем начинать! ― нездоровое воодушевление Леонида Евгеньевича раздражает, как в первый раз. Лебедев, впрочем, умудряется обойтись без ментальных поучений ― к собственным ощущениям примешивается легкая усталость от его, Артема, капризов и только. «Можно подумать, мне это нравится». Ответить не успевает, улавливая смутную, словно в плотном тумане картинку. Что еще за… Непонимание-узнавание-возмущение-и-наконец-принятие ― эмоции сменяют друг друга мгновенно. Не, ну, каков товарищ полковник, а. Ничто человеческое ему не чуждо, кто бы мог подумать. Лебедев улыбается едва заметно. Но эта улыбка вмиг делает его ближе, чем все, что было до. ― Судя по вашим довольным лицам, все получилось как надо. Артем, сможете подробно описать, что именно Валентин Юрьевич вам транслировал? ― Леонид Евгеньевич мягко возвращает их в реальность, заземляет своим голосом. Вдох-выдох. Главное, теперь сформулировать адекватно, ага. ― Мультик советский показал. Помните, наверное: «Мы с тобой одной крови, ты и я». Маленького Маугли, когда его нашли волки. Это звучит нелепо и до болезненного интимно. Делиться этим сокровенным, глубинным, чем-то, что предназначено только для двоих, не хочется. От вынужденного душевного стриптиза становится мерзко. Лебедева, кажется, его страдальческие метания удивляют. Артем что-то такое чувствует, но оно исчезает так быстро, что… Связь подрагивает, растревоженная неожиданно яркой вспышкой переживаний, спасибо хоть Лебедев никак не комментирует происходящее. Иначе он точно бы сорвался. Блядские исследования, блядское… Ментальный подзатыльник ― это что-то новенькое. Вмиг прочищает мозги. Гасит вспышку острого раздражения на раз. Угу, зачем комментировать, когда можно… ― Хорошо. Теперь попробуем наоборот. Что ж. Сами напросились, товарищ полковник. Вспомнить, как выглядит ЛММ выходит не сразу, но когда получается… Сопровождать картинку смутной информацией, наверное, не стоило и пытаться. Но судя по ответной короткой волне изумления, получилось. Как там… Крошечная победа для человека, огромная для человечества? Походу, именно так. ― Это был Летающий Макаронный Монстр. Икона с его изображением. Лебедев и сам до конца не верит в то, что говорит. Не, ну, а что такого-то? Можно было ему «Гладиатора» всего покадрово показать, но нахрена? Полковник, вряд ли, шарит за Древний Рим, а Артем не горит желанием этим с ним делиться. Ни с кем другим кроме Руса. ― Замечательно. Теперь мне необходимо подробное описание того, что вы чувствуете в данный момент, и что чувствует ваш… Громкий вой серены рвет размеренную речь Леонида Евгеньевича в клочья. В кои-то веки проклятые твари появились вовремя, спасая их от необходимости снова входить в дрифт. Они с Лебедевым оказываются на ногах мгновенно. Дергаются в сторону выхода из лаборатории, не расцепляя рук. Лишь у дверей лифта размыкая плотно переплетенные ― и когда только успели? ― пальцы. Связь истончается резко, отдавая в виски слабой звенящей болью. Если ему так невыносимо пробыть лишние секунды рядом, то зачем вообще… Ах да. Всеобщее благо. Куда ж, блядь, без него. Когда там уже над полковничьей головой нимб воссияет, а? Чтоб его, Артема, наконец, оставили в покое. Раздражение омывает горячими волнами, перекрывая собой все. Лебедев зыркает зло. Выдерживает их связь, как же. Если с Русом это всегда было «жить в твоей голове», то с Лебедевым однозначное ― «прочь из моей головы». А ведь на его месте должна была быть Юля. Пообжиматься с ней в душе Артем был бы совсем не прочь… Раньше. Теперь эта мысль не вызывала ничего. Даже хуже. Он испытывал облегчение, что она и близко не представляла себе, что такое настоящий боевой дрифт. Что ее зацепило по касательной ― смерть матери, конечно, чудовищное горе, но… Она не испытывала ничего похожего на то, через что пришлось пройти Лебедеву. И ему самому. И он никогда бы не пожелал ей… Двери лифта распахиваются, являя переполненную людьми рубку. Разом становится не до размышлений. ― Валентин Юрьевич, кайдзю движутся в сторону побережья! ― взволнованный голос Гугла резко вспарывает напряженную тишину. Заставляя собраться. Бинх и Тесак уже в костюмах, как и Данишевские, выступают вперед в ожидании указаний. ― «Всадник», вы обороняете город. Берете на себя… ― Лебедев замолкает выжидательно. ― Были выявлены два кайдзю третьей категории, под кодовыми именами «Рогатый» и «Ящер», ― тут же отзывается Гугл. А у самого ажно глаза сияют от адреналина и азарта. Вот кому разок в реальном бою стоит побывать, быстро… ― …«Рогатого». По возможности, постарайтесь увести его подальше от берега. То же самое вы, «Красная свитка». Подполковник Бинх, успели ознакомиться с отчетом? Собранный, строгий Лебедев неожиданно вызывает короткую вспышку уважения. Нет, Артем и раньше видел его командующим, но сейчас что-то неуловимо изменилось. Будто бы за эти дни он стал более… Цельным, что ли. ― Так точно, товарищ полковник. ― Тогда удачи вам. И вам тоже, «Всадник». Начинаем подготовку к транспортировке, ― Лебедев рассекает толпу, занимая привычное место у мониторов. Рядом тут же оказывается Коробанов: ― Эвакуация населения началась сразу же, как поступило сообщение о нападении. Мы еще в процессе, но все под контролем. ― Хорошо. Артем улавливает слабую волну удовлетворения с его стороны. Что ж. В этот раз они готовились изо всех сил. Поможет ли это хоть немного облегчить оборону, они узнают прямо сейчас. То, что «Красная свитка» не справляется, становится ясно буквально спустя несколько минут боя. Смертельная схватка затягивается, тварь, похожая на помесь игуаны и зубастого носорога, теснит егеря к берегу, и тот просто не успевает уйти от ослепительно-синей струи кислоты, которая тут же заливает правую руку, разъедая металл на раз. Следующий плевок в грудь ― «Красной свитке» удается дернуться в сторону, неловко пошатываясь. ― Павел, готовьте «Безымяннного». Быстро. Смотреть дальше невозможно, нельзя. Артем до крови губу закусывает, пытаясь прийти в себя. Это так похоже и одновременно… Так вот, что чувствовали люди, видевшие, как «Легионер»… ― Ткачев, соберитесь, пожалуйста. У Лебедева горячие, обжигающие даже сквозь ткань рубашки ладони. Артем чувствует, как они сдавливают плечи, заземляя, возвращая в реальность. «Я один не справлюсь». Вот как. Артем коротко болезненно усмехается, выворачиваясь из-под его рук. Вот как вы, блядь, заговорили, товарищ полковник. ― Трехминутная готовность, ― сдержанно. Ну да, хорошего понемножку. Зачем только вот это все, если они терпеть друг друга не могут? Никогда не могли. А уж тем более сейчас. Ответа, естественно, не дожидается. Лебедев покидает рубку стремительно, на ходу раздавая указания. Входить в дрифт в таком состоянии ― самоубийство. Но у него нет выбора. Артем занимает свое место в егере, ощущая, как внутренности заливает привычная, родная пустота. Сколько бы он не тянулся к оборванной связи, та не отзывается. Но ему это и не нужно. Не сейчас. Ему нужно успокоиться, вытравить накрывающие с головой воспоминания. ― Приготовьтесь к нейросинхронизации, ― голос у Гугла напряженный. Еще бы. Терять «Красную свитку» им нельзя ни в коем случае. Вихрь чужого сознания подхватывает, закручивает стремительно и уносит прочь все лишнее. Оставляя только чувство полного единения. Спокойствие, уверенность, сосредоточенность обволакивают Артема целиком. Напоминая о том, что у них все обязательно получится. Иначе и быть не может. И откуда только в нем вся эта непробиваемая вера… ― Видим «Красную свитку», ― голос у Лебедева прохладный, собранный. Приводящий в чувства. Наблюдать чужой бой так близко Артему никогда не доводилось. А уж тем более ― помогать. Но если они не поторопятся… «Безымянный» врезается в бок твари с разбегу, заставляя ее выпустить «Красную свитку» из когтистых лап. Артем краем глаза видит, как чужой егерь заваливается в воду, взметая вокруг себя цунами брызг, а потом, потом их самих чуть не роняют в вздыбленные, волнующиеся воды, вынуждая отступить. Тварь пасть разевает ― они едва успевают увернуться от летящей в них ядрено-голубой струи кислоты. ― Нужно ее обезглавить! Ярость, вскипающая внутри, подталкивает вперед. Тварь дергается в сторону «Красной свитки», явно намереваясь закончить начатое. «Безымянный» накрывает ее со спины, ловя в крепкий захват ― но тщетно: гибкий хвост тут же обвивает левую руку, дергая с неожиданной силой, вынуждая отпустить беснующуюся тварь. От еще одного плевка они уходят чудом. А она вновь набрасывается на «Свитку», вгрызаясь чудовищными челюстями в грудь егеря. ― Активировать меч! Срубить в пару ударов хвост, а потом… Будто в ответ на их мысли, тварь отвлекается, всем телом в их сторону двигается, ее челюсти проходятся в опасной близости от левой руки. «Нужно схватить ее за…» Слова здесь не нужны. Они в едином порыве цепляются за острый нарост на носу твари, фиксируя голову, а потом заносят меч. Тот вскрывает толстую шкуру играючи ― их обдает брызгами ядовито-голубой крови. Тварь успевает лишь несколько раз бестолково клацнуть зубами в попытке достать их. Накрывшая, было, эйфория мгновенно растворяется, стоит им с головой уйти под воду от внезапной подсечки. Гибкий хвост твари, будто кнут, крепко обвивает правую ногу, фиксируя. Они едва успевают закрыться мечом ― от него остается оплавленный обломок после очередного ядовитого плевка. Тварь наваливается сверху, вдавливая в дно, вынуждая подергиваться в безуспешных попытках… «Нет, нет, нет, нет, нетнетне…». Артем ощущает, как кабину заливает вода, выводя из строя автоматику, пробирая электрическими зарядами по телу, ослепляя, лишая чувств… «Артем, послушай… Черт!» ― Активировать реактивное орудие в левой руке! Этот голос… ― Артем, прошу, послушай меня! Без тебя ничего не получится. Мы с тобой… «Одной крови. Ты и я.» Лебедев держит его изо всех сил, укрывая всем собой от нахлынувших воспоминаний, и Артем цепляется за него, выныривая из паники, задыхаясь, будто… Нет времени. Оплавившийся обломок меча врезается в шею твари блестящую голубым порезом, вскрывая с хирургической точностью. Входит по самую рукоять в порыве острой, больной ярости. ― Огонь! Хвост твари, было, обвивает левую руку, но слишком поздно. Заряд, выпущенный точно в шею, лишает ее головы. Они оседают в воду под тяжестью обезглавленной туши, но тут на помощь приходит «Всадник», отшвыривая тварь в сторону. Сквозь его вскрытый когтями корпус виднеется требуха проводов. Они искрят и, по-хорошему, Данишевским стоило оставаться на месте, где они закончили бой ― кто знает, как может закоротить настолько поврежденного егеря? Но они все равно, рискуя собой, решили прийти на помощь. ― Мы бы хотели успеть раньше, но сами еле справились, простите. ― Все в порядке. Спасибо вам. Чужая усталость резонирует через связь, усиливая собственную стократно. Но не время. Заставить взбодриться себя, а заодно и Лебедева выходит не сразу. Но Артем старательно посылает импульсы энергии, отрывая от себя те остатки, которые еще теплятся глубоко внутри. Ему они нужнее. Шутка ли ― поддерживать егерь в боевом состоянии минуту фактически в одиночку. Становится мучительно стыдно за собственную слабость. И стоит им только выбраться из егеря, Артем из последних сил ловит Женьку и требует распаковать его по-быстрому. Трусливо сбегает, бросая Лебедева на произвол техников и медиков. То, что тому понадобится медицинская помощь ― однозначно. Хорошо, если одним только носовым кровотечением отделается… В душе пусто. Облегчение затапливает собой все, вымывая даже бесконечную, в костях укоренившуюся усталость. Короткого заряда бодрости хватает только на то, чтобы раздеться. В душ Артем бредет по стеночке, крепко цепляясь ладонью за кафель. Теплая вода обволакивает, согревает остывшее тело. Артем без сил стекает вниз по стене кабинки, позволяя воде заливать его вскинутое вверх лицо. Болезненно жечь глаза. До слез, до… Он слишком боится утонуть. Слишком боится, что вода, как тогда, зальет глаза, и он упустит что-то важное. Что-то, что могло бы спасти… Размытый водой силуэт отрезает от света, в кабинке разом темнеет, но ему все равно. Абсолютно похуй. Артем и сам не понимает, как оказывается на ногах. Чувствует лишь почти мягкое прикосновение хорошо знакомых рук, а потом… Прохладные губы Лебедева настойчивые, ищущие, скользят по щекам, зажмуренным векам, стирая остатки слез. Артем цепляется за него, утопая в непривычной, надломленной нежности. Ладонями по плечам гладит беспорядочно, пытаясь одними прикосновениями выразить… Облегчение, радость, раскаяние… Почти теряясь в ответной волне тепла. Губы покалывает от острого желания целоваться, и Лебедев, чувствуя, мгновенно накрывает его приоткрывшийся рот своим. Языком внутрь скользит влажно, ласково, идеально. И смотрит. Глаз не закрывает, будто пытаясь запечатлеть Артема таким ― открытым, уязвимым, готовым… На все. «Что ты со мной делаешь.» Что с ними обоими делает эта связь. Руки сами собой упираются в чужие плечи. Это невыносимо. Абсолютно и безоговорочно. А потом, как в прошлый раз… ― Пустите! Вывернуться из рук Лебедева выходит не сразу. Слишком необходимо сейчас Артему его тепло, вот только… Это ничего не значит. Глупая нейронная совместимость. Не больше. Та, о которой никто из них не просил. Одежду, не глядя, натягивает, полотенце на мокрую голову накидывает и вылетает из душа, будто Лебедев за ним действительно погонится. Самому не смешно, а? В себя приходит, лишь стоя перед дверью с красной наклейкой со знаком «стоп». Дыхание задерживает и стучит дважды коротко. ― Тема? В голосе Юльки столько удивления, что ему становится не по себе. А потом она втягивает его в долгое, крепкое объятие, буквально затаскивая в комнату. ― Ты чего?.. Ее губы мягкие, податливые, тут же раскрывающиеся навстречу бездумному, отчаянному поцелую. Лишь бы только стереть, заглушить… Всего пара шагов ― они падают на кровать, и от ощущения горячего, отзывчивого тела под ним Артема ведет до головокружения. Ладони сами собой скользят под тонкую ткань ее футболки ― нежная кожа в ответ на нехитрую ласку тут же покрывается мурашками удовольствия. Юля тихонько выдыхает в поцелуй, отстраняясь. И смотрит. Этими своими внимательными карими глазами. Слишком похожими на… Футболку с него тянет, взгляда не отводя. А потом замирает, комкая черную ткань в руках. ― Тема. Она дергается, ладонью в грудь упирается, заставляя отступить. Упасть рядом на постель. Ну что еще за… ― А ты охуенно устроился, да? ― О чем ты? ― Это отцовская футболка. Да блядь. «Дорогая, ты все не так поняла. Я вовсе не обжимаюсь с твоим отцом, стоит нам только оказаться наедине. Вот совсем нет. А то, что у меня на него встает лучше, чем на тебя ― так это, дело житейское.» ― Юль, это… ― Ничего не говори. Нахмурившаяся, собранная она до тошноты сейчас похожа на Лебедева. И точно так же как он, блядь, права. Тут лучше помолчать. В память об их несостоявшихся отношениях. И его почившей гетеросексуальности, ага. Поздравляю, Тема, ты еблан, каких еще поискать. Вот как можно с ней так… - Да, блядь, Юль, ты же правда, не думаешь, что… ― Просто уходи. Пожалуйста. Холодно, отстраненно ― совсем как он. И точно также как он ― не смотрит. Не может на Артема смотреть. Футболку в грудь пихает с силой, вкладывая в удар всю кипящую внутри ярость. Как можно винить ее, когда… Артем выходит, на ходу натягивая чужую футболку и ощущая, как связь с той стороны глухо подрагивает от ярости. Почти готовый столкнуться в коридоре с Лебедевым. Но мимо него проходит пара техников и только. Завтра. Он найдет Бинха и положит всему этому конец, блядь.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты