Сквозь сумрак

Форкс оказался крошечным городком на самом краю штата Вашингтон, не больше Литтл-Уингинга, но в нём не было чопорной вылизанности или намёка на старинный английский уют. Это был типичный американский посёлок, где деревянные домишки стояли на таком расстоянии друг от друга, будто стеснялись собственного соседства. Каждый стремился к индивидуальности — яркая покраска, резные крыльцо, цветочные ящики, — но в целом это создавало впечатление не вычурности, а простой, честной жизни. Гарри, измученный каменными громадами городов, тут же почувствовал странное, щемящее спокойствие. Город встретил его не просто дождём, а чем-то вроде водного завещания, нерушимого обета между небом и землёй. Казалось, влажность здесь была не погодным условием, а фундаментальным свойством реальности. Она висела в воздухе густой, зябкой пеленой, пропитывала насквозь одежду, просачивалась под кожу, заставляла древние брёвна домов темнеть и разбухать, как намокший хлеб. Лес, начинавшийся буквально за порогом, был не просто скоплением деревьев — это была стена. Сплошная, непроницаемая, тёмно-зелёная масса секвой, елей и папоротников, уходящая в сырые, затянутые туманом горы. Воздух пах хвоей, влажной гнилой древесиной и чем-то ещё — озоном, может быть, или холодным камнем. Воздух был настолько свежим и ясным, что после загазованных улиц у Гарри на секунду перехватило дыхание и закружилась голова — будто он впервые в жизни сделал полноценный вдох. Он приехал на автобусе и заселился в мотель, твёрдо намереваясь в ближайшие дни найти себе постоянное жильё. Что-то внутри, тихое и настойчивое, подсказывало, что здесь он задержится надолго. На следующий день Гарри выбрался в ближайшую закусочную, которую смог найти, занял угловой столик у окна, заказал себе обед и развернул карту, собираясь немного изучить местность. Судя по ней, выходило, что Форкс даже меньше, чем он себе представлял, со всех сторон его окружали густые беспросветные леса, Порт-Анджелес находился примерно в пятидесяти милях на востоке, так же с востока их окружали горы, а в десяти милях на западе суша заканчивалась в точке под названием Ла-пуш. Рядом находились какие-то аэродромы и мелкие поселения, но Гарри они мало интересовали. Милая кудрявая официантка принесла ему обед, и Гарри поспешил поинтересоваться, не знает ли она, где здесь можно снять жилье. Она немного удивилась, но сообщила, что поспрашивает у знакомых, пока он обедает. Он согласился и уже через полчаса узнал, что дочь одного из местных с Ферн-Хилл-роуд недавно уехала с парнем жить в город, и дом остался пустым. Официантка даже показала ему на карте, где он находится, и сказала, что дом выставлен на продажу, но, возможно, хозяйка позволит ему арендовать его на некоторое время. Это было просто отлично. Гарри позвонил девушке в тот же день из автомата, немного пожалев, что так и не приобрел себе мобильник, которыми в США пользовались повсеместно. Хозяйку дома звали Мэри-Энн Пеппер, и она согласилась приехать в Форкс завтра после обеда, чтобы встретиться с Гарри и обсудить возможности. На следующий день Гарри, промокший до нитки под проливным дождём, уже стоял на крыльце. Дверь открыла весёлая блондинка. — Здравствуйте. — Привет! Ты, наверное, Гарри? Я представляла тебя постарше, — улыбнулась она. — Я Мэри-Энн. Она провела его внутрь. Дом пах пылью и одиночеством. — Так ты здесь проездом? — Планирую задержаться. — Откуда ты? — Из Англии. Её удивление было искренним. — И как тебя занесло в такую глушь? — Долгая история, — уклончиво ответил Гарри, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он не продумал легенду. Расспросы продолжились: чем занимается, где родители, почему один? Гарри, запинаясь, сочинил на ходу историю про опекуна-путешественника и необходимость спокойно окончить школу. Мэри-Энн смотрела на него с лёгким недоверием, и Гарри, внутренне корчась от досады («Гермиона бы меня прибила»), извинился и прошёл в уборную. Через мгновение он вернулся, и под лёгким, почти невесомым воздействием «Конфундуса» все вопросы как-то сами собой улетучились. Дело было быстро улажено: договор подписан, деньги вперёд, ключи. Чувство вины шевельнулось где-то глубоко, но он тут же подавил его — она получит свои деньги, а он не причинит никакого вреда. Просто тишина и покой. Только это ему и нужно. Дом оказался идеальным укрытием — в конце улицы, почти в объятиях леса, отрезанный от остального мира небольшим изгибом дороги. Как только Мэри-Энн уехала, Гарри достал палочку. Заклятья слетали с кончика остролиста легко и привычно, сметая пыль, наводя лоск, наполняя пустые комнаты ощущением если не дома, то хотя бы пристанища. Дом был небольшим, уютным, со всеми необходимыми удобствами. Не хватало лишь мелочей для быта, да старому радио на кухне явно требовалась помощь — оно шипело так, будто внутри завёлся разъярённый василиск. Отправившись за покупками, Гарри в раздумьях стоял в очереди, когда болтовня двух подростков впереди натолкнула его на мысль. Подростки… школа… Сплетни. В Хогвартсе любая новость к обеду облетала все этажи, обрастая самыми невероятными подробностями. Может, и здесь, в местной школе, он сможет что-то узнать? Хоть какая-то зацепка. «Ты сбежал из одной школы, чтобы тут же поступить в другую?» — язвительно заметил внутренний голос. «Это место, где много людей. Кто-то да должен что-то знать», — возразил себе Гарри, слегка обидевшись. Внутренний голос, кажется, хотел что-то добавить, но его перебила кассирша, и спор умолк. Гарри счёл это своей маленькой победой.

***

На следующий день, предварительно решив все вопросы с документами в магическом банке Сиэтла (гоблины, как всегда, были эффективны и немного жутковаты), Гарри посвятил себя шопингу. Одеваться ему было решительно не во что, а являться в школу в растянутых футболках Дадли казалось плохим началом. Пытка в магазинах, под чутким руководством восторженных консультанток, оказалась изнурительной, но к концу Гарри, к собственному удивлению, начал получать какое-то странное удовольствие. Подобранные ими рубашки, джинсы и толстовки сидели на нём идеально, и он, поймав своё отражение в зеркале, на секунду замер. Он так привык к мешковатому, чужому тряпью, что даже не задумывался: он может иметь что-то своё. Новое. Красивое. Эта простая мысль поразила его, и в эмоциональном порыве он скупил не только повседневную, но и мягкую домашнюю одежду, новое бельё, тёплую куртку и ботинки. Вернувшись домой и вывалив все покупки на стол, Гарри в ужасе ахнул. Гора вещей казалась чужой, чрезмерной, почти постыдной. «Ты превращаешься в белобрысого хорька», — язвительно заметил внутренний голос. И впервые за долгое время Гарри был с ним полностью согласен.