Сквозь сумрак

В эти минуты Эдвард Каллен искренне завидовал простой человеческой способности — способности уснуть. Старшая школа была для него воплощением пытки, самым изощрённым видом чистилища, какое только можно было придумать. Возможно, если и существовал способ искупить все его старые грехи, то эта ежедневная, давящая скука и была той самой платой. Что такое скука, как не наказание для того, кто вынужден её терпеть, но не в силах вынести? Он разглядывал паутину трещин в штукатурке угла столовой, силясь найти в их хаотичном узоре новые, незнакомые очертания — это помогало отвлечь сознание от неумолчного гула, что обрушивался на него, как бурный, неостановимый поток. Обычно он умел отстраняться от этого шума — за несколько десятилетий он приобрёл в этом изрядный навык. Всё, что только могла породить человеческая голова, он слышал уже бесчисленное количество раз. Сегодня же мысли учеников вертелись вокруг одной новости — новенькой ученицы, появившейся в середине учебного года. В масштабах этой маленькой школы — целое событие. Эдвард видел её лицо в мыслях каждого, кто сидел в зале, но не понимал причины всеобщего ажиотажа. Всего лишь девушка. Обычная, хрупкая, смертная. Он бы усмехнулся, если бы не тоска, съедавшая его изнутри: половина парней уже мысленно рисовали, как поведут её на выпускной бал. «Эдвард», — донеслось до него мысленное обращение Элис. Голоса семьи он тоже старался игнорировать,но не из отвращения, а из уважения к их частной жизни. Получалось, впрочем, неважно, так что он ограничивался ролью хранителя их секретов, насколько это было в его власти. Сейчас Элис беспокоилась о состоянии Джаспера,и Эдвард, слегка нахмурившись, дал понять — не очень хорошо. Последняя охота была почти две недели назад, а их «диета» давалась Джасперу тяжелее всех. «Эдвард Каллен». Он рефлекторно обернулся на звук своего имени,хотя прозвучало оно лишь в пространстве мысли. Его взгляд на миг встретился с парой тёмно-карих глаз на бледном лице, и он тут же узнал её, хотя никогда раньше не видел. Та самая новость дня. Изабелла Свон, дочь шерифа, недавно переехавшая к отцу. Скучающе отвел он взгляд, едва осознав, что мысленно его имя произнесла не она. Это была Джессика Стэнли, вечно докучавшая ему своей мысленной болтовнёй. Сейчас она посвящала новенькую во все сплетни об их семье, и Эдвард попытался отстраниться от этой глупой болтовни, пока пустота и мелочность мыслей Джессики не свели его с ума окончательно. — Стэнли пересказывает новой ученице, Свон, все сказки про наш «клан», — прошептал он Эммету, чтобы отвлечься. «Надеюсь,она не скупится на детали», — парировал Эммет мысленно, усмехаясь. — Воображением она обделена. Только намёк на скандал, и то бледный. Ни капли настоящего ужаса. Я даже немного разочарован. — А новенькая? Разделяет твоё разочарование? Эдвард настроил своё восприятие на поток мыслей девушки, желая понять, что она видит, глядя на странную, бледную семью, которую все сторонились? Это было важно — он всегда сканировал умы окружающих на предмет подозрений. Если кто-то начинал догадываться, они покидали это место, просто исчезая, оставляя после себя лишь смутные, пугающие воспоминания. И хотя большинство подозревавших ошибались, Каллены предпочитали не рисковать. Он прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, но не услышал ровным счётом ничего. Мелькнула мысль — может, она ушла? Но он отчётливо слышал бормотание Джессики. Это было странно. Обернувшись к их столу, он ощутил, будто земля внезапно ушла у него из-под ног. Его пристальный взгляд снова встретился с большими карими глазами — она сидела на том же месте, слушая, как Джессика Стэнли продолжает свой рассказ. Он не мог в это поверить:он не мог прочесть её мысли. Лёгкий румянец залил её щёки,и она потупила взгляд, уличённая в подсматривании. Эмоции отражались на её лице так ясно, будто были написаны у неё на лбу: изумление, любопытство, вызванное рассказом Джессики, восхищение… и наконец, смущение. И хотя все эти чувства были написаны в её глазах, Эдвард не мог услышать ни единой мысли, словно на месте девушки была одна пустота. Тревога, подобно червю, зашевелилась у него в голове. Это не походило ни на что,с чем он сталкивался прежде. Немного взволнованный, он предпринял новую попытку. Все голоса, которые он отодвинул, тут же взорвались в его сознании вновь. Через мгновение он услышал,как она спрашивает Джессику о нём, но если он и надеялся, что звук её голоса поможет ему настроиться на волну её мыслей, то был немедленно разочарован. Обычно мысли людей звучали для него так же, как и их обычные голоса, но этот тихий голос был ему незнаком. Он был совершенно нов. «О, удачи тебе, дурочка», — подумала Джессика, прежде чем ответить. — Это Эдвард. Он, конечно, красив, но не трать на него время. Этот гордец ни с кем не общается. Очевидно, наши местные девушки для него недостаточно хороши, — фыркнула она. Эдвард отвернулся,скрывая улыбку — все те, что грезили о нём, даже не подозревали, какое счастье, что ни одна не привлекла его по-настоящему. И тут же он ощутил странное чувство, которого не понимал. Наверное, оно было связано с тем, что девушка не подозревала о тёмных мыслях Джессики, размышлял Эдвард, и в нём вдруг возникло желание оградить Беллу Свон от этой скверны. Казалось ему, что это был древний инстинкт — защищать тех, кто слабее, ведь девушка выглядела куда более хрупкой, чем её сверстники: кожа прозрачная, с пульсирующими венами, запястья тонкие, взгляд наивный, олений, а на лбу — лёгкая складочка, придававшая ей вид вечно неуверенной. Голос Розали вернул Эдварда в реальность, и он с облегчением отвернулся от девушки. Невозможность проникнуть в её мысли раздражала. И он не хотел даже думать о том, что они могли бы быть ему интересны лишь по причине своей недоступности. Ему казалось, что как только он их расшифрует (а он дал себе слово найти способ), они окажутся такими же мелкими и обыденными, как и у любого смертного. Эммет всё ещё ждал ответа, и Эдвард неопределённо пожал плечами. Эммет и Розали поднялись и направились на уроки.Эдвард последовал за ними и свернул в коридор, ведущий к кабинету биологии, морально готовясь к томлению на лекции мистера Баннера, человека, с его точки зрения, умом не блещущего. Эдвард занял своё место,достал учебник и тетрадь, когда Анжела Вебер провела новенькую через дверь, и та приблизилась к столу преподавателя. С некоторой досадой Каллен отметил, что вновь слышит лишь тишину там, где она находилась. И в этот момент она ступила в поток воздуха от кондиционера,и Эдвард уловил её запах. Её аромат ударил его,как таран, как взрыв. Не было слов, достаточно сильных, чтобы передать ощущение, обрушившееся на него в тот миг. Это был уже и не Эдвард — это существо утратило последние крохи человечности, в нём остававшиеся. Он был хищником. Она — добычей. И не существовало в мире больше ничего — только это. Не было комнаты,полной свидетелей, не было школы, не было семьи — всё отошло на задний план. Он забыл, что так и не разгадал тайну её мыслей, но и это уже не имело значения — вряд ли ей удалось бы о чём-то подумать, когда бы он начал действовать. Сейчас он был вампиром и никем иным, а кровь её была самой сладкой, самой манящей во всём мироздании. И он мог представить, каков окажется её вкус… Жажда обожгла горло,во рту пересохло, и на выдвинувшихся клыках выступил яд. Все чувства обострились, мышцы рефлекторно напряглись перед прыжком. Всё это заняло не больше секунды,и Эдвард увидел, словно в замедленной съёмке, как она всё ещё совершала тот шаг. Когда её нога наконец коснулась пола, она украдкой взглянула на него. Её взгляд встретился с голодным взглядом Эдварда, и он увидел себя в зеркале её глаз. Потрясение, испытанное им при виде своего, искажённого голодом, звериного лица, спасло её в те секунды. Белла приближалась к нему всё ближе, и Эдвард попытался сосредоточиться на том лице, что увидел в её глазах, лице, в котором с отвращением узнал своё. Это было лицо монстра, чудовища, которого он десятилетиями загонял внутрь себя нечеловеческими усилиями. С какой же лёгкостью сейчас он разрушил все внутренние барьеры! Аромат девушки окутал его,когда она приблизилась и села рядом. Эдвард вцепился в край стола,стараясь удержаться на стуле, и столешница не выдержала. Дерево хрустнуло, оставив горсть щепок в его руке, а на поверхности — отпечаток его пальцев. Главным правилом было не оставлять следов, и Эдвард тут же сравнял края так, что нельзя было догадаться о причине повреждения. Чудовище внутри усмехалось ему,представляя, как убьёт эту девушку на глазах у всего класса, а затем придётся устранить и свидетелей. Каллен содрогнулся от мысли, что ему придётся лишить жизни два десятка невинных, в то время как другая его часть уже хладнокровно планировала убийство. Перебрав несколько вариантов,он остановился на том, где сначала нужно было бы устранить свидетелей, начиная с задних рядов, а Беллу оставить под конец. Чудовище внутри улыбалось в нетерпении. Кто-то рядом захлопнул книгу,и движение воздуха перед его лицом слегка рассеяло запах. На один короткий миг он обрёл способность мыслить ясно.В ту драгоценную секунду Эдвард мысленно увидел два лица. Первое было его собственное: красноокий монстр, повинный в смерти стольких людей, что сбился со счёта, чудовище, пожирающее себе подобных. Другое лицо принадлежало Карлайлу. Они были разными, как глубокая ночь и ясный день. Никакого сходства. И при всём при этом,в его воображении Карлайл не смотрел на него с осуждением. Эдвард знал, что тот простит его за это ужасное деяние, которое он собирался совершить. Потому что любил его. Потому что считал Эдварда лучше, чем тот был на самом деле. И продолжал бы любить, даже если бы его надежды не оправдались. Сейчас,в этот самый миг, Эдвард возненавидел Беллу, охваченный внезапной, беспричинной ненавистью к ней за одно лишь её существование, за то, что своим запахом здесь и сейчас сводила его с ума. Он не хотел быть монстром! Не хотел учинять резню в этой комнате, полной детей! Не хотел терять всё, что приобрёл за долгие годы борьбы со своей природой! И тогда Эдвард понял,что не сделает этого. Она не заставит его. Он остановил движение воздуха через лёгкие,ощутив долю облегчения, достаточную, чтобы выдержать один час в этой комнате. Он отодвинулся как можно дальше от девушки в пределах их парты,испытывая жгучую ненависть, злость и раздражение по отношению к этой хрупкой, беззащитной твари, чью шею он мог сломать одним движением руки. Эдвард с трудом выдержал этот час,придумывая всё новые способы её убийства. В то же время он старался избегать мыслей о её смерти, зная, что иначе проиграет битву самому себе и прикончит каждого, кто окажется в поле его зрения. Так что он лишь планировал стратегию, чувствуя, что чудовище внутри пока удовлетворяется и этим. Один раз, под самый конец урока, Белла взглянула на Каллена сквозь завесу своих волос, и Эдвард снова почувствовал прилив неоправданной злобы и ненависти, встретившись с её взглядом. Кровь прилила к её щекам прежде, чем она успела укрыться за волосами, а Каллен едва не потерял самообладание. Но тут прозвенел звонок. Спасительный звонок— какое клише. Но класс и не подозревал, что этот звук только что спас их не только от нудной лекции мистера Баннера, но и от верной смерти от руки столетнего вампира. Ещё не умолк звонок, как Эдвард вырвался из класса, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на сверхскорость. Но даже двигаясь так медленно, как следовало, он не мог выдержать этого темпа. Если бы кто-то в этот момент наблюдал за ним, его манера движения показалась бы весьма странной. Буквально выбежав на улицу,Эдвард позволил лёгким работать в обычном режиме и тут же почувствовал, как прохладный чистый воздух с нотками сырой земли, травы и выхлопных газов заполняет их. Хотя он отчётливо помнил запах крови Беллы Свон, воздух, который он жадно вдыхал, словно очищал его от заразы. Он чувствовал,как к нему возвращается контроль. Он мог мыслить разумно. И мог бороться с тем, кем не хотел быть. Решив теперь избегать Свон как чумы,Эдвард направился в административный корпус, чтобы изменить своё расписание. Миссис Коуп, администратор с неестественно рыжими волосами, уже почти сдалась под его напором, когда дверь вдруг распахнулась, и в нос снова ударил этот запах. Аромат крови Беллы Свон снова заполнил каждый уголок крошечной комнаты.В горле вспыхнул огонь. Эдвард остановил свои лёгкие, извинился перед миссис Коуп за беспокойство, развернулся на каблуках и выбежал из административного корпуса быстрее, чем следовало бы.

***

Всю следующую неделю Эдвард прятался в необитаемых просторах Денали, пытаясь стереть из памяти бледное лицо с тёмными, оленьими глазами… и запах её крови. Этот аромат теперь преследовал его даже в ледяной пустоте Аляски, призрачный и непреодолимый. Прекрасная блондинка Таня из местного клана пыталась скрасить его изгнание, но между ними витало невысказанное понимание: она надеялась на большее, а он был разбит и недоступен. Он размышлял о вечном бегстве, о том, чтобы просто исчезнуть в вечной мерзлоте, но Таня, с её вековой мудростью, лишь покачала головой. «Ты вернёшься, — сказала она. — К Карлайлу. К тому, что тебя там ждёт. Ты не можешь иначе». И в её словах не было осуждения, лишь горькая констатация факта. Она оказалась права. Вернувшись в школу, Эдвард весь день просканировал мысли окружающих, выискивая новые сплетни о нём или его семье. Но, к его изумлению, Изабелла Свон хранила молчание. Ни намёка на их странную встречу в классе биологии. Это было… необычно. Лишь пару раз он уловил обрывки мыслей о каком-то другом новеньком, подавшем документы. «Им тут что, мёдом намазано?» — с раздражением подумал он, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. В столовой он напрягся, готовый в любой миг перестать дышать, но знакомый, сводящий с ума запах не коснулся его. На уроке биологии, держа дыхание, он украдкой наблюдал за ней. Теперь, когда адская жажда немного отступила, он смог разглядеть другое: хрупкость её позы, сосредоточенность в глазах, тонкие пальцы, перебирающие ручку. Как он мог ненавидеть это? Как мог желать ей смерти? Волна стыда накатила на него, горькая и удушающая. Их первая настоящая беседа прошла, вопреки всему, относительно гладко. Он допустил глупую ошибку с цветом глаз, но она, кажется, не придала этому значения. А потом она рассказала, что приехала в Форкс сама, уступив желанию матери везде проследовать за своим новым мужем. Эдвард увидел это в её сдержанных словах и спокойном взгляде — она ставила чужие потребности выше своих. Она была самоотверженной. И в этот момент тайна, скрывавшаяся за непроницаемой стеной её молчания, стала для него ещё более манящей. Она видела суть вещей, и разговаривать с ней (даже о погоде) было одновременно мучительно и захватывающе — как пытаться рассмотреть узор на другой стороне зеркала. Ночная охота с Карлайлом притупила кинжальную остроту голода, даровав хрупкое спокойствие. Но Эдвард знал — это лишь временная передышка. Один вдох — и всё рухнет. Утром Элис, прочитав тревогу в его позе, шепнула: «Сегодня ты никого не убьёшь». Это было не видение, а уверенность, и он ухватился за эти слова как за спасательный круг. В тот день они пересеклись лишь пару раз, но Эдвард не выпускал её из поля своего «зрения», отслеживая через мысли одноклассников каждое её движение. Это была пытка и одержимость одновременно. Признать, что его вековая, размеренная жизнь теперь вращается вокруг хрупкой человеческой девушки, было унизительно и необъяснимо. Прошли выходные, и в понедельник Эдвард с ироничным осознанием собственного безумия («замирание сердца» — какой идиотский оборот для нежити) ждал новой встречи. Школа гудела от новых сплетен — на этот раз о каком-то парне. Но, в отличие от Беллы, Эдвард не видел его лица в мыслях толпы. Это значило лишь одно: его ещё никто не видел. Неважно. У Эдварда было своё, куда более важное занятие — слежка за Свон через чужие умы. На литературе он приготовился, затаив дыхание, к целому часу в её присутствии. И тут его нос уловил что-то новое — слабый, но отчётливый аромат, чужой и… не менее сладкий. Не Белла. Он инстинктивно перекрыл кислород и поднял глаза, ища источник. И нашёл. Незнакомый брюнет стоял в дверях, и его взгляд — поразительно яркий, ядовито-зелёный, полный животного ужаса — был прикован к Эдварду. Глаза были настолько нереальными, что Эдвард усомнился в линзах, но его вампирское зрение различило мельчайшие прожилки на склере даже сквозь стёкла очков. Вечность сжалась в долю секунды, за которую Эдвард успел оценить напряжённую позу, взъерошенные волосы и то, как губы незнакомца беззвучно сложились в шёпот. — Седрик… — имя сорвалось с его губ, звуча как стон, полный неподдельной муки. И парень,не отрывая от Эдварда полного ужаса взгляда, выскочил из класса, будто спасаясь от призрака. Эдвард автоматически отсек шум толпы и настроился на один-единственный звук — бешеный, испуганный стук человеческого сердца, доносящийся из-за двери. Оно билось с такой силой, с такой чистой, животной паникой, что это было… завораживающе. Странно. Маняще. Почти как наблюдать за Беллой через призму чужих мыслей. Он встряхнулся, вновь погрузившись в ментальный поток коридора, и нашёл Беллу. Она шла с Майком Ньютоном, и в её настроении (которое он, как всегда, читал через Ньютона) сквозило лёгкое раздражение. Эдвард сделал глубокий, ненужный вдох, запасая воздух, чтобы пережить предстоящий урок. Когда она вошла и села рядом с Анжелой, он почувствовал её взгляд на себе, но не ответил на него. Вместо этого он слушал, как они говорят о Шекспире. Она любила классику. Мысль об этом поразила его с неожиданной силой. Он представил, как они могли бы говорить о сонетах, о «Грозовом перевале», о чём угодно — и это желание знать, что творится в её тихой, недоступной голове, вспыхнуло в нём с новой яростью. Это стало навязчивой идеей, физической потребностью. Звонок оборвал его грёзы. И вскоре после мистера Мэйсона в класс вошёл он — тот самый брюнет. Он шёл, уткнувшись взглядом в пол, явно избегая смотреть в сторону Эдварда, что позволило тому беспрепятственно изучать его. И хотя Эдварду казалось, что он запомнил его с первого взгляда, сейчас он увидел детали: беспорядочные тёмные волосы, едва заметный румянец на щеках, и… шрам. Тонкий, старый, идеально ровный след в форме молнии на лбу. Откуда? Из мыслей одноклассников он выловил имя — Гарри Блэк. И обрывки мнений: «хорошо говорит по-испански», «милый», «загадочный». Обычный подростковый лепет, от которого Эдвард мысленно отгородился. Парень сел прямо перед ним, и Эдвард, всё ещё не дыша из-за близости Беллы, решил обойтись без обоняния и обратиться к своему главному оружию — чтению мыслей. Ему нужно было понять, что вызвало ту реакцию в дверях. Он сосредоточился. Настроился на привычную частоту. И встретил… ничто. Абсолютную, оглушительную тишину. Он моргнул, отвлёкся на Беллу, снова получив в ответ безмолвную стену, и вернулся к Блэку. Гул десятков других мыслей в классе подтверждал: его дар работает. Но над этими двумя — над Блэком и Свон — висела мёртвая, непроницаемая зона. Это не укладывалось в голове. За сто лет — ни одного исключения. А теперь сразу два, с разницей в две недели. Он судорожно пересчитал «голоса» в комнате, сверил с количеством голов. Нет, он не сходит с ума. Просто двое из присутствующих были для него… невидимы. Слепыми пятнами. Призраками в мире мыслей. При этом их сердца бились (он слышал это навязчивое, громкое сердцебиение Блэка), и он мог бы учуять их запах, если бы осмелился вдохнуть. Мысль об аромате крови Блэка, который мог оказаться таким же непреодолимым, как у Беллы, заставила его содрогнуться. Это означало бы катастрофу. Это означало бы бегство для всей семьи. Карлайл, конечно, поддержал бы его. Но Эсме так полюбила этот дом, а Розали жаждала наконец закончить школу… Эдвард не хотел быть причиной переезда. Пол-урока Блэк ворочался на стуле, будто чувствуя тяжесть его взгляда. А когда прозвенел звонок, сорвался с места с той же стремительностью, что и сам Эдвард неделю назад. Их следующая встреча произошла в столовой. Эдвард изображал скуку, впиваясь слухом в каждый звук с того столика, где Белла и новичок сидели вместе. Его семья, сытая после недавней охоты, была расслаблена. Только Элис выглядела озадаченной. Вскоре он понял почему. «Эдвард, — мысленный голос сестры был напряжён. — Я не вижу его. Гарри Блэка. В моих видениях его… нет. Словно пустое место». Ледяная тревога сковала его. Он быстро набрал сообщение: «А Беллу?» «Её вижу. Отчётливо. — В голове Элис промелькнул образ Беллы, вежливо отказывающей Майку в приглашении на танцы. — Почему я должна её не видеть?» Эдвард мысленно чертыхнулся – ведь он до сих пор не сообщил семье о том, что не слышит мысли новенькой. Новеньких. А проныра Элис была слишком проницательной, чтобы не понять, что что-то не так. Отлично, Эдвард, теперь счет шел на дни, до тех пор, пока Элис обо всем не догадается! Возможно, даже на часы. «Потом», – набрал он ей, надеясь, что она отвяжется от него на какое-то время. Так и случилось. Но уже на следующем уроке она увидела их будущий разговор, в котором Эдвард признавался ей, что не слышит мыслей Блэка и Свон. Он увидел это на уроке, когда она буквально провопила его имя в своей голове, привлекая его внимание. А потом просто добила его СМС-ками, давая понять, что теперь он от разговора точно не отвертится. Разговор тет-а-тет состоялся той же ночью, их побег в лес напоминал операцию партизан. Элис призналась, что уже встречала людей, на которых ее дар не работал, но не придавала этому особенного значения, потому что это были просто «белые пятна» в ее видениях, словно кого-то вырезали из кинопленки. Это насторожило Эдварда, но он принял информацию к сведению. Страннее этого было только то, что дар Элис работал на Беллу, но не работал на Гарри; Эдвард не понимал, чем это могло быть вызвано и от чего зависело. Они решили пока оставить это в тайне от остальной семьи, собираясь понаблюдать за новичками. Ждать пришлось недолго. На следующий же день Эдвард едва не совершил непоправимое. Утро было ледяным. Он стоял, прислонившись к «Вольво», когда услышал рёв двигателя её грузовика. Элис осталась с ним — остальные, устав от его одержимости, ушли в здание. Вот и она. Сосредоточенная, цепко держащая руль. Она аккуратно припарковалась на краю стоянки, вышла и, придерживаясь за кузов, наклонилась проверить цепи на колёсах. В этом простом, практичном движении было что-то трогательное. И он поймал себя на мысли, что хочет подойти. Хочет предложить помощь, стать той опорой, за которую она, вечно неустойчивая, могла бы держаться. — Нет! — Резкий выдох Элис прозвучал как выстрел. Он мгновенно ворвался в её мысли, ожидая увидеть собственный провал. Но видение было не о нём. Тайлер Кроули. Высокая скорость. Лёд. Занос. Картинка в голове Элис опережала реальность на секунды. Фургон Тайлера уже выруливал на парковку, когда Эдвард досматривал финал видения — тот, что вырвал у сестры испуганный крик. Это не имело к нему отношения. И имело — абсолютно всё. Потому что неуправляемый фургон нёсся прямо к девушке, ставшей осью его мира. Только не она! Он уже мысленно выстроил траекторию — бросок сквозь толпу, невидимое спасение — но Элис вцепилась ему в руку с силой, способной согнуть сталь. Он обернулся с яростью — и застыл. Видение изменилось. Оно было смазанным, будто испорченным, но суть ясна: что-то резко отбрасывало Беллу назад, за пикап. Машины сталкивались. Жертв почти не было. Эдвард, не дыша, наблюдал, как фургон несётся к ней. Он был готов ринуться вперёд в любой миг, если видение окажется ложным. Но оно сбылось. За мгновение до удара он, с его вампирской скоростью восприятия, увидел, как невидимая сила рванула Беллу с места и швырнула на газон. Грохот металла оглушил округу. Игнорируя его, Эдвард обогнул место аварии. Боже. Элис и правда была их путеводной звездой! Она не дала совершить ему фатальную ошибку – раскрыть себя перед всеми этими людьми. Он обернулся к тому месту, где стояла вампирша – на ее лице играла довольная улыбка. Белла Свон, целая и невредимая лежала на чьем-то теле, раскинувшемся посреди заледенелого газона, и теперь пыталась сесть. Кто-то спросил ее, как она себя чувствует, и Эдвард с удивлением понял, что узнал голос Гарри Блэка. Когда Белла встала с него, Эдвард убедился, что был прав. Именно Гарри Блэк каким-то неведомым образом спас Беллу Свон от неминуемой гибели. Так вот оно что. «Слепое пятно» Элис. Человек-невидимка для его дара. И теперь — таинственный спаситель, действовавший способом, который Эдвард даже не смог разглядеть. «Загадочный Гарри Блэк, — пронеслось у него в голове с щемящим интересом, затмевающим даже прежнюю одержимость. — Пожалуй, ты даже интереснее, чем девушка со сводящим с ума запахом крови». Он чувствовал, как скучные, предсказуемые рамки его существования дают трещину. Пришло время новой головоломки, новой охоты — на правду. Он и представить не мог, какую игру затеяла с ним судьба. Наивный.