Сквозь сумрак

С самого пробуждения следующее утро несло в себе непривычную легкость. Обычно Гарри требовалось время, чтобы стряхнуть остатки сна и настроиться на предстоящий день, но сегодня было иначе. Причина была исключительной: пока он чистил зубы, память услужливо подкинула ему вчерашнее ночное озарение. “Каллены – семейство вейл!” Он едва не подавился зубной пастой, резко выплюнул её и впился взглядом в свое отражение в зеркале. Лицо было привычным – усталые зеленые глаза, растрёпанные волосы, след усталости у рта. Он попытался представить на месте своего отражения Эдварда, выискивая в памяти черты, общие с Флер Делакур или теми танцующими женщинами на Чемпионате мира. Острая, почти скульптурная красота, безупречность… Да, что-то было. Весь завтрак и первую половину дня его преследовал этот навязчивый внутренний диалог. С одной стороны, множество признаков говорили в пользу этой теории. С другой — где-то в глубине сознания шевелился червь сомнения, ощущался едва уловимый диссонанс. Что-то не сходилось. Но что именно? Калленов всю неделю не было в школе, так что проверить догадку на практике он не мог. В пользу теории: Во-первых, их красота. Нечеловеческая, притягательная, признанная всеми. Они были разными — мощный Эмметт, хрупкая Элис, царственная Розали — но их объединяла не просто бледность. Что-то было в самой сути их движений: безупречная, почти звериная грация, плавность, не свойственная обычным людям. Их голоса, их взгляды… Как это могло быть простым совпадением у приёмных детей? Гарри вспоминал вейл на стадионе. Ту самую потустороннюю, гипнотическую привлекательность, заставляющую толпу терять голову. У Калленов это было иначе — более приглушённо, но корень, казалось, один. И тут же в голове возникал ядовитый вопрос: если они вейлы, почему их чары не действуют на всех поголовно? На них заглядываются, но не сходят с ума. Мужчины не пытаются штурмовать школьные коридоры. Ответа у Гарри не было. Может, они сдерживались? Или были полукровками, как Флер, и их сила была ограниченной? К тому же, почти все в той семье уже были парой — может, им и не нужно было никого привлекать? Гарри тяжело вздохнул. Ему так не хватало сейчас Гермионы и её удивительной способности находить ответы в грудах книг. Но Гермионы рядом не было. Приходилось рассчитывать на собственные, увы, небезупречные, выводы. Во-вторых, долголетие. Вейлы жили невероятно долго даже по магическим меркам. Это прекрасно объясняло, как Карлайла Каллена мог знать пра-прадед Джейкоба. Значит, доктору на вид тридцати с небольшим лет на самом деле могло быть под сотню. Выглядел он, конечно, фантастически. Этот момент точно требовал проверки в библиотеке Блэков. И главный вопрос, встаюший ребром: действительно ли вейлы — природные враги оборотней? Об этом говорил Джейкоб. И если да, то паззл сходился с пугающей точностью. Мысленный список «к изучению» рос, как снежный ком. Гарри снова ощутил знакомую тяжесть — вес неразгаданных тайн. «Вот когда магия казалась веселой и простой? — с горькой иронией подумал он. — Дайте мне маховик времени, я дам себе по лбу». Задумчивость и лёгкая подавленность не ускользнули от внимания Беллы за ланчем. Она осторожно поинтересовалась, всё ли в порядке, но, к счастью, не стала давить, увидев, что он снова витает в своих мыслях. После школы Гарри забежал в магазин, а дома сразу набросился на рюкзак с книгами. К вечеру, пролистав всё, где могла быть хоть строчка о вейлах, он с досадой отбросил последний фолиант. Ничего. В расстроенных чувствах он переключился на практику — книги в комнате послушно поплыли по воздуху, выстраиваясь в причудливые башни. Беспалочковая магия давалась всё легче. Он закончил «Арс Ноторию» и с жадностью поглощал новые знания о графической магии. Она напоминала руны, но была куда гибче. Знаки, нанесённые на кожу с нужным заговором, могли временно усилить физические данные. А нанесённые на дверной косяк… Гарри взял кухонный нож и с сосредоточенным видом выцарапал над входной дверью тонкую цепочку связанных символов. Заклинание защиты дома. Проверить его работу пока было не на ком, что немного огорчало. Информацию о вейлах и местных оборотнях, видимо, следовало искать в той сиэтлской книжной лавке. Поездку пришлось отложить — под конец учебного года домашние задания обрушились на него лавиной. Гарри едва успевал: школьная программа, книги от Шиая, новая магия… Порой ему предательски хотелось бросить всё и целиком погрузиться в поиски воина-духа. Но теперь его с той же силой тянула и загадка Калленов. Голова шла кругом.

***

Всю следующую неделю в Форксе царила непривычно ласковая, солнечная погода. Каллены всё так же не появлялись в школе. Гарри начал бы волноваться, если бы не Белла, которая, в свою очередь, узнала от всеведущей Джессики, что доктор Каллен традиционно берёт в это время отпуск, и семья уезжает «на природу». Эта новость принесла неожиданное облегчение. Передышка от их гипнотического присутствия оказалась кстати. Гарри с головой ушёл в учёбу: нагнал биологию и историю, разучил пару изящных заклинаний из библиотеки Блэков, обнаружившихся при безуспешных поисках информации о вейлах. Магия впитывалась им с жадностью, и он часто засиживался допоздна, засыпая прямо в кресле с раскрытым фолиантом или на диване, обессилев после тренировок. Он заметил прогресс: новые заклинания, особенно схожие с уже изученными, давались легче. Пальцы стали более уверенными и гибкими. А внутри… внутри он чувствовал, как магический поток течёт по телу свободнее, встречая меньше сопротивления. Об этом открытии он немедленно написал Гермионе, отправив письмо с местной мышиной почтой — в Америке она, судя по всему, была популярнее совиной. В пятницу они с Беллой занимались математикой на её кухне. Гарри никак не мог одолеть логарифмы, а Белла, учившаяся в продвинутом классе, предложила помочь. Вечером, под тихую музыку из ноутбука, они просто лежали на кровати, слушая песни. Это было пронзительно просто и по-человечески тепло. Домой Гарри возвращался уже в густых сумерках. Небо, наконец очистившееся от вечных туч, было усыпано звёздами. Он автоматически нашёл Сириус — яркий и одинокий на юго-западе, узнал Ориона и Близнецов. На востоке, огромная и почти круглая, поднималась луна. До полнолуния оставалось навскидку дня два. Он улыбнулся, радуясь, что не разучился читать ночное небо, и шёл, запрокинув голову, впитывая редкую для Форкса красоту. Настолько был поглощён звёздами, что почти наткнулся на неожиданное препятствие у своего порога. – Сегодня красивая ночь, не так ли? – раздался прямо перед ним бархатный, узнаваемый голос. В нём звучала лёгкая, почти насмешливая усмешка. Гарри резко опустил взгляд. Шестое, седьмое и восьмое чувства уже знали ответ. Ну конечно. В плотной тени, опершись спиной о серебристый «Вольво», стоял Эдвард Каллен. Он казался неотъемлемой частью ночи — неподвижный, бледный, с глазами, в которых, казалось, отражался самый слабый звёздный свет. Ничуть не странно. – Эдвард? – Гарри выдавил из себя, пытаясь собраться с мыслями. – Добрый… вечер. – Привет, – ответил тот, и его голос прозвучал как-то слишком близко, будто он говорил прямо у него над ухом, хотя между ними оставалось несколько шагов. – Что ты здесь делаешь? – Жду тебя, – произнёс Эдвард с такой простотой, словно это было самым естественным делом на свете. В темноте его улыбка была скорее ощущением, чем видимым явлением — обещание белых зубов в черноте. Что-то ёкнуло у Гарри внутри. Не страх, но острая настороженность. Охотник, нашедший свою цель. – Зачем? – вырвалось у него резче, чем он планировал. Он тут же поправился: – Прости. Зайдёшь? Приглашение было скорее формальным жестом, данью вежливости нежданному гостю, прождавшему его в ночи. Но была и другая, более прагматичная причина: ему отчаянно хотелось проверить, сработает ли защита на двери. Гарри вошёл первым, бросив лихорадочный взгляд по комнате, проверяя, не осталось ли на виду чего-нибудь магического. Всё было чисто. Он обернулся к Эдварду, замершему на пороге. Тот переступил через него легко, без тени усилия. И в тот же миг по телу Гарри пробежала лёгкая, почти приятная волна — едва уловимая вибрация, словно невидимый щит мягко сомкнулся, пропуская гостя. Руны сработали. Значит, непосредственной угрозы в его намерениях сейчас не было. Гарри позволил себе выдохнуть, но напряжение не покидало его полностью. Он скинул куртку и прошёл на кухню. – Чай, кофе, какао? – предложил он на автомате. – Спасибо, нет, – отказался Эдвард. Его отказ был мягким, но окончательным. Гарри включил чайник и облокотился о столешницу, чувствуя себя немного неуютно в собственном доме. Присутствие Эдварда наполняло пространство. Оно было тихим, но плотным, как густой туман. – Давно ждал? – Не очень, – Эдвард снова улыбнулся, и в этот раз Гарри разглядел её при свете кухонной лампы. Улыбка была идеальной, чарующей, но глаза оставались нечитаемыми — два куска полированного янтаря. Гарри поймал себя на том, что снова смотрит на его губы — на этот неестественно яркий, соблазнительный контраст с мраморной кожей. Вейла. Мысль пронеслась с новой силой. Он пытался его очаровать? Щёки Гарри предательски вспыхнули, и он потупил взгляд. – Так… зачем ты здесь? – повторил он вопрос, стараясь звучать спокойнее. – Давно вернулись? Белла говорила, вы уезжали. – Мы часто выезжаем, когда позволяет погода. Вернулись только сегодня, – его ответ был плавным, как заученная фраза. – У меня появились неотложные дела в Сиэтле, и я подумал, что, возможно, ты и Белла захотите съездить на этих выходных, а не откладывать до конца года. Я слышал, у тебя нет телефона, так что решил заехать лично. – О, – промолвил Гарри, поражённый как самим предложением, так и его излишней обстоятельностью. – Прости, что застал тебя так поздно и сторожил у дома, – Эдвард извинился. В его голосе звучала искренняя, даже преувеличенная доза раскаяния. Слишком идеальная для такой мелкой провинности. Гарри лишь усмехнулся в ответ, чувствуя, как его подозрительность растёт. – Ничего страшного. Да, с мобильником у меня туго, так что связаться со мной действительно непросто. Надо бы озаботиться, – он сделал глоток чая, давая себе время. – Но, Эдвард… откуда ты знаешь, где я живу? Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. На лице Эдварда на мгновение мелькнуло что-то вроде лёгкой растерянности, словно он не предусмотрел этого. – Узнал… в школе, – ответил он после секундной паузы. – Видел твоё личное дело на столе у миссис Коуп. Там был адрес. Гарри медленно кивнул, не отводя взгляда. Улыбка не сходила с его губ, но в глазах появилась сталь. Слишком просто. Слишком надуманно. – Прости? – снова извинился Эдвард, и на этот раз в его позе, в наклоне головы читалась та самая «очаровательная неловкость», так контрастирующая с его обычным холодным величием. Это был спектакль. И Гарри, знавший толк в масках, видел это. Он рассмеялся — звук вышел немного резковатым. – Всё в порядке. Не переживай. Видя, что Гарри, кажется, успокоился, Эдвард позволил себе ещё одну мягкую, обезоруживающую улыбку. Она делала его похожим на доктора Карлайла — того самого доброго доктора. – Так ты ещё хочешь в Сиэтл? Скажем, в это воскресенье? – Да. Да, я не против, – Гарри кивнул, поставив кружку. Это был шанс. Шанс наблюдать, проверять свои теории вблизи. – Уверен, что не хочешь чай? Эдвард снова покачал головой, его взгляд скользнул по кухне, по Гарри, впитывая тысячи деталей за долю секунды. – Спасибо, нет. Мне уже пора. У тебя точно нет планов на воскресенье? – Нет, всё в порядке, правда. Они договорились, что Эдвард заедет в десять утра, а затем они подберут Беллу, если та не передумает. Проводив гостя до двери, Гарри закрыл её и прислонился лбом к прохладному дереву. В тишине дома его собственное сердцебиение казалось слишком громким. Руны пропустили его. Но они реагировали только на явную, непосредственную угрозу. Они не могли измерить глубину чужого любопытства, силу желания разгадать тайну. А в глазах Эдварда, в самой плотности его молчаливого присутствия, Гарри почувствовал именно это — жгучий, неутолимый интерес. Охотничий интерес. «Хорошо, мистер Каллен, — тихо проговорил он в пустоту прихожей. — Воскресенье. Посмотрим, кто кого будет изучать». Он погасил свет и поднялся в спальню, где колдография Седрика безмолвно улыбалась ему со стены. Теперь эта улыбка казалась не утешением, а вызовом.

***

В воскресенье Гарри с трудом оторвал голову от подушки в половине десятого — накануне он снова засиделся допоздна над старинным фолиантом Блэков о погодной магии. Текст, написанный на архаичном английском, давался тяжело даже с переводящим артефактом, но сложность лишь подстегивала азарт. Без десяти десять на гравийной подъездной дорожке послышался мягкий шорох шин. Не сомневаясь, кто это, Гарри открыл дверь еще до того, как гость успел поднять руку над дверью. Эдвард стоял на пороге в темном пиджаке и водолазке с высоким воротником. Он выглядел… безупречно. Как будто сошел со страниц журнала о моде и стиле, а не приехал в сонный Форкс ранним утром в воскресенье. Гарри невольно почувствовал себя неловко в своей поношенной домашней футболке и мягких штанах. – Привет. Ты немного рано, — сказал Гарри, отступая, чтобы впустить его. – Доброе утро. Я могу подождать в машине, — предложил Эдвард, его голос звучал ровно, без тени извинения. – Нет, что ты, проходи. Будешь чай? Кофе? Какао не предлагаю — я допил его сегодня ночью, — Гарри попытался улыбнуться, но вышло напряженно. – Нет, спасибо. Я только что плотно позавтракал, — Эдвард мягко улыбнулся, и его глаза, казалось, на мгновение стали теплее. “Так и думал”, — мысленно отметил Гарри, чувствуя странное удовлетворение. – Хорошо, тогда я сейчас переоденусь, и можно выдвигаться, — сказал он вслух, наблюдая, как взгляд Эдварда скользит по прихожей, по пустым полкам, по оконным рамам. Оценка была быстрой, но невероятно детальной. «Ищет, как и я». Все книги были наверху, так что Гарри не волновался. Более того — странная мысль начала вызревать в его голове. Если Каллены и правда были магическими существами, прятаться от них было не только бессмысленно, но и глупо. Статут Секретности не распространялся на взаимодействие с другими разумными расами. Но… хотелось быть тем, кто первым раскроет чужие карты. Хотелось иметь преимущество. На улице было по-весеннему тепло, поэтому Гарри просто натянул свою любимую черную косуху поверх футболки, джинсы и массивные ботинки. Две минуты — и он спускался вниз. Эдвард сидел в гостиной, неподвижный и тихий, как статуя. Его взгляд был прикован к пустой стене, где должен был висеть телевизор. – У тебя нет телевизора, — заметил он, не поворачивая головы, когда Гарри вошел. – Мне это неинтересно, — просто ответил Гарри, подавляя неприятное воспоминание о Дадли и его вечно орущем ящике, с которым тот не расставался. – Чем же ты занимаешься в свободное время? – Читаю. Гуляю. Леса здесь… умиротворяющие. Можно бродить часами. Он щелкнул замком, и они вышли к серебристому «Вольво». – Что читаешь? — спросил Эдвард, заводя двигатель. Звук был настолько тихим, что его почти не было слышно. – Книги… про магию, — Гарри позволил себе полуправду, глядя в окно. – Значит, любитель фэнтези? — в голосе Эдварда зазвучала легкая, почти невесомая улыбка. «Игра началась, — подумал Гарри. – Он проверяет почву.” – Да, вроде того, — он сам улыбнулся, вспоминая, как в детстве зачитывался сказками, даже не подозревая, насколько они окажутся близки к правде. — А что нравится тебе? Эдвард назвал несколько имен: Достоевский, Бронте, Шекспир, Кафка. Гарри с легким стыдом признал, что не читал ничего из этого. В Хогвартсе была своя, весьма специфическая программа по маггловской культуре. – Возможно, стоит это исправить, — пробормотал он больше для себя. Разговор тек легко, почти неожиданно естественно. Подозрительность Гарри потихоньку отступала перед простым человеческим любопытством. Эдвард оказался внимательным собеседником — он слушал, задавал уточняющие вопросы, но не давил. Это было… приятно. У дома Беллы Эдвард вышел, чтобы открыть ей дверь — жест старомодный и галантный. В дороге воцарилось комфортное молчание, наполненное классической музыкой из стереосистемы — Дебюсси, Шопен. Плавное движение машины и нежные звуки рояля оказались сильнее Гарри. Он уснул, даже не заметив, как. Проснулся он уже на подъезде к Сиэтлу, когда машина замедлилась в потоке. – Хорошо спалось? — спросил Эдвард. Его голос был тихим, почти бережным. — Мы почти приехали. – Да, меня, кажется, сморило, — Гарри потянулся, поправляя очки. — Совсем не выспался сегодня. – Белла тоже недавно уснула, — Эдвард бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Просто ты очень плавно водишь, и музыка под стать. – Это Дебюсси. Немного Шопена. – Мне нравится. И это была чистая правда. В этом не было подвоха. Музыка была прекрасной, а вождение Эдварда — мастерским. Гарри позволил себе расслабиться еще на градус. – Куда тебе нужно в городе? Белла сказала, что ей нужно только в книжный и за новыми дисками с наушниками. Вообще, думаю, это можно было найти и в Порт-Анджелесе, странно, что она собиралась ехать в Сиэтл для этого, – сообщил Эдвард, его бархатный голос звучал ровно, но в нём висела лёгкая, почти неуловимая нота вопроса. Гарри не сдержал короткий, сдавленный смешок, который тут же перерос в тихое хихиканье. Эдвард повернул к нему голову, и в его золотистых глазах вспыхнуло живое, неподдельное любопытство. – Вообще-то она и не собиралась ехать в Сиэтл, – выдавил Гарри сквозь смех, чувствуя себя немного предателем, но не в силах устоять перед комизмом ситуации. – Она просто сказала это, чтобы Тайлер Кроули и другие настойчивые кавалеры наконец отстали. Она совсем не хотела идти на весенний бал. Он заметил, как губы Эдварда, до этого бывшие идеально нейтральной линией, дрогнули, а затем растянулись в широкую, по-настоящему весёлую улыбку. Она преобразила его лицо, сделав его моложе и… человечнее. – Но это, конечно, строго между нами, – поспешно добавил Гарри, поднимая палец к губам в шутливом жесте молчания. – И я тебе об этом, разумеется, ничего не говорил. Он снова рассмеялся, и на этот раз смех был искренним и лёгким. – Разумеется, – кивнул Эдвард, и в его голосе прозвучала откликнувшаяся весёлость. Казалось, эта маленькая тайна сблизила их больше, чем все предыдущие разговоры. – Мне тоже нужно в книжный, так что можешь высадить нас с Беллой где-нибудь в центре, – сказал Гарри, когда смех утих. – Хорошо, – согласился Эдвард, плавно притормаживая у тротуара. – Я съезжу по своим делам и вернусь за вами примерно через час-полтора.

***

Гарри уже бывал в этом районе и быстро сориентировался. В памяти всплыло, что где-то поблизости должен был быть большой книжный, и его поиски действительно не заняли много времени. Магазин оказался огромным, в два этажа, современным и просторным, с четкой навигацией по жанрам и авторам. Белла, едва переступив порог, уверенно направилась к полкам с классической литературой. Гарри же решил не спешить и просто побродить между стеллажами, доверившись случаю. В разделе фэнтези он задержался надолго. С теплой ностальгией он перебирал знакомые обложки — потертые, потрепанные библиотечные издания его детства казались куда душевнее этих глянцевых новинок, но даже сейчас прикосновение к корешкам книг вызывало приятное чувство. Недолго думая, он взял пару томов Толкина — для вечеров, наполненных воспоминаниями, — и книгу Терри Пратчетта «Мор, ученик Смерти». Название зацепило его почти профессиональный интерес, заставив сдержанно ухмыльнуться. Затем он переместился в отдел классики, выбрав пару произведений, с которых решил начать своё «литературное образование». Заметив, что Белла уже стоит у кассы с небольшой, но увесистой стопкой книг, он направился к ней. Выйдя из книжного с новыми приобретениями, они решили перекусить, не дожидаясь Эдварда — неизвестно было, сколько продлятся его дела. Они нашли уютное, пахнущее свежей выпечкой кафе неподалеку и устроились за столиком у окна. После лёгкого перекуса они ненадолго разделились: Гарри оставил Беллу в торговом центре, где та планировала купить наушники и диски, а сам быстрым шагом направился к магическому книжному. Он не имел чёткого списка, но был уверен — нужные издания сами найдут его. Дорога по памяти заняла не больше десяти минут. Почти у самой цели его взгляд выхватил неприметную подворотню — идеальное место для незаметного аппарирования в следующий раз. Удовлетворённо кивнув про себя, он толкнул дверь магазина, и над головой бодро звякнул колокольчик. За прилавком, поглощённая разговором с другим покупателем, стояла та самая приветливая девушка-мулатка, что помогала ему в прошлый раз. Гарри терпеливо подождал, переминаясь с ноги на ногу и разглядывая ближайшие полки, пока клиент не ушёл. – Могу я чем-нибудь вам помочь, сэр? — обратилась к нему продавщица, её лицо озарила узнающая, дружелюбная улыбка. – Да, пожалуй, — Гарри слегка смутился, проводя рукой по затылку. — Честно говоря, я не совсем уверен, что именно ищу… Но, наверное, что-нибудь по магическим расам и разумным существам, обитающим здесь, в Америке. И желательно с акцентом на западное побережье. А ещё, если есть, что-то по легендам местных племён. Девушка задумчиво нахмурила брови, мысленно перебирая ассортимент. – С легендами коренных народов у нас, скорее всего, пустовато, — честно призналась она. — Их лучше искать в обычных книжных или архивах. Я могу сделать для вас специальный заказ, но для этого потребуется точное название и автор. С этими словами она уверенно повела его вглубь магазина, к дальним стеллажам, и показала несколько солидных томов. Гарри выбрал один, наиболее полный и объемный труд по расам и существам, вежливо отказавшись от заказа. Расплатившись и поблагодарив девушку, он вышел на улицу, свернул в ту самую подворотню и, убедившись, что вокруг никого нет, бесшумно аппарировал прямо в пустую кабинку мужского туалета торгового центра. Оставалось лишь надеяться, что Белла не заждалась. Он нашёл её в просторном атриуме, сидящей на широкой скамье с раскрытой книгой в руках. – Давно ждёшь? — спросил Гарри, плюхаясь рядом на сиденье. – Нет, — она оторвалась от страницы и захлопнула книгу, убирая её в рюкзак. — Даже пролог не успела дочитать. – Что будем делать дальше? – Только что звонил Эдвард, сказал, что уже освободился. Я ответила, что мы подождём его здесь. Гарри согласно кивнул. Через пару минут, проведённых в молчаливом наблюдении за суетящимися вокруг людьми, он предложил: – Давай прогуляемся по этажам, время скоротаем. Белла вздохнула, но согласилась. Пока они были в канцелярском, Белле снова позвонил Эдвард, чтобы уточнить, где они находятся, и скоро поднялся к ним. – Ты уже решил все свои дела? — спросил Гарри. – Да, это заняло чуть меньше времени, чем я ожидал, — ответил Эдвард, и в его взгляде, обращенном к Гарри, промелькнуло что-то вроде одобрения. Как будто он ценил его прямоту. Предложение Беллы сходить в кино Гарри поддержал с детским энтузиазмом — он никогда не был в настоящем кинотеатре. Эдвард согласился почти мгновенно, и Гарри поймал себя на мысли, что ему приятно видеть эту легкую, почти незаметную улыбку на его лице. Выбор пал на «Звездную пыль» — фэнтези, которое, по словам Эдварда, он читал «довольно давно, почти сразу, как она вышла». Гарри едва не спросил: «А сколько тебе тогда было?», но сдержался. Вместо этого он просто принял предложение одолжить книгу. – Ты читал её, когда тебе было… десять? – Гарри приподнял бровь, в его голосе звучала лёгкая, дружелюбная насмешка. – Ты же сам сказал, что это не детское фэнтези. – Да, – наконец произнёс он, и в его улыбке появилась странная, почти ностальгическая тень. – И наверняка тогда многого не понял. Скорее всего, пропустил все намёки и полутона. Поэтому сейчас было бы интересно взглянуть на экранизацию свежим взглядом. – Он повернулся к Гарри. – А ты её не читал? – Э-эм… нет, – признался Гарри, слегка смущённо проводя рукой по затылку. – Как-то руки не дошли. Всё собирался, да… – Могу одолжить, если захочешь прочитать, – предложил Эдвард мягко, но без нажима. В его тоне не было ни капли снисходительности, лишь искренняя готовность поделиться чем-то по-настоящему ценным. – Да, было бы здорово, – Гарри кивнул, и на сей раз его улыбка была тёплой и непринуждённой. В этом жесте – предложении одолжить книгу – было что-то по-человечески простое, что стирало последние остатки настороженности. Они купили билеты на ближайший сеанс, но до него оставалось ещё добрых сорок минут – время, которое снова требовалось чем-то заполнить. Именно тогда Эдвард, с его характерной, почти неестественной своевременностью, вспомнил: – Гарри, ты ведь хотел приобрести мобильный телефон? Сейчас как раз подходящий момент. – А, да, верно, – Гарри оживился. – В том магазине, где я брала наушники, был хороший отдел с телефонами, – подключилась Белла, уже доставая из кармана чек, чтобы проверить название. – Он прямо тут, на втором этаже. Они вернулись в знакомые сверкающие белизной торговые галереи. Пока они шли, Гарри краем глаза уловил едва заметное движение: Эдвард, без единого слова, плавным и абсолютно естественным жестом принял из рук Беллы её увесистый портфель, набитый книгами. Он сделал это не как рыцарственный жест, а как нечто само собой разумеющееся – просто потому, что его руки были свободны, а её – нет. Гарри не смог сдержать лёгкую, одобрительную улыбку, которую поспешил скрыть, сделав вид, что разглядывает витрину. В Эдварде, при всей его странности и отстранённости, были укоренившиеся, безупречные манеры – не показные, а идущие из глубины, ставшие второй натурой. Было… приятно это видеть. Приятно осознавать, что под маской холодного совершенства скрывается что-то по-настоящему воспитанное и внимательное. Даже если ты и сам парень, такие вещи не могли не вызывать уважения. Покупка телефона обернулась комедией. Гарри, семь лет обходившийся совиной почтой и каминными сетями, был в полном замешательстве перед стендом с десятками моделей. На помощь снова пришел Эдвард — терпеливо, без тени насмешки объясняя разницу, и в итоге предложив купить такую же модель, как у него, пообещав помочь с освоением. – Это… ничего, что мы сходу пошли и потратили столько твоих денег? — осторожно спросила Белла, когда они вышли. – Все в порядке, — Гарри улыбнулся. — Я не стеснен в средствах. Хотя раньше у меня не было возможности их так тратить. – Почему? — спросил Эдвард. Вопрос был задан мягко, но в его глазах читалось искреннее любопытство. – Я долгое время учился в закрытой школе-пансионате в глуши Шотландии, я рассказывал раньше, — Гарри решил на этот раз быть почти откровенным. — Тратить деньги там было почти некуда. – Тебе нравилось там учиться? – Да, очень, — ответил Гарри, и его голос на секунду стал тише, наполненный ностальгией по башням Хогвартса, запаху библиотеки, шуму Большого зала. — Я должен был доучиться там последний год. – Почему же ты уехал? Вопрос повис в воздухе. Гарри вздохнул. Врать им — Белле, с её понимающим взглядом, и Эдварду, который слушал с такой необычной для него пристальностью, — не хотелось. Совсем. – Год назад… случилось столько всего. Мне было непросто все это пережить. Я просто устал, — это была самая честная формулировка за последние месяцы. — Подруга предложила сменить обстановку. Так я оказался здесь. Белла, заметив его грусть, попыталась поддержать: — Ты скучаешь по своей школе? Я тоже скучаю по своей, в Финиксе. Но здесь тоже есть хорошие люди, которые хотят назвать тебя другом… Её взгляд скользнул к Эдварду, и тот, к удивлению Гарри, не отвернулся, а лишь слегка кивнул, как бы подтверждая её слова. – Спасибо, ребят, — Гарри улыбнулся, и на этот раз улыбка была теплой, без напряжения. — Пойдемте смотреть фильм. В зале они выбрали места в самом центре – золотая середина между экраном и звуком. Зрителей было немного, рассаживались они неспешно, и до начала фильма оставалось ещё минут пять. Подойдя к своему ряду, Гарри автоматически пропустил вперёд Беллу, а Эдвард, со своей неизменной, врождённой учтивостью, сделал тот же жест по отношению к нему, даже не взглянув на освободившееся место рядом с девушкой. Они уселись в порядке: Белла, Гарри, Эдвард – как будто так и было задумано. Фильм начался, и Гарри буквально впитался в кресло, полностью отдавшись происходящему на экране. Ему нравилось всё – с самых первых кадров. Волшебная стена, разделяющая миры, живо напомнила ему о платформе «Девять и три четверти» на Кингс-Кросс. Магия на экране была другой, но в её неуловимой сути, в самом её существовании было что-то до боли знакомое и восхитительное. А призраки погибших принцев, мельтешащие на экране, и вовсе вызвали у него сдавленный смешок – уж больно они были похожи на тех самых бесплотных обитателей его старой школы, вечно носящихся по коридорам. Хотя его спутники вели себя куда сдержаннее, Гарри улавливал их реакции боковым зрением. Белла временами замирала, затаив дыхание на важных моментах, а Эдвард… Эдвард тихо улыбался. Не экрану, а скорее ему, Гарри, ловя его неподдельный восторг и удивлённые вздохи. Эта тихая, разделённая улыбка создавала между ними невидимую нить понимания. Но когда на экране зашла речь о бессмертии, добываемом путём вырезания сердца упавшей звезды, Гарри невольно нахмурился. Он отдавал себе отчёт, что это всего лишь сказка, игра воображения, но знал одного человека, для которого такая цена не показалась бы слишком высокой. Человека, который ради вечной жизни не побрезговал бы ничем. И, по сути, так и поступил. Казалось, тема бессмертия задела и Эдварда, но по-иному. Он оставался неподвижным, пока злая ведьма не предложила Тристану разделить вечную жизнь с Ивейн. И тогда Гарри заметил едва уловимое движение: длинные, бледные пальцы Эдварда на мгновение впились в ткань подлокотника, сжавшись в напряжённый кулак, прежде чем вновь расслабиться. Гарри мельком взглянул на него и застал на его лице странное, почти болезненное выражение – губы были плотно сжаты, а во взгляде, устремлённом в экран, читалось что-то вроде… глухой неприязни. Не к злодейке. А к самой идее, к этому предложению вечного счастья ценой чужой жизни. Но прежде чем Гарри успел это осмыслить, Эдвард моргнул, и его лицо вновь стало гладкой, вежливой маской. Он почувствовал на себе взгляд и повернулся, вопросительно приподняв бровь. Гарри лишь молча покачал головой, снова уткнувшись в экран. Фильм неумолимо катился к развязке, нагнетая напряжение. Когда колдунья, глядя на своих погибших сестёр, наконец отпустила влюблённых, Гарри невольно выдохнул с облегчением – и в тот же миг вздрогнул всем телом, когда она внезапно зловеще захохотала, а на героев обрушился смертоносный ливень из стеклянных осколков. Инстинктивная реакция была мгновенной. Его рука дёрнулась в сторону и наткнулась на что-то неожиданно холодное, твёрдое и гладкое. Короткого взгляда хватило, чтобы понять: это были пальцы Эдварда, всё так же лежавшие на общем подлокотнике. Гарри одёрнул руку, будто обжёгся, и почувствовал, как по щекам разливается горячая волна смущения. – Прости, – сдавленно прошептал он в полутьме, заметив, как Эдвард медленно, без суеты, убирает свою руку. Тот лишь мягко улыбнулся в ответ и так же беззвучно покачал головой: “ничего страшного, не обращай внимания”. Но лёгкое, дурацкое чувство неловкости осталось с Гарри – тихое жужжание на задворках сознания. Когда зажёгся свет и зрители потянулись к выходам, все трое были в приподнятом настроении, заряженные энергией хорошей истории. Даже Эдвард, хотя Гарри и показалось, что финал оставил в нём какой-то странный, невысказанный осадок.

***

Перекусывая круассаном после кино, Гарри заметил, что Эдвард опять ничего не заказал. – Возьми хотя бы мой чай, отогреешься, — предложил он почти автоматически, и тут же удивился сам себе. «Почему меня это волнует?» – Не стоит, спасибо, — Эдвард снова улыбнулся. — А ты довольно эмоциональный, да? В школе это не заметно. – Ну… бывает иногда, — Гарри смущенно потупился, но внутри не было прежней тревоги. Было даже приятно, что Эдвард это заметил. Обратная дорога прошла в тишине, но это была уже не настороженная тишина начала дня, а мирная, уставшая. Дома, устроившись на диване с новой книгой, Гарри ловил себя на улыбке. День получился… хорошим. По-человечески хорошим. И мысль о том, чтобы провести его снова, уже не казалась странной. Он открыл книгу «Разумные расы и существа Нового Света», нашёл раздел на букву «В» в поисках информации о вейлах… и весь его уютный мир рухнул в одно мгновение. Первыми на букву «В» в списке шли отнюдь не вейлы. Гарри поперхнулся чаем, сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал себя не просто дураком. Он чувствовал себя слепцом, который, увлёкшись игрой света на поверхности, забыл заглянуть в тёмную, холодную глубину. Вампиры. Слово горело на странице, обжигая сознание. Все встало на свои места с леденящей, неоспоримой ясностью. Бледность. Сила. Скорость. Долголетие. Холодная кожа. Диета, исключающая человеческую пищу. Враги оборотней. И Эдвард… его неловкость, его странные манеры, его глубокие познания во всех сферах, на все темы, на которые они говорили… Гарри откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Весь день — каждая улыбка, каждый взгляд, каждый момент растущей симпатии — теперь виделся в новом, жутковатом свете. Он подружился с вампиром. Более того — он начал доверять ему. И самым пугающим был не этот факт. Самым пугающим было то, что, перечитав все доказательства, все улики… он не чувствовал страха. Только леденящий ужас от собственной наивности и странное, щемящее сожаление. Потому что какой-то частью себя он всё равно верил, что тот парень, с которым он сегодня смеялся в кино, был настоящим.