Strangers

Буря с каждым часом становилась все сильнее, а когда наступила ночь, громы и ветер почти не позволяли думать ни о чем другом. Гарри осторожно выскользнул из постели и вышел из своей комнаты, его соседи по комнате все еще крепко спали. Он старался не бежать к Астрономической Башне, но было действительно трудно контролировать себя, когда его разум думал только о Малфое и их «драке» ранее в тот день. Он перепрыгивал через ступеньки, стараясь не упасть лицом вниз (это наверняка рассмешило бы Малфоя), чувствуя ту нервозность, которую испытываешь, когда вот-вот столкнешься с тем, чего ждал весь день. Обычно Гарри обращал внимание на то, как определенные защитные заклинания защищают башню от непогоды, но в ту ночь он заметил только то, насколько пустой была башня. Малфоя там не было. Тяжелый кирпич лёг ему на грудь, затрудняя дыхание, даже причиняя боль. Он подошел к тому месту, где обычно сидел Малфой, и его руки сжались в кулаки, внезапно он пришёл в ярость. Почему его нет? Он не замечал, как быстро дышит и как сильно бьется его сердце. Гарри пнул стену один, два, три раза, даже не останавливаясь, чтобы перевести дух, каждый раз сильнее и с большим намерением. Нога болела, и, может быть, она была сломана, а может быть, он просто сломал ноготь. Почему его это должно волновать? У него была сломана кость еще до Хогвартса, и Дурсли потратили два дня, прежде чем отправить его в больницу... Он мог бы жить с дурацким сломанным пальцем. Внезапно он почувствовал еще большую злость, злость на Дурслей, злость на своих родителей за смерть, злость на Волдеморта и злость на себя за то, что родился. — Поттер. Гарри быстро обернулся. Малфой стоял прямо на лестнице, придавая своему лицу выражение, которого Гарри никогда раньше не видел. Парень быстро преодолел гигантское расстояние между ними и положил руку ему на плечо. Гарри инстинктивно подпрыгнул от этого прикосновения, и Малфой убрал руку. — Прекрати, или ты поранишься, а я не стану будить Грейнджер. — Это... Все в порядке. — Так ли это? Гнев снова закипел в нем от того, как Малфой ответил таким глупым вопросом. — Я... Может, мы сможем... — Нет, не можем. Сегодня здесь слишком холодно. Его сердце вновь упало прямо к ногам, и что-то в его голове пыталось сказать ему, что он был слишком восприимчив из-за этого... Все, что случилось с войной и его кошмарами, а не потому, что он не мог быть с Драко этой ночью. — Ох. Пожалуй, я вернусь... — В вашу гостиную? Ни в коем случае. Следуй за мной. Если бы кто-нибудь сказал Гарри пару лет назад, что он охотно и счастливо будет следовать за Малфоем по всему Хогвартсу, не зная толком, куда они идут, он бы смеялся часами. И все же он был здесь, уставившись в затылок блондинистой головы, тихо переходя из коридора в коридор, пытаясь избежать призраков и старост. Он понятия не имел, куда они направляются, Выручай-комната определённо не была вариантом, и он не знал никаких других безопасных мест... Малфой наконец остановился перед дверью и вытащил из кармана старый ключ. Всё было так странно. Может быть, в этой комнате найдутся слизеринцы, готовые издеваться над ним и убить. — Вообще-то это Пэнси. Да, но это ничего не прояснило. Малфой, должно быть, заметил выражение его лица, потому что продолжал говорить. — Она наткнулась на эту комнату, когда мы были старостами. Украла ключ и вроде того... Изменила интерьер, — он вздохнул, — Так что если здесь есть что-то розовое, то это ее. — Ага, — поддразнил Гарри, следуя за ним внутрь. Комната была маленькой. Очевидно, старая классная комната или кладовка, которая была заброшена давным–давно. Плакаты на стенах определенно принадлежали Пэнси, так как он был уверен, что Драко не интересовался волшебными рок-группами или чем-то подобным. Там было что-то вроде кровати, заполненной подушками, занимавшими один из углов и почти половину пространства. — Значит, ты приходил сюда, чтобы целоваться с ней? Малфой фыркнул, снимая ботинки и бросаясь на «кровать». Гарри все еще не был уверен, была ли это кровать, большой диван или огромный матрас. Все это, вероятно, было сделано с помощью магии, так что, скорее всего, все три варианта подходили. В конце концов он тоже решил снять ботинки, аккуратно поставив их рядом с ботинками Драко. Ладно, это было мило и нормально. Конечно, супер нормально. — Почему ты так разозлился на меня? Ты дрожал. Малфой вздохнул, прикрывая глаза рукой. — Почему это имеет какое-то значение? Честное слово, в один прекрасный день Гарри задушит его, — Потому что я думал, что мы закончим дракой в холле. — Держу пари, тебе бы это понравилось. Гарри проворчал. Может, так и было. Может быть, удар заставит его почувствовать что-то, что угодно. И все же... Мысль о том, чтобы ударить Малфоя и оставить следы на его теле не очень-то ему нравилась. — Не думаю, что мне бы это понравилось, нет. Малфой поджал губы, теперь они были не голубыми, а ярко-розовыми. Он, казалось, больше не хотел говорить, поэтому Гарри решил устроиться рядом с ним, лежа на спине и уставившись в потолок. — А почему ты ходил туда каждую ночь, если у тебя есть это место? — О, я просто обожаю звезды, — его тон был саркастичен. Гарри ничего не ответил и в конце концов услышал стон: — Пэнси дала мне ключ только сегодня, ясно? После нашей ссоры она решила, что мне нужно безопасное место. — Она... Подожди, она думала, что я сделаю тебе больно? Гарри с каждой минутой все больше тревожился: значит ли это, что Пэнси знает об их проведённых вместе вечерах? — Она сказала, что ты сразу пошёл за мной. Дерьмо. Да, он сделал это, но не для того, чтобы сражаться... Отлично, люди неправильно восприняли ситуацию. Они всегда все неправильно понимали. Он уже представлял себе газеты: мальчик, который выжил, сталкивается со школьным соперником или еще хуже. Может быть, они назовут его хулиганом. Черт возьми, газеты, вероятно, думают, что Малфой заслужил от него что-нибудь плохое. Назовут ли они это справедливостью, если он будет драться с Малфоем на глазах у всех? — Только чтобы... Спасибо. — Поблагодарить меня? — он был искренне удивлен, — Почему? — Ты мог бы... Разоблачить меня, возможно, даже завоевав больше позиций среди своих собратьев – слизеринцев, но ты этого не сделал. Это было очень мило. Малфой посмотрел на него, слегка ерзая на кровати. — Ты можешь сказать, что тебе здесь рады, но это не сделает нас друзьями или что-то в этом роде. — Хм. Он действительно приводил его в бешенство, не так ли? Гарри решил оставить все как есть и остался лежать на спине, уставившись в потолок. Конечно, это была нормальная комната, и Гарри чувствовал себя нормальным парнем с... другом? Врагом? Опять-таки, кто они? Где-то вдалеке прогремел гром, и Гарри задумался, насколько громким он должен был быть, чтобы они услышали его внутри замка. Малфой, казалось, не замечал этого, его дыхание было медленным и ровным, а рука прикрывала глаза. Спит ли он? Нет, никто бы не стал спать так напряженно. Верно? Возможно, ему следует просто закрыть глаза и задремать... Нет, это была ужасная идея. Заснуть с ним означало бы, что Малфой услышит его крики и, вероятно, получит хорошее представление о том, о чём были кошмары Гарри, а он не мог позволить этому случиться. — Значит, теперь ты будешь приходить сюда по ночам? — Может быть. — Может быть? Малфой убрал руку от глаз и повернул голову, чтобы посмотреть прямо на него, — Я не знаю, Поттер. Ясно? — его тон был спокойным и низким... это было приятно. — Значит, Пэнси тоже пользуется этим местом? Драко ухмыльнулся и покачал головой, — Нет. Конечно же, нет. И она уезжает после зимних каникул. Что? — Она может это сделать? — Любой может покинуть Хогвартс в любое время, и, очевидно, она получила одно из тех предложений, от которых ты-действительно-не-можешь-отказаться. Во всяком случае, я не думаю, что она действительно хотела возвращаться сюда. — Как ты думаешь, почему она это сделала? Это было очевидно, и никто из них не произнес ни слова, — Значит, ты и она?... — ему было немного трудно представить Малфоя с кем-то вроде Пэнси. Ладно... а может, и нет. Возможно, представлять Малфоя и Пэнси вместе было так же нелепо, как представлять его и Гермиону парой. Драко просто покачал головой, — Она... моя подруга. — Теперь ты в этом не так уверен? — Не все так просто, Поттер. Да, скорее всего, нет. Как вы отнесётесь к тому, чтобы дружить с кем-то после ужасной войны? У него были друзья, но все они были на одной стороне, и их семьи не были абсолютно сумасшедшими. — Это из-за ее семьи? — Не обязательно. — Что ты имеешь в виду? Драко вздохнул, словно борясь с собой, но, наконец, заговорил очень деловым тоном: — После всего, что произошло, мы должны позаботиться о себе. Важно знать, где стоять и какие союзы поддерживать или разрушать. После войны меня не оставили в хорошем положении, так что я не первый вариант. — Но разве вы не были друзьями? В глазах Драко вспыхнул гнев, и он подумал, не был ли его вопрос настолько глупым. — Дружба – это не все, что имеет значение в жизни. Вот почему ты никогда не выживешь в Слизерине. — Может быть, я бы выжил. Драко сжал губы, — Да, возможно. Между ними повисло неловкое молчание, и Гарри почувствовал тревогу и неловкость. Он быстро сел, прижав колени к груди, как делал Драко много раз за все эти ночи и как это делал Гарри все годы, живя под лестницей. Может быть, ему стоит просто уйти, забыть о той ночи и вернуться в свою комнату, заснуть, увидеть кошмары, ополоснуться и повторить. — Я слышал, что Грейнджер получила одно из них. Что? — Что? — Одно из тех предложений, от которых ты не можешь отказаться, от Министерства. Об этом были разговоры в Слизерине. Почему слизеринцы знали об этом, а не он? Тихий голос в голове подсказал ему, почему, но это только разозлило его. Причина, по которой Гермиона, вероятно, не сказала ему об этом, заключалась в том, что она не хотела расстраивать его. Все, казалось, ходили вокруг него на цыпочках, ожидая, когда он расколется. Она должна уйти, если хочет. Рон тоже. Все, о ком он заботится. — Почему ты здесь, а не там? Я уверен, что у тебя есть несколько предложений. Гарри усмехнулся. Он получал много предложений от разных людей, но он понятия не имел, что он собирается делать со своей жизнью. Год назад он думал, что умрет, и почему-то все ожидали, что он будет знать, что делать до конца своих дней. Жизнь... В газетах то и дело появлялись статьи: «Аврор! Игрок в Квиддич. Филантроп!..» — Я бы хотел, чтобы они оставили меня в покое, — прошептал Гарри, стараясь не казаться таким измученным, каким он себя чувствовал. — Рано или поздно они это сделают. Неужели Малфой пытается его успокоить? — Может быть. Раздался негромкий звук согласия блондина, а затем тишина, но не такая неловкая, как раньше, а приятная. Гарри не переставал думать о том, почему Гермиона или Рон действительно вернулись в Хогвартс вместе с ним. Герм любила учиться, но Рон презирал это. У Гарри скрутило живот при мысли о том, что они, вероятно, говорили о нем, о том, как ему грустно и как они должны пойти с ним. Он не хотел ничьей жалости. Он был вполне способен быть грустным и жалким сам по себе. Его мысли вернулись к Джинни, которую он уже давно избегал. Не то чтобы он не хотел ее видеть, но это было так... Неловко. И он понятия не имел, как с ней разговаривать, а она, вероятно, хотела большего, чем он мог дать. Если его друзья уйдут, он останется с ней наедине, и некому будет встать между ними. — Не думаю, что они тебя бросят. — Мне все равно, что ты... — Гарри остановил себя. Черт, — Мне жаль, Малфой. Эти серые глаза смотрели на него и убивали его во многих смыслах. Гарри сглотнул и пожал плечами, пытаясь показать ему — каким-то образом — что он ничего не делает нарочно, а его чувства были... Такими странными в последнее время, — Я просто... Я хочу, чтобы они хоть раз сделали то, чего сами хотят. — Они не оставят тебя в покое, — сказал Драко, потягиваясь на кровати, как кошка, прежде чем сесть спиной к стене, — Ничего страшного, Поттер, пускай. Все равно ты избегаешь их. — Что? Нет, это не так. Драко пошевелил руками, чтобы показать, где они были, и да, возможно, он немного избегал их, но... Что в этом плохого? — Как скажешь, Поттер. — Это просто... — он начал, но замолчал, не имея ни малейшего представления, как объяснить все это Малфою. — Ты хочешь, чтобы люди хоть раз оставили тебя в покое? — Да. — Хм, думаю, я ничего не мог знать об этом, — он был саркастичен, и на этот раз Гарри не хотелось душить его. Гарри сел, скрестив ноги, и уставился на парня с темными мешками под глазами и слегка растрепанными волосами. Может быть, ему тоже снились кошмары? — Я не хочу быть твоим врагом, — сказал Гарри. — Я тоже, Поттер. — Перемирие? — Я думал, мы уже заключили перемирие. Гарри пожал плечами и протянул руку. Парень напротив, казалось, на мгновение задумался, но в конце концов сжал ее. Их руки соприкоснулись примерно на минуту, и Гарри предположил, что это было нормальное количество времени, чтобы сделать что-то подобное, но все равно это было слишком долго, слишком много... — Ты ничего не получил? Предложения, я имею в виду, — Драко грустно улыбнулся, и Гарри стало жаль его, — Ты получишь, как только все это уляжется. Я уверен, что есть много... чистокровных, которые все еще высоко ценят твою семью. — Ты не понимаешь, — Малфой закрыл глаза, прижавшись головой к стене, — Я не в лучших отношениях с чистокровными семьями. И нет, пожалуйста, не спрашивай меня почему. Гарри сжал губы, чувствуя, как к нему подкрадывается любопытство. Не чувствовать этого было невозможно. С шестого курса он удивлялся, почему его так интересует Малфой. Да, в тот раз он преследовал его с благой целью, и он был полностью оправдан, но теперь он знал, как далеко зашел. В то время, в какой-то момент, он думал только о Малфое. Что он делал, чего не делал, с кем и как разговаривал. Только теперь он понял, что никогда не переставал удивляться, почему он делает то, что делает. Он всегда предполагал, что это дело Пожирателей Смерти или какая-то другая гнусная причина. — Ладно, не буду спрашивать. Это не означало, что он не мог... попытаться выяснить это самостоятельно. Верно? — Спасибо. Гарри улыбнулся ему, внезапно почувствовав, что у него снова есть цель, даже если это было просто выяснить, что, черт возьми, оставило Малфоя так далеко от всеобщей милости. Он был отмечен, ради Бога, этого явно должно быть достаточно, чтобы все эти чистокровные все еще считали его ценным, верно? Это заставило его желудок перевернуться, но таковы были законы в кругах Малфоя. — Я слышу твои мысли, Поттер. Пожалуйста, перестань, — прошептал он, касаясь одной ногой колена и слегка подталкивая его. — Нет. Малфой улыбнулся, но глаза его оставались закрытыми, и теперь он выглядел очень усталым. Может быть, они все-таки не такие уж и разные. Может быть.