Strangers

Гарри замешкался перед дверью в «безопасную комнату». Он не был уверен, будет ли там Малфой или должен ли он вообще туда идти. То, что случилось, не было его виной, он не должен был чувствовать себя так неловко... Но он чувствовал себя именно так. Он был уверен, что Малфой не будет в хорошем настроении или, может быть, будет плакать или что-то в этом роде. Гарри хотел сбежать, но не сделал этого. Дверь открылась без какого-либо звука, и он проскользнул внутрь. Гарри был достаточно осторожен, чтобы проверить, следят ли за ним люди — никто, казалось, не знал об этой комнате. Кроме него, Драко и, ну, Пэнси. Как и предполагалось, Малфой лежал там, прикрыв глаза рукой, распростершись всем телом на кровати. Был ли он... В порядке? Он, казалось, не плакал, но и не выглядел хорошо. Он вспомнил тот день в ванной, когда Малфой рыдал, как ребенок.. И каким безумным он себя чувствовал. Гарри прекрасно помнил тот день. Впервые ему показалось, что он кого-то убил. Это было ужасно. — М-... — У тебя есть алкоголь, Поттер? — Нет. Его голос был ледяным, и Гарри почувствовал себя пойманным в ловушку в комнате со змеей.. Любое резкое движение — его укусят. — Тогда тебе лучше уйти. — Малфой... Тишина. Должен ли он? Уйти? Гарри прикусил нижнюю губу и шагнул к Драко. Любопытство и беспокойство убивали его. Он сел на край кровати и уставился на бледного парня. — Я слышал о том, что случилось. Малфой убрал руку от глаз и уставился в потолок. До этого момента Гарри никогда так не хотелось узнать, о чем думает кто-то другой. — И что теперь? Пришел позлорадствовать? — С чего бы мне...? Что тебе написала мама? — Это не твое гребаное дело! Гарри вздохнул, стараясь не злиться, потому что спор между ними мог очень легко закончиться тем, что они оба окажутся в лазарете, а он не собирался привлекать к себе внимание. — Приятно было сказать это, — добавил Малфой, очень медленно садясь и поворачиваясь к нему. — Ты не защищался? — О да, потому что я хочу дать им еще один повод заколдовать меня, Поттер. Ты что-нибудь знаешь о самосохранении? — Нет, — сказал Гарри с мягкой улыбкой на лице. Драко, казалось, на мгновение расслабился, но не улыбнулся в ответ. — Нет, наверное, не знаешь, — он вздохнул. — Мама беспокоилась о моем благополучии. Видимо отец не очень хорошо переносит домашний арест и... — Ты не обязан мне ничего говорить... Драко пожал плечами. — Мама не дура. Половину того, что она написала в том письме, понял только я. — И... Это все? — Прошу прощения? Гарри пожал плечами. — Я слышал, что ты окаменел... Но для меня все это звучит нормально. Я понимаю вторжение в частную жизнь, но это было не так уж и важно. Драко усмехнулся. — Черт возьми, тебя вырастили магглы, не так ли? — он имел в виду это как великое оскорбление. Просто замечательно. Это не могло закончиться хорошо. — Люди, знающие, что мой отец слаб, опасны для нас. Это заставляет людей, которые должны бояться нас, не бояться. И поэтому наши союзники сомневаются в нас. — Жизнь – это не только союзы. Война окончена. Драко тяжело закатил глаза. — Речь идет не о войне! У нас очень важная семья... У нас есть деньги, — он казался неуверенным в этом, — А власть – это самое главное! Неужели ты этого не понимаешь? — Вы все живы, разве этого недостаточно? Между ними повисло долгое, тяжелое молчание, и он увидел внутренний конфликт Драко. — Мы должны жить, а не только выживать. Иногда мне кажется, что отец предпочел бы... Умереть. В другое время я уверен, что он счастлив, но его трудно понять. Люциус Малфой был опасной темой. Малфой–старший и Гарри недолюбливали друг друга, но было ясно, что Драко любит своего отца. Гарри сомневался, что когда-нибудь поймет почему. — Значит, ты не...? — О, я в ярости. Гарри нахмурился. — Ты выглядишь облегченным. — Хм?— блондин выгнул бровь и быстро отвел взгляд, сосредоточившись на чем-то другом. — Это почти как если бы... Ты думал, что содержание письма было другим, не так ли? Драко одарил его таким сдержанным выражением лица, что Гарри понял, что попал в точку. Значит, Малфой что-то скрывал – и, судя по всему, что-то большее. — Я думал, ты пришел сюда, чтобы утешить меня, а не допрашивать. — Я так и сделал. То есть нет. Я просто... Хотел проверить, как ты. Это все. Драко издал тихий звук «ага» и потянулся, схватив свою сумку и потянув ее к себе. — Я собирался учиться, ты можешь остаться, если не будешь мне мешать. — Я не буду тебя беспокоить. У Гарри был опыт притворяться, что его не существует. Эта мысль вызывала горький привкус во рту. Он был уверен, что Малфой не был злым, теперь он действительно казался спокойным. В этом не было никакого смысла. Он вспомнил, как на третьем курсе Малфой получил царапину от Клювокрыла и чуть не заставил отца подать в суд на школу. Но теперь парень прошёл через многое и он был... Спокойным? Да, ему уже не тринадцать лет, и Малфой, которого он знал, был бы в ярости. Это было странно. Чрезвычайно. Ему стало не по себе. Гарри не мог обвинить его в том, что Драко что-то скрывает, потому что это плохо кончится, но он не собирался сдаваться. Он должен был выяснить, что это.

***

Субботняя игра в квиддич закончилась внезапно, когда ловец Хаффлпаффа поймал снитч слишком рано. Все чувствовали себя обманутыми из-за того, как мало времени прошло. Может быть, час? Гарри понятия не имел, зачем он пошел смотреть игру, ведь он слишком сильно скучал по полету на метле. Настоящее событие этой субботы ждало их всех в стенах замка. — Все, все отойдите! Парень висел на галстуке, бледный и едва дышащий. Его форма была цела, за исключением левого рукава, который был снят. Группа студентов таращилась на то, что наверняка было бы мертвым телом, если бы матч по квиддичу между Хаффлпаффом и Равенкло продолжался дольше. Рука мальчика была ранена магией, длинные толстые капли крови падали на пол. Гарри поймал себя на том, что проталкивается мимо учеников в переднюю часть толпы, но не для того, чтобы пялиться, а чтобы попытаться помочь учителям и мадам Помфри. Он так привык к тому, что его пытаются убить, и к тому, что все идет не так, как надо, что ему было почти приятно видеть, как все снова встает на свои места. Почти. Видеть там этого парня... Уже было столько горя, но кто-то причинил её еще больше? Гарри не был уверен в своем будущем, но в этот момент ему захотелось стать аврором, чтобы никто больше никогда не причинил никому вреда. — Директор, — попытался было сказать Гарри, но Минерва прогнала его вместе с остальными детьми. Ему пришлось уйти, понимая, что ребенка нужно отвезти в лазарет, а они только усугубляют ситуацию. — Гарри, я уверена, что это было просто... Плохой шуткой, — прошептала Джинни, хватая его за руку. Они вместе, как друзья, смотрели игру в Квиддич. Было трудно не избегать ее вместе со всеми остальными. — Я вовсе не думаю, что это была шутка. Кто-то пытался его убить. Гарри вздохнул и отпустил ее руку, коснувшись лба, но ничего не болело. Волдеморт был мертв, и он должен был привыкнуть к этому. Смерть Волдеморта не означала, что преступления на почве ненависти прекратятся, и, возможно, он сможет чем-то помочь. — Ты его знал? Ты выглядишь очень... Взволнованным. — Нет, я... Я даже не знаю его имени. Джинни нахмурилась, глядя на него почти так же, как часто смотрела на него Гермиона. — Он пятикурсник. Слизерин, кажется. — Ты думаешь, он был Пожирателем Смерти? Она, казалось, удивилась вопросу и пожала плечами, направляясь вместе с ним в их общую комнату. — Понятия не имею, — ее рука коснулась его и... Наверняка это было случайностью? Гарри стало не по себе, и он спрятал руки в карманы. Гораздо лучше. — Его левая рука была... Ранена. Это то, чего у него не было: проницательности. Гермиона была единственной, кто замечал каждую мелочь, но с тех пор он проводил много времени с одним известным Пожирателем Смерти... Темные Пятна были в его сознании гораздо больше, чем ему бы хотелось. — Так ты думаешь, что сейчас они нацелились на Пожирателей Смерти? — Гарри кивнул, и Джинни усмехнулась. — Так им и надо. — Не говори так. Она бросила на него ледяной взгляд, остановившись как вкопанная перед дверью Гриффиндора... Дерьмо. Гарри не знал, что делать, что говорить и как действовать в подобных ситуациях. Никто его не учил. — Мне очень жаль, Джин. Она прикоснулась к своим щекам, словно вытирая слезы, которых еще не было. Кивнула, толкнула дверь их общей комнаты и исчезла внутри. Она не стала его ждать, и он был ей за это благодарен. Быть рядом с лучшим другом или семьей оказалось труднее, чем он думал. Семья Уизли потеряли брата, сына, кого-то, кого любили. Из-за него, из-за этой дурацкой войны. И он не знал, что сказать. Гарри сглотнул и сел на один из диванов, уставившись на камин и пытаясь расслабиться. Было тяжело находиться среди людей, но еще тяжелее было быть одному, и теперь, когда Гермиона и Рон стали парой, он часто бывал один. Это было прекрасно, на самом деле, его друзья заслуживали того, чтобы быть счастливыми друг с другом, и ничто не изменит того, что они чувствовали, но... Гарри вздохнул. Может быть, ему стоит просто пойти к Джинни и начать с ней отношения. Тот факт, что никто не говорил ему о жизни, когда маньяк пытался убить его, было доказательством того, как мало времени у него осталось, чтобы быть нормальным подростком. Были вещи, о которых он еще не задумывался, не задавался вопросом. Пламя в камине, по крайней мере, успокаивало. Можно ли просто сидеть в общей комнате и не обращать внимания на то, что произошло? Конечно, учителя могли бы справиться с чем-то подобным, но... Что, если это означает, что грядет что-то плохое? Что, если это означало, что что-то плохое уже случилочь? — Отлично, — прошептал Гарри себе под нос и побежал в свою комнату за мантией-невидимкой. Он не мог дождаться своих друзей, не в этот раз. Если он скажет им, что собирается делать, они, вероятно, сочтут его параноиком, а это нехорошо. Им нужно было следовать своим мечтам, и, возможно, они хотели покинуть Хогвартс, но не сделали этого из-за него. И это было неправильно. Кроме того, если он обнаружит, что что-то не так, он может обратиться к ним за помощью. Гарри прошел по коридорам незамеченным и направился прямо в Лазарет. Если ему повезет, они все еще будут там обсуждать случившееся. Если нет, ему придется найти способ заставить учителя поговорить с ним об этом, а это может оказаться не так просто. — Самое главное – успокоить студентов, — спокойно сказала Макгонагалл. Гарри слышал это с расстояния в пару метров, остальная часть коридора была пуста. — Уверяю тебя, Минерва, — быстро заговорил Слизнорт, двигая руками, — Палочка все это время была у меня. Малфой не мог схватить его без моего ведома. Директриса бросила на него взгляд, от которого у любого похолодели бы кости, но ничего не сказала. Гарри знал, что Слагхорн не всегда был наблюдательным с вещами, которые он хранил, но это казалось немного чересчур. — Я поговорю с Малфоем наедине, — сказала она, держа руки под животом, — Будет лучше, если никто не узнает об этом. Мы не знаем, совершил ли он этот ужасный поступок, сделал ли кто-то это от его имени или это тщательно продуманная уловка. Не волнуйся, Гораций, юный Малфой очень способный, такое могло случиться с любым профессором. Гарри нахмурился. Макгонагалл не могла думать, что из всех людей это сделал Малфой. Вся атака пахла магией, а у него даже не было волшебной палочки. Правда, Слизнорт был не самым способным хранителем упомянутой палочки, но он бы заметил, если бы ее там не было. Он просто надеялся, что они не будут привлекать авроров, потому что... Ну, это было трудно объяснить, но он не хотел, чтобы Драко оказался в Азкабане. — Я думаю, что это ваш долг как главы Слизерина, чтобы успокоить ваших студентов, — Минерва была великим директором, но она была страшнее, чем Дамблдор. Что ж, Дамблдор никогда не был пугающим, по крайней мере для него. Черт, он скучал по этому старику. Он очень, очень скучал по нему. Он бы видел все это насквозь и знал, что Малфой, несомненно, невиновен. Если он мог это видеть, то почему она не могла? Что у них было на него такого... Проклятого? Гораций кивнул директрисе и быстро повернулся, чтобы направиться в слизеринскую гостиную. Гарри решил последовать за ним. Малфой наверняка был там, и он надеялся поймать его до того, как Макгонагалл поговорит с ним. Он хотел дать ему понять, что на его стороне кто-то есть. Зная Малфоя, если бы он почувствовал себя обвиняемым, он, вероятно, сказал бы некоторые действительно неудобные вещи, и это не могло пойти ему на пользу. Всю дорогу до подземелий Слизнорт бормотал себе под нос, что он слизеринец. Для Гарри это было полной загадкой. Попасть внутрь было непросто, потому что ему приходилось изо всех сил прижиматься к профессору, стараясь не прикасаться ни к нему, ни к кому-либо еще. Прошло много времени с тех пор, как он прокрался в Слизерин и... Было шокирующе видеть там небольшое количество студентов. Многие погибли, другие были отправлены неизвестно куда... В данный момент дом не пользовался особой популярностью. Конечно, новые студенты умоляли Сортировочную Шляпу, как и он много лет назад. Гарри оглядел комнату и почти сразу же обнаружил белокурую голову в глубине. Он молчал, и Гарри видел, что он пытается скрыть все свои чувства и реакции. Здесь все было рассчитано. — Студенты, то, что произошло сегодня, было ужасно, но учителя уже имеют зацепку и положат этому конец еще до того, как ситуация обострится. — Как Эллиот? — спросила девушка, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Он быстро поправляется, сегодня вечером приедут его родители. Пожалуйста, все должны вести себя так, как будто ничего не произошло. Это вызвало большой гнев у пары слизеринцев, но они молчали, глядя на Главу дома. Да, может быть, Слизнорт был не лучшим человеком, чтобы сообщать новости или успокаивать людей. Гарри было почти жаль его. Когда все начали расходиться, Малфой двинулся. Было... интересно увидеть парня в его привычной среде обитания. Он выглядел спокойным и невозмутимым, но в его глазах горел огонь, которого Гарри раньше не видел. Что такого было в этом месте? Были ли это игры разума, в которые они, несомненно, играли друг с другом? — Профессор. Гарри сглотнул, стоя за спиной Слизнорта. — Ах да, Драко. Я хотел поговорить с тобой, — он коснулся плеча Малфоя, отводя его в сторону, — Директор хочет тебя видеть. Не волнуйся, у тебя нет проблем. Малфой кивнул. — Мне идти, профессор? — в том, как он говорил, была какая-то тонкость, и Гарри был уверен, что Гораций ему не нравится. — Да, да, ты иди. Ладно, сейчас или никогда. Он шел рядом с Малфоем, чтобы выйти из Слизерина, не заботясь о том, столкнется он с ним или нет. — Малфой, это я, — сказал Гарри, не снимая мантию. Если бы он это сделал, и люди вдруг увидели бы его появление, это было бы нехорошо для него. Будет лучше, если его мантия-невидимка останется тайной. — Я так и думал, — он не обернулся, спокойно направляясь к кабинету директора. — Да? Но я... — Ты убедишься в том, что я очень наблюдателен, Поттер. Чего ты хочешь? — Я не думаю, что это сделал ты. Малфой на секунду остановился, оглянувшись через плечо и явно не понимая, где находится. — Хорошо, потому что я этого не делал. — Ты знаешь, почему они думают, что это сделал ты? — О, так они думают, что это я, — Малфой ухмыльнулся и коротко пожал плечами. — Эллиот был тем, кто прочитал письмо моей матери. Вот почему. Ладно, значит, у Малфоя был мотив. — Где ты был во время игры? Я не видел тебя на поле. — Ты искал меня? — его тон был насмешливым, и Гарри почти хотел огрызнуться, но не сделал этого. — Просто ответь мне. — Я был в своей комнате. Пытался закончить эссе по Зельям. Я был один. Не очень хорошо, но и не плохо. — Значит, никто не видел, как ты покинул Слизерин? О, это хорошо. Малфой остановился, когда они подошли к огромной статуе, и обернулся, двигая рукой в воздухе, пытаясь ухватиться за его мантию. Там никого не было, поэтому Гарри решил открыться, аккуратно спрятав мантию в карман. — Волнуешься, Поттер? — Только не за тебя. Малфой хихикнул и скрестил руки на груди. — Я собираюсь поговорить с директором, тебе еще что-нибудь от меня нужно? — Ты ведешь себя просто невыносимо, понимаешь? Ответа не последовало. Хорошо. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем Малфой решил, что пора отвернуться. Гарри попытался напомнить себе, что все в порядке и они не собираются забирать Драко. Макгонагалл не была бы такой суровой... Гарри прикусил губу и накрылся мантией. Он собирался остаться, пока они не закончат, а потом снова поговорить с Малфоем. Если все было так, как он думал, Драко мог попасть в беду. Не из-за того, что хотел причинить кому-то вред, а потому, что кто-то может захотеть подставить его или причинить ему вред. Тихий голосок в его голове велел ему вернуться в свою комнату и оставить все как есть, но он проигнорировал его.