Strangers

Драко был напряжен. Странно, что Гарри знал его и в то же время не знал. Гарри пропустил какую-то важную информацию о нем. Любимый цвет? Еда? Надежды? Сны? Что ему снилось? О чем были его кошмары? Гарри вздохнул и подошел к светловолосому мальчику. Он успел послать ему письмо, в котором сообщал, что двое его друзей знают и что они встретятся вечером. Он надеялся, что вся встреча не разлетится на куски. — Я же говорил тебе не делать этого, — усмехнулся Драко, глядя поверх плеча Гарри, стреляя кинжалами в двух других, которые ждали в нескольких метрах. Его друзья знали, что лучше дать ему самому разобраться с ситуацией, даже если они понятия не имели, насколько вежливыми они с Драко были в последнее время. Ничего хорошего из этого не выйдет, но придется, иначе они не смогут помочь, а Гарри не знал, как он это воспримет. — Я пытался. Малфой уставился на него, но не выглядел по-настоящему сердитым. По крайней мере, это было приятно. — Дать им шанс? Ты же сам сказал, что это у нее есть план. — Тогда ты мог бы не вмешивать в это дело Уизли. — Ты же знаешь, что это невозможно. Просто... Будь?... — Милым. Милым, Поттер, очень милым, — Драко прошел мимо него к двум другим гриффиндорцам, шагая так, словно школа принадлежала ему. Господи, он казался тем самым мальчиком, которого Гарри встретил много лет назад. Ему пришлось напомнить себе, что Драко, вероятно, чувствовал себя в меньшинстве и притворялся высокомерным. — Малфой, — сказал Рон, чувствуя себя неловко. Гермиона сидела очень тихо, с книгой под мышкой. У них обоих были причины ненавидеть его. Если у Гарри и были, то он их не помнил. — Я этого не делал. Так что, если вы собираетесь быть полезным, поймите, что... — Мы знаем, — Гермиона была спокойна, но тверда. — Это единственное место, где мы можем поговорить? — Да, — ответил Драко, скрестив руки на груди в оборонительном маневре. Возможно, он не хотел делиться и этим. Гарри умирал от желания спросить, но должен был перестать пялиться. Он что, пялится? В конце концов, они же не одни! Гермиона села на пол и открыла книгу. Это было что-то незнакомое, и он понятия не имел, зачем ей понадобилась книга для этого... Но доверие к ней было частью процесса. Рон сел рядом с ней, расправив плечи, словно демонстрируя, что он достаточно мужествен, чтобы защитить ее, если понадобится. Это было немного смешно, но никто ничего не сказал. Даже Драко. Драко сел как можно дальше от них. Гарри решил сократить расстояние, образовав полукруг. — И что же вы нашли? — Мы не могли поговорить с Эллиотом до того, как родители забрали его домой, но Помфри сказала, что он ничего не помнит о нападении. Гарри кивнул, это было хорошо. Воспоминания могут быть выдуманы. — Мы знаем, использовали ли они твою палочку? — Нет, — голос Драко был спокоен и едва слышен. Гарри хотел, чтобы они остались одни, чтобы он мог спросить, не случилось ли чего. — Мы должны это выяснить. Гарри, Слизнорт любит тебя, — Драко хмыкнул, Рон закатил глаза. — Ты мог бы поговорить с ним и проверить палочку. — Или мы могли бы просто подождать, пока он отдаст его мне во время одного из моих занятий? Гермиона моргнула: «Ох». — И ты удивлялся, почему это все заняло так много времени, — сказал он, глядя только на Гарри. Казалось, что Драко будет говорить только с ним. Последовало небольшое молчание, потому что Гарри не знал, стоит ли дразнить его перед друзьями – он не делал этого, чувствуя, что это будет слишком заметно, – а его друзья вообще не знали, как обращаться с Малфоем. — Мой план хорош, — сказала она, прочищая горло и заставляя Гарри снова посмотреть на нее. — Если палочка была использована, нам придется ее найти... Много доказательств, чтобы помочь тебе. Малфой не выглядел испуганным, он... Слушал ее? — Если нет, то я бы сказал, что это будет намного проще. — Предположим, что ее использовали, — прошептал Малфой, глубоко задумавшись. — Что тогда? — Тогда нам нужно найти того, кто действительно это сделал... Или железное алиби. — Я не уверен, что он у меня есть, — он был честен, так честен и ох... — Дело в том, что приближаются рождественские каникулы, а у нас мало времени. Завтра мы осмотрим палочку и посмотрим, сколько времени у нас есть до прибытия авроров. Малфой нахмурился и уставился на него, снова скрестив руки на груди. — Если моя палочка не была использована, тогда это все... О чем ты говоришь? Он открыл рот, чтобы ответить, его опередила Гермиона, которая сказала: — Мы пойдем до конца несмотря ни на что, но ты же не думаешь, что Гарри делает это для тебя, не так ли? Тишина. Гарри перевел взгляд с Драко на Гермиону и понял, что в этот момент все пошло к чертям. Кто будет ругаться первым? Один из них собирался сказать «грязнокровка» или «пожиратель смерти», и что тогда? Вот дерьмо. Гарри почувствовал сильное желание прижать ладони к глазам, но не сделал этого. Малфой фальшиво улыбнулся, он был похож на змею. — Конечно, нет, Грейнджер, — он прижал руки к полу и поднялся. — Я думаю, мы сказали то, что должны были сказать. Если все в порядке, я бы с удовольствием лег спать. И он ушел. Гарри был удивлен, насколько вежливо это прозвучало, и его сердце забилось слишком громко. Его друзья смотрели на него с недоверчивым выражением на лицах. Рон взял подругу за руку и покачал головой, но Гарри не обратил на это внимания. Он хотел уйти так же сильно. Драко коснулся его колена перед уходом, крепко сжав. Они оба знали, что это значит. «Встретимся позже». И Гарри знал, где.

***

Небольшой торнадо пронесся по комнате. Или у Драко случился припадок, потому что почти все было перевернуто вверх дном. Да, ураган Малфоя прошел через это место. И вот теперь огромная угроза рухнула на кровать с подушкой на голове. На долю секунды Гарри показалось, что Драко ранен или мертв, но когда мальчик подвинулся на кровати, освобождая ему место, он расслабился. — Что случилось?.. — Открыл окно. В комнате не было окон. — Нет никаких окон... — Драко пожал плечами, но не открыл лица. Ответа не последовало. — Мы можем это исправить. — Нет, мы не можем, — его голос был хриплым, и Гарри подумал, не плакал ли он. Неужели из-за этого он закрыл лицо? — Я уверен, что они не использовали твою палочку. Тишина. — Малфой, — прошептал он, садясь рядом и медленно касаясь его руки. Парень напрягся. — Пожалуйста, поговори со мной. Последовала медленная пауза, прежде чем слизеринец открыл лицо. Его глаза не были красными, и он не сильно плакал, но выглядел грустным. — Дело не в том, что... — Гарри поверил ему. — Просто... — Просто? Малфой вздохнул и медленно сел, прислонившись спиной к стене. — Рождество. Я не могу оставаться здесь с этим... Что бы ни происходило. И возвращаться домой... Гарри кивнул. Пребывание в доме с Нарциссой Малфой и Люциусом казалось ему адом, но почему Драко так разозлился из-за этого? Малфой никогда не оставался в Замке на праздники, просто он считал, что это было по-другому. — Почему бы тебе не пойти со мной? — Я сомневаюсь, что Уизли хотят меня видеть... Или Министерство. Ах. — Ты можешь быть только здесь или дома? — мальчик кивнул. — Неужели все так плохо? — Мама говорит, что нет. Я не думаю, что она честна, — он говорил таким тоном, который показывал, как сильно он любит свою мать, и даже если он не верил ей, он не собирался злиться на нее. — Я буду под домашним арестом, как только мы уедем, так что, может, и привыкну. Гарри снова коснулся его руки, почти ожидая, что тот будет напряжен и ударит его по руке. Драко этого не сделал. Гриффиндорец мягко сжал его руку. — Мне очень жаль. Они молча смотрели друг на друга до тех пор, пока Драко не выдержал и не повернулся к стене напротив. Гарри тоже отпустил его руку, небрежно положив ладонь рядом с рукой Драко. Их пальцы были достаточно близко, чтобы соприкоснуться. Почти. — В этом году я не поеду с Уизли. — Почему? — Это сложно. Малфой издал легкое «хм» в знак согласия, подтянув ноги к груди и прикрыв тело парой одеял. Неужели он собирается провести здесь ночь? Стена была ужасно скучной, и все же Гарри не находил в себе сил оглянуться на другого парня. Удивительно, но он не чувствовал себя неловко, даже с ощущением пристального взгляда Малфоя. — Ты пишешь? Гарри повернулся, чтобы посмотреть на него, и кивнул. Гарри не помнил, как приблизился к нему. — Я?.. — Письма, Поттер. Те, что ты посылаешь со своей совой. Ах. — Да, наверное, — Гарри старался не думать о том, какому малому количеству людей ему приходится посылать письма. — Иногда, — он откашлялся. — Обычно Рону или Гермионе. Лицо Малфоя было расслабленным, пока он не сказал: — Мы могли бы писать друг другу. Теплое трепещущее чувство пробежало по груди Гарри. Было ли это тем самым чувством, когда ты имеешь кого-то еще в мире, с кем можно поговорить? Разве это не чувство полного одиночества и забвения? Или потому, что это был Малфой? Он понятия не имел, но чувствовал себя хорошо. — Да, мне бы этого хотелось. — Хорошо, — Драко закрыл глаза, все еще полулежа у стены, подтянув колени к груди. — Ты уходишь? — На Рождество? Да, я... Я думаю, что у меня есть свое собственное место. — Я имел в виду сегодня. — Какое место? — О, э-э... Я не знаю. Наверное, я должен... — Гарри пожевал нижнюю губу и пожал плечами. — Мой крестный оставил мне свое место. Может быть, ты его знаешь? Это часть семьи Блэков. Малфой, казалось, думал об этом, хмурясь с закрытыми глазами, но он покачал головой. — Возможно. Я побывал во многих домах. Гарри закатил глаза, прижимаясь спиной к стене и натягивая часть одеял, которые Малфой занял. Слизеринец бросил на него взгляд, говоривший «нет», но Гарри не сдавался, натягивая одеяла, пока, по крайней мере, их ноги не были прикрыты. — Ты невыносим, Поттер. — Неужели? Они уставились друг на друга и расхохотались. Истинный, радостный смех над абсурдностью всего. Гарри не мог вспомнить, когда в последний раз его ребра так болели от смеха. Он получил игривый толчок от блондина, но не ответил, потому что это могло стать чем-то более физическим, чем он хотел. Гарри очень хорошо помнил тот момент, когда Драко чуть не истек кровью от его руки. Он не мог допустить, чтобы ситуация обострилась. — Думаю, сегодня я буду спать здесь. — А в Слизерине по тебе не будут скучать? — Они подумают, что я что-то делаю... Ну, кое-что. Гарри усмехнулся: что бы они сказали, если бы узнали, что Малфой просто спит с ним в другом месте? Ого, когда это он решил провести там ночь?

***

Когда смотришь на кровать, она кажется достаточно большой, но лежать на ней с кем-то другим — совсем другое дело, особенно если ты пытаешься держаться на расстоянии от этого человека. Малфой выбрал сторону рядом со стеной, с одеялами до самой головы. Так он выглядел меньше и менее опасным. Гарри решил остаться на боку, оставив как можно больше пространства между их телами. Нервозность снова поползла вверх по животу и груди, заставляя его стиснуть зубы. Неужели он уже спит? Что, если ему приснится кошмар? Или Драко? Как они справятся с таким деликатным делом? — Ты был прав, — сказал Малфой, лёжа спиной к Гарри. — Я кое-что скрываю. Сердце Гарри забилось быстрее. — Не то, что ты думаешь... Возможно. Просто... Может быть, я расскажу тебе позже. Гарри придвинулся чуть ближе, стараясь не потерять ни одеяла, ни внимание Драко. — Я не буду осуждать тебя. Мальчик фыркнул. — Ладно, не буду судить слишком строго. — Хорошая попытка. Гарри слышал его улыбку, и что-то внутри него хотело... Сделать... Что-нибудь. Он понятия не имел, что это такое, но это было похоже на ощущение, которое он испытывал перед полетом. Простым движением волшебной палочки комната погрузилась во тьму. В тени больше ничего не пряталось. Гарри едва мог видеть, где были волосы Драко, поэтому он закрыл глаза, чтобы попытаться немного поспать. Бессонница была странной, как и попытка усыпить свое тело посреди огня. Это было неестественно. Гарри это расстраивало, и он предпочел бы поговорить с Малфоем или просто сделать что-нибудь вместо того, чтобы пытаться заснуть... Сразу после войны он пошел к психотерапевту. Ну, Молли Уизли посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Послушай меня, молодой человек, сходи к этой женщине и поговори с ней», а потом обняла его, и Гарри просто не мог сказать «нет». Конечно, поход к психотерапевту ничего не значил, если ты не придерживаешься терапии, а Гарри этого не делал. Какое-то время он ходил, защищаясь и злясь на всех, слушая, но не вслушиваясь. Психотерапевт была хорошей женщиной – и к тому же сдержанной, – но говорила о таких вещах, как «насилие» и «депрессия», и Гарри ненавидел ее за это. Если бы он тогда послушался, то, возможно, не лежал бы сейчас рядом с ним до поздней ночи. Укол вины пронзил его. Малфой был не так уж плох, чтобы думать о нем таким образом. Матрас на мгновение прогнулся, и он открыл глаза, чтобы посмотреть на движение. Парень повернулся и уставился на него. В темноте не было серых глаз, только мерцание в тени. Гарри успокоился. — Не можешь уснуть? — Ты тоже не можешь. — Нет. Они шептались, хотя в комнате никого не было. — Отстой, — прошептал Драко, закрывая глаза и оставаясь неподвижным. — Ты пробовал снотворное? Гарри нахмурился, но вспомнил, что мальчик не может видеть его в темноте, поэтому сказал: — Мне они не нужны. — А почему бы и нет? — Ты их принимаешь? — Нет, — Гарри услышал его улыбку. — Но я знаю, как их делать. Я мог бы... Если бы у меня была волшебная палочка, я мог бы сделать их для тебя. — Спасибо, но... Нет. Я бы предпочел... Я просто... Не сейчас. Драко ничего не сказал, но чья-то рука легла на плечо Гарри. Гарри почувствовал, как тонкие пальцы коснулись ткани рубашки, словно ища что-то или пытаясь понять, где они соприкасаются. Он затаил дыхание. Драко, казалось, презирал то место, где была его рука, и через пару секунд он сжал ее. Пытался ли он утешить его? — Это не совсем так. — Что? — То, что сказала Гермиона, — Гарри знал, что ему не нужно ничего уточнять, и, на самом деле, он не должен был, но он хотел. — Я делаю это для тебя... Но не только для тебя. Рука покинула его плечо, и Гарри подумал, не сказал ли он что-то не то. Холод пополз по его руке. — Мне все равно, Поттер. Отлично. — Я просто думаю, что это было... Немного грубо сказать то, что она сказала. — Тетя Белла оторвалась на ней, ничего страшного, если она меня ненавидит. При упоминании Беллатрикс Лестрейндж как «тети Беллы» рот Гарри слегка скривился. — Ты ее знал? — Что ты имеешь в виду? Конечно я ее знаю. — Я имею в виду до того, как все произошло. — Ах, — тишина. — Нет. Мать говорила о ней, но... Это было все. Отец не очень-то хотел, чтобы я знал о сестрах своей матери. Гарри не смог сдержать усмешки. — Андромеда сбежала, а Беллатрикс оказалась в Азкабане. Да, не совсем благородная семья. Малфой снова смотрел на него, и он чувствовал его гнев даже в темной тихой комнате. — Ты понятия не имеешь, что такое благородная семья. — О, а ты знаешь? Малфой попытался сесть, но Гарри оттолкнул его, не желая драться или ломать... что бы это ни было. Он знал, что если Драко встанет, он сделает то же самое, и они закричат и, возможно, ударят друг друга, и это будет ужасно. Он чувствовал сердце Драко под своей открытой ладонью. — Ты даже не представляешь, Поттер. Нихрена не понимаешь, что такое семья! Гарри старался не обижаться. Он действительно старался, но не мог. Парень отпустил Драко и увидел, как тот сел на кровать. Отлично. — Да, — его голос дрожал, и он сидел, не включая свет. Он не хотел видеть лица Драко, когда говорил об этом. — Я знаю, что семьи не бросают людей из-за таких вещей, как брак с магглом или что-то в этом роде. Малфой покачал головой, снова обхватив руками ноги. Что с ним такое происходит? — Мама любит своих сестер. О, конечно. Гарри захотелось дать себе пощечину за такую глупость. Драко не говорил о чистокровных родственниках, он просто был ранен, когда копался в семье своей матери. — Твой отец не фанат семьи твоей мамы? — Он никогда бы так не выразился. Не то чтобы я не знал мамину семью. Это всего лишь ее сестры и.. Ну, есть история о том, как Блэки становились изгоями. — Да, — грустно улыбнулся Гарри. — Может быть, именно оттуда ты это и взял. Он понятия не имел, хорошо ли это было сказано, но это вызвало небольшой грустный смешок от блондина, так что оно того стоило. — Да, наверное, — его тон был печальным. — Я думаю, ты был храбрым. — Что? — То, что ты сделал... Я просто... Наверное, я просто думаю, что ты храбрый. Драко пошевелился, но Гарри не совсем понимал, что он делает в темноте, он почти ничего не видел. — Я был в ужасе, Поттер. — И я тоже. — Ты совсем не выглядел так. — И ты тоже. Матрас снова опустился, и на этот раз Малфой лег лицом вверх. — Это ложь, но спасибо. Гарри решил сделать то же самое, но лег на бок, чувствуя прикосновение правого бока Малфоя. — У тебя будет припадок, если я спрошу больше о твоей семье? — Зависит от тебя. — Ты знаешь Андромеду? — Не так много, как хотелось бы, — это было удивительно. — И я не думаю, что она хотела бы знать меня... Из-за того, что случилось с ее дочерью. Почему война унесла так много жизней? Сердце Гарри разрывалось каждый раз, когда он думал о том, что Тедди вырастет таким же, как он. Слезы подступили к его глазам, и он изо всех сил старался не дать им упасть. Еще в юном возрасте он понял, что плач не приносит ему ничего хорошего, и умел избегать его. По крайней мере, большую часть времени. — Я уверен, что она была бы рада тебе, — сказал он срывающимся голосом. — Гарри? — Да? Рука Драко снова искала, двигаясь по его руке и касаясь больше, чем следовало, пытаясь найти... Что-то. Гарри затаил дыхание, когда теплая мягкая рука коснулась его собственной. — Я счастлив, что ты его крестный отец. — Черт, просто... Не надо... — как Драко узнал об этом? И зачем он вообще заговорил об этом? И почему он этому рад? Он сжал руку Малфоя, даже не осознавая этого, и сделал глубокий дрожащий вдох, который определенно показал, как сильно он пытался не заплакать. Светловолосый парень ничего не сказал, но не отпустил его руку. — Мама поддерживала связь с Андромедой. Я знаю, что ты должен думать обо мне, — прошептал он, заставляя Гарри промолчать. — Но семья – это самое важное, Поттер, даже если... Если это не так... — Да, — прошептал Гарри и заставил себя оторвать руку от руки слизеринца. — Да, хорошо. — Извини, если я не вовремя это сказал. — Так оно и было. — Оу. Гарри злился не на него, а на весь мир. Он потерял так много, что решил больше ничего не терять. И в то же время он был полон решимости никому не позволить пережить то, что пережил сам, и иногда Тедди был напоминанием о всей боли в мире. Может быть, он сможет что-нибудь для него сделать. Что-то хорошее. Но как он мог кому-то помочь, если не мог даже спать один? — Как насчет того, чтобы поговорить о чем-нибудь другом? — Пожалуйста. Гарри рассмеялся и закрыл глаза, пытаясь снова расслабиться. Он хотел спросить, не беспокоит ли его палочка и весь этот инцидент с тем парнем, но решил, что это неправильно. До зимних каникул им предстояло провести несколько очень утомительных недель. Он знал, что они должны стараться спать как можно больше, но они этого не делали. Вместо этого они болтали и смеялись, пока не взошло солнце.