Strangers

— Вы никуда не пойдете, — сказал аврор, глядя на них четверых. Гарри стиснул зубы. Он знал, что ей нельзя доверять с того момента, как встретил ее, и теперь это было доказано, верно? Ведь что еще это могло означать, кроме того, что она была в курсе всего, что происходило? — Пропустите нас, — потребовал он, но аврор не двинулся с места. — Что-то случилось! — воскликнула она ясным и громким тоном, привлекая всеобщее внимание, даже привлекая некоторых людей из спален, все еще в пижамах. — Никому не разрешается покидать общежития. А после сегодняшнего вечера будет введен комендантский час. Это касается вас обоих, — сказала она, глядя на Гарри и Драко, которые все еще пытались понять, что происходит и что произошло. — Я просто собирался проводить его обратно в Слизерин, — солгал Гарри, его взгляд был вызывающим. Он знал, что ей нельзя доверять. — Почему я не могу? Что случилось? — Мистер Малфой проведет ночь здесь, никто не может покинуть спальни. Это приказ. У каждого факультета будут дежурить авроры на случай, если кому-то из вас что-то понадобится. Драко нахмурился, чувствуя себя неловко от того, что все смотрят на него. В конце концов, он был слизеринцем, находящимся на территории Гриффиндора. — Кто-то умер? — сзади раздался голос, и у Гарри скрутило живот. — Все возвращайтесь в постель. Никто еще не умер, — «пока», ее глаза говорили «пока», и Гарри почувствовал, что ему нужно бежать. — Мистер Поттер, — сказала она, понизив голос только для них двоих. — Я знаю, что у вас есть средства, чтобы бродить по замку незамеченным, но я рекомендую не делать этого сегодня вечером. Если не для меня, то для твоего... Друг. Гарри нахмурился. Это была угроза? Он посмотрел на Драко, который разговаривал с Невиллом – странная сцена? Возможно... Черт. — Я не понимаю, о чем вы говорите, миссис…? — Просто возвращайтесь в постель. Мы поговорим утром. Гарри застонал, понимая, что ничего от нее не добьется. Он ненавидел ее, ведь это просто… Это напоминало ему то внутреннее чувство, которое он испытывал со Снейпом в старые добрые времена. Просто ощущение, что с ней что-то не так. — Нам нужно немного отдохнуть, — прошептала Гермиона, касаясь руки Гарри и бросая на него взгляд, который говорил «Мы не будем этого делать». — Да, я устал, — Рон притворно зевнул, и Гарри улыбнулся, глядя на Драко. Слизеринец ясно видел, что происходило между этой троицей. Он был настолько проницателен, что это немного пугало. Аврор сидел рядом с дверью, и Гарри знал, что он оттуда не выберется. По крайней мере, она не напала на них. Было ли это потому, что их было четверо, а она была одна? Или это было потому, что это было почти многолюдное место, и она не хотела, чтобы ее поймали? Нет, у нее определенно был партнер. Не было никакой возможности, чтобы она просто появилась за их дверью сразу после того, что произошло. Не было никакого способа для этого. — Гарри, ты собираешься объяснить, что произошло? — его друзья смотрели на него озадаченными взглядами. Верно. — Мы увидели что-то странное на карте... Ну, Драко подумал, что это странно, что кто-то разговаривает с Миртл. Драко следовал за ними немного позади, но явно прислушивался ко всему, что они говорили. Они поднялись по лестнице и тайком провели Гермиону в свою спальню. Он все еще понятия не имел, как ей удалось проникнуть в спальни мальчиков, ведь замок был старым и наполненным магией, и она была лишь одна. Но опять же, это была Гермиона. — Мы также видели Ноя, — прошептал Драко, садясь на кровать Гарри. Занавески теперь были раздвинуты, и было ясно, что они лежали здесь. Простыни немного перепачканы, а школьный рюкзак Драко на краю кровати. Почему-то это казалось Гарри слишком личным, и он хотел заставить их отвести от этого взгляд. — Ты же не думаешь, что он это сделал, верно? — Рон выгнул бровь, садясь перед ними и освобождая место для Гермионы. — На самом деле я... Не знаю, что и думать, — вздохнул Гарри, проводя рукой по волосам. — Это был не он, — Драко звучал решительно. — Не имеет смысла. Какой мотив, если бы это был он? Нет. Но я действительно думаю, что он что-то видел. Гарри посмотрел на своих друзей, оба с решительными взглядами. В каком-то смысле это был разговор без слов. Он не хотел, чтобы Драко чувствовал себя обделенным, но некоторые вещи никогда не изменятся, и Гарри этого не хотел. — Так что вы собираетесь делать? — голос Малфоя заставил его слегка обернуться. — Вы с Роном должны пойти и выяснить, что произошло, — она посмотрела на Гарри. — Поговорить с жертвой, а если сможете, и с Миртл, — завершила Гермиона, почти отдавая приказы. — А что ты будешь делать? — спросил Рон с любопытством, но не жалуясь. Было приятно видеть, как его друзья находят любовь друг в друге, какими бы разными они ни были. — Я останусь здесь. Драко уставился на нее, слегка нахмурившись, а затем скрестил руки на груди. — Очень хорошо. Вы должны уйти. Последовала короткая пауза. Гарри двинулся за своим плащом и картой. Они не могли просто вслепую бродить по Замку – они, вероятно, заблудились бы или были бы пойманы. И он не знал, что было хуже... Пока он хватал все, что им было нужно – плащ, палочку, карту, метлу, которую он оставил в спешке после встречи с Джинни – Рон обхватил ладонями лицо Гермионы и поцеловал ее на прощание. Что-то шевельнулось в груди Гарри, и он посмотрел на Драко, который, казалось, ничего не замечал. Слизеринец смотрел в окно, ни о чем не заботясь. Или, по крайней мере, это то, что он пытался показать. Гарри хотел сделать то же самое, что делали его друзья. Это был простой жест, всего лишь легкий поцелуй на прощание. На всякий случай. Это было странно – чувствовать, что ему есть к кому вернуться. Гарри вздохнул и посмотрел на Рона. — У тебя есть палочка, верно? — Приятель, — Рон чуть не рассмеялся, а затем открыл окно их комнаты. Они все равно не собирались выходить через парадную дверь.

***

Окна Башни не должны были позволять ученикам «прыгать» или лететь вниз, но, несомненно, Гермиона и с ними что-то с сделала. Или, возможно, они были повреждены во время войны и изменены. Гарри не знал, да и ему было все равно. Что бы ни помогло им справиться с этой проблемой, для него этого было достаточно. Они упали на траву возле здания, и Гарри сумел сжать свою метлу, чтобы она их не беспокоила. Со стороны все выглядело так, как будто ничего не произошло. Замок освещал влажную холодную траву, и ночное небо наблюдало за всеми ними. Казалось, все в порядке. Гарри вспомнил жуткую тишину, которая воцарилась в Хогвартсе в тот час или около того, когда у них был покой, в тот час, когда они оплакивали и собирали мертвых, пока Гарри готовился встретиться с Темным Лордом во плоти. Произнося это вслух, казалось, что это случилось с кем-то другим. Как будто он просто рассказывал историю. И поэтому он не говорил об этом. — Как в старые добрые времена, — сказал Рон с улыбкой, позволяя Гарри накрыть их обоих плащом, пока они обходили Замок, пытаясь найти вход. — Да... Думаю, так и есть, — он улыбнулся в ответ. — Я хотел поговорить с тобой, понимаешь? В последнее время ты вел себя как придурок. — Люди говорили мне об этом, — вздохнул Гарри, оглядываясь по сторонам и пытаясь избежать любых ловушек, если таковые были. Авроры, казалось, были сосредоточены на том, что внутри Замка, а не снаружи. Странно. — Гермиона и я... Мы уже говорили об этом. О тебе, — ах. Гарри старался не злиться, но он был напряжен и сбит с толку, и говорить о себе было не совсем то, что ему нравилось. — И вы пришли к выводу, что я придурок? — Нет, — Рон толкнул его локтем в бок. — Я сказал Гермионе, что тебе нужно пространство, но ты же знаешь, какая она, — он пожал плечами. — И у нее есть некоторые... Идеи. Гарри сглотнул, когда они приблизились к главному входу в замок. Будет ли там охрана? — Идеи? О чем? — О твоей дружбе с Малфоем. — Ах, — никаких охранников. Если авроры не выставили охрану у входа или снаружи, значит, они не хотели мешать кому-то проникнуть в Замок, они хотели, чтобы что-то (или кто-то) не выходил отсюда. Интересно. Гарри чувствовал на себе пристальный взгляд Рона, но притворился, что не нервничает по этому поводу. — Все в порядке, ты знаешь? Гарри бросил на него короткий взгляд, а затем сосредоточился на том, чтобы идти к главным дверям. Они были закрыты, так что, когда Гарри с Роном их откроют, может быть слишком шумно... Заглушающее заклинание должно сделать свое дело. — Что бы это ни было, все в порядке. Гарри едва приоткрыл двери и проскользнул внутрь вместе с Роном. Главный зал был едва освещен, и из коридоров доносился шепот. Внутренняя часть Замка была полной противоположностью внешней. Преподаватели спешили, авроры разговаривали и, вероятно, бежали, чтобы воспользоваться камином в кабинете директрисы, чтобы отчитаться перед Министерством. Им придется быть очень осторожными, если только они не хотят, чтобы их поймали и все закончилось... Гарри на мгновение задумался: что они могут с ним сделать? Исключить его? Макгонагалл была справедливой женщиной, и она, вероятно, наказала бы его, как и любого другого студента, но для него это больше не имело значения. Задержание было неприятным, да, но, по крайней мере, ему будет чем заняться. Каким «старым» он чувствовал себя прямо тогда и там, как далеко он был от своих подростковых годов. — Ничего не происходит, Рон, — прошептал Гарри, направляясь в Лазарет. Было рискованно идти прямо к жертве, так как ее будут усиленно охранять, но это была лучшая зацепка, которая у них была, и если бы ее перевели в Святой Мунго, у них не было бы другого шанса. — Это определенно что-то, приятель, — Рон говорил об этом так беспечно, что Гарри почти расслабился. То, что Рон говорил, в основном сводилось к тому, что он знал, что у него что-то было с Малфоем, и что это было нормально, что было невероятно странно и неожиданно для него. Но мило. Очень мило. Гарри вздохнул и остановился, глядя на своего друга, стараясь сохранять спокойствие. — Мы друзья, хорошо? Он не так плох, как раньше. Это все. Я знаю, что он тебе не нравится и тебе не нравится видеть его в Башне, но... — как это объяснить? — Кое-что произошло. Нападения и... Все это, это просто... Так будет лучше, — да, на самом деле не было хорошего объяснения, почему он хотел спать рядом с Драко. Что ж, объяснение было, но он не хотел его давать. — Хм, конечно, — Рон пожал плечами. — Я просто хотел сказать, что я твой друг. Независимо от того, что ты решишь сделать. Гарри хотел сказать, что он ничего не выбирал, что он не выбирал это, но не нашел слов. Потому что найти слова означало признать, что что-то происходит, и он даже не знал, будет ли Драко в порядке, если он скажет это своим друзьям. Ну, это было неправдой. Он знал, что Драко не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом, и он не мог представить мир, в котором Драко и Рон когда-либо были бы дружелюбны друг с другом. И да, Рон был отличным другом, но Гарри не хотел давать ему власти над Драко. Говорить, что он и Драко были романтически (Мерлин!) связаны, было опасно. Он не думал, что Рон будет говорить об этом повсюду или что-то в этом роде, но если они поссорятся, и Драко скажет что-то обидное, а Рон захочет причинить ему боль… Это может выйти из-под контроля. Гарри сжал губы и посмотрел себе под ноги. — Спасибо, Рон. — Не беспокойся об этом, — он собирался сказать что-то еще, когда они услышали разговор, доносившийся от двери Лазарета. Там стояли два аврора с директрисой и мадам Помфри. Внутри Лазарета все было освещено, и они могли видеть девушку, лежащую на одной из кроватей. Ее лицо не выглядело таким бледным, как у двух других жертв. — Вы уверены? — спросила Макгонагалл, глядя на Помфри с озабоченным хмурым выражением на лице. — Да. Ее раны нанесены самой себе, по крайней мере, те, что на руке. Похоже, это было не очередное нападение, а... Попытка самоубийства, Минерва. В группе на мгновение воцарилась тишина, пока один из авроров, тот, что помоложе, не заговорил снова. — Мы не можем быть в этом уверены. Девушка была сильно потрясена, и этот призрак с нами не разговаривает. — Аврор Белл, — Макгонагалл звучала в лучшем случае раздраженной, в худшем – разъяренной. — Боюсь, единственное, чего мы добились, приведя вас сюда – это стресс для моих учеников. Я могу справиться с этой школой самостоятельно. Я думаю, мне пора поговорить с Главой Авроров, мистер Белл. А теперь, пожалуйста, я бы хотела, чтобы вы все прекратили терроризировать студентов. Сцена была напряженной, но молодой аврор не отступил. Гарри хотел быть таким же: сильным, сосредоточенным, решительным, целеустремленным. — Мне очень жаль, директриса, но я не могу покинуть школу и не могу прекратить то, что мы начали. Мы должны защищать студентов, если только нам не будут даны другие приказы. — Вы очень скоро услышите эти приказы, молодой человек, — она посмотрела на Помфри. — Поппи, на пару слов? И вот так группа распалась. Директриса исчезла вместе с Помфри в Лазарете, а все преподаватели ушли, вероятно, в свои спальни. Но этого было недостаточно, он... Ему нужно было знать, о чем они говорили. Гарри стиснул зубы, не зная, за кем следить или у кого будет лучшая доступная информация. — Гарри, мы должны поговорить с ней. Помнишь? — Да... — Гарри посмотрел туда, куда ушел аврор, но решил, что Рон был прав. Они должны пойти поговорить с девушкой, а затем с Миртл и покончить с этим. Они вошли в Лазарет без особого беспокойства. На самом деле, потому что Помфри и Макгонагалл были погружены в разговор за закрытыми дверями. Было рискованно раскрывать себя, пока они все еще были там, но Гарри надеялся, что взрослым потребуется некоторое время, чтобы разобраться во всем. — Кто там? — взволнованно сказала девушка, дрожа и пытаясь сесть прямо. Это было явно по-другому, все остальные жертвы были в отключке и полностью исчезли. — Все в порядке. Мы не причиним тебе вреда, — сказал Гарри, раскрывая себя и Рона, но на всякий случай держа плащ поближе. — Чего ты хочешь? — она нахмурилась, глядя на них. Ее слизеринская мантия была неопрятной и грязной. — Мы просто хотим поговорить, — попытался Рон тоном, который удивил Гарри: он был успокаивающим и похожим на родительский. Это был тот же тон, которым взрослый разговаривает с ребенком. Мерлин, они действительно повзрослели всего за несколько лет, не так ли? — Вы не хотите «болтать», вы хотите, чтобы я рассказала вам, что произошло. Ну, я не хочу с вами разговаривать. Убирайтесь. Гарри нахмурился, она была... Невероятно необычной. Может быть, это была попытка самоубийства, и они беспокоили бедную девушку. Нет. Этого не могло быть... Не так ли? Он помнил ее откуда-то, помнил, но не мог понять, откуда именно. — Беатрис, это твое имя, да? — она уставилась на него. — Мы просто хотим поймать парня, который сделал это с тобой. Молодая слизеринка ухмыльнулась ему, и это пробрало Гарри до костей. Было странно видеть, как кто-то столь молодой выглядит таким... Угрожающим. — Никто не делал этого со мной. Тебе следует вернуться в свою спальню, Поттер, или я могу сказать директрисе, что ко мне кто-то приходил. Рон скрестил руки на груди. — Ты можешь говорить ей все, что хочешь, у нас есть люди, которые скажут, что мы были в наших спальнях всю ночь. И прямо сейчас ты одна на больничной койке, и они думают, что ты пыталась покончить с собой, так что я сомневаюсь, что они тебе поверят. Ее глаза на мгновение расширились, а затем она пожала плечами, отводя взгляд. — Эта школа нуждается в лучшем управлении, если ученики так часто страдают. Гарри сжал челюсти и не сказал ни слова, давая ей возможность высказаться. Было ясно, что она знала больше, чем говорила. Была ли она в этом замешана? Трудно было представить, чтобы кто-то такой миниатюрный причинил вред такому студенту, как Эллиот. — Ой! О, моя рука! — громко сказала она, пытаясь привлечь внимание мадам Помфри. Гарри быстро накрыл их обоих плащом, отодвигаясь, в то время как девушка с интересом разглядывала его плащ. Она была великой актрисой. В какой-то момент она хихикала и отчитывала их, а в следующий она скулила, как испуганный щенок, ее глаза наполнились слезами. Появилась Помфри в сопровождении директрисы. Они должны были убраться оттуда. Было ясно, что Беатрис нашла способ избавиться от них, и это вывело его из себя. Рон был более спокоен, наблюдая за всем, но Гарри знал, что его друг чувствует то же самое. Они вышли вслед за директрисой, стараясь вести себя как можно тише. Она не обернулась, ни разу. У Гарри было сильное подозрение, что Минерва полностью осознавала, что они были там – она превратилась в кошку, ради Мерлина! – но ничего не сказал. Это было бы неудивительно, особенно если бы она нуждалась в помощи и чувствовала себя одинокой. То, что Беатрис сказала о школе, ему не понравилось. И мысль о том, что авроры будут действовать против школы сразу после войны была... Тревожной. Если они не знали, кому доверять, то, возможно, Макгонагалл тоже не знала и старалась как можно больше соблюдать приличия. Гарри должен был поговорить с ней, без аврора поблизости. Он должен был быть честен во всем, как он был честен с Дамблдором. При воспоминании о старике у него на животе появился узел. — Эта девушка была сумасшедшей, — прошептал Рон, торопливо поднимаясь по лестнице в ванную на втором этаже. Гарри кивнул, но его глаза были прикованы к карте, чтобы убедиться, что их никто не заметит.

***

Гермиона сидела на краю кровати Рона, а Драко прямо перед ней, они оба смотрели в окно и гадали, где были два гриффиндорца. — Вот-вот пойдет дождь, — Гермиона поймала себя на том, что говорит, пытаясь нарушить неловкое молчание. — Да, — Драко не отрывал глаз от темноты за оконным стеклом. — Я думаю, что да. Она кивнула и, бросив на Драко короткий взгляд, сосредоточилась на облаках и ночном небе над Хогвартсом. Они должны были помогать Гарри и Рону, они оба должны были быть снаружи, и все же они были здесь. Внутри. Бесполезные. — Спасибо. Эти слова застали ее врасплох настолько сильно, что она едва смогла это скрыть. Гермиона уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Что? — Я знаю, что ты хочешь быть там с ними, и у тебя не было причин оставаться здесь. Я знаю, почему ты это сделала. Она пожала плечами. — Я не собиралась оставлять тебя здесь одного, не с тем, что происходит. — Ты была бы оправдана, если бы сделала это, — ответил он, наконец встретившись с ней взглядом. — Я был ужасен по отношению к тебе. Без всякой причины. Мерлин. — Так и было. Драко сглотнул. Он казался таким юным и беспомощным прямо сейчас. Это было странно, и все же они оба знали, что это должно было произойти. — Мне очень жаль. Я не жду, что меня простят, но я сожалею. Обо всем. — Я... Хорошо, — прошептала она. Часть ее хотела сказать, что все в порядке и что он прощен, но... Это было слишком рано. От одной мысли обо всем, что она потеряла, у нее на глазах выступили слезы. Она выдавила легкую улыбку и поерзала на кровати, пытаясь выглядеть расслабленной. Малфой повернулся к окну, когда первые капли дождя начали падать на стекло. Почему они еще не вернулись? Что могло занять так много времени? С ними все было в порядке? — Я рада, — сказала Гермиона, ее голос был немного хриплым. — Я рада, что вы с Гарри... Друзья. Драко уставился на нее, серые глаза вопрошали ее формулировку. У нее была теория, а может быть, и не одна, о том, что происходило между ним и Гарри. И она также знала, что не может просто так говорить об этом прямо. — Я тоже, — наконец сказал слизеринец, его слова были рассчитаны. Гермиона видела, что он не дает никакой дополнительной информации. Он был скрытным, замкнутым, холодным. Этого ли хотел Гарри? Она подумала о Джинни и о том, насколько они разные – во многих отношениях. — Он доверяет тебе, — Драко, казалось, был ошеломлен этим, посмотрев на окно, затем снова на Гермиону, а затем снова на окно. На его лице появилось хмурое выражение. — Ты ему доверяешь? — Да. — Хорошо, — теперь тишина была неловкой, но она не хотела отступать. Ей нужно было знать. Защита Гарри была одной из вещей, которые она всегда будет делать. Они были семьей. — Как долго? Драко сразу понял, о чем она спрашивает. — С октября? — Он... Он вообще спит? Драко посмотрел вниз и кивнул. — Ему снятся кошмары. — И тебе? — Да, — Драко казался раздраженным, и все же он был честен. Чувствовал ли он, что обязан ей этим? Вероятно, он так и думал, и она не собиралась упускать такую возможность. — Ты хотя бы утешаешь его? Когда они ему снятся? — Я… — он, казалось, был пойман и готов бежать. — Я бужу его. — И этого достаточно? — Иногда. — А когда этого недостаточно? — Грейнджер, не дави, — его слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, она задела за живое. На мгновение она задумалась, не оскорбит ли он ее, не назовет ли грязнокровкой. — Гарри заслуживает... Его глаза почти сразу сфокусировались на ней. Они были серыми, цвета льда в пасмурный день, и все же она видела огонь за ними. Драко был взбешен или настроен решительно, трудно было понять, что именно. Гермиона едва помнила одиннадцатилетнего мальчика, которого она встретила так давно, мальчика, который был ужасен, но легко читался. Возможно, в нем всегда было нечто большее, чем она думала. Видел ли это Гарри? — Пожалуйста, скажи мне, чего заслуживает Гарри? Потому что каждый знает, чего он заслуживает, но как насчет того, чего он хочет? Она почувствовала себя так, словно кто-то дал ей пощечину. — Конечно, меня волнует, чего он.... Что? Ты хочешь сказать, что ты – то, чего он хочет? — Ну, может быть, так и есть, — он говорил четко и не задумываясь. Гермиона могла видеть это по тому, как он отреагировал на свои собственные слова. Он слишком многого наговорил, слишком многое показал, и теперь Гермиона определенно знала, что что-то происходит. Тем не менее, это не уменьшило ее беспокойства. Что, если Гарри хотел кого-то вроде Драко, потому что...? Было ужасно так плохо думать о ком-то, но она боялась, что это способ саморазрушения. У Гарри никогда не было шанса прожить свою жизнь, он знал только боль и трудности. Теперь он был волен делать все, что ему заблагорассудится, и что он сделал? Пошел и завёл роман… Роман со своим давним соперником. Гермиона знала, что у него может быть что-то хорошее с Джинни, и Джинни была в него влюблена. Как этого может быть недостаточно? Она прикусила губу, глядя в окно и пытаясь собраться с мыслями. Гарри никогда ничего не говорил о парнях... И если все это было из-за парней, то наверняка был кто-то получше...? Она закрыла глаза, чувствуя отвращение к собственному ходу мыслей. — Я не знаю, чего он хочет, Драко, — наконец сказала она. — А ты? Драко пожал плечами, прислонившись плечом к одному из столбиков кровати. — Иногда мне кажется, что да... Но я думаю, что он и сам не знает, не совсем. — Он отдаляется от нас. Мы его друзья, и нам не все равно, не мог бы ты...? — Я не заставлял его приходить и разговаривать со мной, понимаешь? Он просто хочет, чтобы его оставили в покое, — он оглянулся на нее. — Сейчас никто не в порядке, Грейнджер. Не жди, что с ним все будет в порядке. Просто... Дайте ему пространства. — Похоже, ему не нужно от тебя никакого пространства. Драко выгнул бровь и пожал плечами, на самом деле не желая ничего на это отвечать. Возможно, она была слишком сурова с ним. — Нет, но я не его лучший друг. Послушай, Грейнджер, он... Просто будь его другом? Без всякой суеты и беспокойства. Она нахмурилась и скрестила руки на груди, слегка обиженная. — Отлично. — Он не избегает тебя, ты ведь понимаешь это? — это был тихий шепот, но она услышала его. — Тогда кого? Рона? — Я... Да. И Уизле-... Джинни. — Ах. Драко закатил глаза, увидев выражение ее лица. — Не волнуйся, я уверен, что они поцелуются и помирятся достаточно скоро. Она не ожидала услышать это от него, но это не уменьшило ее беспокойства. Если то, о чем она думала, было правдой, то Драко просто играл с Гарри? Неужели это было совсем несерьезно? С чего бы Драко решил, что Гарри собирается вернуться к Джинни? Была ли это просто его неуверенность в себе или что-то большее? — Я больше не уверена в этом, — призналась она, и он искоса взглянул на нее, притворяясь, что ему все равно.

***

Идти в ванную Миртл было бессмысленно. Они проверили всё, но не нашли магического следа, кроме крови Беатрис. А Миртл была в отвратительном настроении, она визжала и кричала, чтобы они уходили. Гарри пытался объяснить ей, что произошло и почему им нужна ее помощь, но ей было все равно. Через пару минут она начала называть Гарри убийцей, как в ту ужасную ночь, и они решили оставить ее в покое. Поражённые, они вернулись в Башню. Было уже поздно, и из этого ничего не могло получиться. Авроры все еще бегали взад и вперед по замку, блокируя важные места, куда они могли пойти. И Гарри все еще был встревожен разговором, который они вели с новой «жертвой». —Спокойной ночи, приятель, — прошептал Рон, обнаружив, что Гермионы больше нет в их спальне. Невилл спал в своей постели, а на кровати Гарри лежало тело. Это было странно, но ему показалось правильным видеть Драко там. Гарри удивился, почему парень не задернул шторы, но не возражал. Слизеринец лежал к ним спиной, укрытый одеялами, и большинство людей подумали бы, что он спит. Не Гарри, он хорошо его знал. Рон дважды взглянул на блондинистую голову на кровати своего друга, но ничего не сказал об этом, пожав плечами и прыгнув на свою кровать, явно измученный. Гарри снял ботинки и галстук и лег на кровать рядом с Драко, его палочка задернула занавески вокруг них, и он откинулся на подушки кровати, пытаясь расслабиться. Это было бы почти невозможно после того, что произошло и что он услышал. — Грейнджер некоторое время назад легла спать, — сказал Малфой, все еще повернувшись спиной к Гарри и его телу под одеялом. Гарри знал, как странно было видеть его там, в своей постели, и все же ему казалось, что так и должно быть. — Ах, хм. Я подумал, — Гарри огляделся и понял, что не установил заглушающее заклинание, поэтому он продолжил это делать. — Как ты думаешь, ты мог бы поговорить с Миртл? Драко обернулся, хмуро уставившись на него. — Почему ты не можешь поговорить с ней? — Она единственный свидетель, и она ни с кем не разговаривает. Может быть, если ты... Если мы пойдем вместе...? — Конечно. Гарри снял очки, прижав пару пальцев к виску и стараясь не слишком переживать из-за происходящего. Он потерпел неудачу. — Ты что-нибудь видишь без очков? — Нет. Мир расплывчат, если я их не надену. — Хорошо. — Хорошо? — Да, — Драко взял очки с его рук и держал их подальше от него. — Что ты делаешь, Малфой? — О, так я теперь Малфой? Гарри чувствовал его рядом и почти видел... Глаз? Светлые волосы слизеринца были ему довольно ясны, ну, там было пятно, которое, он был уверен, было его волосами...? — Мне легче говорить, если я знаю, что ты меня не видишь. Гарри кивнул, все еще пытаясь сфокусировать взгляд. У него должна была разболеться голова, но он действительно хотел узнать парня поближе. И он... Может быть, пришло время позволить кому-то еще узнать его также хорошо? Он был ужасен в том, чтобы делиться чем-либо о своей жизни, своих чувствах или мечтах... Были ли у него какие-нибудь мечты? Мерлин, в детстве он старался не думать об этом, но эти мечты были там. Сначала все его мечты были о том, чтобы уехать от Дурслей, может быть, иметь хорошую работу и маленький дом. После открытия Волшебного мира его мечты стали намного «громче», давая ему надежду на будущее. По крайней мере, на какое-то время. По крайней мере, до тех пор, пока Сириус не умер. — О чем ты хочешь поговорить? — Выбери тему? Гарри усмехнулся, это был классический Драко. — Хорошо, как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, Поттер. Что насчёт тебя? — На самом деле, измучен. И я не знаю, хочу ли я решить, что происходит, потому что мне не все равно, или потому что мне нужно что-то, что заставит меня чувствовать себя… Снова полезным, — после этого последовало небольшое молчание. Гарри понятия не имел, как Драко реагировал, и ему действительно хотелось бы это увидеть. — Я думал, ты хотел поговорить со мной о «вещах», а не наоборот? — Тебе не обязательно ввязываться в какое-то дело, чтобы быть полезным, ты уже такой, — он говорил спокойным тоном, но таким, который говорил «я убежден, что это правда, так что доверься мне». — Мне жаль, что тебя втянули в это из-за меня. — Все в порядке, — Гарри слегка махнул рукой, пытаясь схватить очки, но нашел только руку Драко. Хорошо. Если бы ему пришлось отказаться от зрения только для того, чтобы держать блондина за руку, он бы это сделал. — У Грейнджер есть... Идеи о нас, — прошептал он, и Гарри вздохнул. — У нее есть идеи обо всем. Я ей ничего не говорил... — Я знаю. — Ты в порядке? — Нет. Гарри потянул его за руку, пытаясь притянуть немного ближе к своему телу, но Драко, казалось, не двигался. Черт возьми, неужели это все испортит? Никто из них не хотел, чтобы «это» стало достоянием общественности, но Гермиона ничего не сказала. Кроме того, после разговора с Роном он почувствовал себя гораздо увереннее и... Более любимым. Это было странное чувство, да, но было приятно, что тебя приняли – в каком-то смысле. Даже если Гарри знал, что их... Что бы у них ни было с Малфоем, не будет принято. — Ты... Понимаешь, почему я беспокоюсь об этом? Гарри хотел сказать, что да, конечно, потому что он тоже волновался. Но это было не то же самое, не так ли? Гарри беспокоился, что его друзья разозлятся на его выбор партнера. Он боялся, что они разочаруются в нем, и, конечно, он боялся, что они могут испытывать отвращение, но он не думал, что они возненавидят его. Ему не нужно было беспокоиться о том, что его будут обходить стороной. Родителями Драко были Люциус и Нарцисса Малфой, и эти двое – если они были кем-то вроде чистокровных волшебников, о которых Гарри читал – были бы готовы избегать Драко, если бы он опозорил семью. И что может быть постыднее, чем не только встречаться с парнем, но и быть с заклятым врагом своей семьи? Тот, который, по сути, разрушил твое имя? — Из-за твоих родителей? — Да. — Мне очень жаль... Я... Буду поддерживать тебя любым возможным способом, если случится что-нибудь плохое. — Поттер, я не хочу и не нуждаюсь... — Это не жалость, Драко, — Гарри переплел свои пальцы с пальцами Драко. — Послушай, мы в этом... Беспорядке вместе. Да? — он попытался немного улыбнуться. Может быть, это расслабило бы слизеринца. — Это приятно. Этот беспорядок, я имею в виду. Гарри улыбнулся шире и кивнул. — Да, это так. — Хорошо. Гарри хотел протянуть руку, но он действительно не мог видеть. А что, если он закончит тем, что поцелует Драко в нос или глаз, как идиот? О, но он действительно хотел поцеловать его. И по мере того, как тишина становилась все более напряженной, Гарри задавался вопросом, думал ли Драко о том же, хотел ли он тоже поцеловать его, но не осмеливался этого сделать. — Мы должны поспать. — Да. Никто не двигался. Драко даже не отпустил его руку, что ясно говорило ему, что они все еще были близко, лицом друг к другу. Мерлин, почему было так трудно просто...? — Они действительно будут злиться из-за этого? — Гарри решил заговорить, потому что в противном случае он сошел бы с ума от желания. — Да. — Как ты думаешь, как они отреагируют? Последовала короткая пауза, их пальцы все еще переплетались. — Отец будет зол, даже в ярости. Он попытается не кричать, но потерпит неудачу. Он даст мне понять, что я позор, которым никто в семье никогда не был... Таким образом… Он скажет мне, как он разочарован, как никогда не гордился мной, какой я отвратительный, — Драко казался сломленным, его голос был тихим шепотом, как будто он слишком долго пытался скрыть свою боль. Гарри знал, что это одна из тех важных вещей, о которых нельзя говорить с незнакомцем. Поэтому он быстро сел прямо, протянул руку и нашел свои очки. Гарри снова надел их и сосредоточился на Драко. Парень смотрел вниз, хмуро глядя на простыни. — Он, вероятно, скажет мне, что у меня не будет моего наследства или их поддержки, если я... — он закрыл глаза. — Мама будет молчать. Обычно она так и делает. Как только все будет сказано и сделано, она скажет мне, чтобы я привёл себя в порядок и никогда больше не говорил об этом. — Это ужасно, — Гарри придвинулся немного ближе, не зная, что делать или сказать. То, что описал Драко, было... Ну, именно так он представлял себе Люциуса и Нарциссу Малфой. — Но... Ты уверен, что ты не...? — Что? Преувеличиваю? Я знаю свою семью, Поттер. Я знаю, что происходит... Сцена всегда одна и та же. Каждый маленький проступок встречает одинаковое обращение, — в его голосе звучала боль, какая-то ужасная тайная боль. — Драко, — снова попытался Гарри, крепче сжимая его руку. — Если я в чем-то и уверен, так это в том, что твои родители любят тебя. — Не все любят по-хорошему, Поттер. Что на это сказать? Он был прав. Конечно, он был прав. Любили ли когда-нибудь его тетя и дядя покойную мать Гарри? Возможно. Действительно ли Снейп любил его мать? Принесла ли эта любовь кому-нибудь пользу? Заботился ли Дамблдор когда-нибудь о нем по-настоящему? Чувствовал ли Гарри когда-нибудь себя по-настоящему любимым, несмотря на то, что вокруг были хорошие люди? Когда люди говорили о любви и семье, он видел проблески, моменты своей жизни: Молли обнимает его, Сириус гордо улыбается, Римус рассказывает ему истории о его матери, Гарри смеется с Роном, танцует с Гермионой, Рождество в Норе... — Я не хочу ссориться, — тихо сказал Гарри. — Ты знаешь, как я отношусь к твоему отцу, и, возможно, он никогда не изменится. Но я знаю, что твоя мама любит тебя. Разве она не посылала тебе сладости все время? — Драко улыбнулся, но очень коротко и очень печально. — Драко, когда она узнала, что с тобой все в порядке.. Это то, что она спросила, понимаешь? Когда я был у Волдеморта. Она спросила, жив ли ты... Когда она узнала, ей стало все равно. Она выиграла мне время, и если бы он понял, что она лжет... Она была готова умереть за тебя, Драко, — Гарри чувствовал… Ему не нравилась Нарцисса, но он испытывал к ней какое-то уважение. В каком-то смысле она была готова сделать то, что сделала его мать много лет назад. И он не сомневался, что она умрет за Драко. Он не был так уверен насчет Люциуса. — Это не подлежит обсуждению с ними. — Откуда ты знаешь? Ты никогда не говорил им, — Драко уставился на него со смесью разочарования и страха. — Послушай, я знаю, что это тяжело и это отстой... Но ты не одинок. Я буду там и... Гермиона и Рон тоже. — Поттер. — Нет, я серьезно. Они... Рону может потребоваться некоторое время, чтобы принять тебя, учитывая все, что случилось с его семьей, но он примет. И даже если сейчас они немного холодны, они самые преданные люди, которых я знаю. Они не ждут, чтобы пнуть тебя, когда ты упадёшь. Хорошо? Драко сглотнул, выглядя потерянным и неспособным говорить. Наконец он кивнул. — Спасибо тебе. Гарри решил быть смелым, поэтому он придвинулся немного ближе и притянул Драко к себе, чтобы обнять. — Что бы ни случилось, ты не будешь одинок. Объятие было теплым, как и все, что касалось Драко. Гарри все еще был поражен тем, как человек, который выглядел и вел себя так отстраненно и холодно, мог быть таким теплым, когда ты остаёшься с ним наедине. Гарри всегда знал, что Драко притворяется перед всеми, но он всегда представлял его таким же несносным наедине, только менее уверенным в себе. Теперь он знал, что был неправ. — Драко...? — Да? — его голос все еще звучал немного дрожащим, как будто он пытался скрыть слезы. — Мне нравится, когда ты честен, — по какой-то причине Драко ударил его по плечу. Не слишком резко, конечно, но это застало его врасплох. — Эй! — Ты тот, кто молчит, Поттер. — Тут особо нечего рассказывать, Малфой. — Почему? Потому что ты был одним из хороших парней? — Гарри почти ожидал, что Драко вырвется из объятий, но на самом деле блондин еще сильнее уткнулся лицом в его шею. — Нет. Я... Я отстой в этом. — Тяжело для тебя, мх? Признать, что ты что-то делаешь плохо? — Эй! Он рассмеялся, и это заставило Гарри слегка улыбнуться, обнимая Драко. Он начал слегка растирать ему спину, притягивая его еще ближе. — Это не похоже на то, что люди заботятся обо мне, они просто заботятся о герое, Мальчике-Который-Выжил. Они все наполнены своими глупыми сказками, все это чушь. Драко поцеловал его в шею, оставив губы на коже, и Гарри потерял нить разговора. — Шляпа была права, иногда ты говоришь как слизеринец. — Спасибо? Драко снова поцеловал его кожу, и Гарри подумал, осознает ли парень, что делает с его телом. Наверное, так оно и было, этот засранец. — Я сказал тебе больше, чем кто-либо, и я не ожидаю, что ты сделаешь то же самое, но... — Если я захочу, ты выслушаешь. Понял, — Гарри кивнул и двинулся, едва отстранившись, чтобы увидеть его лицо. — Я буду, просто... Никому никогда... Не было дела до меня? — Мне не все равно. Гарри улыбнулся и потянулся к его щеке, коснувшись ее на мгновение, прежде чем Драко придвинулся ближе и ближе, достаточно близко, чтобы они, наконец, поцеловались. Он хотел сделать это весь день, весь гребаный день. Он закрыл глаза и ответил на поцелуй, чувствуя губы Драко и то, как язык блондина время от времени нежно касался его языка. Это было медленно и лениво, и все же Гарри чувствовал себя прекрасно. Драко придвинулся немного ближе, заставляя его немного раздвинуть ноги, чтобы освободить для него место. Это было действительно удобно - держать Драко слегка боком между ног, держать его лицо и целовать. Обе ноги Драко были на одной из его ног, так что ему пришлось крепко обнять его руками – что было идеально. Медленно, но верно поцелуй начал набирать обороты, он становился все быстрее, грязнее, голоднее. Гарри пытался сдержаться, но он был не единственным, кто чувствовал себя так: руки Драко оторвались от его лица, чтобы стащить с него рубашку. Отойти или остановиться даже не приходило в голову Гарри, так как он позволял притягивать себя все ближе и ближе. Из-за положения, в котором они находились, каждый раз, когда Драко дергал его за рубашку, Гарри все больше и больше оказывался на нем. Двигаться в такой маленькой кровати было нелегко, и Гарри быстро понял это, когда их ноги столкнулись, когда Драко попытался лечь на кровать под ним. Это не помешало Гарри поцеловать его еще крепче, мягкие прикосновения языка посылали электричество по всему телу, пробуждая кусочки кожи, которых он никогда раньше не чувствовал. Гарри чувствовал, как плоская грудь Драко прижимается к его собственной. Черт возьми, он чувствовал, как весь Драко прижимается к нему, и это сводило его с ума. В глубине души он знал, что делать, или, по крайней мере, его тело знало, что делать, чтобы справиться с болью, поселившейся у него в животе. Гарри переместился на шею парня под ним, начав целовать и кусать его кожу, как и раньше, пытаясь получить те невероятные звуки, которые сводили с ума. Слизеринец немедленно повернул голову, давая ему полную власть над своей шеей, тихие всхлипы слетели с его губ. И Гарри хотел большего, намного большего... Их бедра были так прижаты друг к другу, что спрятаться было негде. Гарри не знал, хочет ли он больше прятаться. Пока он сосредоточился на коже, пальцы Драко пробрались под его рубашку. Прикосновение мягких теплых пальцев к горячей коже заставило гриффиндорца застонать (и покраснеть от смущения). Драко остановил свои руки, но Гарри хотел, чтобы они были повсюду. Мерлин, он хотел, чтобы Драко продолжал прикасаться, прикасаться все больше и больше. Он хотел снять с них рубашки, черт возьми, всю их одежду и... И... — Ты когда-нибудь...? — спросил Драко, его руки неподвижно лежали на пояснице. Гарри вдохнул, прижимая руки к матрасу, чтобы отодвинуться и посмотреть ему в глаза. — Нет. Ты? — Нет... — Что? Правда? Никогда? У Драко были взъерошенные волосы, губы более темного розового оттенка, чем обычно, и отметина размером с укус на шее. Один этот вид почти заставил Гарри еще сильнее прижать их бедра друг к другу. — Никогда, — Драко расстегнул только одну из пуговиц, явно контролируя себя. — И я не буду здесь… — О, я... Нет... Я не... Я... Мы... Драко усмехнулся. — Это нормально. Но просто потому, что твой друг спит прямо там…? Отличная мысль. К сожалению, упоминание Рона было чем-то, что действительно могло испортить настроение, в котором они находились. Борода Мерлина, он не хотел признаваться, как возбуждался после поцелуев с Малфоем. И он представил, что Драко не хотел признавать то же самое. — Я... Не подумал об этом, извини. — Ты спонтанен, и мне это нравится. Это был флирт? Они что, флиртовали? Гарри хотелось верить, что так оно и есть, но в то же время он знал, как ужасно флиртует, и не хотел все портить. — И ты тот, кто всё планирует? — Большую часть времени... Не для этого. Я... Просто дело в том, что... Гарри медленно отодвинулся от него, сел на кровать и стал ждать, когда Драко сделает то же самое. Когда он это сделал, они оба уставились друг на друга, голодные и отчаянно желающие снова наброситься друг на друга. — Не готов? — Нет, — просто сказал Драко. — Я думаю, что нет. — Все в порядке. Я никогда даже не думал... — Гарри опустил взгляд на красные простыни. Неужели им действительно нужно было так серьезно относиться к этому? Это произойдет или не произойдет и... Спешить было некуда. Гарри выдохнул и улыбнулся, более расслабленно. — Это из-за красных простыней, не так ли? Недостаточно хороши для слизеринца. Когда он поднял глаза, Драко улыбался, хотя его дыхание все еще было прерывистым, и Гарри был уверен, что они оба все еще наполовину возбуждены. — Да, это действительно портит мне настроение, Поттер. — Ах, я так и знал, — Гарри лег на кровать, уставившись в потолок, и быстро почувствовал, как Драко скользнул рядом с ним. Гриффиндорец почти не прикасался к нему, иначе снова начал бы целоваться с ним, и они зашли бы слишком далеко. Гарри посмотрел на него рядом. — Так что... — Хм? — Ты романтик. Драко рассмеялся. — Я не думаю, что ты вообще знаешь, что означает это слово, Гарри. — О, но ты знаешь? — Не совсем, — он отвел взгляд, слегка нахмурившись. — Я никогда не рассказывал тебе, как встретил вторую жертву, Адама, не так ли? Какое это имеет отношение к чему-либо? Гарри попытался сосредоточиться на разговоре, а не на сильном желании ненадолго исчезнуть в ванной. — Друзья твоей семьи? — Да, его родители были моими друзьями. Но мы никогда не были друзьями. Мы привыкли видеться друг с другом во время званых обедов или встреч и быть вежливыми, вот и все. Он был... В конце концов, он был моложе, и он не Пожиратель Смерти, так что у меня действительно не было причин хорошо его знать, но... — Драко теперь дышал медленнее, успокаивая себя. Это было удивительно, насколько он контролировал свое собственное тело. Гарри все еще не мог избавиться от своей потребности, но у него было чувство, что разговор, безусловно, охладит его. — Когда началась война... Когда Сам-Знаешь-Кто был в Поместье, он был не один. Пожиратели Смерти приходили и уходили, а некоторые из них оставались. Одному из них было, я не знаю... Двадцать, двадцать два года? Поместье было моим домом... Я знал это место лучше, чем кто-либо другой, каждый маленький закоулок и щель, так что никто не мог там ничего спрятать, — он немного сдвинулся, все еще глядя вверх. — Я нашел письмо, написанное этому Пожирателю Смерти от Адама. Я... Это было мило, романтично. Наверное, это была романтика. Я должен был сообщить об этом... В конце концов, это было запрещено. — Что ты сделал? — Я предложил им тайком передавать их письма. Гарри повернулся, чтобы увидеть его, и улыбнулся. — Это было действительно мило с твоей стороны. — Это было безумие. Наверное, так и было... Тьма и смерть были повсюду, мне просто нужно было сделать что-нибудь правильное. Хотя бы что-то. Даже если что-то одно, — Драко снова отвернулся. — Я не должен был... Эти вещи никогда не заканчиваются хорошо. Эти вещи… Гарри задавался вопросом, что он имел в виду под этим: запретный роман, тайные письма, война или просто два парня, испытывающие чувства друг к другу? — И чем это закончилось? — Ну, возлюбленного нашего однокурсника замучили до безумия. Я думаю, ты можешь поставить его рядом с родителями Невилла, — да, разговор определенно охладил кровь Гарри. Каждая капля желания, потребности и головокружения, которые он испытывал, давно исчезли, сменившись горечью и разочарованием. — А потом на другого напали здесь, и его состояние неизвестно, — последовала долгая пауза. — Возможно, он был счастлив. — Что? — Адам, когда на него напали, — Драко посмотрел на него. — Если бы кто-то убил того, кого я люблю таким образом... Я не знаю, как бы с этим справился… Жить с этим, понимаешь? Возможно, когда на него напали, он думал, что умирает. Может быть, он хотел этого. Гарри хотел сказать что-нибудь приятное, например «может быть, они снова будут вместе» или «он мог бы поправиться», но он знал, в каком плохом состоянии были родители Невилла, и был уверен, что из этого ничего не выйдет. Поэтому вместо этого он сжал руку Драко поверх одеял и позволил тишине заполнить пустые дыры в их душах. — Мама Невилла... Я думаю, что она показывает свою любовь так, как умеет. Драко нахмурился. — Откуда тебе знать это? Никто нихрена не знает о родителях Лонгботтома, Поттер. Я не знал. Я бы не знал, если бы моя тетя не хвасталась этим каждую минуту, когда просыпалась, — он закрыл глаза, страдая. Воспоминания нахлынули, это точно. И Гарри мог понять почему. Беллатриса Лестрейндж была ужасным человеком, садисткой, без малейшего сочувствия. Гарри вспомнил ее смех и насмешки после убийства Сириуса. О, он все еще ненавидел ее. Что она сделала с бедными Лонгботтомами? И как бы она это рассказала? — Я встретил их, Драко. Невиллу было стыдно, думаю, ему и сейчас стыдно... После этого я стал уважать его намного больше, — блондин ничего не сказал, и Гарри не стал настаивать. Они оба были потрясены смесью удовольствия, за которым последовало отчаяние, которое, казалось, управляло их жизнью. — Неужели она действительно…? Проявляет привязанность? — Внутри... В некотором смысле. Адам - единственный парень, который... О котором ты знал, что он...? Я имею в виду, единственный парень, который, как ты знал, был связан с другим парнем? — Гарри стало стыдно за то, как трудно ему было задать простой вопрос, но, честно говоря, он чувствовал себя неуверенно из-за всего этого. Он все еще не знал волшебный мир, не до конца. Что, если это было запрещено? Нет... Конечно, он должен был знать об этом, верно? — И да, и нет. — Тогда ты не можешь сказать, что это всегда плохо кончается... Подожди, что? — Я знаю о других, у которых есть эти... Склонности. — Ты говоришь так, будто это плохо. — А это не так? — Нет, — Гарри ответил так быстро, что сам удивился. Иногда он забывал, что простые мирские вещи не были для Драко такими простыми и понятными. Его родители так сильно влияли на его мировоззрение в течение стольких лет, что Гарри задавался вопросом, оправится ли он когда-нибудь. Конечно, он изменился, и его взгляды тоже, но сможет ли он когда-нибудь избавиться от всей эмоциональной боли? — Ах, — Драко едва шевельнулся, но его большой палец нежно погладил руку Гарри. Он почти сказал «извини», или, по крайней мере, так подумал Гарри. — Я предполагаю, что у магглорожденных все по-другому. — Во-первых, мои родители оба были волшебниками, не то чтобы это имело значение. И нет, мир магглов гораздо сложнее, чем ты думаешь. На самом деле я... Не так много знаю об их мире. Но нет, это не совсем приемлемо. Драко повернул голову, а затем и все свое тело, чтобы оказаться лицом к нему, их руки все еще были соединены между ними. — Так ты?… Гарри подвинулся, чтобы отразить его позу, и посмотрел ему в глаза. — Я не знаю, кто я. Как ты узнал? — Я просто знал. Всегда знал, на самом деле, — прошептал он, теперь сжимая руку Гарри. — Это просто то, что ты чувствуешь. — Да, ну, мои чувства и я... Мы... — В полном беспорядке? — Драко едва заметно ухмыльнулся и провел рукой по волосам Гарри. — Шокирующе. — Эй, не у всех есть время пялиться на парней и целоваться с кем-либо из них. Или чем бы ты там ни занимался. — Я ничего из этого не делал, — Драко казался удивленным. — Но это звучит ужасно конкретно. Ты глазел на парней? — Нет. Драко рассмеялся, и это был прекрасный смех. — Конечно, как скажешь... Если ты не знаешь, кто ты такой, тогда… Ты собираешься вернуться к Уизлетте? О, Черт. Также: что? Гарри не мог понять, что делало Драко таким неуверенным в себе. И с этими словами он осознал простую истину: Драко ревновал. Вот так просто. Гарри улыбнулся, осознав это. — Ах. Так ты сделаешь это? — Драко уже собирался отпустить его руку, когда Гарри слегка потянул за нее. — Нет, ты, абсолютный придурок. Зачем мне возвращаться к ней, когда мы...? Когда мы, ты знаешь... На долю секунды Драко, казалось, растерялся, но что-то в лице Гарри, должно быть, сказало ему, что он был честен, потому что слизеринец улыбнулся в ответ и снова переплел их пальцы. — Просто проверяю. — Хм, да, верно, — Гарри ухмыльнулся, но притянул его к себе, чтобы обнять. — Ревность тебе идет. — Ревность никому не идет, но ладно, — сказал Драко ему в рубашку, закрыв глаза и крепко прижимая Гарри к себе. В ту ночь они должны были спать вместе, и, возможно, это было бы хорошо, несмотря на все, что произошло. Гарри понял, что ничего не рассказал о своем разговоре с девушкой – Драко не спрашивал, а поцелуи казались таким необходимым отвлечением. Он задавался вопросом, должен ли он сказать это сейчас, но... Было поздно, они устали, и Драко крепко прижимал его к себе. Казалось неправильным просто возвращаться к чему-то, что их напрягало. Лучше было бы поспать, хотя бы одну ночь. Отдохнуть. Если бы они смогли это сделать.

***

Нарцисса Малфой аккуратно сложила письмо с гербом Хогвартса и встала из-за стола, чтобы пойти искать своего мужа. В доме, в котором они жили, были все необходимые товары, и он находился в прекрасном волшебном городе, во Франции. Здесь было все, в чем любой мог бы нуждаться для отдыха. Конечно, это был домашний арест, и пытаться найти что-то, чем можно было бы занять ее мысли, становилось все труднее и труднее. Она улыбнулась паре авроров на своей кухне, стараясь не быть с ними крайне грубой. Проверка была ежедневной, и некоторые оставались снаружи, чтобы защитить их. Министерство заверило их, что это будет только в течение первых двух лет, чтобы убедиться, что никто не причинит им вреда. Нарцисса знала, что на самом деле они не хотели, чтобы Малфои сбежали. Зачем им это? Они не были рождены, чтобы жить как беглецы. Поднимаясь наверх, она слегка приподняла платье, сжимая письмо в левой руке. Люциус будет в своем кабинете. Она беспокоилась о нем, ведь он не был таким сильным, как она. Что-то вроде публичного позора или потери власти не шло Луцию на пользу. А теперь домашний арест? Она должна была быть сильной ради него, чтобы заставить его вспомнить, кто он такой. Кем они были. Она постучала в дверь, зная, что он не любит, когда его беспокоят. — Дорогой. С другой стороны воцарилась тишина, затем послышалось какое-то шуршание. — Заходи, — она вспомнила, как они впервые увидели друг друга: в этом не было ничего особенного, они встретились в Хогвартсе. В то время они были детьми, улыбались или говорили «привет» и ничего больше. Когда их семьи решили, что они поженятся, она была не совсем счастлива. Конечно, она ничего не сказала. Она знала, что Андромеда... Собиралась сделать что-то безрассудное. Она не могла бросить свою семью, она не могла навлечь на всех еще больший позор. Поэтому она согласилась. Люциус представлял собой хорошее будущее. Нарцисса никогда не ожидала, что полюбит его. Сначала она не была уверена, что Люциус желает этого брака, но он очень хорошо умел скрывать свои эмоции. Она была так очарована этим, что хотела научиться этому. И он учил ее. Так они и стали близки. Она вспомнила тот момент, когда поняла, что любит его: это был ее третий выкидыш, и она плакала на полу в ванной, вцепившись в свое платье. В тот момент она была ужасно одинока, без семьи, которой можно было бы написать, без сестер, без родителей. А потом появился Люциус, спокойный Люциус, нежный Люциус. Люциус, которого знала только она. Он коснулся ее светлых волос, прошептал что-то ей на ухо – что это было? Сейчас она не могла вспомнить, она так громко рыдала... Она вспомнила, как он подготовил для нее ванну, как сидел на полу, сжимая ее руку, пока она мылась. Он не отходил от нее во время этого испытания. Нарцисса была так уверена, что он устанет от нее, возможно, найдет новую жену, аннулирует их брак. Но он этого не сделал. А потом в их жизни появился Драко. Она никогда не была так счастлива. Люциус наконец открыл дверь, одетый во что-то гораздо более неформальное, чем обычно. Нарцисса удивлялась, почему он никогда не позволял их сыну видеть себя таким. Было время, более простое время, когда Драко восхищался и обожал своего отца. Они были невероятно счастливы, и да, Люциус был строгим, но Драко хорошо учился. Он был хорошо воспитанным мальчиком. Нарцисса беспокоилась и за сына. Драко был не так силен, как они. Он не был сделан из тех же «материалов», что и они. Он никогда не был бы доволен выбором, который ему пришлось сделать. А Нарцисса только хотела, чтобы ее сын был счастлив. Ее единственный сын. — Мы получили письмо из Хогвартса, — объявила она, когда он вернулся к своему креслу, выгнув бровь. — Что он сделал на этот раз? Она закатила глаза. — Ничего. Директриса хотела сообщить нам... Кое-что произошло. Она считает, что Драко будет лучше приезжать сюда на выходные. Люциус нахмурился и откинулся на спинку кресла. — Почему? — Разве это имеет значение? Драко должен быть с нами, его место здесь. Только не с ними. — Нарцисса, — Люциус посмотрел на нее и покачал головой. — Напиши ей, скажи, что он не вернется домой. — Люциус. — Нет, Нарцисса. Теперь он мужчина, пусть сам справляется со всем, через что ему предстоит пройти. Он довольно ясно дал это понять, не так ли? Нарцисса сжала губы. Перед тем, как Драко вернулся в Хогвартс, произошла ссора. Было ясно, что ее сын больше не верит в то, чему его так тщательно учили. Он шел по пути, который не нравился ей и Люциусу, но он был жив. Они видели, что Темный Лорд приготовил для них, и это не было хорошим будущим. Нарцисса никогда бы не сказала этого Люциусу, но она знала, что жизнь ее единственного сына стояла намного выше, чем то, что она чувствовала к «грязнокровкам». Кроме того, она никогда не думала, что Драко будет противостоять Люциусу так, как он это сделал. Это заставило ее гордиться, странным образом, видеть в нем силу, в которой она сомневалась. Это заставило ее поверить, что, возможно, ее сын переживет все это без шрамов. — Люциус, если он нездоров… — Он достаточно взрослый, Нарцисса. Она вздохнула и посмотрела на письмо у себя в руке. — Я напишу директрисе. Нарцисса повернулась к двери, недовольная, но уступающая. — Сисси. Она остановилась, положив руку на дверную ручку, и повернулась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. — Спасибо, дорогой, — прошептала она, он выглядел не очень хорошо. — Ты присоединишься ко мне за ужином сегодня вечером? — Да. Она знала, что он лжет. — Люциус? — он наклонил голову, но ничего не сказал. — Драко написал пару дней назад. Он был осторожен со своими словами, но у нас есть свой код, — она улыбнулась, наслаждаясь тем, как могла понять своего сына. Даже если иногда она не могла узнать того ребенка, которого держала на руках много лет назад. — Он хотел бы знать, знаешь ли ты что-нибудь о нападениях, которые происходили в Хогвартсе. Люциус усмехнулся. — О, он подозревает меня? Возможно, нам следует подозревать его. Он с радостью принял метку, Нарцисса. Давай не будем делать из меня злодея в этой истории. — Никто никого не обвиняет. Я думаю, он пытается понять, имеет ли происходящее какое-то отношение к нашей семье. — Всё имеет отношение к нашей семье, — вздохнул Люциус и посмотрел на нее. — Ты можешь сказать ему, что его отец не имеет контактов с внешним миром, но, насколько я слышал от наших нежелательных посетителей, — авроры, которые всегда приходят и уходят... — Похоже, есть люди, которые не считают, что директриса хорошо выполняет свою работу. Я бы предположил, что студенты, пострадавшие за этот учебный год – не очень хороший знак. Если бы кто-то, скажем, обладающий властью в Министерстве и имеющий связи с нашей стороной, пожелал, чтобы Хогвартсом управлял кто-то более приемлемый, это был бы хороший способ сместить ее с должности директора. Ты так не думаешь? Хотя она была уверена, что Люциус больше ни к чему не имеет отношения, ведь он не мог чего-либо сделать, будучи запертым здесь... Но было удивительно, как хорошо он разбирался в ситуации. Даже имея только обрывки информации. — Спасибо, любовь моя, — сказала она, думая о том, как написать все это Драко. Авроры прочтут ее письмо, и ей нужно быть осторожной. Конечно, ей также придется написать директрисе, чтобы сообщить, что Драко был бы… Нежеланным гостем дома. Ей было тяжело на сердце от того, что все именно так. Нарцисса лишь надеялась, что ее сыну не сказали о возможности вернуться домой. Она не знала, как сильно Драко сломает то, что его отвергнут, но у нее была хорошая идея. И она никогда, никогда не отвернется от своего сына. Ведь он и ее супруг были единственной семьей, которая у нее осталась.