Dogs, cat and white mouse

Перепрыгнув через поваленное бревно, Юнги потягивается. Под лапами хрустят обломки дерева, которые впиваются и колят кожу. Вообще, Юнги не очень любит бродить по стройке, но отсюда самый близкий путь до единственного кафе в районе. Голод сжимает желудок, высасывает силы, но вынуждает двигаться. По подмёрзшему асфальту идти куда легче, чем по сугробам, и Юнги набирает шаг. Главное для него — успеть урвать еду повнушительней, а после найти место для перекуса. Мирная делёжка между бродячими редкое явление. Перебегая через небольшой перекрёсток, Юнги осматривается на проходящих мимо людей и направляется к узкому проулку. Его проход, небольшая дыра в деревянном заборчике, по-прежнему не починен, и Юнги с лёгкостью пролазит, а после отряхивается от снега. Эта ночь довольно тёплая, и Юнги впервые за зиму не чувствует озноба и желания забиться в безопасное укрытие. Он облизывается, представляя, сколько всего найдёт, если только другие не успели разобрать. Обычно в некоторые определённые дни, когда кафе украшено и внутри играет музыка, из него выходят довольные улыбающиеся люди, объедков становится особо много. Юнги держит это в голове, но внутри всё равно колет от напряжения, когда он различает неподалёку, возле стены с баками, знакомую шерсть, рассматривает знакомую морду. Знакомого пса, что сейчас возится рядом с пакетом. Юнги слышит сочный хруст костей, оглядывается по сторонам, а после двигается вперёд. Странно, что никого из своих он не видит. — О, привет, — удивлённо говорит пёс, отряхиваясь. Юнги видит разводы крови на морде, то, как пёс поджимает лапу. — Ты один? Трудно после вчерашнего смотреть на него, делать вид, будто они не разошлись так странно. А может действительно между ними ничего серьёзного не произошло, и Юнги разозлился на пустом месте. — Да. А здесь, — Юнги кивает на мусорные баки, — уже всё растащили? — Были несколько групп, которые едва не загрызли друг друга. Мне вот тоже не повезло. Юнги снова осматривает его раны, встрёпанный вид, а после переводит взгляд на остатки еды: обглоданную часть птицы, раскиданные мятые овощи, полупустые банки с консервами. Много всего можно найти, если присмотреться. — Здесь почти всё разобрали. — Всё? — хмурится Юнги, подходя ближе и рассматривая разорванные пакеты, подложки. — Я хотел спрятать немного, чтобы потом отдать тебе. Но раз ты здесь, то вот. — Он роется за баками, а после вытягивает средних размеров и относительно чистый кусок мяса. — Угощайся. — Отдаёшь мне? Просто так? — щурится Юнги, отводя взгляд от мяса. — Ну-у, нет. Ты можешь перекусить со мной, а после… Его голос намекающий, но спокойный. Юнги не слышит ни рыка, ни приказа, что частенько бывает слышно от таких вот крупных псов с подобным взглядом, которые могут переломить челюсть одним укусом. Но Юнги понимает эти слова, это предложение, ведь сам нередко слышал его в адрес других. Иногда и сам предлагал, пока не понял, что от этой идеи ничего хорошего не будет. — Я всё ещё не самка, если ты снова об этом. — Но ты ведь всё равно не против компании и…усиленной защиты? Я достаточно сильный и выносливый, а ты знаешь этот район, к тому же ловкий и хорошо прячешься, что зимой отлично. Вместе мы можем лучше охотиться, выживать. — Так ты уже смирился, что застрял в этом районе? Не собираешься возвращаться обратно? — Может, когда-то я и вернусь туда, но сейчас вижу контраст между прошлым местом и этим. Здесь интересно и более просторно. К тому же, меня в той жизни ничего не держит. — И даже щенков нет? — хмыкает Юнги, оглядывая его фигуру, и, когда пёс двигается к нему, отступает на пару шагов. В чужих глазах не видны никакие отрицательные эмоции, и Юнги остаётся только следить за его движениями, от которых пока ещё не тянет агрессией. — Думал об этом, но потом перехотел. К тому же, у меня не было подходящей пары. — А ты разборчивый. Юнги склоняется над мясом и вгрызается в холодный, но всё ещё вкусный кусок. Они едят в тишине, и он не обращает особо внимания на здоровяка. А тот практически не отводит от него любопытного взгляда. Пёс вообще выглядит более застенчивым, нежели вчера, его уши опущены, а хвост покачивается еле-еле. Но его тень выглядит вполне устрашающе, и Юнги мельком кидает взгляд на лапы. Шерсть на них грязная, испачканная в красном, на шее она слипшаяся. Он выглядит как после хорошей взбучки, но Юнги ничего не говорит. Голод с каждым проглоченным куском притупляется, и Юнги ест уже медленнее, тщательно пережёвывает: он понимает, что такая удача будет ещё не скоро. — Наелся? Пёс это спрашивает взволнованно, а после медленно подходит. Юнги успевает только поднять голову, как едва не ударяется мордочкой о его грудь. Он вдыхает слабый запах крови и сглатывает, отводя взгляд. Вскоре пёс проводит языком по его макушке, уху, тянется к шее, и Юнги сжимает зубы, прикрыв глаза. В животе чувствуется тяжесть от вкусной еды, слабость в лапах, из-за чего хочется дремать. Хоть немного. — Спасибо. — Да не за что, — тихо отвечает пёс. — Только сутки прошли, а ты уже выбил здесь еду. Это…впечатляет. — Это было трудно, но в своей жизни наша стая сталкивалась с ещё более агрессивными сородичами. Юнги кивает, быстро облизываясь. Стоять зажатым между стенкой и сильным телом слишком непривычно, и он ждёт подвоха. Но зубы у него острые и достаточно крепкие, и он сможет дать отпор, прокусить чужую кожу. А ещё он быстрый и не такой большой, сможет спрятаться. Только ему до сих пор немного не по себе из-за того, что пёс обнюхивает его сейчас слишком долго, лижет шерсть и притирается ближе. Юнги понимает, что это может значить, на что намекать, ведь он сталкивался с подобной диковатостью, но не был прямым её участником. Только видел, обычно нечётко и издалека. И сейчас он не собирается подстраиваться, если здоровяк вдруг сомкнёт клыки на загривке и попытается вдавить животом в рыхлый грязный снег. При секундной мысли об этом становится больно и неприятно, и Юнги чувствует что-то, похожее на разочарование. Но пёс не выглядит злым, не угрожает, и волнение понемногу перестаёт колотить изнутри. — Так что ты скажешь по поводу моего предложения? — Я привык ходить одиночкой, — отвечает Юнги, мотнув головой. — А я никогда не думал, что встречу кого-то, на ком так переклинит. Настолько, что лишний кусок в пасть не лезет, — говорит пёс и потирается о его голову, переминаясь с лапы на лапу. — Ты бесстрашный и умный, сам знаешь, как дорого это ценится на улицах. Понимаю, что ты давно здесь живёшь, знаешь все места и не особо нуждаешься в помощи, но я не смогу просто уйти. Юнги выдыхает, подняв голову и смотря в чуть удивлённые глаза, а после пихается головой в его грудь, вынуждая отступить. Он вытягивается, разминая лапы, следит за тем, как пёс опускается на зад, поджимая хвост. — Только не делай так больше. — Извини, — выдыхает пёс, поскрябывая лапой, — особенно за вчерашнее. Я подумал, что ты меня видеть не хочешь, поэтому не стал преследовать и ушёл. Юнги кивает, облизываясь, а после склоняется к мясу, немного придвигает его к себе. — Где ты ночевал? — Под мостом. Там была неплохая компания и человек в большой шапке. — Он добрый, — говорит Юнги. — Повезло. — Меня зовут Гук, кстати. — Юнги. — Родители назвали? — Хозяева. После этих слов нависает тишина. Гук кивает, подходит к нему и опускается на живот, кладя голову на лапы. Смотрит пристально, но без давления, а после прикрывает глаза и начинает медленно качать хвостом. Юнги это устраивает, ведь так проще пережёвывать еду, не думая о том, что его разглядывают.