Хулиганка

Мода на приёмышей появилась относительно не так давно. Года два назад. Именно тогда почему-то все решили не просто покупать себе рабов, а брать их из детских домов и выращивать под себя. Я тоже не стала исключением. У всех моих «подруг» из светского общества уже были «свои» дети. Их они били и унижали, выращивая себе слуг, рабов и прочее. Вот и я решила не отставать от моды и приехала в детский дом. Он находился на отшибе города и был закрыт. Детей сюда отправляли исключительно здоровых и круглых сирот. Так что лет через пять ко мне точно не заявятся родители моей подопечной и не начнут требовать её обратно. Среди нашего окружения этот приют считался элитным. Всё для нас. Приезжай и забирай за кругленькую сумму любого ребенка, который тебе понравится. В основном тут были дети от пяти до десяти лет. Куда их после десяти отправляли я не знаю да и не интересно. В любом случае такие дети становились слугами или кое-кем хуже. Конечно сами дети даже не догадывались, что их растят для утех взрослым. Что почти все они попадут к тем, кто будет их унижать, бить и насиловать. Ещё была мода брать самых диких детей и ломать их, превращая в послушные куклы для собственных утех. Вот и сейчас, поднимаясь на крыльцо этого дома, я слышала детский смех. Он разносился так громко, что звенел в ушах. Я даже постучать не успела как дверь распахнула директриса детского дома. Это была старушка, но она была такой бойкой и живой, что ей смело могли завидовать молодые. — Инга Борисовна, — сказала старушка и пропустила меня внутрь вместе с моей охраной. Меня всегда сопровождали двое крепких мужчин. Обычно они молчали, но всегда беспрекословно выполняли все мои команды. Они всегда были вооружены. По пистолету и электрошокеру у них было на постоянной основе. Мы жили в том мире, где считалось престижно иметь много охраны. Чем больше их было тем богаче ты был. Да весь наш мир зависел от предрассудков и моды. Я лично не помню другой мир. Хотя когда-то давно моя бабушка говорила, что всё было не так. Но для меня это была просто, как сказка на ночь. Я не считала, что раньше было лучше. Имеем то что имеем и я рада этому. Тем более, когда моя семья владеет половиной города и я могу позволить себе многое. И вот сейчас я стою во всём этом балагане. Мимо меня пробегают счастливые дети. — Вы уже определились? — Я хочу самую строптивую девчонку. Какое же я испытаю удовольствие, когда сломаю её. — По внешности будут пожелания? — Разумеется, чтоб она была ещё и красивой. — Тогда, — старушка стала оглядывать детей и, словно рыбак, дожидалась. Спустя несколько секунд она ловко поймала за шиворот маленькую девочку с короткими кудрявыми каштановыми волосами. — Богдана, иди сюда. — Отпусти! — Девчонка тут же стала вырываться и тогда я подала знак одному из своих людей. Он просто подошёл и, схватив ребенка за шиворот, поднял. — Эй? — Богдана недовольно заболтала ногами и попыталась вырваться, но вскоре поняла, что это бесполезно. — Богдана, — укоризненно сказала старушка и девчонка закатила глаза, скрестив руки на груди. — Не закатывай глаза. Какая плохая манера. Вот, Инга Борисовна, это самый непослушный ребёнок моего детского дома. Богдана Ермакова, девять лет. — Не надо меня представлять, а тем более отдавать, — она попыталась пнуть охранника, но не смогла. — Я хочу остаться тут. — У тебя будет дом, — вижу по лицу старушки как ей неохота отдавать мне ребёнка. Неужели привязалась? — Тут мой дом! — У Богданы большие серые глаза и весьма красивые черты лица. Да она красивей меня. — Я никуда не пойду. — Пойдёшь как миленькая, — старушка погрозила Богдане пальцем, и та вновь закатила глаза. — У нас Богдану уже пытались забрать, но испугались её характера. — Да я от них просто сбежала, — гордо заявила девчонка. — Она сбежала от них и по сугробам два километра шла обратно. — Давно такое произошло? — То что её кто-то уже хотел взять меня не испугало. Я уже представляла, как буду укрощать этот характер. — Ей тогда было семь лет. Вот после этого случая Ермакову вообще никто брать не хочет. Слишком своенравная. — Кто? — Богдана снова попыталась вырваться, но в этот раз ей удалось пнуть охранника. — Я нормальная! А теперь поставьте меня, и я побегу. — Сколько она стоит? — Ермакову мы всё равно продаём со скидкой так что не дорого. Семьсот тысяч. — Ой, как мало, — простонала Богдана и неожиданно выскользнула из кофты, приземлившись на ноги. С вызовом глядя на меня, она полуголая побежала куда-то в сторону. — Ермакова вернется, — отмахнулась старушка, забирая у охранника кофту девчонки. — Ну или её найдут. В прошлый раз она с другими детьми вырыла в сугробе туннель и там пряталась. Вы точно хотите именно её? — Теперь я уверена на сто процентов, что да. — Ну смотрите сами, — идём в след за старушкой. — Ермакова склона к побегам. Она любит дерзить и может даже подраться. Вообще я считаю, что она пацан в девичьем обличии. У меня все дети тихие и спокойные только она одна смутьянка. И всех заводит. Недавно, когда я приготовила им манную кашу, эта Ермакова подняла детский бунт. Якобы я невкусно готовлю. Пришлось её наказать и выпороть. — Следов ж не осталось? — В меня врезался один из детей, но тут же извинившись, побежал дальше. — Нет, — достав ключ, она отперла дверь и мы вошли в кабинет. Тут даже воняло старьём. Не понимаю куда старушка девает вырученные деньги. Ремонта в её кабинете не было лет сорок. — Но предупреждаю, что напакостить она может. Я её выпорола, а не так давно. На той неделе. Она вчера умудрилась поджечь столовую. Ладно я была недалеко и быстро всё потушила. Так наказать очень руки чесались, но я вспомнила, что мы договорились о встрече. Мало ли какие у вас вкусы ещё понравится самая хулиганистая и как видите я не прогадала. В кабинете мы заключили договор, и я совершила денежный перевод после чего мне отдали документ, что теперь Ермакова Богдана Тимофеевна моя собственность. — Ну вот и всё, — хлопнула руками старушка. — Надеюсь, что через пару часов мне не постучат в дверь и, не открыв её, я не обнаружу на пороге Богдану. — Ну, а теперь мне бы хотелось забрать её, — даже интересно где её будут сейчас отлавливать. — Сейчас, подождите, я приведу её. Усмехаюсь, представляя эту картину, но к моему удивлению старушка вернулась через пять минут, ведя за руку сопротивляющуюся Богдану. Девчонка почему-то была в одних трусах и странно поблескивала. — Нашла на кухне, — старушка схватила полотенца и стала вытирать её. — Разделась и стала себя жиром обмазывать чтоб не схватили, да не успела. У нас уже такое было, когда ставили порядковый номер. Вы только не забудьте зарегистрировать её на себя по этому номеру. Всем детям набивают татуировки. По этим татуировкам обычно распознают беглецов. — Одевайся, — после старушка стала натягивать на сопротивляющуюся Богдану одежду. Киваю своим людям и те, подойдя к старушке, забирают одежду и пока один держит, вырывающуюся девчонку, второй быстро натягивает на неё одежду. — Сейчас куртку и обувь принесу. И она пулей вылетела из кабинета. Пока её не было Богдана два раза пыталась раздеться и один раз чуть не укусила моего охранника. Из детского дома мы выходили в такой мёртвой тишине, что даже слегка стало напряжено. Все дети выстроились в ряд и прощались глазами с Богданой, которую, закинув на плечо, выносили под её крик и ударами маленькими кулачками по спине моего человека. Садимся в машину и ребёнка закидывают на заднее сидение моего BMW, тут же блокируют дверцы. Девчонка же яростно дёргает за ручку дверцы, а после догадывается опустить стекло. Тут мне уже приходится хватать её за шкирку и сажать к себе на колени. На секунду она даже зависла, а после снова стала вырываться. Крепко обнимаю её, прижав к себе, а девчонка уже готовиться укусить, но тут же получает по губам. Ударила я её вроде бы не сильно, но губу разбила. Тонкая струйка крови стекает по подбородку, капая на желтую куртку. — Можно сказать, что тебе повезло, — говорю Богдане, сжимая её горячие ручки. Такая маленькая. Даже не скажешь, что ей девять. Но в любом случае мне следует побыстрее оформить номер раз она склона к побегам. — Сегодня вечером я улетаю в Италию на пару дней, а тебя отправлю в пункт передержки. Там ты поживёшь, пока меня не будет. Я заметила как блеснули серые глаза ребенка. Неужели и правда думает сбежать? Центр передержки пользуется большим спросом. Сюда часто отправляют таких вот детей на время, платя при этом большие суммы за охрану и содержание. Центром было одноэтажное здание в форме буквы «Т». Заезжаем на его территорию и тут же за нами закрывается забор. Тут везде на заборе тянется колючая проволока. Всё забетонировано чтоб нельзя было сделать подкоп. И вот сюда, где нас уже встречают люди, я везу своего питомца. Ну по другому я не могу назвать Богдану. Она зверёныш чей дух мне предстоит сломать и укротить характер. — Нет! — Даже сейчас Богдана пытается сбежать. Её крепко держит мой охранник, но она всячески пытается вырваться. — Не хочу! — Угомонись, зверёныш, — поглаживаю маленькую бунтарку по голове и едва успеваю одёрнуть руку от встречи с её зубами. — Это твой временный дом на пару дней. Я скоро вернусь за тобой. — Меня ничто не удержит, — она скалится, показывая острые зубы. — Я сбегу. — Не в этом месте, — ко мне подошёл заведующий центра и протянул документы в которых я расписалась. — Инга Борисовна, нам же можно будет фиксировать вашу игрушку? — Сам ты игрушка! — И она умудрилась пнуть заведующего. — Я сбегу! Всю неделю, что я провела в Италии, я не переставала думать о Богдане. Красавица со строптивым характером. Вот она сейчас красивая, а какой же красавицей она будет, когда вырастит. Надеюсь конечно, что она вырастит красавицей, а не уродиной. В любом случае я уже зарегистрировала её номер, и она числится за мной. А из этого центра мне названивали по десять раз на дню. То Богдана разбила окно, то попыталась сбежать. Они моего звереныша держали привязанной к кровати два дня. Это меня возмутило и я потребовала развязать её. Потом очередной звонок, что Богдана устроила бунт и её уже заперли в изоляторе. Я же только усмехалась понимая, что с этим ребёнком мне будет достаточно весело. Вот только, когда я вернулась в страну и поехала в Центр, мне, словно чувствовали, что я к ним еду позвонили: — Инга Борисовна, ваша Ермакова сбежала, — это был заведующий и он был в панике. — Она всё ещё на территории нашего Центра. По камерам глянули за его пределы не сбегала. Думаю, что найдём к вашему приезду. — А ты не перестаёшь удивлять меня, дорогая, — определенно это лучшая моя покупка. Уже не могу дождаться, когда увижу её. Свою маленькую девочку. Своего питомца. Когда мы приехали в Центр, то там уже была паника. Персонал носился по всей территории я же при виде всей этой картины засмеялась. Одна маленькая девочка, а сколько от неё проблем. — Так понимаю, что не нашли, — говорю подошедшему заведующему. — Всё ещё ищем. Найдём. Она не ушла далеко. И тут я замечаю что-то жёлтое. Усмехнувшись иду туда, подав знак чтоб за мной никто не шел. Иду быстро и стараюсь не шуметь, а снег под ногами всё равно предательски хрустит. Захожу за здание и вижу знакомую жёлтую куртку и каштановые кудрявые волосы. Усмехнувшись подхожу к моей малышке и, наклонившись, кладу руки той на плечи. — Ну здравствуй, — ребёнок вздрогнул и резко обернулся. Серые глаза расширились в ужасе, и моя Богдана попыталась сбежать, но я вовремя схватила её за руки. Они были ледяные. Присев перед ней на корточки, я внимательно смотрю на девочку и слышу позади шаги. — Богдана, — с упрёком сказал заведующий. — Зачем, а главное, как ты сбежала? Ты же понимаешь, что поступила неправильно… Он принялся читать нотации, а Богдана тем временем закатила глаза. Я же просто сжимаю её ледяные ручки и грею их. — Вот сбежать ты догадалась, а варежки и шапку надеть нет. Ты либо очень умная, либо очень глупая. — Я не глупая, — она недовольно посмотрела на меня, но позволила увести себя к машине. Я держала её за руку, а она спокойно шла рядом, даже не думая вырываться. Даже в машине сидела тихо и непривычно. Я сразу же что-то заподозрила. А мелкая засранка явно что-то задумала. — Ну, а кто же тогда? — Улыбаюсь и запускаю руку в её кудрявые волосы. — Моя красавица. — Я не твоя! — Она тут же сбивает мою руку своей ручкой с головы. Действую моментально и сжимаю её волосы до боли. — Ай! Отпусти! — Зверёныш, — крепко держу за волосы и наклоняюсь к ней. — Ты моя. И не смей со мной фамильярничать. Ко мне только на «вы» или по имени отчеству. Если ты забыла, то меня зовут Инга Борисовна. И смотрит на меня с вызовом во взгляде. Мне даже это понравилось. А как же потом будет приятно, когда девчонка станет послушной шелковой девочкой. Она попыталась меня боднуть. Но неудачно и упала мне на колени. Тут же хватаю её и сажаю к себе на колени. — Отпусти, — пытается разжать мои руки. Я же, усмехнувшись, бью её по лицу. В этот раз разбиваю ей нос, но зато девчонка успокаивается мигом. Сидит и зажимает нос пальцами я же просто трогаю её волосы. Мне нравятся её кудряшки. — Мне больно. — Знаю. И будет больно дальше, пока ты не исправишься. Всё зависит только от тебя. Но по твоим характеристикам бить я тебя буду много. — Ого! — Когда мы приехали и вышли из машины Богдана с удивлением уставилась на мой дом. Большой, красивый и дорогой. — Это твой дом? Даю ей подзатыльник. — Я тебе уже говорила как ко мне обращаться, зверёныш. А теперь пошли, покажу твою комнату. — Я не зверёныш, — оскалилась и смотрит на меня, как зверь. — Ты мой зверёныш, — треплю её по голове, как собаку. Комнату я ей выделила маленькую, но нормальную. Обставила кроватью и шкафом, хотя и одежды у неё толком никакой и нет. Кровать большая и на её фоне Богдана кажется совсем крошечной. — Устраивайся тут, — выхожу из комнаты и запираю дверь на ключ. Спустя пару часов ко мне стучится слуга. Высокий усатый мужчина сорока лет. — Что-то случилось, Гектор? — Инга Борисовна, ваша… подопечная, — он замер, обдумывая как сказать. — Лучше вам самой глянуть. Я ей принёс обед, а она устроила бардак. Выйдя из кабинета, и вместе с Гектором иду в комнату где поселилась Ермакова. А девчонка устроила бардак. Тарелки с едой разбиты, осколки валяются на полу, а еда размазана по стене. И смотрит такая с вызовом на меня. Я только усмехаюсь: — Гектор, сними ремень. Слуга тут же исполнил приказ и протянул мне кожаный широкий ремень. Складываю его вдвое и подхожу к Богдане. Девчонка всё так же стоит и даже не прячется. Смелая значит. Замахнувшись, бью её по лицу. Девчонка вскрикивает и хватается за лицо, а я, схватив её за шиворот, швыряю на кровать и рывком стягиваю штаны и просто начинаю без остановки бить её по голой заднице ремнем. Крики наверное были слышны на весь дом. Да и я похоже переборщила так как вмешался Гектор. — Инга Борисовна, — мужчина встал между нами. — Инга Борисовна, вы так и убьёте её, если не остановитесь. Она ведь даже не кричит. Я даже этого не заметила. Богдана лежала и тихо плакала. Вся её задница до крови была выпорота. Отдаю ремень Гектору и выхожу из комнаты. Руки слегка тряслись. Даже слегка стыдно стало за то, что я сделала. Вот в чём проблема. Совсем маленьких детей брать нельзя иначе начинаешь к ним привыкать. Поэтому лучше часто их избивать. — Инга Борисовна, — двенадцать ночи и Гектор снова тут. — Я по поводу вашей подопечной. Я обработал ей раны и убрался в комнате, но сейчас я решил проверить спит она или нет, и она не спит. Я попытался уложить её спать, но она меня покусала и вырвалась. — Сейчас тогда разберусь. Постараюсь её не ударить. В комнате я даже не сразу заметила зверёныша. Даже в начале показалось, что та сбежала, но девчонка сидела вся, сжавшись у стены. Закрыв дверь, подхожу к ней. — Вставай и ложись спать. Она не ответила, а только сжалась вся. Я же, наклонившись, хватаю её и беру на руки. Чувствую как девчонка вся дрожит. Я же подхожу к кровати и аккуратно укладываю в кровать. Начинаю раздевать. — Ты же хочешь спать, — глаза у неё слипаются. Смотрю на задницу. Я перестаралась. Надеюсь, что шрамов не останется. — Не оставляй меня, — хватает меня за руку и прижимается щекой к моей руке. — Мне страшно. — Страшно? — Усмехаюсь, стараясь не ударить её за фамильярность. Богдана кивает. Я же запускаю руку ей в волосы. Какие они кудрявые. — В детском доме вы же все спали вместе, — даже и понятно почему так. Даже в Центре их в комнате по несколько человек ночевало. — Ну, а сейчас тебе придётся ночевать одной. — Можно с тобой? — И смотрит так доверчиво и искренне. Или она просто хорошая актриса. — Ай! Сжимаю её волосы и дёргаю. — Только на «вы» или по имени отчеству. — Можно к вам? — А в глазах слёзы. И не боится ведь даже после порки. — Я тебе условия ещё хорошие дала. Многие спят, как собаки, на полу, а не в собственной комнате. — Я буду спать, как собака, на полу, но с вами. Не одной. — Нет, — нельзя уступать. Иначе она поймёт это и будет манипулировать. Поэтому я просто встаю и ухожу, заперев её. Утром меня разбудил Гектор. Сонно смотрю на него, не понимая, что слуга забыл в моей комнате. — Инга Борисовна, девчонка сбежала! — Что?! — Вскакиваю с кровати и, накинув на себя халат, бегу в комнату зверёныша. Распахиваю дверь и вижу разбитое окно и небольшую горку снега на подоконнике.