Хулиганка

Я даже уйти далеко не успела от комнаты, где заперла Ермакову как вдруг услышала её крик. Причём он сразу мне не понравился. Слишком много было страха в нём. Либо она просто хорошая актриса, либо же правда чего-то сильно испугалась. Но обратно я просто бежала. Добежав до комнаты, достаю ключи и отпираю дверь, заодно включив свет. Эта единственная комната в моём доме где выключатель находится в коридоре. Вхожу в комнату и вижу всю трясущуюся и бледную Ермакову в углу между кроватью и окном. И что меня больше всего поразило так это то, что девчонка плакала. Она прятала лицо, но подняв на меня глаза, я увидела в них весь страх. Не знаю, что меня тогда дёрнуло, но я подошла к ней и, схватив за плечо, поставила на ноги. Богдана даже стоять не могла. Её так сильно трясло, что она облокотилась об стену и словно мячик отскочила от неё ко мне. Руки сами собой обняли подростка, и я прижала её к себе, чувствуя эту дрожь. Девчонка уткнулась заплаканным лицом мне в грудь. Я же просто не знала, что делать дальше. С таким я ещё не сталкивалась. — Что случилось? — Почему-то не верится, что это актёрская игра. А в людях я умею разбираться. Она даже говорить не могла. Вздохнув, запускаю пальцы ей в волосы и сжимаю их на затылке и слегка откидываю её голову назад, заглядывая в лицо. — Зверёныш, что случилось? — А губы у неё уже синие. Надеюсь не помрёт. — Я говорила, что одну оставлять меня не надо, — Голос дрожит, а девчонка похоже наконец-то осознаёт в каком она тут состоянии и резко отстраняется от меня и спешит вытереть слёзы. — Заметно, — Усмехаюсь. Богдана вроде бы успокоилась, но её всё равно всю трясёт. — Так что случилось? — Ничего, — Врёт ведь. — Просто вдруг стало страшно. Вот и всё. У меня фантазия буйная. Я же говорила, что никогда не спала одна. — Ты была бродягой семь лет. — Так в шалаше нас минимум трое спало. Вместе теплее. Теперь у меня появились вопросы. А девственница ли она? Надо будет проверить. Забрав её, я же даже не подумала об этом. — Зверёныш, — спрашиваю, глядя ей в глаза. — Ты с кем-нибудь спала? — Я ж говорю, что минимум нас трое спало в шалаше, — А она похоже меня не поняла. — Я про секс говорю, — стою вся в напряге и готова прямо сейчас проверить её. — Так был или не был? — Нет конечно, — и по лицу видно, что говорит она правду. — Мы друг друга родственниками по несчастью считали, какой секс? — Сними шорты и ляг на кровать, — приказываю. — Что? — А Зверёныш похоже испугалась. — Я не стану этого делать. — Брось, — усмехаюсь и иду, на отступающую от меня девчонку. — Я уже видела тебя голой. Так что, чего стесняться? Я издеваюсь над ней. Наслаждаюсь тем, что ей неприятно. Да даже эта её реакция, этот крик страха принёс мне массу удовольствия. Но что конкретно я могу сказать про девчонку- она не глупая. Хоть и жила столько лет в приюте, а потом и на улице, но она не тупая в отличие от других и это видно. — Я не стану этого делать. — Тогда я позову охрану и попрошу парней тебя подержать пока я буду тебя осматривать. Парням я думаю понравится. Всё ещё удивляюсь как они все не перетрахались, живя вместе. Подростковый возраст, гормоны шалят. Я конечно уверена, что мой Зверёныш девственница, но проверить хочу ради унижения. — Так как? — Вижу, как она ломается. Усмехаюсь и, подойдя к ней сама, снимаю с неё шорты. Бросаю шорты на кровать и киваю девчонке. Всё ещё ломается, сжимается и прикрывает руками промежность. — Зверёныш, — усмехаюсь, наклонившись к ней. — Я всё равно посмотрю. — Хватаю её за руки и убираю их от промежности. — Только от тебя зависит сделаю я это при посторонних или нет. Богдана прикусывает нижнюю губу и послушно ложится на кровать, крепко зажмурившись, сгибает ноги в коленях и раздвигает их. Несколько секунд просто смотрю на неё, а после, наклонившись, аккуратно пальцами раздвигаю её половые губы и смотрю. Она девственница, это я увидела сразу, но всё равно медлю. Вижу, что Ермакова вся раскраснелась. Ей стыдно, а я просто наслаждаюсь этим. Усмехнувшись, я решаюсь припугнуть девчонку. Наклонившись ещё ниже и высунув язык, я провела по ней языком. Тут же слышу вскрик и успеваю одёрнуть голову. Зверёныш вся сжалась и схватилась за одеяло словно это щит, и он спасёт её от меня. — Ложись спать. — Но хотя бы свет не выключайте, — умоляет она и я вижу, что ей правда страшно, но мне плевать. Выхожу и, заперев дверь, выключаю свет. Ухожу к себе и, уже дойдя до своей комнаты, снова слышу этот вопль. Усмехаюсь. Мне плевать страшно ей или нет. Она моя собственность и будет жить так как я ей разрешу. Утром часов в семь утра захожу в комнату моего Зверёныша и вижу её всю сжавшуюся в кровати. Она сидела, обнимая себя за колени и похоже вообще не спала. Глаза красные и воспалённые. — Зверёныш, — усмехаюсь, глядя на неё. — Ночь без сна прошла. — Отдайте мне одежду, — сказала она, вскочив с кровати. — Я требую свою одежду. — Требует она, — спокойней, ещё немного и я просто забью её насмерть. Мне она в любом случае нужна живой. — У тебя нет ничего. Ты ничтожество, моя дорогая, и принадлежишь мне. — Я никому не принадлежу, — смотрит с вызовом. Я же вижу в ней того маленького ребенка, которого когда-то давно привезла сюда. — И меня ничего не остановит сбежать отсюда снова. — Ты думаешь, что я буду держать тебя силой? — План созрел сам собой. — Ты просто сама не захочешь от меня сбегать. — Не бывать такому! И я решила доказать ей обратное. Схватив девушку за руку, я резко дёрнула её на себя, и та, развернувшись, врезалась в меня спиной. Обхватываю ей одной рукой, а вторую засовываю ей под шорты и, положив на лобок, начинаю пальцами ласкать клитор. — Нет, нет, нет! — Зверёныш дёргается, пытаясь вырваться, но я держу крепко. — Нет! — Маленькие ручонки вцепились в моё запястье и попытались вытащить, но ничего не вышло. Моя ладонь словно приросла к её лобку, а пальцы стали ласкать сильнее. — Хватит. Богдана резко заткнулась и тяжело задышала. Она похоже сама не поняла, что произошло, я же, только усмехнувшись, продолжила свои ласки. Вскоре почувствовала пальцами влагу. — А быстро ты намокла, девочка моя. — Я не твоя, — обиженно пробубнила она. — И вынь руку. Ускоряюсь, а Богдана от моих движений даже перестаёт дышать. Она даже сама не заметила, как расслабилась и облокотилась спиной об мою грудь. — Моя, — вынимаю руку и смотрю на свои пальцы. Сколько же смазки. Усмехнувшись, слизываю её. — М-м-м, солёная. — Фу! — Она вырвалась и с отвращением посмотрела на меня. — Но признайся, что тебе понравилось, — улыбаюсь, почувствовав лёгкое возбуждение. Я хочу, чтоб её вылезали, а потом и трахнуть, и чтоб она удовлетворяла меня своим языком. — Зверёныш, не я тут чуть не кончила. — Я не… — она зависла, не зная, что ответить. — Мне не понравилось всё это. — Понравилось, не скрывай этого. Только попроси и я сделаю тебе приятно. — Да никогда я не попрошу этого. — Значит не есть не пить не будешь, — жестоко, но так она быстрее пойдёт на контакт. — И так пока не согласишься отлизать мне. — Что?! — И вся побелела. — Да я лучше с голода помру чем отлижу такой сук… Затыкаю её пощечиной. Потом хватаю за волосы и швыряю на кровать. И не дав успеть опомниться, переворачиваю на спину и забравшись на неё придавливаю к кровати своим весом. А девчонка дёргается, пытается меня с себя скинуть, но ничего не выходит. Как же приятно на это смотреть. Злорадствуя, я придавливаю её руки своими коленями и, схватив за челюсть, впиваюсь ей в губы. Она крепко стискивает зубы, но я вдавливаю ногти ей в кожу и ротик приоткрывается совсем на немного, но этого мне хватает чтоб углубить поцелуй. — М-м-м, — недовольно мычит она подо мной я же прям засасываю её в этом поцелуе медленно, с наслаждением изучая языком её рот. Зубы, дёсны, язык. Мне это приносит уйму удовольствия в отличии от Зверёныша. Она недовольно, словно маленький ребёнок, колотит ногами по кровати. Я же чтоб показать ей кто тут главный сжимаю второй рукой её грудь. Даже через эту майку я чувствую ладонью твёрдый сосок. Сжимаю его большим и указательным пальцами и начинаю выкручивать. — М-м-м! — Бездомные и приютские не должны быть такими брезгливыми как ты, — не убираю руку с её челюсти ласкаю большим пальцем тонкие губы девушки. Странно, мы целовались, а они всё равно сухие. Зверёныш закрыла глаза и слегка приоткрыла рот, усмехаюсь и засовываю палец ей в рот. Его тут же прикусываю зубами, а через секунду я чувствую язык. Она просто облизывала мой палец, а я внимательно смотрела на неё. Слегка ёрзаю на ней и тут же слышу громкое урчание. Правильно, её ведь не кормили не сегодня не вчера, и я даже не знаю, когда в последний раз она ела вообще. Тем лучше для меня, значит не так долго ломаться будет. Но с другой стороны она бродяжничала и может привыкла неделями не есть. — Кормить я тебя всё равно не стану, — вытаскиваю палец из её рта и слегка приподнявшись стягиваю с неё майку. Скомкав её кидаю куда-то, а сама жадно принимаюсь мять пародию на грудь. — Куда грудь подевала? — Ну, а как думаешь? Схватив её за соски, начинаю выкручивать. — Ай! Да не было у меня груди. Хватит! Остановитесь! — Как меня зовут? — Инга Борисовна, — отпускаю её соски. — Помнишь значит, — а глаза у неё красивые. Всё такие же большие и серые. — Так какого хрена тогда со мной фамильярничаешь? — И на эмоциях я так сильно сжала ей соски, что мой Зверёныш чуть сознание не потеряла от боли. — Я нацеплю на тебя собачий ошейник и за каждое такое фамильярничество буду бить током. — Даже если так, — и снова этот вызов во взгляде. — Я не сломаюсь. Ни за что. — Посмотрим. Она определенно мне нравится. Даже интересно, что было бы тогда останься она со мной. — Но помни, что ты принадлежишь мне и только я буду решать, как ты будешь жить. И она просто взяла и плюнула в меня. Причём достаточно метко попав при этом мне промеж глаз. В этот момент у меня перед глазами всё стало красным. Я просто очень сильно разозлилась и на некоторое время потеряла контроль над собой, а очнувшись поняла, что сильно переборщила. Богдана была вся в крови и валялась на полу у моих ног. Она была в сознании и, вся сжавшись, тихо плакала. Даже не помню, что произошло, но судя по крови, а её тут много, я слишком разошлась. Пошатываясь, выхожу из комнаты и зову Гектора. — Гектор, — смотрю на дворецкого, чувствуя, что мне просто жизненно необходимо выпить кофе иначе я не приду в себя. — Сделай мне кофе.