Хулиганка

Из криминальной сводки: «Погибло тридцать детей и хозяйка детского дома из-за короткого замыкания». Просматриваю статью и даже дыхание перехватывает. Я знаю этот детский дом. Я знаю хозяйку детского дома. В газете были фотографии развалин и фотография той старушки. Так же было сказано, что старушка и её воспитанники погибли, отравившись продуктами горения. Откидываю от себя газету не в силах читать дальше. Невольно глаза останавливаются на фотографии сгоревших останков. Меня замутило, а в нос ударил запах гари. Сморщившись, тряхнула головой, но запах гари никуда не ушёл. Принюхавшись, вскакиваю на ноги, поняв, что гарь самая настоящая. И это точно не на кухне сгорело. — Инга Борисовна! — Дверь распахнулась и появился запыхавшийся Гектор. — Мы горим. — Что? — Бежим, — он подошёл ко мне и взял за руку. — Первый этаж и так в огне выйдем через другой вход. Он повёл меня по коридору, который уже был весь в дыму. Зажимаю нос и рот рукой и слепо следую за дворецким. Ещё пара поворотов и свежий воздух. Смотрю на особняк и вижу как из окон хлещет дым. Смотрю на всех своих сотрудников. Вижу родителей, но не вижу Богданы. — Инга, — меня обнимает мама. Впервые за всю жизнь. — Ты посмотри, что это говно наделало. — Что? — Неужели пожар устроила Богдана? — Да, — отец подкрутил опалившиеся усы. — Я решил проучить эту суку, а она возьми и вытащи из камина бревно. Вот из чего у тебя там ковёр сделан? Вспыхнул моментом. — А где она сейчас? — Там, — он кивнул на усадьбу. — Мы сами еле спаслись. Разворачиваюсь и иду обратно, но меня тут же хватает отец. — Ты куда?! — Мне надо её вытащить, — раз никто это не сделает, то сделаю я. — Ты рехнулась? Из-за говна рисковать собой? — Да, рехнулась. Вырываюсь и иду в огонь. Зажав нос, бегу по коридорам. Глаза слезятся, а огонь обжигает. Уже через эту гарь чувствую как у меня опалились волосы. Камин. Она в той комнате с камином. Хоть я и знаю эти бесконечные коридоры, но сейчас они стали чужими. — Богдана! — Кричу хоть и сомневаюсь что меня услышат. Дерево от огня всё трещит. — Ермакова! Каким-то чудом в этом дыму нахожу нужную комнату и вижу мою Богдану. Она лежит на полу окутанная огнём и не шевелится. Бегу к ней и тут же раздаётся какой-то хлопок похожий больше на взрыв. Меня ослепило на мгновение и, открыв глаза, смотрю и замираю. Никакого дыма и никакого запаха гари. Я стою в шумном коридоре, а мимо меня бегают дети. Почему-то я знаю куда идти. Пробираюсь мимо детей и тут же в меня кто-то влетает. Смотрю вниз и вижу… Этого просто не может быть. Я даже дышать прекращаю при виде этих серых глаз и кудрявых каштановых волос. Опускаюсь на колени и смотрю в веселое лицо Богданы. Ей почему-то девять лет. Она такая же какой была, когда я семь лет назад её забрала. Вот только я была уже без охраны, но почему-то знала, что меня ждут. — Инга Борисовна, — поднимаю голову и вижу старушку. Сердце сжимается, а в памяти всплывает, что она погибла. — Это наша хулиганка, Богдана Ермакова. Оглядываюсь, глядя на весёлых детей. Значит ли это, что они все мертвы? И Богдана и я? Неужели мы погибли в том пожаре? Сгорели дотла. Дыхание перехватывает, а во рту всё пересыхает. Я умерла. Просто не верится. Вот сейчас я прекрасно поняла всех тех, кто думал, что время ещё есть. Времени нет. Оно беспощадно к нам. Я умерла в тридцать три года. Умерла спасая Богдану. — Ты моя мама? — Смотрю на Ермакову и всё внутри сжалось. Если ей тут девять, то мне двадцать шесть лет. Почему такой скачок в возрасте и тем более в обратную сторону? Для чего всё это? Смотрю на левую руку Богданы и не вижу номера. Кожа чиста без каких-либо повреждений словно его никогда там и не было. — Да, — отвечаю. — А я говорила, что меня заберут! — Завопила Богдана неожиданно, бросившись меня обнимать. — А вы не верили! Может это лимб? Этим вопросом я задаюсь, выходя из стен детского дома, держа за руку Богдану. Ни рай ни ад, а что-то среднее. На улице туманно, но нас уже ожидает чёрная BMW и почему-то я знаю, что это наша машина. Спускаемся по крыльцу вниз и из машины выходи водитель. Замираю, признав в нём Гектора. Он улыбается мне и, поклонившись, открывает дверцу. — Гектор, — вырывается из меня. Богдана забирается в машину и, болтая ногами, с интересом смотрит на нас. Я же смотрю на Гектора и просто не верю своим глазам. — Гектор, неужели ты тоже мертв? — Прошу вас сесть, Инга Борисовна, сегодня достаточно прохладно. Забираюсь в машину, и он захлопывает дверцу. Богдана тут же прижимается ко мне, а я смотрю на своего дворецкого. — Гектор. — Когда вы побежали в усадьбу, я побежал следом. Вот только догнать вас не смог. — Машина тронулась. — Получив несколько ожогов, я вернулся обратно, но поняв, что вернулся без вас. — Он включил указатель правого поворота и повернул. На улице же было достаточно туманно, и я просто не понимала, как он понимал куда едет. — Ваш отец достал револьвер и застрелил меня. Я даже выйти из пламени толком не успел как пуля попала мне в грудь, а дальше стало темно. Ехали мы молча и вот машина остановилась. Гектор вышел и открыл дверцу с моей стороны, протянув руку. Выбравшись из машины сквозь туман, я увидела свою усадьбу и в нос тут же ударил запах гари. Но он быстро прошёл так же быстро, как и появился. Усадьба была целой. — Добро пожаловать домой. Пытаюсь вспомнить свою смерть. Вроде бы был взрыв. А Богдана? Она помнит свою смерть? — Гектор, почему мы стали моложе? Даже он помолодел. — На этот вопрос у меня нет ответа. — Это теперь мой дом! — Богдана побежала к усадьбе, а я тяжело вздохнула окончательно осознав, что впереди у нас целая вечность.