Трудо выебудни или Особенности аномального выживания

Действующие лица в порядке появления: Рахиль – «приличная еврейская девушка», медик «Долга» (см. «Твой берег») Кошка – милая девушка, боец «Свободы». Рада – порождение Зоны, разумное умертвие цыганской национальности (т. наз. «мулы») родом из 1940-х гг (см. «Твой берег») Корда – сотрудник ИИГ «Прогресс» с наклонностями маньяка-исследователя. Кенга – медик военных сталкеров, по совместительству – фармаколог-экспериментатор. Ярга – её коллега и, если так можно выразиться, сослуживица, местная травница из самосёлов, мутантка, белая и пушистая (см. «Солнце Зоны»). Флажок – воин «Монолита» альтернативной анатомии (см. «Пленник»). Даша-Мясорубка – вольная сталкерша с боевой гитарой наперевес, известный в Зоне бард (см. «Уйти нельзя остаться»).

Зона, один из секторов. 9 марта. Год неважен.

– А на нейтральной полосе – таки, цветы… – меланхолично мурлыкала Рахиль, обрывая свежераспустившиеся на солнечных взгорках «солнышки» мать-и-мачехи. Настроение было… минорным. Настолько минорным, насколько оно может быть у в принципе не умеющей унывать «приличной еврейской девушки», волею обстоятельств и нестандартных родительских воспитательных мер оказавшейся в ЧЗО под крылышком у генерала «Долга» Воронина – давнего (ещё до эмиграции) сослуживца её отца. Поводов для грусти вроде бы, не имелось никаких – на календаре стояла дата «9 марта» и, казалось бы, вчерашний женский праздник автоматически подразумевал всякие там поздравления, букеты-конфеты-духи-открытки и прочие приятности. Да вот как бы не так! Зона, похоже, и тут внесла свои коррективы! – Тоже мине сослуживцы, – бурчала под нос долговка. – Ну ладно, я сделаю им понимание за конфеты – их достать сложнее, чем скидку у Сидоровича. За духи и прочие женские радости тоже пока не будем делать себе нервы и преждевременную старость. Но ведь за весь день – ни одного тебе вшивенького цветочка! – мать-и-мачеха грустно чпокнула сорванным стеблем. – Ни даже кривенькой рукоблудной открыточки! Цветы веером разлетелись по поляне. – И таки ни один из этих портупейных шлимазлов не додумался хотя бы чмокнуть в щёчку! Шоб им друг друга всю жизнь целовать, в самые... – В самые – что?.. Ой! – внезапно послышалось из-за спины. Рахиль стремительно обернулась. Сжимая в руках детектор аномалий, на неё круглыми глазами смотрела высокая девушка во флектарне. И если и были у Рахили какие-то сомнения, то они благополучно разбились о нашивку с головой волка. – Здрасьте… – растерянно пробормотала свободовка. – Шалом! – ошеломленно отозвалась дочь богоизбранного народа, судорожно вспоминая, сколько у неё патронов. – А я тут это... – Того? – Того, – представительница враждебной группировки для убедительности потрясла детектором. – А эти... Ну, твои? – Там! – Совсем там? Свободовка выразительно сморщила нос. – А твои? – Тоже... Там. – До сих пор празднуют? – Не... Забыли. Сволочи! Вот так, путем несвязных реплик и сложилось начальное взаимопонимание. … – И шо самое главное, они в феврале делали мине беременную голову за капельницы с похмелья! – Ого! – Таки ого-го, скажу я тебе. Физраствор ушел, как дети в школу. – А у нас и физраствора не было. Так, похмелились. – А правда, что у вас другое дело в почёте? – Правда-правда! – раздался голос из кустов. Рахиль спешно вскинула ствол, но тут же, узнав голос, опустила. – Все грядки мне оборвали, укроп – и тот погрызли! – Это не мы! – возмутилась свободовка. На полянку вышла дама цыганской наружности, кивнув долговке, как старой знакомой. – Не вы, да. А нашивку «Воля» Монолит подкинул, не иначе. И окурков накидал. Еврейка представила спешно скуренный укроп и прыснула со смеху. – Рада, а тебя-то сюда каким ветром? – От пациентов спасаюсь, – серьёзно пояснила та. – Одному скучно, другому ногу зашить, у третьего роды принять… – Роды?! – А как по-твоему химеры размножаются? Почкованием что ли? На этот раз смеялась свободовка, увидев вытянувшееся лицо Рахили. – Что, должаночка, сцыкотно? – Ой, да я посмотрю на твои памперсы, когда на их логово наткнёшься! – Эх ты! – фыркнула девушка во флектарне. – Химеры при гнездовании не атакуют. – В смысле? – В коромысле. Они клубком сворачиваются вокруг детёныша и, пока тот глаза не откроет – не встают. Зато потом – голодные, злые, тощие! Рахиль выразительно смерила собеседницу взглядом, но спросила другое: – А вы как это выяснили? – Изучали... Ой! Детектор у неё в руках начал нервно попискивать. – Что там? – предохранитель щёлкнул. – Хрень там. На десять часов, быстро двигается в нашу сторону. Валим! В Зоне мало кому надо объяснять, что, если кто-то один велит бежать, то сначала надо подрываться, а уже потом задавать всякие глупые вопросы. – Укрытие искать надо! – свободовка отчаянно взглянула на экран. – Мы оторвались, но ненамного. – Вэйзерминишт! Тогда мы делаем бежать не в ту сторону! – В ту, – отрывисто бросила Рада. – Тут недалеко бункер. – А оно нам поможет? – скептически уточнила Рахиль. – От чего мы хоть драпаем? – Я хз, – прибор протестующе пискнул. – Но похоже на блуждающую Жарку. Еврейские и цыганские ругательства не передавали всего размаха попадалова, поэтому раздалось слаженное русское, крайней экспрессивности. – Именно он. – Бегом-марш! Рада, показывай дорогу! … – Вот это, я понимаю, припалило с тыла, – свободовка, привалившись к бетонной стене, пыталась отдышаться. – Я так никогда не бегала. – Повезло, – Рахиль спешно перетягивала растрепавшийся хвост. – Трёхкилометровые кроссы «чтоб лучше спалось» каждый день – не хочешь? – Фига се мазохизм! – Цва-хаганА ле-исраЭль. – Чего? – Армия. Внезапно заскрипела гермодверь, и на пороге возникли ещё три фигуры. – Вот это урожай! – фонарь высветил по очереди всех троих визитёрш. – «Долг», «Свобода» и... Рада? – Мы таки тоже вам в полной радости, – буркнула Рахиль, щурясь в сумерках против света. – Корда? – цыганка шагнула ближе. – Корда, яхонтовая моя, золотые мозги! После несколько суматошного приветствия, все расселись уже в самом бункере по удобным поверхностям. Научница Корда, на правах хозяйки, представила своих гостей: – Знакомьтесь: Кенга, Ярга – медики военсталов. Ярга – из местных жителей. И тоже, как и Рада – травница. – О, коллеги, – немедленно возрадовалась долговка, почему-то легко проигнорировав отчётливо «тёмный» антураж последней названной, а главное – торчащие в её волнистой шевелюре две грядки маленьких рожек. – А я – Рахиль Файнзильберминц. – Перелом языка в трех местах, – хмыкнула свободовка. – Я Кошка, из «Свободы». – Рада, – сдержанно представилась умертвие. – Тоже местный, если так можно назвать, житель. Они с Яргой обменялись внимательными взглядами и кивнули друг другу. Кажется, двум порождениям Зоны было, о чём пообщаться в дальнейшем. – В каком это смысле – «если»? – не поняла свободовка, которой до этого ещё не доводилось пересекаться с ожившим персонажем старинных цыганских страшилок. Котлярка тяжело вздохнула: – В прямом, золотая моя… В прямом. Корда, притуши-ка свет на минутку. В следующий миг в небольшой столовой бункера, совмещённой с кухней, раздался истошный визг. Моментально, впрочем, оборванный посторонним вмешательством: Кенга оперативно зажала Кошке рот. – Ага, вот и я точно так же верещала в первый раз, – непринуждённо поделилась Рахиль. – Ты… зомби, что ли? – вытаращилась Кошка, едва военсталкерша убрала ладонь. Ну в самом деле, а кто не заорёт, увидев, как в полутьме, создаваемой аварийным освещением, на лице, шее и руках вполне себе нормальной на вид женщины вдруг чётко начинают проступать замогильно белеющие кости черепа и скелета? – Заживо не гнию, чушь всякую не несу, и мозги, спасибо Зоне, пока в порядке –, если ты об этом, – довольно сухо отозвалась мулы. – Но и не живу. Меня… в сорок втором убили. А Зона подняла. Теперь вот… – Ох… прости, пожалуйста… – стушевалась свободовка и низко опустила залитое густым румянцем лицо. – Да чего уж… – махнула рукой котлярка. – Тут все так на меня реагируют, я привыкла…. Потом всё расскажу, если захочешь. – Давайте-ка лучше чаю попьём! – вмешалась, разряжая обстановку, Корда. – И пожалуйста, больше не верещите – мои обормоты вчера какую-то очередную дребедень весь день ловили, а потом всю ночь на препараты шинковали, предметные стёкла из новой коробки заляпали. Теперь, вон, дрыхнут, как младенчики. Даже в честь прошедшего праздника их будить жалко. – Вот, кстати, за праздник! – оживившаяся Рахиль прицельно оглядела скромную и совсем не праздничную обстановку и кровожадно сверкнула глазами. – Или мой внутренний суфлёр таки прав, и у нас тут на всех – один такой большой и конкретный тухес? – Я не знаю, о чём ты, – отозвалась Корда, – Но присутствие в одной вполне дружеской компании одновременно долговки, свободовки и порождения Зоны – это… весьма интересно! Даже куда интереснее, чем компания, состоящая из научницы, военсталкерши и… ещё одного порождения Зоны! – она подмигнула молчаливой Ярге. Та лишь улыбнулась в ответ – светло и безмятежно. Щелкнула кнопка старенького электрического чайника, и Корда разлила кипяток по разномастным кружкам. – Ну, и как же такая... пёстрая компания оказалась у нас в бункере? – Да чисто случайно, – развела руками Кошка. – Я аномалии искала и забрела дальше, чем надо. А эта чернявая там всю полянку прополола. Рахиль уже набрала воздуха возмутиться, как неожиданно вступила Рада: – Истинно так, все цветы – как кобыла паслась: ни одного не осталось! Звук выдоха был весьма многообещающим. – Ну а потом на нас блуждающая аномалия двинулась. Предположительно Жарка, мы и рванули куда подальше. – Эк вас... – покачала головой Кенга. А Ярга поинтересовалась: – А цветы-то в чём провинились? Рахиль снова вздохнула: – Да не то, чтобы цветы... Вчера же праздник был, а мои... Поцы они неприглаженные, шлимазлы, словом! – в её тоне отчётливо просквозила обида. – В общем, примирение «Свободы» и «Долга», о невозможности которого так долго говорили… все, кто ни попадя, состоялось благодаря тому, что… Короче, мои кумарики зелёные тоже вчера забыли про Восьмое марта! – на одном дыхании выдала Кошка и досадливо пристукнула кулаком по столу. Кенга и Ярга переглянулись. Это не осталось незамеченным. – Что? И ваши «господа офицеры» – ТОЖЕ?! – не поверила Рахиль. – Вот, если честно, без понятия, – пожала плечами Кенга. – Мы пока ещё дома… в смысле – на базе не были. Как ушли вчера с утра по своим делам – так и ходим до сих пор. – Сейчас – самый благоприятный период для сбора трав Зоны, – пояснила Ярга. – Грех упускать. А на базе всё равно сейчас мужики свой мужЫцкий марафет наводят – укрепления там всякие, колючка, растяжки… Командировка-то у них лишь позавчера началась. В общем, им не до нас. И, боюсь, что и не до праздников тоже. – Ага, к тому же «в Зоне женщин в коллективе нет – только сотрудники альтернативного пола», – хмыкнула Корда. – Это мои так считают. Но при этом, на моей памяти, так галантно со мной даже в Управлении культуры не обращались! А что до праздника… ну, может быть и вспомнят – когда проснутся и от исследовательского ража отойдут. Про дни рождения они не забывают. – В общем, подытожим! – свободовка со стуком поставила кружку на стол. – В кои-то веки мне придётся согласиться с идеологическим врагом (Рахиль, помолчи, я сама в шоке!), но в данном случае она совершенно права: мы тут имеем один на всех, но очень большой и очень конкретный тухес: мужики забыли поздравить нас с Восьмым Марта! И что-то мне подсказывает, что это коснулось всех здесь присутствующих! – Коллективный склероз – вещь заразная, – согласно кивнула Корда. – Что будем делать? – Мстить! – азартно подпрыгнула Рахиль. Выглядело это до того по-девчоночьи, что присутствующие с трудом сдержали смех. – А я согласна, – Кенга сощурила глаза. – Ибо что? – Ибо нефиг! Одобрительно глянув на научницу, военсталкерша продолжила: – Поскольку фарш назад не провернуть, а в феврале мы их уже поздравили, предлагаю коллективную мстю остудить и подать холодной. – Это как? – Отложить до следующего года. – Что, просто не поздравлять, что ли? – разочарованно протянула Кошка. – Или ИХ поздравить с Восьмым марта? – Именно ИХ и поздравить! – веско уронила Корда. – Свинтусов таких. – Свинтусов, говоришь? Свет в бункере мигнул, и фраза от мертвячки прозвучала зловеще. – Рада, нет! В псевдоплотей их превращать не надо! – Да я и не умею, – открестилась цыганка. – Хотя мысль богатая! – Зато подсыпать что-нибудь, чтобы хрюкали до утра – это запросто! – хихикнула Рахиль, дольше всех присутствующих знакомая с травницей-умертвием. – Так они и без того… хрюкают, – не обиделась на дружескую инсинуацию котлярка. – Сама ведь жаловалась: в казарму ночью войти невозможно. Храп стоит – аж стёкла трясутся… те, что ещё уцелели! – Если мужчина храпит, – задумчиво протянула Кошка, – значит ему снится, что он котик, и его гладят… Кенга, видимо, что-то (или кого-то) представив, сама чуть не хрюкнула от смеха. – Даже если и так, то мои в ТАКОМ никогда не признаются. Они ж – суровые военсталы и, по их словам, им не котики – им исключительно танки снятся. Один вообще заявил, что, если их храп записать на плёнку и потом прокрутить в замедлении – то там они цитируют воинский Устав! Дамы дружно прыснули. – А в казарме «Долга» ночью не просто котики, – добавила веселья присутствующим Рахиль, – там таки целый зверинец! Один рычит, другой хрюкает, третий попискивает... Пчёла знаете, почему Пчёлом зовут? Он не храпит. Он жужжит!!! – И эти люди ещё называют НАС мутантами и монстрами… – самым безнадёжным тоном пожаловалась в пустоту Ярга. Это добило всех. – Итак, подведём итоги! – по-военному веско припечатала Кенга, когда все проржались и обрели возможность связно говорить и чётко мыслить. – Коллективную мстю откладываем на год. За это время досконально продумываем идею и готовим всё необходимое. Все согласны? – Это ж сколько ждать… – протянули в один голос долговка и свободовка. И синхронно переглянулись. – Но что не сделаешь ради женской солидарности, – развела руками Кошка. – Таки да, – согласилась с «идеологическим врагом» Рахиль. – В общем, мы согласны потерпеть! – Какое трогательное взаимопонимание между группировками! – умилилась военсталкерша. – Жаль, что у мужиков только войнушки на уме! – Зато у них общее – коллективная амнезия во всём, что касается внимательности к женщинам, – пробурчала Ярга. – Я вот, к примеру, Восьмое марта никогда не любила: о том, что ты женщина, они вспоминают только в этот день… – она ещё хотела что-то сказать, но осеклась и только махнула рукой. – Кстати, а ещё кого-то будем подтягивать в нашу затею? – вдруг спохватилась Корда. – Может, из вольниц кого? Наверняка у них – такая же ситуация? – Узнаем. А у вояк с Периметра что? – повернулась к Кенге Кошка. Та только хмыкнула: – Полковника Галай только попробуй не поздравь! Она быстро всем разъяснит, как надо правильно любить Родину и своё командование… альтернативной анатомии! – Значит, военных вычёркиваем, – как ни в чём не бывало кивнула Корда. На что Ярга поёжилась от какого-то давнего воспоминания и тихонько выдохнула. В какой момент содержимое кружек заменилось с чая на «чего покрепче», не вспомнила потом ни одна. Но было вкусно и весело. Расходился «женсовет» довольный, воодушевлённый идеей и сплочённый общей тайной. Связь решили поддерживать через нейтралов – Корду, Раду и Яргу. И по возможности привлечь ко «мсте» ещё кого-нибудь из немногочисленных женщин Зоны, попавших в ту же «непраздничную» ситуацию. Ибо женская солидарность – это вам не шуточки! Перед ней даже многолетняя вражда группировок выглядела детскими разборками в песочнице пластмассовыми лопатками! …Рахиль Александровна Файнзильберминц ввалилась на базу «Долга» ранним утром десятого марта. Фамильярно потыкав («Но-но! Пальпировав!») пузо особиста, она игриво хихикнула, козырнула начальнику караула, что «все псевдозайцы отловлены!» и вольной синусоидой изящно провальсировала в двери медблока. Одновременно с хлопком двери взвыла сирена, оповещающая о начале Выброса.

Год спустя. 8 марта, ближе к вечеру. Всё там же.

(Из переписки в секретном чате сталкерской сети) Рахиль_Ф, «Долг»: «Девочки, эти (три смайлика «цензура») шлимазлы… Короче, ШЛИМАЗЛЫ они все!!! (злобно оскаленный смайлик, смайлик-шприц, смайлик-череп с костями)» Кошка, «Свобода»: «Трогательное единодушие наших группировок в этом вопросе... аж бесит! (нахмуренный смайлик красного цвета). Лучше бы в чём-то другом это единодушие проявляли! (тот же смайлик)» Рахиль_Ф, «Долг»: «Шо, и у тебя? На манеже – всё то же и всё те же?» Кошка, «Свобода»: «ШШШШШШШ!!! (злобно оскаленный смайлик, смайлик «цензура»)» Рахиль_Ф, «Долг»: «ТОГДА ЧЕГО МЫ ЖДЁМ?!!» Кенга, военные сталкеры: «Отставить дамские истерики! Оперативный сбор у Корды в течение часа – с учётом всех попутных форсмажоров! Всё необходимое – с собой!» Корда, «Прогресс»: «Девчонки, у нас сейчас никак – народу со всяким интересным набежало, что мама дорогая! И рассосутся точно не скоро. Давайте, может, у Рады? Она как раз тут, я её предупрежу» Кенга, военные сталкеры: «Принято!» Рахиль_Ф, «Долг»: «Таки не вопрос!» Кошка, «Свобода»: «Океюшки!» Корда, «Прогресс»: «Кстати, у нас пополнение! Вероятно, я сама чуть опоздаю, но буду не одна» Когда прибывшие дамы (за исключением пока что отсутствующей Корды и обещанного ею пополнения) расположились в более чем скромной хижине травницы, та вдруг хитро улыбнулась и произнесла: – Чяялы , вы сказали подтянуть, кого получится… – она открыла дверь и позвала кого-то снаружи: – Флажок, иди сюда! – в хижину проскользнула щуплая, закутанная в плащ-накидку фигурка. – Раз уж у нас тут такой смешанный… женсовет… В общем, знакомьтесь: это Флажок. И кивнула своей закутанной гостье. Та слегка отвела в сторону полу, и глазам «женсовета» на миг открылась стройная ножка в штанах до боли всем знакомого пятнисто-серого камуфляжа. Рахиль и Кошка, не сговариваясь, синхронно потянулись за оружием. Затем так же синхронно переглянулись, сделали большие глаза и отвернулись, делая вид, что ничего не имели в виду. – Что, и у вас тоже? – вздохнув, поинтересовалась у вновь прибывшей свободовка. – А мы что – не люди, что ли? – слегка напряжённо ответила та. – И что, даже вшивой открыточки не подарили? – Да у нас это как-то не принято… – Вот же суки! – искренне посочувствовала жертве суровых сектантских нравов Рахиль. – Кобели. – А есть разница? – В целом нет. Монолитовка поочерёдно покосилась сперва на спокойно сидящих рядом и почему-то не цапающихся между собой представительниц «Долга» и «Свободы», затем – на слегка сурово выглядящую женщину в униформе военсталов (Кенга сделала успокаивающий жест: мол, не боись, не трону) и мутантку рядом с нею, что-то подумала и… ощутимо расслабилась. – Вы странные, – заметила она. – Но вы едины. Мне это нравится. Я с вами. – Ну вот и славно, вот и познакомились! – подытожила Рада. Пополнением, приведённым Кордой была миниатюрная ярко-рыжая вольница в куртке и джинсах не по размеру, как будто в мужских. За её спиной гордой жирафой поднимала гриф гитара в крепком, но уже порядком потёртом чехле. – О! – обрадовалась Ярга. – Привет, Даш! Не ожидала тебя здесь, но рада видеть. – Дашуня! – Кошка распахнула объятия. – Какими судьбами?.. Дамы, если кто не в курсе – это Даша-Мясорубка, известный в Зоне бард, прошу любить и жаловать! – Здрасьте! – улыбнулась всем рыжуля, стрельнув глазами. – Меня тут Корда позвала… – Тебя тоже забыли поздравить эти… альтернативно устроенные? – пронзила ноосферу Рахиль. – Да не… – вольница мотнула почти алым хвостом. – Кое-кто поздравил.... Но как это я пропущу такой шикарный флэшмоб? И она хитро прищурилась и нежно погладила гитару за спиной. – Ну, такими темпами в Зоне, глядишь – и новая песня на злободневную тему появится! – восхитилась Ярга. – Кстати, хорошее определение тому, что мы хотим провернуть! – заметила Кенга. – Флэшмоб с участием представительниц почти всех группировок… Да это будет бомба на всю Зону! – Что такое «флэшмоб»? – тихо поинтересовалась Рада у Кошки. – Что-то вроде спонтанного… действия – выступления или ещё какого-то совместного дела. Когда все вдруг собираются и как будто случайно вместе делают что-то интересное и… нашумевшее. – пояснила та. – А как и где мы его устроим – этот флэшмоб? – практично поинтересовалась мулы. – По нашему-то замыслу там же печка нужна. А у меня от кухни – одно кострище. – Можно у нас... – подхватилась было Корда, но, вдруг что-то припомнив, сникла. – Хотя нет. Автоклав – не духовка. И народу лишнего дофигища. Жаль! – У нас потише, и я бы даже рискнула поговорить с командиром о допуске на базу… но наш Грузин только через свой труп кого-то на камбуз готовить пустит, – хмыкнула Кенга. – Это его персональная Священная Корова, туда даже нам с Яргой ходу нет, прикиньте? – Да без проблем! – ухмыльнулась госпожа Файнзильберминц. – Духовка есть на пищеблоке Долга. А наш пищеблок – отдельно стоящая халупа. Вот там и запилим наш флэшмоб! – Где-е-е?! – ахнули все остальные. – Таки свободяев шабашем не удивишь, а на кухне «Монолита» скорее нас в печку засунут. – А в «Долге» не засунут? – прищурилась Флажок. – Я им сама засуну! – чёрные глаза опасно блеснули. – Благо, есть допуск. – И вазелин? – невинно поинтересовалась Кошка. – И вазелин! – не смутилась долговка. – Но вазелин этим поцам ещё заслужить надо… простите за баян! Спустя несколько часов в отдельно стоящей «халупе» долговского пищеблока вовсю кипела секретная деятельность. Учитывая весьма одиозный состав участниц – секретная даже для самих хозяев базы. В течение года идея, каким образом можно отыграться на забывчивых мужчинах, была общими усилиями сгенерирована и вылизана до состояния образцовой кошачьей миски. И некогда брошенное Кордой определение «свинтусы» легло на благодатную почву. – Все мужики – свиньи! – Рахиль изрекла сию сакраментальную банальщину настолько авторитетно, что никто даже не подумал с ней спорить. Даже Корда, которую в этом году её «зайчики» всё же поздравили, вручив в качестве презента коробку патронов. Впрочем, долговка тут же поправилась: – Не, ну не все, конечно, но в подавляющем большинстве. А здесь, в Зоне – так и вообще: настоящий заповедник непуганых свинтусов! Так шо предлагаю наделать свинот и с очень таким толстым намёком подарить всем парнокопытным! – Из чего и как делать будем? – тут же деловито поинтересовалась Ярга, известная в некоторых кругах, как флагман и чуть ли не монополист местной кустарной сувенирной промышленности. – С шитьём игрушек, боюсь, провозимся очень долго. – Да сейчас! – возмутилась Кошка. – Ещё время на шитьё убивать и, спрашивается, ради кого?! Обойдутся! Надо чего попроще придумать, чтоб и массово, и делать быстро. – А, может, печенек нашлёпаем? – предложила Корда. – В виде свинюх? – Тема! – обрадовались соратницы. Вот так и была рождена идея, в дальнейшем выросшая в нечто совсем не запланированное. … – Кошка, ты образец, надеюсь, не потеряла? – Спокойно, всё при мне! Вот, держите. Свободовка извлекла из какого-то явно потайного кармана фантик от жвачки, заботливо заламинированный с обеих сторон прозрачным скотчем. Бережно разложила на столе. «Женсовет» тут же сгрудился вокруг. – Что это, Бэрримор? – в священном ужасе уронила в пространство Ярга. И переглянулась с Радой. – Свинья. Точнее – свинка Пеппа, – опознала изображённую на фантике тварюшку более продвинутая в реалиях Большого Мира Корда. – По-вашему это – свинья? – усомнилась Флажок. – Знаете, даже псевдоплоти как-то более похожи… – Свинья, свинья, – добродушно покивала Кенга. – Персонаж из современного мультика. Ну… вот такие сейчас мультики! – она развела руками в ответ на недоверчивый взгляд подруги по отряду. – Я, представьте себе, тоже не в восторге. – Зато с формой ничего такого мудрить не надо, – прагматично заметила Рада. – Тут даже одним ножом можно управиться. Режь себе по листу, да смотри, чтоб хоть как-то схоже было. – Ойц, да шо ви мине делаете своими сложностями беременную голову, она и без вас тяжёлая! – как всегда с детской непосредственностью вмешалась Рахиль. – Просто берите тесто и лепите свинот, да пожирнее! Так, шоб у распоследнего гоя при взгляде на них полезли мысли об некошерности! Бумажка с образцом перекочевала на стену над разделочными столами, и работа закипела. … – Азохенвей, Кенга, куда ты лепишь таких хоботов?! Это ж таки даже не свиньи – это, на минуточку, уже целое слоновье свинство! – Это не я! Мои – вот лежат! – Это мои... – тихо отозвалась монолитовка. Рахиль подавилась невысказанным и продолжила на тон тише: – Ну и шо ты пытаешься конпэнсировать? Бери нож, делай обрезание этим шлангам… Корда! Корда, растак твою ж! И где ты у поросей по три дырки на пятачке видела? – Я и по пять видела, – отмахнулась прогрессовка, любовно созерцая дело своих рук. – Здесь. Видела бы ты, что нам порой вольные сталкеры притаскивают! – Ну так то здесь, а то – за Периметром! – не согласилась долговка. – Мы ж расово правильных свинот делаем, а не какую-то там заразу Зоны… таки дико извиняюсь перед нашими… Она снова перевела взгляд на противень и осеклась. Потом медленно подняла глаза на монолитовку: – Я таки конечно всё понимаю, но насколько ж они тебя докопали, шо ты их так под корень?.. Все дружно посмотрели на будущее печенье. Потом так же дружно – на девушку с ножом. Во всех взглядах читалось глубокое уважение. Чуть в стороне от тружениц пищевой промышленности сидела Даша и что-то наигрывала на своей гитаре. Поскольку места у столов хватало не всем, то общим решением «женсовета» было постановлено творческую интеллигенцию в тяжёлом кухонном труде не задействовать. Мясорубку заботливо усадили на самый лучший стул из найденных и поручили другое не менее ответственное дело – создавать уютный музыкальный фон. Неудивительно, что вскоре менестрельше пришла в голову идея для очередного кавера. В этот раз переделке подверглась известная казачья песня. – И я хотел найти ответ, – мурлыкала вполголоса Даша, – И я хотел найти ответ, Когда на ПДА глядел, Сквозь дым от едких сигарет… – А чего с середины? – не поняла свободовка. – Муза рулон не туда размотала, – отшутилась Даша. – Ах, руло-о-он... – многозначительно поиграла бровями Кошка, намекая на прямое назначение мягкой бумажки. – Ага, наждачный… – Понятно. Достанется всем! – хмыкнула собеседница. – Молчу-молчу! Но первый куплет ты всё-таки постарайся, ага? Мясорубка рассеянно кивнула. – Когда нас Зона позовёт, Когда нас Зона позовёт, То мы с тобой, товарищ мой, Вдвоем отправимся в поход… – Красиво получается! – мельком одобрила Кенга, не отрываясь от вымешивания новой партии теста. – Жги! Даша даже не отреагировала. Сейчас она была не здесь. – Как ты когда-то мне лгала, Как ты когда-то мне лгала, Что сердце девичье своё Давно врагу ты отдала... – В какое такое рагу? – Судя по контексту – мясное… – Хохмачки… «Врагу»!.. О, да тут прям по Шекспиру! «Ромео и Джульетта»! – А какому конкретно врагу она своё сердце отдала? – Да неважно! Позже народное сталкерское творчество подставит любое нужное слово – в зависимости от личных и группировочных симпатий и антипатий. Противни постепенно заполнялись вырезанными из листов теста Пеппами. А песня так же постепенно обрастала куплетами. – Но я не думал ни о чём, Но я не думал ни о чём, Я только верный АКМ Носил за пра-а-а-а-а-авым плечом! – Не, вот последняя строчка – не очень. Даш, может поправишь? – Гм… Ща попробую… Э… ммм… О! Я только верный АКМ Носил за правым за плечом! – Гениально! – в один голос выдохнули Рахиль, Флажок и Кошка. – Всё-таки полна Зона талантами, – заметила Ярга. – Я вот ещё про один интересный женский бардовский тандем слышала… и даже шапочно с ними знакома. Они себя называют «Коктейль Молотова». – О, я про них тоже слыхала! – отозвалась Кенга. – Интересное явление! – А почему такое странное название? – поинтересовалась Флажок. – Да у них и состав странный, – хмыкнула мутантка. – Одна из них – что-то вроде меня. Порождение Зоны. А вторая – вы не поверите! – долговка, как Рахиль! И вот представьте себе, они не только не враждуют между собой, но и вместе песни пишут. До сих пор. Представляете, какая дружба? – Погоди… «Песнь о похмельном герое», про Меченого – их творение? И «Долговский боевой марш» со «Штучкой»? – Всё их, – оторвалась от витания в творческих эмпиреях Мясорубка. – Я этих девчонок тоже знаю. Мы с ними иногда даже переписываемся в чатике, они мне свои новые каверы скидывают для исполнения. – А сами они что – не поют? – Бывает, – кивнула вольница. – Но крайне редко. Говорят, что им в последнее время не до концертов… Ладно, не мешайте мне, я продолжу. «Женсовет», понимающе округлив глаза, зашикал друг на дружку и вернулся к кулинарии. В пищеблоке воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгкими переборами струн и тихими напевами. – Пусть моё сердце не болит, Пусть моё сердце не болит, И пусть… желание моё Исполнит вечный Монолит... – Душевно! – шмыгнула носом Флажок. На неё покосились с пониманием, но из некой негласной солидарности промолчали. – Кой чёрт меня сюда понёс, – снова тронула струны Даша. – Кой чёрт меня сюда... занёс? Я в голове так и крутил… застрявший намертво вопрос... – Прямо так и намертво, как при кишечной непроходимости? – уточнила Корда. Кто-то истерически хрюкнул, подавившись смешком. Возможно, гитара. – Бедный Данила-мастер, не выходит у него Каменный цветок! – драматично изрекла Кенга. – А вазелин ещё заслужить надо… – похоронным тоном поддакнула Кошка. – Там оружейная смазка есть, – рассеянно отозвалась Рахиль, аккуратно впечатывая изюм в тесто. – Что?! – Что?.. Девушки недоумевающе уставились друг на друга. Затем Кошка прокашлялась: – Группировка «Долг» настолько сурова... Дружный смех был ей ответом. Даже Рахиль решила не обижаться. А на что тут обижаться – если твоя группировка и правда настолько сурова? И вот настала пора вынимать печево из духовки. Рада, как самая температурно-нечувствительная (чего там мертвячке выхлоп горячего пара?) откинула дверцу и, даже не поморщившись, вытянула первый противень. – Гм... – задумчиво произнесла она после небольшой паузы и как-то странно оглядела то, что лежало на раскалённом железном листе. Казалось, мулы одновременно пытается сдерживать смех и крайнее изумление. – Чяялы, а мы точно свинюков лепили? – А что? – Да сами посмотрите! «Женсовет» мигом скучковался вокруг неё и… дружно завис над противнем. – Мда… – после долгого и красноречивого молчания выдала Кенга. – У меня даже нет слов. И даже беспощадный военно-медицинский юмор тут бессилен. Расплывшиеся под действием жара и запёкшиеся свинки Пеппы в готовом виде поразительно напоминали… мужские гениталии в полной комплектации. – Креативненько! – присвистнула Рахиль. – Аномальненько… – поддакнула Кошка. На всех остальных противнях обнаружилась та же картина. – Вот тебе и коллективное бессознательное, услышанное в высших сферах! – как-то уж очень задумчиво протянула Корда. – Признавайтесь, кто в процессе думал совсем не о свиньях? – Не я! – тут же открестилась Флажок. – И вообще: Великий Монолит здесь ни при чём! Оно само! – «Они все пидорасы, нет им веры никакой…»? – хихикнув, процитировала кого-то из коллег-бардов Мясорубка. – А что? Получилось даже прикольнее, чем со свинюками! И даже гораздо… информативнее! А уж насколько это будет доходчивее – я вообще молчу! – Неисповедимы помыслы Зоны… – Ярга зачем-то повертела в пальцах свой самодельный проволочный кулон в виде одноимённого знака, с которым никогда не расставалась. – Что будем делать? – деловито осведомилась Кенга. – Как это что? – округлила глаза Рахиль. – Конечно же… ДОВОДИТЬ КОНЦЕПТ ДО СОВЕРШЕНСТВА! Берём каждая по противню – и делаем красоту! Вон в том шкафу я видела несколько шоколадок. Можно растопить и подписать каждую… гм... причиндалину! Будут нашим забывчивым не просто подарочные печеньки, а именные подарочные печеньки! …Оживившиеся дамы не заметили, как в предусмотрительно запертую изнутри дверь пищеблока кто-то осторожно подёргался снаружи. А через некоторое время в одном из окошек вдруг появилось недовольное лицо долговского особиста, заглядывающее с улицы. Впрочем, лицо это вдруг сделало большие глаза, пару раз хватануло ртом воздух, затем что-то с чувством сказало (судя по движению губ – совсем не предназначенное для нежных женских ушек) и исчезло. Дамам было не до внешних раздражителей, поэтому этот краткий момент так и остался никем не увиденным. По остыванию печенек творческий процесс закипел с новым воодушевлением. Горячему обсуждению подверглись экстерьер и параметры каждой «причиндалины». – Вот этот – похож на Воронина? – Если только на лицо... Ой! – Чего «ой» – думаешь я не знаю, как он пропуска бабам выдаёт? – Всем? – Нет, только симпатичным… Погоди-погоди, пятнистая, вон того мне отложи? – Которого? – Ну, вон того... – Даша ткнула пальцем. – Натурщика Фаберже. И фольгу от шоколадки не выкидывай! Девушка аккуратно пристроила гитару, соскочила со стула и принялась что-то ваять из фольги и выпечки. Через пару минут глазам почтенной компании предстали обёрнутые тщательно выглаженной фольгой... – Стальные? – догадалась Кенга. – Именно! – И какому же супермену такая красота достанется? – Не то, чтобы у меня был богатый выбор… – хихикнула вольница. – Но подкузьмить так можно любого, согласитесь? Главное – вручать при большом скоплении народа! – У-у-у-у! Страшная женщина! – сделала большие глаза Кошка. – Я тоже так хочу! Фольга ещё осталась? – На! – Рахиль пододвинула ей обёртки. И тут же полюбопытствовала: – Что, экзу вашего хочешь осчастливить? – свободовка, помешкав, кивнула. – Тогда и я нашему такие же сделаю. Встретятся – померяются, чьи яйца стальнее и мифрильнее! – Главное – чтоб не поубивали один другого, – заметила Рада. На что представительницы враждующих группировок только синхронно развели руками. Мол, на всё воля Зоны! – Да убивать-то и не обязательно… – вмешалась Кенга. – Можно и по-другому яйками помериться. Я вот, например, знаете, что давно мечтаю увидеть в исполнении двух экзоскелетов? Поединок сумоистов! Все, кто это слышал, и кто был в курсе, что такое борьба сумо, дружно поперхнулись и закатились хохотом, представив сие зрелище. – Ну а что? – не смутилась военсталкерша. – Реально же будет офигенно смотреться! Тем временем долговцы в главном здании базы напряженно прислушивались ко звукам из пищеблока. – Что там, Данила Юрьевич? – Шабаш, – мрачно отозвался вернувшийся с разведки особист. Он был далеко не трусом, но разогнать сейчас сборище решительно настроенных дам не решился бы даже он. Не штурмовать же собственную кухню! Хотя состав гостей вызывал если не гнев, то, как минимум, оторопь. Кто-то из бойцов на автопилоте кинул взгляд на календарь... и завис. – Мужики... – голос его внезапно дал хрипотцу. – А ведь сегодня и правда... шабаш! Ба... женский день! А мы и забыли... Долговцы дружно воззрились на дату. – Бля-я-я-я... – наконец, высказал общее мнение один из них. – Парни, нам точно трындец. Мы опять забыли поздравить Рахиль с Восьмым марта! В головах мигом пронеслись все обещания медика про «скипидарную клизму с патефонными иголками», «устроить этим шлимазлам коллективное обрезание» и «вставить неучтённые артефакты по самый си-бемоль». Особист покосился в сторону пищеблока. Задумался. А потом кивнул собственным мыслям и выдал: – Что-то мне подсказывает, что забыли не только мы. Но... КАК? Как они все умудрились не только спеться, но и договориться устроить посиделки?! Да ещё в такие рекордно короткие сроки? – Женщины... – развёл руками замком. – Ведьмы! – А, может, мы их разгоним? – Не советую. Про двух хозяек на кухне слыхал? – Ну. – А их там с десяток! – Ойбля-я-я-я-я… … – Великий Монолит, это ж чей кривой такой? – А этот вообще сломанный! – Ты только глянь, какие... Сёстр… кхм! – Флажок порозовела. – Девушки, а это можно назвать анатомически достоверным? – Да! – Нет! – Опционально! – прозвучало одновременно в три голоса. – Ай, чего вы молодой-незамужней голову морочите? – вмешалась Рада. – Ярга, ты не знаешь, у тёмных мутации на этих местах никак не отражаются? – А почему это я должна быть в курсе? – изумилась мутантка. – Ну... как врач, наверно?.. Они ж, небось, к тебе лечиться бегают? – Случалось. Но как-то до подробных медосмотров не доходило. Так что, девочки, не знаю я, что там у них и как. – Зато у снорков точно причиндалы есть, – хмыкнула Даша. – И явно не рудиментарные! На меня однажды прыгнул такой. Приземлился точно бубенцами о хребет... Сам виноват! – Во, точно! Наверно это мутантские! Снорочьи или кровососьи... – Я бы попросила, – кротко, но веско уронила отличавшаяся аномальным альтруизмом Ярга. – Им и так живётся несладко, ещё и вы со своими… промоакциями! – Да чего вы спорите? – хихикнула Кенга. – Откладываем все кривые, косые, горелые и обломанные. Потом раздарим с намёком самым… парнокопытным. Не подписывайте их пока что. Хотя… к вопросу о парнокопытных… – она хищной кондоршей нависла над столом, выбирая. – Один я, пожалуй, приберегу для кое-кого! «Женсовет» понимающе покивал. У каждой из них были свои отдельные поводы для подобных индивидуальных презентов. – А этот я знаю, кому, – Ярга вытащила самую оригинальную печеньку; видимо при выпечке две слиплись. – Хм?.. – Что? – голос мутантки внезапно потяжелел. – Бегает тут у нас одно такое... бронированное, в шлангах... Ещё рыжеволосых любит... Даша, что-то поняв, сжала губы. В глазах её зажёгся недобрый свет. – Рахиль, где у вас тут овощи? – как-то зловеще и предвкушающе поинтересовалась она. – Морковку по-корейски настругаю! Будут ему РЫЖИЕ волосы!!! Во всех местах!!! «Женсовет» замер, дружно постигая и переваривая идею. – Ого! – Кхм! – Ну ты, подруга, даёшь! Уважаю! – Концептуально! Спустя ещё пару часов на всех горизонтальных поверхностях долговского пищеблока ровными рядами и где-то даже штабелями громоздились надписанные печеньки крайне одиозной формы. Некоторые даже не только с подписями, но и с кое-какими индивидуальными уточняющими подробностями. – Так... – Кенга, как одна из самых старших и прагматичных в команде, обвела деловым взглядом умотанных и сонных кулинарок. – Мы не продумали главное. Как дарить-то будем? Анонимно под двери базы, как Дедушка Мороз – или...? – Ой-вэй, какая анонимность с такими анатомическими нюансами? Нас вычислят, шо не успеем обернуться. В лицо, тока в лицо! – Рыло. – Харю. – Морду. – Или так, – согласилась Рахиль, между делом сметая крошки с противня. Ярга почему-то смутилась, потупилась и бросила на товарок какой-то виноватый взгляд. – Я... Кенга, прости, я… не смогу... Ты же знаешь, мне против твоих ребят... Да ещё этот контроль... Но с отвлекающими манёврами помогу, не сомневайся! Военсталкерша, знавшая, в каком сложном и подвешенном положении находится у её бойцов статус подруги и коллеги, только отмахнулась: – На месте разберёмся! Главное – до утра до базы добраться! И, хоть они нас с тобой и поздравили… но женскую солидарность ещё никто не отменял! – Кстати да! – Кошка, Флажок и Корда, не сговариваясь, синхронно посмотрели на часы. – Не успеем же! А вручать подарки хорошо бы одновременно в разных группировках! Тогда флэшмоб будет иметь и смысл, и воспитательную силу, и эффект внезапности! – Эх, что б вы без меня делали, бирюзовенькие! – раздался весёлый голос мулы. И на свободном табурете воздвигся чем-то тихо грюкнувший сидор. – Зона-мать, хоть и не любит, когда в неё женщины приходят, и ревнует своих сталкеров к ним, но тут она решила помочь красивым и несправедливо обиженным мужиками девушкам! Разбирайте! Как пользоваться, знаете? Из мешка на свет появилось несколько неопознанных, но почти одинаковых артефактов. – Уи-и-и-и!!! – восторженно пискнула Флажок, хватая один, а свободовка и прогрессовка посмотрели на неё с недоумением и некой опаской. – Да безопасные они! – монолитовка продемонстрировала зажатый в руке без перчатки сгусток зеленовато светящейся стекловидной субстанции. – Телепорты это! Бешеная редкость даже у нас, в центре Зоны, но сейчас – это то, что нам надо! Ищете любой подходящий камень или стену, шваркаете арт об неё – и идите, куда вам надо! Только на том месте потом аномалия появится. Так что делайте порт где-нибудь в ненахоженном месте. – Телепорты? – глаза Корды зажглись научно-маньячным блеском. – Это же… такое открытие… такие возможности… Гранты!!! – Но-но! – покачала у неё перед носом сухим смуглым пальцем Рада. – Придержи коней, чернявая! Зона-мать не для того вас одарила этими штуками, чтоб вы о них налево-направо языками чесали. Никому ты о них не скажешь, и сама даже думать забудь об этом! Иначе плохо будет и тебе, и всем, кому раззвонишь, помяни моё слово! Всех, кстати, касается! – Рада права, – кивнула Ярга. – Не нужно людям знать о таких возможностях. И вы тоже постарайтесь забыть. Зона справедлива, и только потому она даёт вам шанс успеть поквитаться с вашими забывчивыми и невежливыми товарищами. Так что не теряйте время – пока она добрая. – А противни мыть? – спохватилась Даша. – Мы ж тут… – Ойц, таки я вас умоляю! – Рахиль возвела глаза к потолку. – Неужели ты думаешь, что после ТАКОЙ презентации на всей базе не найдётся, кого можно будет припахать к каторжным работам в качестве компенсации за испорченный единственной в коллективе даме праздник? Отмоют, шлимазлы, куда они денутся с подводной лодки! Так что не теряйте времени. Вам ещё ваших… альтернативных осчастливливать! Потом в нашем чатике напишете, как у кого прошло? – Мы ведь… – осторожно начала монолитовка, – больше не увидимся – вот так?.. – Кто тебе такое сказал? – удивилась Рахиль. И встретилась взглядом с Кошкой. – Мужики там пусть что хотят себе думают. А у нас – Женсовет! И… да мало ли, чего они там ещё учудят – что снова потребует нашего вмешательства! – Ох, чяялы, – вздохнула Рада, – наваляют вам ваши особисты по первое число, если узнают!.. – А кто им скажет? – в один голос хмыкнули долговка и свободовка. Минут через пятнадцать все звуки в пищеблоке «Долга» стихли, а в окрестностях базы сверкнуло несколько вспышек: сработали Телепорты. В Зоне уже стояла глубокая ночь.

Всё там же. На следующее утро.

Согласно распорядку дня, личный состав группировки «Долг», за вычетом дежурных и медика, направлялся к месту приёма пищи. – Ребят, а ведь надо Рахиль Александровну поздравить всё же, - Кот задумчиво почесал запястье. – Как говорится, лучше поздно – чем огрести. – Ну вот после завтрака и сходим. На сытый желудок оно как-то правильнее. – Это да. А что сегодня для желудка? – Овсянка, сэээр! Народ привычно гыгыкнул. Пчёл потянул за ручку, и дверь неожиданно резко распахнулась. В проёме, гордо выпрямившись, стояла свежая, как утренняя зорька, Рахиль. С подносом. – О, здорово, бойцы! – в её произношении почему-то прозвучало как «поцы». – Стоять, бояться, деньги не прятать! – Какие... Рахиль поудобнее перехватила поднос. – Ща покажу! Иди сюда. Ближе, ближе, бандерлоги! О, вот ты, держи печеньку. Аккуратно, не сломай... Хотя шо там ломать, сплошная гидравлика!.. Так, теперь ты, гигант-пять-сек. Отряд растерянно взирал на пустеющий поднос. Рахиль, в силу медицинской осведомлённости, для каждого находила пару ласковых. – О, Данила Ю-урьевич, – нежно пропела она, уловив движение в конце коридора. – Шалом Шаббат! С Восьмым… то есть, уже с девятым марта вас! Мальчики! Поделитесь с начальством вкусненьким в честь праздничка! «Мальчики» дружно представили, что особист сделает с вручившим ему сей шедевр кулинарного искусства, и им стало как-то нехорошо, словно перед Выбросом. – А хотя нет, – она нашарила в кармане оставшуюся печеньку. – Держите, товарищ особист! Долговцы синхронно отступили, готовясь ко «вспышке с тыла». – О, свинюшка! – усмехнулся майор. – С изюмом, надо же!.. И смачно откусил половину. Последующие часа два-три бойцы избегали смотреть друг на друга и смущённо сопели, вспоминая, как они накосячили, и что за это получили. Внезапно один из них вдруг замер в ступоре от какой-то нежданно прилетевшей мысли, а потом... заулыбался. – Ну, и чего ты лыбишься? – спросили недовольные сотоварищи. – Парни... А ведь вместе с Рахилью над этими... печеньками ещё и другие девчонки трудились. Особист вот клянётся, что он там не только свободяйку видел, но и далм... монолитовку, и даже, прасстихосспаде, пару мутанток. – И что? – Что – «что»?.. А вы подумайте! Если они целым международным женсоветом такое провернули... то получается, что подобные ПЕЧЕНЬКИ сегодня получили не только мы! Долговцы притихли, переваривая услышанное. А потом на их лица начали наползать ехидные ухмылки. Приятно, чёрт возьми, когда осознаёшь, что не только ты лажанулся и огрёб за это. Но и твой враг! Причём лажанулся и огрёб так же, как и ты! – Военсталам, наверно, в двойном количестве досталось, – вспомнил кто-то о союзниках. – У них же там целых две... ведьмы. – Ничего, с вояками на Периметре поделятся! – Думаешь, те свою командиршу не поздравили? – ЭТУ только попробуй не поздравь!.. Но справедливость – превыше всего, пусть тоже страдают! – Ну что ж... – подытожил экза. – Как говорится… Мужики! С девятым марта!