when the last hope runs out

После того, как однажды поздней ночью Се Лянь просыпается от сна в холодном поту, всё начинает разваливаться. Сначала в его голове внезапно начинают слышаться мольбы о помощи, отдающие соленостью крови и слез, отчаянием и беспомощностью. Они становятся настолько громкими, что он валится с головной хворью и не может встать несколько смертных суток. Позже выясняются факты о засухе, об изгнании из Сянь Лэ, о воровстве и вандализме, о насилии и убийствах. Перебираясь сквозь жаровню пустыни люди просили Своего Бога о помощи, видя умирающих на своих руках и глазах близких и давних знакомых. От голода, от жажды, от бессилия.. Се лянь пытался поймать каждого, но когда пытался сосредоточиться на одном, его голову начинали словно ревностно разрывать крики остальных. Более старшие Боги как-то хладнокровно и жалостливо советовали перестать слушать, игнорировать, выключать.. Се Лянь на это реагировал откровенным презрением. Что он за Бог такой, если “выключает” мольбы и молитвы нуждающихся, когда ему это мешает? Он итак не может спуститься вниз. И, что вы, Се Лянь не собирался этого делать. Он понимал, что вмешательством может только наломать дров, словно неумелый дровосек. До одного случая всё так и было. Он, конечно, счел подозрительным и странным, просьбу Цзюнь У спуститься с ним вниз, для наблюдения за смертными. Но дерзить права не имел, - Император Небес решил развеять собственную скуку, разыгрывая игральные кости на судьбы Главных Королей смертных владений. Когда они оказались в зале родного замка, Се Лянь сохранял хладнокровие, наблюдая за тем, как его собственный отец, довольно постаревший, с седыми нитями, в былой когда-то чернильной прическе, отклоняет запросы жителей Юнань на воду, еду и лекарей. Он понимал его намерения: “если спустить и выдать раз, то после будет следующий, а на третий возмутятся те, кто отдает, считая что их лишают”. Это было правильно и мудро, хотя и не слишком человечно. Цзюнь У, стоял по правую сторону от Се Ляня, сложив руки за спиной и из прищура наблюдая за каждым действием. Он слегка наклонил голову набок, в сторону Принца, и, холодно улыбнувшись, протянул: - Сянь Лэ, люди действительно удивительны, не так ли? Се Лянь повернул голову в его сторону, взглянув лишь мимолетно. Отец ставил печати на каких-то приказах и промелькнувшее в их рече слово об усилении защиты дворцовых стен королевства казалось неимоверно глупым. Он что действительно собирается взращивать силой жестокость по отношению к простым обездоленным людям? Вместо того, чтобы дать им средство и возможность уйти? Почему.. Он не может пустить их внутрь, но ведь возможно просто помочь им уйти отсюда! Зачем гнать палками, к чему это нужно? В тот момент, будто пробравшись в чужую голову, прямо на ухом прозвучал шепот, подобный кошачьему науськиванию: - Они сами роют себе ямы, называя их домом, и сами же хоронят себя в них, в попытке защитить свои могилы от чужих.. Это удивительно, тебе так не кажется? По спине пробегает холодок и Се Лянь делает шаг в сторону, хмурясь. Его интуиция просто кричит об опасности. Но где она. Следующим, что он помнил, это громкие крики верующих, ворвавшиеся в его мысли. Они были настолько громкими и до ужаса поражающими, что он снова пал в бессилии. Столько ненависти, боли, отчаяния и несправедливости захватывало каждое нервное окончание, каждую мысль сознания, проливаясь кровью и криками. Воплями. В ту ночь, умерла семья простолюдинов из Юнань, и один из солдат Сянь Лэ перекинут за стену и разорван на куски руками Ведущего Лан Ина. Так разверзлось начало войны. Се Лянь не спустился с небес, но каждый день проводил в своих храмах, наблюдал за верующими. Пытался понять, почему. Что случилось. Почему внезапно их всех будто охватил какой-то злобный дух, почему люди сами откидывают любые мирные возможности решений. Почему они делают больно сами себе. В попытке решения, помимо наблюдений. он старался договориться с Богом Ветров и Воды, возможно, если навести тучи, вернуть ушедшую влагу, возможно, люди смогут вернуться домой.. Но встретил лишь презрение и холодное “Вы не должны вмешиваться в дела людей, Ваше Высочество”. Му Цин будучи рядом старался помогать, как мог, он пускал собственные оболочки в стан войск, помогая вести битвы, подавая Благословение во снах и Отпуская души умерших в сражениях солдат. Фен Синь держался ближе, не выходя за стены, но и тут было полно работы: среди людей постоянно распространялась паника и волнения, недовольство властью и желания переворота.. Се Лянь понимал и это, но часто скрывался духом среди жителей Юнань, дабы понять “Почему?”, за что они сражаются, ведь наверняка знают, что проиграют. Зачем они гибнут, вместо возможности уйти, возможности договориться. Битвы продолжались, кровь проливалась всё больше, а ненависть росла с каждым сделанным шагов обоих сторон. Это никогда не кончится, - звучало в мыслях Се Ляня, чужими криками. В ненависти к Королевской семье, росло недовольство им, как Богом. Люди всё ещё верили в него, но вера была хлипкой, надломанной, склеенной тысячу раз. “Он ведь Наш Принц, он должен быть на нашей стороне, но почему наши мужья и сыновья продолжают погибать? Почему война продолжается? Где Его Высочество, когда он нам нужен?” Се Лянь был измучен, ослаблен и раздражен к тому моменту, когда период войны перешел границу трех лет. Он давно не был в Небесной столице, давно не спал и совершенно без понятия, когда последний раз не ощущал тяжести от гнетущей боли, витающей над Сянь Лэ. И сейчас, пробуждаясь от легкой дремы (на самом деле он старался хотя бы провести медитацию, дабы восстановиться), из-за резкой ругани знакомого голоса. Принц тяжело вздыхает, спускаясь на пол лёгким шагом и проходя из храма. В этот храм редко захаживали, он находился при королевском замке, поэтому в отличии от нескольких сожженных, в дальних деревнях, был в полном порядке, позволяя Се Ляню укрываться здесь для редкого отдыха и встреч с Фэн Синем. Общаться по духовной связи было просто, но порой Фэн Синю приходилось отдавать слишком много сил на то, чтобы сдерживать натиски восстания внутри королевства.. Се Лянь зажмурился на мгновение от чересчур яркого солнца, вскоре рассматривая на вытоптанной дороге к храму своего давнего друга и … молодого юношу. Подростка, если быть полностью верным. С короткими волосами (скорее патлами) повязанными в высокий хвост, замаранной и изношенной повязкой по правом глазу, закрывающая половину юного и искаженного злостью лица. Он сидел на земле, упершись спиной в громадную крону клена, а рядом валялась груда веток.. Возможно, Фен Синь из-за собственного раздражения не учел силу и оттолкнул внезапного вторженца? Не слишком хорошо. Се Лянь вздохнул, выходя из своего “укрытия” и направляясь к парочке, попутно из прищура обращая внимание на знакомые черты чужого маленького лица.. Он только хотел обратиться к другу о произошедшем, но его грубо заслонили, практически отпихивая обратно в сторону храма. Были бы у Се Ляня силы он бы возмутился подобному, но сейчас он слишком измотан.. - Ваше Высочество, держись в стороне. Это отродье следовало за мной от самых стен. Возможно, он один из .. - Фен Синь замолк, с раздражением цокнув зубами, понимая что врагов у Се Ляня внезапно великое множество: юнаньцы, жители Сянь Лэ, которые порочат и обвиняют Бога в неправильном покровительстве. Да, и правда, слишком много. Фен Синь встряхнул головой, не сводя глаз с парнишки напротив, а тот наоборот. Широко раскрыв, единственный свободный от повязки, глаз пялился на Его Высочество. И это было бы привычно, на Се Ляня часто обращают внимание (если он дает на это возможность), кто-то смотрит с пожирающей каждую крупицу ненавистью, кто-то с благоговением и восхищением. А этот парнишка.. Се Лянь нахмурился, понимая, что не может прочесть чужих эмоций в стеклянном взгляде. Он дернулся сделать шаг вперёд, вовремя уклоняясь в сторону от блеснувшего острия длинной игры, однако та успела мягко задеть прядь его волос, начисто отрезая пару волосинок и давая им опуститься на землю.. Се Лянь обернулся: игра вошла в стену храма ровно наполовину. Удивительная сила для простого смертного подростка. - Какого хрена! Что это за .. Ты блять кто такой?! - Разругался в конец Фен Синь, взмахивая рукой и призывая свой лук. Се Ляню даже смотреть на него не нужно: у его друга осталось совершенно немного духовной энергии. Его хватит максимум на три стрелы, запущенных с полной силой. Но.. - Не нужно. Это всё еще человек, мы не имеем права наносить им вред, Фен Синь. - Проговорил Се Лянь, опуская свою руку на уже натянутую тетеву божественного оружия. Фен Синь было порывался поспорить, но осекся замечая взгляд Его Высочества.. - Как тебя зовут? - Прозвучало посреди неслишком затянувшейся тишины, разламывающейся пополам от шелеста прилеска и тяжелого дыхания стоящего напротив них ребёнка. Се Лянь окинул его изучающим взглядом, цепляя очень худую фигуру и порванную в некоторых местах одежду. Чужая нога на лодыжке видимо когда-то сильно кровоточила, но была грубо прижжена и перевязана обыкновенной тряпкой. Живучее существо, - прозвучало в мыслях Принца. Мальчишка тем временем либо отказывался отвечать, либо и вовсе не умел говорить. Се Лянь сделал шаг в его сторону, даже не дергаясь, когда тот попытался подорваться на ноги, но болезненно застонав упал обратно - видимо рана на ноге всё же существенна, не смотря на попытку своеобразной жестокой дезинфекции и остановки кровотечения. - Ты не боишься меня, - Констатировал факт Се Лянь и почти улыбнулся, когда в чужом глазу вспыхнула наконец хотя бы одна знакомая эмоция - злоба. О, нет, он явно его не боится. Он хочет его убить, это намного более вероятно. Бог присел напротив мальчишки на расстоянии вытянутой руки и снова взглянул на чужую ногу. Под прижженой кожей на опухшей конечности, виднелся шарик собравшегося гноя - инфекция таки проникла по крови, пуская заражение на новый уровень. - Будет не слишком честно, если ты останешься без ноги.. Парнишка даже не вздрогнул. Он сидел, не двигаясь с места и не сводя взгляда с Божества. Так смотрят дети на букашку, пытающуюся утащить крошки от твоего уже сьденного хлеба. Очень любопытно и в некой степени недовольно. Се Лянь протянул руку, хватая чужую лодыжку пальцами и потягивая на себя. Он даже не обратил внимания на чужой всхлип и попытку остановить его: мальчишка вцепился в его рукав так сильно, будто хотел оторвать край ткани, но одновременно не понимал зачем он вообще двинулся.. Инстинкты самосохранения, - прозвучало в голове Се Ляня спокойным выводом. Он сорвал рваную тряпку с чужой ноги, оглядывая посиневше-красную конечность, вертя ее из стороны в сторону и периодически надавливая на края гнойного шарика. Фен Синь стоял в стороне, опираясь на стенку храма и разглядывая запущенную в Се Ляня иглу. Он отказался уходить внутрь и оставлять Его Высочество наедине с простым мальчишкой, Се Лянь конечно посмеялся, но вслух ничего против не сказал, хотя все они здесь понимали, что максимум, что сможет сделать Фен Синь сейчас - снова попытаться закрыть Се Ляня собой, хотя от такой иголки ну единственное что будет это боль и некоторые проблемы, если она например застрянет в теле. Мальчишка дернулся в сторону, пытаясь отпихнуть от себя Принца, когда тот достал из своего рукава небольшой кинжал, мешочек с водой и небольшую стеклянную склянку, мягко переливающуюся на солнечном свете. Се Лянь лишь коротко взглянул на него и, устало вздохнув, дернул чужую больную ногу на себя не особо заботясь о чужих ощущениях и откровенно игнорируя мычание. Он налил немного воды себе в ладонь и омыл обоженную грязную кожу ноги, открывая взору не только страшную и не слишком приятную для непривыкшего взора картинку шрама и почти мертвенно бледной кожи. Се Лянь немного накалил острый наконечник кинжала и хотел было уже сделать надрез, когда нога в руке сильно дернулась, практически отталкивая его. Он устало вздохнул, но тем не менее терпеливо улыбнулся: - Ты ведь хочешь убить меня, да? Мальчишка широко раскрыл глаз тут же стыдливо краснея щеками от понимая, что не смог удержать собственные эмоции в узде. Се Лянь лишь хлопотливо хохотнул, сильно давя большим пальцем на мокрую обоженную корочку и практически заставляя человечка вскрикнуть: - С такой ногой тебе это явно не удастся. Я не настолько плох, малыш.. - Это отродье вместо благодарности ведет себя как чертова свинья! Ваше Высочество просто оставьте его, - влез своим рычанием в разговор Фен Синь. Се Лянь фыркнул, качая головой и снова взглянул в сияющий раздраженным огоньком в сторону его старого друга глаз. - Хорошо, - протянул Бог, снова накаляя кинжал и отнимая чужую маленькую ладошку от своего рукава и вкладывая рукоятку оружия в нее. Он с улыбкой отметил, как быстро и с силой сжались чужие пальцы. - Решай сам. Только быстрее, металл быстро остывает. - Ваше Высочество! - вскрикнул Фен Синь, а Се Лянь слегка отклонился в сторону, чтобы дать парнишке выбор. Он не станет уходить от удара, если тот все-таки захочет его нанести, это было бы слишком скучно. Да и не умрет он в конце концов от подобного. Да, будет больно, наверное очень больно. Мальчишка пялится на свою руку, прокручивая кинжал в пальцах и Принц не без легкого удивления замечает приятные искорки восхищения на чужой карей радужке. На лицо вылезла мягкая улыбка, когда подросток вскинул голову вверх и глубоко вдохнул, цепляясь за собственные мысли и осознавая возможность. Он хмурится, раскрывает рот в тяжелом дыхании, а потом утыкается взглядом в белое испачканное от него ханьфу и замирает, словно вода в зимнем пруду. А потом делает резкий рывок.. Се Лянь удивленно вскидывает брови, когда нескольких мгновениях от его груди кинжал останавливается и поворачивается рукояткой параллельно нему. Маленькие грязные пальчики дрожат, а на серьезном одном глазу выступила влага. Принц забирает кинжал, задумчиво оглядывая его, а потом по-доброму улыбаясь и снова, накалив (жаль, лезвие окончательно испорчено теперь) до красноты, подносит к опухшей конечности, делая аккуратный надрез. Из царапины мгновенно выплывает капелька крови, а затем - стоит только слегка надавить по краям опухлости - медленно и тягуче выплывает плотная желтовая жижа - гной. Мальчик прикусывает губу от боли, руками вырывая растущие рядом травинки: это не так-то просто терпеть боль молча, но он справляется. Это достойно похвалы. Се Лянь спокойно продолжает свое дело, изредка смывая чистой водой жижу и надавливая снова - и так пока не будет выдавлено самое густое, остальное вытянет компресс с настойкой. - Почему ты не ударил меня? Мальчик кинул на его лицо быстрый взгляд, а потом снова дернулся, изворачиваясь от боли и качая головой из стороны в сторону. Гной начал выходит в перемешку с прозрачной водицей, отделяющей его от крови и распускающей по воздуху достаточно противный запах гнили. Такая обычно накапливается на мокрых мозолях. Сколько же он так проходил? - думается Принцу. - Это нечестно, - прозвучало едва заметно, заставляя Бога замереть на месте. Надо же. Он умеет разговаривать, этот парнишка - полон сюрпризов. Ребенок вскрикивает, когда Се Лянь от удивления сдавливает больную ногу слишком сильно, немного сдирая влажную корочку жженной кожи. Се Лянь не извиняется, молча промывая открывшуюся ранку водой и продолжая медленно вытягивать жижу. - Что нечестно? Я ведь сам отдал тебе клинок.. - Болтовня отвлекает. - Ты не считаешь меня за противника. - Буркнул незнакомец, сурово смотря на собственную ногу, как на предателя. Се Лянь задумчиво промычал. Спустя еще несколько минут из раны лилась только чистая кровь, поэтому Се Лянь решил аккуратно залить её снадобьем и крепко затянуть какой-нибудь чистой тканью - он оторвал часть собственного одеяния, завязывая тугой узел и не обращая внимания на болтовню Фен Синя о том, что он слишком добр. Мальчишка очень раздраженно смотрел на его друга и это если быть честным - забавляло. Так сильно он раздражал пожалуй только Му Цина. Охнув, Се Лянь, отпустил чужую ногу, оборачиваясь к Фен Синю и вопросительно поднимая брови: - Ты ничего не слышал от Му Цина? Последняя битва была достаточно жестокой. - Это была бойня. - Встрял в их разговор мальчишка, кивая и хмурясь. Се Лянь кинул на него задумчивый взгляд, а затем снова на его ногу, которую парнишка поспешил притянуть к себе. Словив взгляд Принца, парень отвел глаза в сторону, надуваясь. - Ты из Юнань? - Прозвучал холодный голос Фен Синя над их небольшой поляной. Парень дернулся, укладывая подбородок на колено и фыркая.: - Ага, бегу и падаю. - Мальчик покачал больной ногой в воздухе и почувствовал неприятные ощущения, снова прижал ее к себе. Се Лянь прикрыл рот кулаком, скрывая смешок под кашлем и замечая вздувшуюся от негодования венку на виске Фен Синя. Тот терпеть не мог наглость молодых детей, а наглость “безродных” так тем более.. Он действительно считал некоторых из них “дикарями”, но все равно был добр к ним. Се Лянь ценил это. - Тогда из ненавистников.. - Нет. - Рявкнул мальчишка, хмурясь еще больше и глазами бегая по земле. Заметив небольшой камень-плюшку, он подпихнул его себе в ладонь и стал подбрасывать в воздух, задумчиво щурясь, а затем с силой кидая в сторону Храма и забивая иглу до конца. Фен Синь громко выругался, наблюдая, как камень с глухим стуком падает на землю и тонет в густой траве. - Моя мать была из Сянь Лэ. - Прохрипел мальчик. - И мои братья. В его глазу вспыхнуло что-то дикое, но тут же было усердно спрятано за тем же стеклянным взглядом. Никто не задавал глупого вопроса: совершенно ясно, что они мертвы. В недавних бойнях между Юнань и Сянь Лэ было разорено множество приближенных деревень, а до войны на территорию королевства, в те же небольшие деревеньки, нередко сбивались разбойники и всякие хулиганы. Убийства были редкими, но достаточно жестокими. Се Лянь чувствовал себя отчасти виноватым в этом, как Принц этого Королевства, но понимал что его соболезнования или какая-то подобная чушь лишь раскровят похоже не слишком заживший шрам.. - Тогда кто ты? - Я … - Мальчик сжал сухие потрескавшиеся губы, упираясь взглядом в землю. - Монстр. Прокручивая в голове его слова сейчас, Се Лянь рассматривает небо с тучными фиолетовыми и оранжевыми облаками, грузно лежащими поверх лесных макушек и зданий столицы. Монстр очень громкое имя. Когда-то для Се Ляня монстрами были злые сущности, призраки, оборотни и демоны. Они убивали, поедали человеческий род и часто просто от скуки мучили своих жертв. Они были жестоки и редко кого щадили. Он не встречал никого, кто бы выжил после встречи.. Складывая рукава друг на друга, Се Лянь опустил голову, разглядев под своими ногами тот самый камешек. От удара в иглу он треснул, аккуратным разрезом, но уцелел. Иглы в стене видно не было, она глубоко ушла в широкую древесину стен храма, даже ломких моментов не заметить - оружие прошло ровно в одну точку, как будто это не древесина, а мягкая, только слепленная глина. Монстр, - прокрутил в голове Се Лянь еще раз, подкидывая в воздух колотый камушек. За эти несколько лет он точно убедился, что монстром может стать каждый, будь то темная сущность, божество, бог или богиня, или простой человек.. Но в праве ли мы называть их так, если мир вокруг ничуть не лучше и возможно их имя лишь следствие обстоятельств, судьбы; попытка приспособиться к жестокости, которую не можешь вынести. Любой способен на жестокость ради себя, ради выгоды, ради жизни. Тогда не все ли мы является монстрами? Камешек в его руке стирается в пыль, когда в дерево под которым они сидели ранее врезается стрела с запиской о заложнике юнаньцев Ци Жуне. Фен Синь уже отправился обратно к людям, справившись с духовными силами и маленьким отчетом. Се Лянь не собирается его беспокоить, однако и бросить этого раненого, хоть и больно живучего, парнишку нельзя. Он думал оставить его под покровом одного из храмов, где еще есть служители, но мальчишка проснулся по дороге и так яростно взбрыкнул, что Принц чуть не уронил его. Опасно. - Я не могу взять тебя с собой. - Нахмурился Се Лянь. “И доверять тоже”, - прозвучало недосказанным предложением в воздухе. Всё же пускай он и не причислял себя к ненавистникам верующих в Се Ляня или к Юнаньцам, но он пытался его убить даже будучи раненным. - А я не могу остаться. - спокойно ответил мальчишка, складывая руки на груди. - Я могу сражаться и знаю местность. Се Лянь недовольно поджал губы. - Ты ребенок. - А ты Бог, который не должен вмешиваться во все это! - Вскрикнул мальчишка с надломившимся под конец голосом. Он махнул рукой в сторону стен, явно осознавая какое там кладбище. Черный глаз смотрел настолько пронизывающе и раздраженно, что Се Ляню невольно вспомнился собственный отец. Он не сильно журил и ругал его за то, что он самовольничал, если это не вредило Королевству. Но бывали моменты.. Когда они в последний раз виделись, Король заклинал его не сметь спускаться с небес лишь ради них. “Ты теперь Бог! Боги не вмешиваются в дела людей”. А в чем тогда смысл быть Богом, если вмешаться означает совершить ошибку, но и не вмешиваться - нельзя? Се Лянь опустил голову, сжимая рукоять своего меча и скрипя зубами. Мальчишка напротив только вздернул подбородок: - Только я убью тебя, Его Высочество, Принц Сянь Лэ, Се Лянь. И так мальчишка увязался за ним, совершенно не собираясь давать возможности укрыть его или нести самому. Похоже Се Лянь недооценил чужое здоровье - больно ловко парнишка поспевал за ним, - либо у кого-то слишком хорошее терпение. Очутившись у внутренней стороны стены, Принц замер, ожидая Мальчишку, чтобы подняться. На окраине столицы изредка шествовали солдаты или бездомные псы, да кошки. Раз животные здесь - с той стороны нет особой опасности, - мысленно подметил Его Высочество, хмуро оглядывая неосветленные уличными фонарями районы приокраинных домов и построек. Фен Синь сегодня с большом подозрением отозвался об окраинных сараях, он слышал как мятежники Королевства шептались о тайниках и скрытых складах, где те прячут холодное оружие и ворованные у знати Сянь Лэ деньги. (авторка: тоже мне китайские робины гуды :р) Рядом послышался легкий шорох сена по земле, Се Лянь снова с удивлением заметил: этот ребёнок может передвигаться практически бесшумно. Если бы он был обычным солдатом - и то не заметил бы. - Ты в порядке? - Уточнил Принц, поворачиваясь к мальчишке. У него не было какой-либо отдышки или холодного пота, да и нога выглядела отлично. На некоторое мгновение Се Ляню даже закралось подозрение о живом мертвеце, но стоило ребенку открыть рот со сломавшимся от усталости и собственного возраста голосом, как все легче к восприятию.. - Порядок. - Парнишка оглянулся вокруг и потянул его за собой, снова ухватив за рукав. Как нагло. - Ты знаешь, как работает караул? Се Лянь удивленно поднял брови вновь слыша неформальное обращение, почему-то на лицо лезла самодовольная улыбка - всё еще наглый чертенок. Это даже забавно. - Меня больше волнует, откуда у тебя такие познания, - в конце концов лучше играть в нападение. Мальчишка кинул на него острый взгляд и вновь отвернулся. Он прошел к одному широкому выступу стены, оглядываясь по сторонам и считая пальцами кирпичи в постройке. Се Лянь с интересом наблюдал за ним, совершенно точно зная, что никаких секретных ходов здесь нет - Му Цин самолично осматривал границу каждый месяц, а исключая секретные ходы - что еще мог искать этот ребенок? Он смотрел, как безымянный царапает ногтями какие-то расщелины, а потом толкает камни вперед, медленно двигаясь вдоль стены. Когда спустя несколько ли от них послышались шаги, Принц уже хотел схватит мальчишку в охапку и перепрыгнуть через стену, когда тот просто исчез.. Точнее провалился под землю? Се Лянь удивленно посмотрел в неприметный окоп, прикрытый прибитой тканью и несколькими огромными булыжниками нелепо выдвинутыми из самой стены. В тени, которая падала от охранного выступа, все это было совершенно незаметным и сливалось с местностью как чертово пятно на тигриной шкуре. Он мягко спрыгнул в яму, слыша, как шелестит ткань - похоже на очень крепкую льняную простыню, пропитанную каким-то маслом - для отвода влаги? Когда он вылез из-за камня, находясь на другой стороне стены и будучи вне зоны видимости дозорных из-за огромного широкого дерева, растущего прямо над выходом, мальчишка уже сидела на камне верхом, поджав под себя перевязанную ногу и аккуратно массажируя ее. Рядом с ним, о камень был приставлен испачканный и немного избитый временем меч, а подле - на земле валялась связка с выглядывающим оттуда кусочком хлеба. Просохшим и покрывшимся плесенью до такой степени, что это даже собаки бы не стали есть. Принц выпрямился в полный рост, когда убедился что из-за дерева его не будет видно, а затем снова взглянул на незнакомца. -К чему было царапать стену? - Задал он вопрос. Мальчишка надулся, отворачиваясь и спрыгивая с камня. Он прошел мимо него, скинул мешок с хлебом обратно в яму, крепко перевязав перед этим. Подхватил ржавый клинок за рукоятку и замер, рассматривая его. Бог сделал пару шагов, становясь рядом и оглядывая чужое оружие со сбитыми от времени иероглифами на рукоятке. Его осенило. - Ты не умеешь читать и считать.. - Я научусь. - Рявкнул мальчишку, сверкнув глазов и опуская меч, клинком в землю. Се Лянь ни капли не сомневался в правдивости этих слов. - Я знаю. - Кивнул он, озвучивая свои мысли и делая шаг вперед. - Когда прибудешь на место, никого не убивай. - Но они хотят нашей смерти. Се Лянь нахмурился, кидая на подростка взгляд. Он поджал губы, повторяя: - Никого нельзя убивать, мы просто должны забрать Ци Жуна. - Проговорил он с железной ноткой в голосе. Парнишка цокнул, качая головой и прокручивая меч в руке. Он явно не боялся его осуждения, скорее просто раздумывал над собственной выгодой. - Я постараюсь, Ваше Высочество. - Фыркнул мальчишка, щурясь и ухмыляясь уголком губ. *** Это оказалось западней. После освобождения Ци Жуна, он впревые лицом к лицу встретился с Лан Ином, его узнали благодаря неизменно точным копиям в каждом из храмов. Туча бину, Неизвестный в Белом и эта глупая ловушка с извращенскими созданиями - Небеса, Се Лянь, действительно так сильно возненавидел собственный путь культивирования на какое-то мгновение, что был готов убить себя. Большей половины он совершенно не помнит, было слишком высокое кровотечение от порезов на руках-ногах. Единственное, что буквально врезалось в память, это ошарашенное лицо того мальчишки и то, как он вцепился в его плечи, отдергивая его от блаженной дремы (и неизвестно было бы ли это предсмертным сном или чем-то более грехоподобным) и стукая головой о каменную поверхность пещеры, позади: - Ты не имеешь права умирать, - рычал он над ним. Следующее что он помнил был потолок собственного храма. И развернувшуюся кровавую эпидемию, посреди которой Се Ляню пришлось спуститься, совершенно не заботясь о том, что “Боги должны лишь наблюдать” и прочей ерунде. Ему необходимо было собрать всю суть головоломки, найти того Безликого, остановить переворот.. Всё это было слишком самонадеянно, - сказал его отец однажды, закрыв перед ним двери собственных покоев. Се Лянь понимал это, но так же, спрятав собственную ложную оболочку среди юнаньцев и обнаружив захоронения гражданских, понимал что самонадеянность здесь не самое главное. Среди них, потрепанных или обыкновенных кучек земли с каменной обкладкой нашёл и ее - могилу той самой семьи с которых началось жестокое противостояние. Он вскрыл два гроба - один общий для матери с ребенком и третий для мужа и отца, - нарушая этим еще несколько небесных укладов, но раз он уже сошёл с небес самовольно - есть ли какой-то смысл называть себя кем-то настолько правильным? Если в их телах он мог найти хотя бы какой-то ответ, - он сделает это, - так он сказал Му Цину. Тот скривился, отвернулся, но ничего против не сказал, - понимал и принимал долю правды. Благодаря этому “нарушению” он обнаружил лишь куски кожной оболочки с перебитыми всмятку внутренностями. Ни костей, ни сердца, ни одного целого органа - одна каша. Чертов цирк. - Подумал он, видя как Безликий Бай исчезает посреди деревьев, после их разговора. Это всё просто чьё-то огромное шоу, - принял он, когда услышал слова Советника. Сидя на своём постаменте, слушая яростные хвалы ненависти и мольбы о помощи, терпя дерганья и тычки, удары и слепые промахи смертных, недовольных им смертных, он читал сутру за сутрой и пытался понять одну вещь. Одну казалось бы простую вещь, такую ясную для массовика-затейника этого огромного кровавого шоу: - Зачем всё это? А потом в страхе собственной жизни, страхе боли и ясного проигрыша, люди окончательно разуверились. И он пал с небес, оставляя за собой титул Бога, который несет поветрие. В ночь перед массовым поджогом его храмов и разрушений его постаментов, он сидел в том же храме, на горе позади дворца. У него уже было не столь много сил, чтобы поддерживать свою невербальность, - всё уходило на возможное подавление ненависти и поддержание веса собственной статуи, которая практически обратилась в обыкновенный камень от частых ударов булыжников, которые скидывали на нее люди. Фен Синь, видя это в первый раз, был в ярости: - Они действительно тратят столько сил чтобы отколоть часть статуи и скинуть ее так чтобы та подбила как можно больше за собой? Идиотизм! Чистой воды идиотизм! Без какого либо смысла! Это действительно было глупо. Все люди понимали, что только статуя удерживает некоторые башни дворца от падения на город и простого народа, видимо в ненависти - всем плевать даже на собственные жизни. На пороге храма появился знакомый силуэт мальчишки, тот жевал иссохшую маньтоу, видимо стащенную откуда-то из мусорки. В таком же потрепанном одеянии, подвязанном обыкновенными тряпочными веревками, и грязных волосах больше похожими на патлы. Хотя бы повязки были недавними, - подумал Се Лянь, из последних сил вглядываясь в размытое изображение перед собой. Мальчишка уселся прямо на пол, раскидывая ноги в стороны и откидывая на руку. Совершенно непочтительно, но Се Ляню если честно сейчас все равно. Он даже смог выдавить слабую улыбку, пуская по полу теплый ветерок, заставляя мальчишку открыть один глаз и внимательно вглядеться в пьедестал - статую уже к сожалению разрушили, оставляя лишь несколько обломков и пустое место. - Ты же не умрешь от того, что они делают, ведь так? - Задумчиво пробормотал мальчишка, прожевывая кусочек сухой булочки. Он громко сглотнул, переводя взгляд с пьедестала на свое угощение, а затем обратно. Медленно поднялся, похлопав себя по короткому оборванному подолу рубахи, обтирая тесто от кусочков грязи, которое приклеилось к нему от его рук, и осторожно укладывая булочку на предварительно протертую рукавом от пыли дощечку бывшего когда-то стола для подношений. Неловко замер, а потом пожал плечами и упал обратно на своё место, обнимая собственную ногу и укладывая подбородок на колено. - У меня есть еще, а тебе нужны силы чтобы потом сразиться со мной, так что, - мальчишка пожал плечами, отворачивая голову в сторону выхода и хмурясь. Се Лянь удивленно уставился на него, на какое-то мгновение переставая дышать. “Этот ребенок действительно.. “ Не сдержавшись он засмеялся. Из последних сил, сгибаясь пополам и чувствуя как по щекам пробегают легкие дорожки влаги. От его смеха в поруразрушенном зале храма внезапно стало светло, как легким весенним днем, а его бывший когда-то чистым и красиво украшенным пьедистам мягко засиял золотистым светом, выдавая его присутствие, когда на его плечо легла рука Му Цина, который в немом удивлении уставился на него, Мальчишка уже смотрел прямо на него. Не смотря на все что Се Лянь пережил прочитать что было в этом взгляде он не смог, ни тогда, ни сейчас. Он фыркнул, когда друг осадил его за нарушение очередного правила, скинул его руку с плеча, подхватывая старую булочку и откусывая кусочек. Такая сухая со скрипучим на зубах песком, все так же невкусно, как он и предполагал, но намного приятнее всего того, что он ел за последнюю неделю.. Просто смешно. Он прожевал кусочек, слезая с пьедестала и хлопая ногами по запыленному полу. - Забудь меня. - Позволил он сказать себе. Му Цин дернул его за рукав, громко ругаясь и стараясь утащить наконец из этого проклятого места. Мальчишка повернулся в сторону выхода, удивленно раскрывая рот, а затем раздраженно хмурясь. Он подорвался на ноги, делая пару шагов в сторону дверей и замирая. - Отпусти. Скоро никто и не вспомнит. - Ты.. - Прорычал мальчишка, сжимая кулаки. - Ваше Высочество, ты никогда не был моим Богом! Му Цин уставился на ребенка как на умалишенного, совершенно не понимая что здесь происходит и похоже отказываясь пытаться разобраться в этом. - Я не собираюсь забывать своего Заклятого Врага, Ваше Высочество! - Рявкнул подросток, пуская по пустому храму эхо своего неожиданно низкого голоса. Се Лянь снова засмеялся, давая Старому другу увести себя прочь. Это все же так глупо. Смеяться, обессилев настолько, что его физическое тело стало показываться, просить собственных верующих забыть самого себя, посреди пепелища ненависти себе и самому миру. Это так глупо и так не похоже на него. Но раз он фишка в чьем-то шоу, разве не может он развить собственное?