Купленное счастье

Tonight the music seems so loud, I wish that we could lose this crowd, Maybe it's better this way, We'd hurt each other with the things we want to say.

Огромный зал, приятный полумрак, пьянящий запах шампанского, смех, лёгкое волнение, охватывающее каждого присутствующего. Я взволнован вдвойне – мы идём с ним под руку на глазах у огромной толпы, мы вместе, он улыбается мне, а я ему. Чёрт. Это так неправильно, но этим чувством я и подкуплен. С самого начала и до последней минуты нашего прощания… Нет, не буду об этом думать, не сегодня, сейчас я должен сделать всё возможное, чтобы завершить, поставить точку и идти дальше, зная, что здесь я сделал всё, что мог. - Тебе здесь нравится? – его рука поддерживает мою, давая немного тепла. - Да, очень, - мягко улыбаюсь в ответ. - Уже не боишься? Видишь, им всё равно, что мы пришли вдвоём. - Уже не боюсь… - снова улыбаюсь, чувствуя лёгкие мурашки по спине. - Потанцуем? Не дожидаясь ответа, он подхватывает меня за талию и начинает кружить, я лишь невпопад перебираю ногами, наступая на его лаковые блестящие ботинки. - П-прости, - краснею, как девчонка. - Не умеешь танцевать? – беззлобно, мягко говорит Джи и замедляется. – Давай научу. Смотри, это легко, - и он кружится уже сам, с воображаемой партнёршей. Голова немного кругом от его быстрых движений, я просто закатываю глаза и смеюсь. - Куда повальсировал? Я не чувствую обиды или страха, я просто отодвинул это и наслаждаюсь пусть местами фальшивым вниманием. Пусть после он бросит меня, я не буду сожалеть, я уже готов к этому. Я просто хочу получить один прекрасный вечер, не замечая ничего, я заслужил это. Пускай моё доверие форсированное, а наши отношения – хотя кому я вру, какие тут отношения? – подогреты алкоголем, пусть. Что ж, он подходит и берёт меня под руку, а я иду следом. - Понял как надо? – пьяная расслабленная улыбка и настораживает и располагает одновременно. - Угу. - Тогда, - его пальцы легко скользят между моих, - позволь пригласить тебя на танец. Медленные движения, ноги будто сами ведут меня, тело послушное, поддаётся лёгким толчкам Уэя. - Неплохо получается, схватываешь налету, - снова обмен улыбками. Приятное гитарное соло пробирает до дрожи, заставляет задумываться о чём-то своём. – Так, ты всё же уезжаешь? - Уезжаю. - Уже завтра? - Завтра. - Хочешь, я позову Джамию попрощаться? - Нет, спасибо. Мамы и Эрна будет достаточно. Я попрощался с ней. Не люблю долгих прощаний. - А со мной ты прощался не единожды, так? Признайся, ты ведь попрощался со своей спокойной жизнью после нашей встречи. - Нет. Тогда я попрощался с собой. Потому что понял, что больше не буду уже тем, кем был. Наверное, ты даже больше подтвердил изменения, чем поменял меня. Я это понял тем самым утром, когда собирал вещи для переезда, - лепетал я, стараясь подобрать и красивые и правдивые слова. - Ооо… Заткнись, зануда! Смотри, цветы вянут от твоих заумностей. Он прижимает сильнее и снова кружит. От этого в голове пусто-пусто, так, что даже не связать пару слов в предложение. Неужели это было всё сном? Все эти два месяца или сколько там… Прошло будто два дня – самых замечательных и самых неправильных. - О чём грустишь? - Мы останавливаемся посреди зала, вокруг беззаботно танцуют пары, снова кругом голова. - Так в чём дело? Ты почти весь вечер грустный, только порой мне удаётся достать тебя из какого панциря. Что не так? – хватка его рук становится жёстче, а глаза снова почти чёрные. - Всё так. Просто порой у меня кружится голова. - Грузись меньше и кружиться будет нечему, - Джи отворачивается, как-то даже по-детски дуясь. - Прости, обещаю больше не думать. Ни о чём. Хорошо? - У тебя и так башка глупая, а ты ещё и думать не будешь. Лёгкий щёлчок по моему лбу и он улыбается – доволен, что я снова подстроился под него. Гавнюк. - Так мы будем танцевать? – я не успеваю даже пискнуть, как цепкие пальцы хватают меня выше локтей и начинают дёргать под зажигательный твист. – Давай, малыш, выпусти себя наружу!

***

- Идём ещё танцевать. Моя любимая песня, идее-ё-ём! Но Джерард не был намерен отменять небольшую передышку, как бы сильно я не тормошил его и не теребил за рукав. - Пригласи кого-нибудь другого. Я устал. - Но я же пришёл с тобой, зачем мне кто-то ещё? – подхватываю тонкими пальцами очередной бокал алкоголя. Чем больше заливаю в себя, тем больше всё кажется как в фильме, будто не со мной. Мне так весело. Каждый мне друг и каждого я хочу любить до глубины души. - Милый, тебе хватит. А то как не в себя, - он отбирает бокал и осушает его сам, довольно сморщивая нос. - Так ты пойдёшь танцевать? – снова достаю его я. Он закатывает глаза, но улыбается – значит, я на верном пути. - Следующая песня наша, хорошо? Киваю, с чего-то смеюсь, утыкаясь носом в белоснежную скатерть стола. - Ууу… Ты прилично набрался. Хочешь проветриться? – чья-то рука берёт мою, сплетая пальцы – снова ржу, весело мне. - Не-а, - кладу голову набок, чтобы видеть парня, - Я тебя хочу, - и снова смех рвётся из моей груди. - Не думаю, что ты захочешь меня, как только алкоголь выветрится из твоего дурного котелка... Ну же, поднимайся. Я нехотя отрываю лицо от белой скатерти, встаю сам, держась за его руку, которая вдруг меня отпускает, я падаю снова на стул, не понимая ничего. - Я сейчас, жди, - и он куда-то исчезает, встревоженный и напуганный. Ищу его косящимися от алкоголя глазами – уже затерялся в толпе. - Куда же ты?.. – бормочу себе под нос. Настроение тут же смывается к чёрту, я даже немного трезвею. Пойду его искать, только бы подняться!

***

Хохот, окружающие, музыка, веселье – всё теперь злит меня, это отвлекает меня от и так безуспешных поисков беглеца. Такая беспомощность, я не понимаю, чем заслужил очередной плевок. Как только мы становимся немного ближе, он сразу бьёт, обижает. Будто я посягаю на его территорию, свободу. Поднимаю глаза снова оглядеться, где я: пары кружат вокруг, сотни фальшивых улыбок, тонны ненатурального смеха – я снова вижу уродство этого мира. Взгляд натыкается на кучку ребят, стоящих в сторонке, среди которых Майк – он что-то быстро говорит и уходит от толпы, чуть только ловит меня взглядом. Нужно уходить. Не думаю, что сейчас лучшее время ему признаться, что я припёрся на бал с его братцем. Хотя, скорее всего он и так в курсе. Ныряю обратно в толпу, из-за алкоголя меня ведёт и шатает, но я справлюсь – жить-то хочется! Огибаю пару веселящихся девушек, затем три чёртовых столика и, казалось бы, я почти на финишной прямой, я даже чувствую вкус победы, но… - Куда так торопишься, гном? - Эм… - почти такие же как у брата цепкие пальцы сдавливают моё плечо. - Разве Джи не велел тебе ждать? - С чего ты взял, что я с Джи? Я пришёл сюда с подругой… - Ну-ну, и где же она? Покажи мне эту несчастную. Или твоя красноволосая подружка уже сбежала к другому? А, Фрэнки? – он злорадно шипит почти что на ухо, оголяя белоснежные зубы. Его голос неприятно раздаётся в нетрезвой голове, а руки безжалостно давят плечи, впечатывая в стену. – Я же предупредил тебя – не смей лезть к моему брату. Вообще, ведь ты нахер ему не сдался, неужели ты настолько тупой? - Почему?.. - Потому что ты жалок. Не путайся под его ногами. Я уже однажды говорил тебе, чтобы ты даже думать забыл о нём. Так нет же, ты вечно трёшься рядом с Джи! Он никогда не будет тебя любить, я не допущу этого. А если и полюбит, то ты всё равно останешься на втором месте после Бэна и дури, что он приносит. Бэн выгоднее для наших сделок и Джи будет с ним, а ты лишний, пшол вон! Он толкает меня в стенку, ударом разливая боль по спине. Горькая обида заставляет поднять кулак и ударить в нос обидчика со всей силы, вызывая тонкую струйку крови. - Ах, ты ублюдок мелкий! – Уэй орёт, хватаясь за нос, но кровь только сильнее хлещет, пачкая белоснежную рубашку. Мне смешно, снова пробирает на смех, какой-то истеричный, сдавленный. Вокруг собирается народ, желая продолжения зрелища. Майк выпрямляется и уже через пару секунд наносит удар, от которого я успеваю увернуться по счастливой случайности, но вдруг что-то огромное накидывается сверху и валит на пол – Уэй заносит руку - всё подергивается дымкой и расплывается перед глазами. Резкая боль в челюсти сковывает всё тело, мне остаётся только глупо моргать. Я вижу его глаза, блестящие звериной злобой, и ухмылку. - Пока ты будешь тут очухиваться, твой любимый Джерард будет обдалбываться и придаваться утехам с Бэном. А ты ничего не сделаешь, потому что ты хлюпик, потому что ты преданная собачка, потому что ты бесхарактерный, слабый. Потому что ты лучше умрёшь от боли, чем причинишь её кому-то другому. Последние слова я уже слышу отголоском, будто они доносятся издалека. Веки как свинцовые, они плотно закрываются и видимо не скоро откроются вновь.

***

- Он хоть живой? - Ну, он его не сильно ударил так, вроде… - Смотри, Марта, он глаза открыл! - Хей, ты в порядке? Что-то мягкое хлопает по щекам, возвращая меня окончательно в сознание. Зрение пока не сфокусировалось и поэтому я не могу рассмотреть размытые фигуры, склоняющиеся надо мной. - Давай ему поможем подняться? Две хрупкие пары рук подхватывают меня, усаживают, от чего в голове опять всё кругом, но не на долго. - Как ты? – белокурая девушка протягивает стакан с водой, мило улыбается. – Я Полла, а это Марта. Мы за тебя болели! Жалко, что ты проиграл… Но ты классный. - Да уж, особенно сейчас, - помято улыбнулся я, принимая стакан. Девчонки захохотали, заставляя в моей голове всё звенеть. Почему почти все девушки милые, но очень шумные? - Идём, - шум тут же утих. Чья-то протянутая рука, я цепляюсь, рывок – стою на ногах и вижу перед собой Джерарда. – Я же просил ждать. Обыскался тебя уже! Я скучал. Его короткое «я скучал» заставляет внутри что-то ёкнуть, но не растопить обиду. Он слишком быстро появляется. Мне сейчас легче убежать, чем говорить о чём-то, выяснять. Я устал и всё предельно понял. Майк был снова прав. Откуда он знает меня так сильно, когда его брат и догадки не имеет, какой я? - Ты хотел потанцевать? – слишком сладкая улыбка, даже для такого как ты, Уэй! Но я не буду говорить этого. Каких бы сил мне это не стоило, я постараюсь закончить этот вечер хорошо или хотя бы сделать для всех вид, что я счастлив. - Хотел, - снова его руки подхватывают под талию, прижимая сильнее к себе. Я отворачиваюсь, стараюсь отстраниться. Я не запасной вариант, Джерард, постарайся это понять. - Что-то не так? – мягкий поцелуй в щёку, заставляющий краснеть, но продолжать строить холодное безразличие. - Прижмись. Ну же, Фрэнки, это же я. Последняя песня перед объявлением короля и королевы, я хочу потанцевать с тобой. Стискивая зубы, я прижался к нему, чувствуя на его шее и за ухом чужой запах, следы небрежных засосов. Чужие губы пару минут назад ласкали его, а он скорее всего шептал в ответ слова любви, клялся, что будет с ним… Всё повторяется, всё как той ночью, когда я впервые увидел своего конкурента в лицо. - Куда ты уходил? – от обиды горло сдавлено, хрипит. Я такой мазохист, желающий ещё больше неправды. - А что, успел соскучиться? Да так, увидел знакомого. Немного поболтали, а большую часть времени я искал тебя. Ревнуешь что ли? Не стоит, мы просто друзья. - Не-е-ет… Не ревную, - выдыхаю слова, чувствуя как слёзы накатывают. Тряпка. Наверное, чтобы тебя любили нужно быть жестоким, бессердечным, любить только себя и ни в ком не нуждаться. Я стану таким, Джерард, я стану, а ты пожалеешь, что убил во мне того преданного щенка, который бегает за тобой и любит любым. Да, любит. Такое самопожертвование только от любви. Большой и невзаимной, которая прочно цементируется обидой и пустыми надеждами. - Что с настроением? - Ничего, всё хорошо. - Тогда улыбнись мне. Ну же, Фрэнки. Ко всем фальшивым улыбкам добавляется ещё одна, как жаль. Он снова прижимает к себе, будто хочет чтобы я снова распробовал запах измены. - Я люблю тебя, малыш… Тихий шёпот на ухо, обрывающий всё внутри. Это самая красивая ложь, в которую мне хочется верить. Но ты не любишь, Джи. Я не заставлю тебя любить себя искренне, преданно, трепетно, как ты любишь его. Пускай внешне мы очень похожи с ним, но я другой, Джи, другой… Как бы мне хотелось сказать эти слова сейчас вместо глупых этих: - Прости, мне пора уходить.

***

Глаза щипят, стараются рассмотреть что-то в кромешной темноте моей маленькой комнатки. Я почти не помню, как очутился дома, ноги несли меня сквозь толпу, руки расталкивали людей, больше ничего. Я будто ослеп и оглох. Как и сейчас. Единственное, что развеивало эту тишину – мелодия, она просто въелась в мозг. Так много случилось под эту песню, каждое слово было таким чётким и правильным, и каждое было про нас. Нет. Никаких «нас». Теперь только я и моё прошлое, которое я постараюсь скорее забыть или хотя бы никому о нём не дать узнать. Всё закончилось, весь этот кошмар, а завтра я проснусь и буду жить дальше, чего я не делал уже два месяца. Ветер снова распахивает окно, рама громко стучит о стенку, заставляя меня вздрогнуть. Кажется, слух возвращается ко мне. Деревья в саду шумят о чём-то своём, нагоняя на душу тоску. Неужели и правда не найдётся ни одного человека, способного меня полюбить? Я такой идиот – это скажет любой, мне снова мерзко от себя, такого до усрачки жалкого. Я больше не буду таким, иначе точно покончу с собой, чем прекращу все эти муки. Поднимаюсь и закрываю окно, замечая в саду чью-то фигуру. Вор? Да-а, вор. Моего сердца. Чего ему не оставалось на балу? Ведь ему было так насрать, когда я убегал. - Эй, принцесса! Спусти свою косу, твой спаситель пришёл. - Пошёл нахуй! – я тут же поспешил закрыть окно и снова погрузиться в свою меланхолию, но кажется мои планы снова были им посланы к чёрту. - Я принёс твою корону, о прекрасная Фрончитта. Кто-то подтасовал голоса и ты оказался королевой бала. Даже не знаю, кто их подделал, - снова эта слащавая и самодовольная улыбка, что мне просто хочется ему плюнуть в лицо. – Эй, ну чего ты молчишь? Я просто сидел на подоконнике и не знал, что теперь делать. Закрываю глаза, когда чувствую, что от мыслей о нём пальцы непроизвольно сжимаются в кулак, чтобы ударить. Если он не уйдёт, то я точно спущусь и набью ему его прекрасное ебальце. - Фрэнки? Ну, малыш, я хочу поговорить. Пустишь меня? Я хочу тебя видеть. - Уходи. - Почему? Я хочу извиниться. Хотя я даже не знаю за что… Снова молчу. Каким нужно быть тупым или лицемерным, чтобы не понять, делать вид, что всё замечательно. - Ну же, что я тебе такого сделал? Давай ты пустишь меня к себе и мы всё обсудим, - в его голосе уже слышалась злость и раздражение. Я вздохнул и высунулся немного в окно. - Тебе надо ты и лезь. Я не собираюсь снова идти тебе навстречу. - Мне надо? Вот как. Хорошо, просто охуенно! Я тут же услышал хруст мелких веток и пыхтение – он лез по дереву. Пару минут спустя, он ловко взбирается с ветки на подоконник, а я жалею, что эти чёртовы яблони растут так близко к дому. Я вернулся на своё законное место, я не собирался ему устраивать тут чаепития с тортиком. Он тихо сел на край кровати, я чувствовал спиной, что он таращился на меня. - Костюм помнёшь. - Отъебись, нянюшка. Ты пришёл сюда чтобы попечься о моём костюме? - Да что с тобой не так?! Ты ушёл, а нет, убежал с бала, теперь я ещё и виноват! Я признался тебе в ебучей любви, а ты просто убежал! Я требую объяснений. Болезненный тычок между рёбер заставляет меня ещё больше озлобиться, развернуться и схватить его за руку. - Требуй объяснений у Бэна, который как наркота для тебя. А меня больше не смей трогать, ясно? Он тут же меняется в лице. Кажется, он не рассчитывал на такой поворот событий. Что ж, за столько времени козыри наконец-то оказались в моих руках и я теперь буду лезть в его маленькую гнилую душонку. Поднимаюсь с кровати и встаю перед ним. - Думаешь, я бы не узнал? Ах, да, я же завтра уезжаю! Ничего, не буду теперь мешать тебе бегать шлюшкой за ним. - Я не бегаю… - Ну да, кроме всего времени. Знаешь, твой брат и то более великодушен ко мне, хотя бы потому, что не врёт. Тебе бы стоило у него поучиться. Во мне столько уверенности и какого-то спокойствия, его угнетённый взгляд только даёт мне больше власти надо всем. Я правда долго терплю, но после просто взрываюсь. Я устал и был загнан в угол, до предела, теперь я буду защищаться грубостью, кулаками, но выйду из этого тупика. - Не смей меня сравнивать с Майком. Ты ничего не знаешь, чтобы судить! - Я всё знаю, всё! – я орал, меня распирало что-то изнутри. Я был не прав, я знал это, но мне хотелось быть таким всезнайкой. - Тогда, может, объяснишь мне почему я так запутался? Почему меня так разрывает между вами? У нас с ним химическая любовь, Фрэнки. Моё купленное счастье. Я полностью состою из дури, которой он пичкает меня. Моего рассудка осталось вовсе грамм, и… И если тебе будет легче, то весь этот рассудок орёт мне, что я нуждаюсь в тебе. Я не отказываюсь от своего признания в любви, но моя привязанность к Бэну скоро подавит последнюю толику моего самоуважения. Я не тот, кто сможет позаботиться о тебе, малыш. Мне самому нужна забота. Зачем тебе становиться вдовцом года так в двадцать четыре? Ведь в итоге я уйду от Бэна, мы станем встречаться, полюбим крепко, я обязательно сделаю тебе предложение, а потом умру. Я разлезаюсь уже по швам. Он тускло улыбается, пряча самого себя, спасаясь от эмоций. Я и сам улыбаюсь, просто чтобы казаться сильнее. - Я хочу… - Не стоит, Фрэнки. Я не заслужил даже этого разговора с тобой. Давай просто признаемся друг другу, что за всей этой маской самодовольного гандона, просто воздух, наполненный хлором и кокаином. Ты живой, Фрэнки, тебе нужно бьющееся сердце рядом, но не моё, работающее на износ. - Прошу, замолчи. Я не хочу больше слушать! Его слова ранят. Ведь если подумать, то он прав. До ужасной, сводящей все мышцы, боли прав. Он даже не попросит у меня помощи, хотя сейчас она ему катастрофически нужна. Воздушный замок рушится, Джи стал враз таким чужим, таким безразличным – моё отчаянье. - Я молчу, Фрэнки… - Я не чувствую того же в ответ. Мне никто не нужен. Мне хорошо и самому! - Знаешь, я рад… - Я не люблю тебя, Джерард. Почему тебя это не тревожит? - Потому что у меня есть парень. Есть моя вторая химическая половина. Потому что я просто заигрался в человека. Потому что даже перед тем, как прийти к тебе, я замечательно обдолбался с Бэном. - Так, значит, все эти рассказы, что ты бегаешь за ним выдумка? - Мир слухами полнится. Я думаю, ты имеешь право знать всё. Нас просто свели с ним; да, это был Майк, которому не захотелось клянчить денег у родителей, а просто и быстро доставать пачки зелёных, ему хотелось быть взрослым. Но он боялся, ему нужна была поддержка в виде меня, тогда заучки и ботаника. Майк подпихнул мне Линдси, а после они вдвоём свели нас с Бэном. Через него проходят довольно крупные сделки; он замечательный химик, что может сделать такой порошок, после которого люди просто не слазят и становятся овощами. Я не был рад этому, пока не подсел на что-то, что приносит мне Бэн. Мы обдалбываемся вместе и кайфуем. Иной любви я не знаю. - Но разве это любовь? - Будто ты знаешь как это – «любить». Мне стало всё до предела понятно, говорить больше не о чем. Что тут скажешь? Стоит забыть, похоронить и поставить крест на всех моих домыслах о его безграничной любви ко мне. - Почти утро. Тебе лучше пойти домой, - мне скорее хотелось остаться самому. – Мне ещё вещи собирать, хотя бы час вздремнуть. - Мм… Прогоняешь. И куда делась твоя эта «любовь», когда ты всё узнал. Ты любил меня, даже не смей отрицать. Вздыхаю. Не обязательны было тыкать меня в мои же ошибки. - Я уезжаю в 9.40 от вокзала. Если будет, что сказать, то приходи… Если в тебе и правда осталась хоть капля любви ко мне.

***

- Мам, я буду скучать. Обещай мне приезжать, хорошо? - Мать устало и вымучено улыбается, вытирая слёзы. Вдруг резко полюбила меня, что ли. - Ну, мам, прекрати… Я обнимаю её, а она больше заливается слезами. – Я же не на войну ухожу. Тем более вам с Эрном будет не одиноко, я буду навещать вас. Ну, всё, уходите. Я хочу немного побыть один, хорошо? Быстрый стук каблуков, тихое «пока» в след и шум уезжающей машины – неужели это конец? Присаживаюсь на свой немногочисленный багаж, смотрю на часы – через десять минут автобус будет тут, а через двадцать я уже отправлюсь навстречу новой жизни. Волнительно. Вокзал почти пуст, не слышно ни разговоров, ни шума шин по дороге – не приедет. Зачем? Вчера было достаточно, чтобы возненавидеть меня или просто забыть. Зачем ему такой придурок? Ведь у него и так есть кого любить, кто приносит дурь, развлекает его. А я просто парень, скучный, обычный. Вот уже и автобус – большой и шумный – заворачивает на остановку. Выходят люди, толкаются, что-то злобно шипят про «уйди с дороги», а я просто улыбаюсь каждому, снова прячу свою слабость и разочарование. Так проще. Проще сбросить всё со счетов и наплевать на всё, что было. Он не придёт, как бы я не ждал. Последние пассажиры торопливо усаживаются на места, ещё пять минут и автобус уедет, увозя людей прочь. Пора занимать своё кресло возле окна и забыть всё. Поднимаюсь, ноги будто ватные, еле идут, сумки кажутся неподъёмными. Прощай, моё несчастье, ты останешься жить в этом городе. Сумки закинуты на ступеньки, пропускаю шныряющих по салону людей. Вон и моё место у окна, большого и пыльного. - Фрэнк… Вздрагиваю, роняя багаж. Соскакиваю со ступеньки обратно, замечая парня с натянутым на самые глаза капюшоном. - Ты всё же пришёл. Что с тобой? Он отворачивается, будто боится показать своё лицо. - Всё замечательно. Насколько это может сейчас быть. Я пришёл сказать «пока» и извиниться. - Я не сержусь, Джерард. Мне всё равно уже на тебя, - мягко кладу ладонь на его плечо, от чего парень вздрагивает. Молчим. По громкоговорителю объявляют, что заканчивается посадка на мой автобус, а я так и не нашёл слов, что можно сказать. – Мне пора, - выдавливаю из себя и разворачиваюсь, - Передавай Бэну огромный привет. - Погоди. - М? - Позволь мне, - он скидывает капюшон, обнажая до ужаса бледную кожу и красные с мешками глаза. – Пропустил дозу, - будто отвечает на мой немой вопрос и мягко целует в щёку. – А теперь отвернись. Потому что я представляю из себя ужасное зрелище сейчас. Только вот, держи. Белый конверт оказывается в моих руках. Пока я рассматриваю его, парень снова исчезает, будто его и не было. - Нам ехать пора, давай садись, - парнишка-контролёр ехидно улыбается и толкает меня в автобус. Сажусь, всё ещё сминая в руке белый конверт. Автобус дёргается и уезжает, шурша гравием под колёсами. Сердце неистово колотится, я разворачиваю конверт. Лёгкими и немного угловатыми буквами написано: «Моему чужому Фрэнки. Открой, когда ты почти забудешь меня. Джерард»