Часть 13
4 марта 2014 г., 00:08
No, this is not a game It's just a new beginning
Лето для всех – время развлечений и отдыха, время путешествий, любви и сладкого мороженого. Но не для меня. Это так сложно снова переезжать на новое место, снова привыкать ко всему. Здесь почти нет ничего, что могло заполнить внутри дыру, за кого можно было бы схватиться, кроме отца, конечно, который принял меня с холодноватой заботливостью отчаянного холостяка. Здесь нужно всё завоёвывать и подчинять, на это нужно время и силы. Времени у меня было хоть отбавляй, а вот сил… Порой вечерами я хотел умереть. Это было то подвешенное состояние, когда и не плохо и не хорошо, когда вообще никак, будто ты кожа, надутая воздухом. Я долго и мучительно вспоминал свой выпускной, всё, что произошло, всё, что неминуемо отдалялось. Я вспоминал все эти два месяца и пытался понять, за что я любил того человека. Или не любил? А если нет, то что это было со мной? Благотворительное посвящение времени и мыслей человеку, у которого был другой человек? Или не был? Кажется, даже в этом меня надули – если вспомнить, было много фактов, которые говорили, что это у них не взаимно, что Бэну не нужно было это всё. Хотя… Я сейчас ни в чём не уверен, даже в том, жив ли я. Мысли добивают, но они единственные свидетельствуют тому, что мой мозг всё же жив. Я так устал, я должен что-то менять…***
Уже август? Я выпадаю из запутавшегося одеяла на пол и яростно тру глаза. Время так быстро летит, когда ты будто главный герой фильма «День сурка». Ведь каждый раз ты просыпаешься и всё повторяется: та же комната, та же немытая кружка из-под чая, те же мысли и та же пустота, аж до самого вечера, пока я не иду в магазин и не покупаю новый комикс, рассказывающий о небывало интересной жизни небывало везучих людей. Те же ребята, зовущие меня покидать мяч, и тот же ответ «не сегодня», который и мне изрядно поднадоел. Наверное, они бы никогда меня не заметили, если бы однажды не увидели, как я кидал мяч на заднем дворе, пытаясь играть сам с собой с баскетбол. Меня звали в команду, чтобы дать отпор ребятам с соседней улицы, но я не хотел биться, я устал от войны. Я устал от самого себя. Может, пора уже что-то менять? Может, пора выйти хотя бы на полчаса и покидать этот грёбанный мяч и забыть все? Кажется, нет смысла думать о тех, кто не думает о тебе. И вот очередной вечер, который я сегодня почему-то особенно ждал. Хм… Во мне проснулось приятное волнение, как давно я его не испытывал. Я снова шёл за комиксом, а затем обратно, ожидая обычного вопроса «Фрэнк, погуляешь?» от светловолосого парня по имени Оливер. Он единственный, кто постоянно спрашивал и, кажется, не терял надежду, что однажды я скажу «да», когда же остальные перестали ждать моего присоединения. Меня пугала навязчивость парня и мне казалось, что тут снова могут плюнуть в лицо, как только я немного доверюсь. - Хэй, Фрэнк, опять был в лавке Ошера? - Угу, - стеснительно прижимая комикс к себе, будто боясь, что снова отберут моё, пробубнил я. - Может, хоть сегодня погуляешь? - Я выйду… Я только комикс занесу, - неужели я это сказал? Я сказал и мне не было больно – нужно будет так чаще говорить. - Фрэнки в игре! – крикнул Оливер скучающим на площадке ребятам. Град довольных возгласов и стук мяча о ровную площадку раздались тут же – эти парни рады меня видеть. Это, кажется, забавно.***
- Мне страшно… - Почему? - Там люди… - И что? Думаешь, они кусаются? Идём, им также страшно, как и тебе. - Я не хочу идти. - Да что ж ты как маленький? Я иду с тобой. Доволен? Распутав одеяло и уменьшив количество комиксов на моём столе, сдал позиции август и пришёл сентябрь. Немного прохладный и абсолютно волнительный. Поступление в институт, новые друзья, игры в баскетбол за улицу, и ещё этот парень, который был всегда рядом. Даже сейчас, когда мы пробирались в аудиторию на мою первую пару. Мы сели за заднюю парту, я пытался внимательно слушать, а Бернс только и делал, что отвлекал. Лучше бы ты пошёл на свою пару, второкурсник херов! *** Тёмный переулок, я уже начинаю замерзать, ожидая Оливера, который о чём-то невнятно и полушепотом говорит с Мэттом и Саймоном в двух метрах от меня. Я устал после учебной недели, а меня ещё просят шататься по холоду. Бернс наконец-то что-то прячет в карман и идёт ко мне, прощаясь с ребятами. - Чего так долго? - Идём. Мы шагаем вниз по улице; я слышу, как рука, подталкивающая меня, подрагивает – какое-то волнение? Что не так? Я настораживаюсь – печальный опыт, когда меня отвели невесть куда и поимели, к сожалению, был, и я не намерен его повторять. Дома пока не заканчиваются, улица длинная – менее страшно. - Сейчас налево, затем прямо, - голос парня дрожит и хрипнет, но рука не прекращает подталкивать в нужном направлении. – Видишь парк? Выбирай любую скамейку, ладно? Пожимаю плечами и, не чувствуя прежнего страха, иду к первой же попавшейся скамье. Сажусь, ощущая задом уже успевшее остыть за вечер сиденье. Парень устраивается напротив, видно, что он всё так же нервничает. - Всё хорошо? - Да. Вот, - из его кармана появляется небольшой свёрток, кажется, пакет с чем-то высушенным. В моих глазах просто немой вопрос «что это?», я даже немного щурюсь, стараясь всё разглядеть. – Это травка, Фрэнки. Помнишь, ты говорил, что хочешь попробовать? Я достал. Я опешил. По-моему, я говорил об этом в шутку и не ради исполнения прихоти – снова забавно. Ну что ж, раз так… Я протягиваю руку, хотя всё ещё колеблюсь в правильности своего решения. - Хах… Смелый. Но ты попробуешь только при одном условии – без меня ни-ни. М? – киваю, соглашаясь, и скромно зажимаю между пальцев наспех сделанную парнем самокрутку. – Ой, не надо только делать вид, я знаю, что ты куришь, паршивец мелкий. Сладкий яд растекается по мозгам, ломая тормоза. Я смотрю куда-то на небо, кажется, считая звёзды или пытаясь найти скачущую луну. Хах… Немного шатает и пробирает смеяться, всё вокруг в лёгкой дымке. - Фрэнк, а у тебя есть какая-то беда? – голос моего друга звучит как-то сплющено и смешно, но преодолев неебическое желание смеяться, я всё же поворачиваю голову к источнику звука. - М? - А вот у меня беда, - будто не замечая моей реплики, продолжает Бернс. – Я, кажется, влюбился. - Ммм… - вместо этого должно было быть что-то типа «а в кого?», но, чёрт возьми, мне лень говорить это ртом с губами-пельменями. - В тебя. - И я в себя влюблён, - начинаю ржать, Бернс тоже. Как же щекочет всё внутри от травки… Или от его слов всё же? - Но ты знаешь, если ты не… То лучше отшей меня… Ахах… Пошли меня сразу лучше, вот. Мы снова ржём, даже не могу понять с чего. В его голове, кажется, всё ещё транслируются цветные мультики, спонсируемые куревом, когда меня уже немного отпускает. Я даже не огорчился этому, теперь можно всё хорошо и почти трезво обсудить. - Всё… - как-то сухо сообщил я, вглядываясь в ещё полуодурманенные глаза Бернса. – Знаешь, если ты и правда влюблён, то… В общем, я гей. Мне не было интересно дальнейшего происходящего, я просто сказал кто я, потребовав этим уважения и простой человеческой любви к себе, как минимум. Парень притих. Возможно, он не ожидал такого поворота. Или просто я принял всё слишком всерьёз? Сейчас Оливер напоминал скорее папье-маше, чем живого человека, застывшего в озадаченной позе. Это конец и без того кратковременной дружбе? Сердце в пятках и даже почти не бьётся… Его губы чуть приоткрываются, расползаясь в улыбке. - Ты будешь моим, Фрэнки?***
Как после бури появляется солнце, так и после моих мучений я вернулся к нормальной жизни. Мне потребовалось много времени, чтобы со всем смириться и всё понять, перелистнуть страницу и начать жизнь заново, но я смог. Теперь я просто радовался каждому новому дню, дышал полной грудью и проживал каждый момент. Были ли у меня крылья – сложно сказать, но я точно парил. Два года пролетели почти незаметно, расставив всё на свои места. В универе я наконец-то узнал, как же назывались те аккорды, которые я так бездумно играл около трёх лет подряд до поступления; меня взяли в сборную по баскетболу и я был неплох. А ещё я полюбил – это было моё самое большое достижение. Оливер – замечательный парень, который стал мне настоящим другом и крепкой опорой. Правда, поначалу как-то всё не клеилось и все наши «свидания» заканчивались банальной выпивкой и сигаретами, но сейчас дороже него у меня, наверное, никого не будет. Главное, он дал мне веру, что теперь у меня всё будет хорошо. Что касается семьи, то мой отец, как бы я не был огорчён до этого их разводом с мамой, всё же поднялся в моих глазах. Я смог его понять. Ведь так бывает, что как бы ты ни любил человека, ты не можешь заставить его любить в ответ, лучше уйти. Так было у них с мамой, так было и у меня... Что же, я понял его, а он понял меня в том, что я любил парней. Это было самое важное для меня в моей новой жизни. Я полюбил себя таким и хотел, чтобы окружающие любили меня настоящего. На свою прошлую жизнь я оглядывался с усмешкой. Я вырос и перестал обижаться, я понял, что в итоге каждый бежит туда, где ему привычней и комфортней. Даже я не был исключением в моей той, старой, жизни. Раз за разом воспоминания тускнели, сыпались, забывались как старые фотографии. Они приносили меньше боли. Теперь казалось, что всё прошедшее в школе Нью-Йорка просто напросто произошло не со мной, что Джерард Уэй был причудившимся парнем, выдуманной причиной моих собственных неудач. Интересно, как он там?.. Я давно прочел и выбросил то его письмо. Мне стало оно неинтересно. Я не хотел, чтобы Оливер что-то знал об Уэе. Я не чувствовал к Джерарду ревности, мне есть кого ревновать, мне просто интересно узнать о когда-то разбившем душу вдребезги человеке.***
Утренний вокзал, залитый солнцем. Удивительно, ведь обычно солнечные дни так редко выпадают именно на выходные. Оливер зевает, забавно прикрывая глаза, затем снова жмурится от утреннего солнышка. А я почти всю ночь не спал, да и сейчас от переживаний не хочется. - Может… - Фрэнки, меня не будет всего две недели. Я не могу не поехать, ты знаешь, - Бернс перебивает, уже и так зная мой вопрос. Я не хочу оставаться сам, но не пустить Оливера домой просто некрасиво. - Я знаю… Обещай мне звонить. Даже если у меня будут пары. - Учись лучше, дурик, - мягко жмёт большим пальцем на мой нос и улыбается. Я вижу, что ему тоже нелегко и оставлять меня и принять то, что произошло у него дома. Всё наладится, не убьют же меня за это время. - Оливер… - М? - Твой брат найдётся, всё будет хорошо. Бернс берёт меня за руку, мягко сжимая пальцы, что ж ему уже пора ехать. Киваю и становлюсь на носочки, чтобы поцеловать, Оливер смазано целует в ответ и, поправив рюкзак за плечами, направляется к поезду. Я зачем-то заворожено наблюдаю, как миловидная женщина проверяет его билет, затем провожаю парня взглядом, машу, а потом ещё долго-долго впериваю пустой взгляд в удаляющийся скоростной поезд, пока он не становится точкой. Ничего, это всего лишь две недели, не маленький мальчик, проживу. Зато теперь можно будет позвать друзей в гости и хорошенько повеселиться, что порой не получалось из-за запретов заботливого Бернса. Подумаешь, пару бутылок пива и лёгкая травка не сделают моё здоровье кардинально хуже. А ещё можно будет просыпать первые пары или вовсе забить на них, устроить небольшие такие каникулы. Да уж, мои планы были более, чем грандиозные! Только волю мыслям дай… Приду домой и позвоню ребятам, они-то уж что-то придумают, как развлечься.***
Поздний холодный вечер, я иду подвыпивший домой. Наконец-то в ушах перестало звенеть от громкой музыки и я хоть немного владею своим телом. Экстаз и искусственное веселье прошло, остался только осадок одиночества, так внезапно настигшего меня, и тревога. Может, у Оливера что-то не так? Быстро, насколько это возможно в моём состоянии, набираю смс и отсылаю, и получаю почти мгновенно ответ, что всё хорошо. Странно. Думаю, мне просто не стоило смешивать всё подряд и пить, теперь эта адская смесь укачивает меня. Ладно, прорвёмся. В конце концов, это моя не первая попойка и я уже почти в квартире, осталось только открыть непослушные замки. Дверь в итоге распахивается, а перед моими ногами мелькает что-то белое – наверное, опять счета. Как странно, раньше их не присылали в таких конвертах... Похер, посмотрю завтра, сейчас пусть всё идёт к чёрту… Запираюсь и, кое-как скинув с ног ботинки и сбросив с плеч куртку, я ползу к дивану. Там я и уснул.
