Купленное счастье

I tried so hard Thought I could do this on my own I've lost so much along the way

      Нет, нет, не-е-ет!... В голове мозг разрывается от резкой мелодии на звонке. Пошли все нахер. Буу.. Как же плохо. Кто-нибудь заткните этот чёртов мобильник! Напяливаю на голову подушку, которая должна была помочь мне избавиться от назойливой мелодии, но фиг там был. Уткнувшись пятачком в простыню, я решил попытаться спать дальше, забив уже, кажется, на вторую пару. Хм… Подозрительно долго мне кто-то звонит. Ладно, отвечу-отвечу, только заткнись! - Да? – невнятно булькнул я. - Фрэнк! Ты что, спишь?       Предательское «твою мать» чуть не сорвалось с губ. Кто, как не Оливер, мог мне звонить с такой настойчивостью! Контролировать, значит, меня надумал, гавнюк. Потянув паузу и сделав максимально адекватный голос, я быстро сообразил отмазку. Ну что поделать, если я стал таким безответственным и распоясанным человеком в последнее время? Хотя, я всегда таким был, просто не показывал это что ли. К счастью, моя отговорка сработала, и Бернс уже через пару минут сделал вид, что забыл обо всём, хотя, я уверен, он мне ещё припомнит этот сонный голос с бодуна. - Фрэнки, у тебя же там всё хорошо? - голос в трубке вдруг стал более строгим и обеспокоенным. - Да, не переживай. А что такое? – тишина в ответ. Как же меня порой пугают эти его театральные паузы в разговоре… - Просто будь осторожен, хорошо? - Лады. - Я серьёзно. Я скоро приеду и хочу, чтобы всё у тебя было нормально. Чуть что-то не так – звони, - я только сопел в трубку и угукал каждому слову, желая скорее закончить пугающий разговор и поползти в кухню пить. – Хорошо. Я верю тебе. Фрэнки, мне пора. Люблю тебя. - А я тебя. - Будь осторожен.       Тишина, повисшая в мобильном, сковала меня. Почему Бернс вдруг забеспокоился о моей безопасности? Что он знает, чего не знаю я, и почему у меня должно было что-то случиться? Хм…       Собираю всю волю в кулак и поднимаюсь с тёплой постели – нужно просто умыться, выпить пару чудодейственных таблеток и всё пройдёт. Шлёпаю босыми ногами в прихожую, спотыкаясь и запутываясь в своих же собственных ногах, как на зло ещё этот чёртов столик! Вчерашнее письмо мирно лежало на пёстрой клеёнке, дожидаясь, когда его прочтут. Пожалуй, я сделаю это за завтраком.       Голову потихоньку отпускает, а окружающие звуки не так остро режут слух. На скорую руку сооружаю пару бутербродов и завариваю крепкий чай, а затем, упёршись задом в тумбу и откусив приличный кусок завтрака, раскрываю конверт. Странный он, даже без адреса, небрежно заклеен, будто впопыхах. Да и не счета тут вовсе, как мне думалось. Извлекаю белый лист и мельком читаю закорючистые буквы. Мне хватает первых строк, чтобы еда тут же встала поперёк горла, перекрывая доступ воздуха: «Привет, малыш. Скучал? Думал, что сбежишь от меня?»       Это шутка? Но мне почему-то нихера не смешно! Кое-как протолкнув ком вниз по горлу, я стал читать дальше: «Теперь я везде. Я знаю, где ты живёшь и готов нанести тебе визит, если не сделаешь то, что я скажу. Сегодня, ровно в одиннадцать, ты должен быть у старого моста. Скажешь Бернсу о письме - ему несдобровать. Лучше тебе быть послушным мальчиком, Фрэнки. Джерард Уэй»       Стало как-то неприятно, руки напряжённо затряслись. Я не верил. Я просто не верил, что этот человек снова заявился в мою жизнь и угрожает спокойствию. Он вернулся, и он чего-то требует. Зачем? Почему? Ведь жилось ему как-то без этого два года. Нутром чувствую, с Джерардом что-то не так.

***

      Мне не нравились чувства, вызванные письмом, но я немного успокоился. В итоге, что мне может сделать Джерард? Украсть, убить и продать на органы? Бред. Кажется, ему просто нужна помощь. Но я не собираюсь поддаваться, я не чокнутый, чтобы снова возвращаться к прошлому. Если ему и правда уж что-то нужно, то я готов помочь, но не больше. Я не собираюсь пускать его в свою жизнь обратно, я тут же всё забуду. Я смогу, я не боюсь его больше. Но вот отчего-то я только и делаю, что оборачиваюсь по сторонам с какой-то тревогой, боясь найти то, что ищу… Нужно успокоиться...       Слушая орущую музыку в пол-уха, я продолжал идти по гипермаркету и разглядывать блестящие витрины, маленькие забегаловки, где обычно сидели школьники, гомоня и громко смеясь, несколько стариков, читающих газету, иногда представители офисного планктона, давящиеся бутерами из пакетов, заботливо принесённых с собой, или нерадивая парочка, которой было всё равно, где сосаться. Правда, сейчас возле очередного такого заведения было вовсе мало людей: пару ребят, пожилая женщина и странный парень, нервно прячущийся за помятой газетой. Почему-то на нём мой взгляд задержался чуть дольше, чем задерживается на простых прохожих – наверно из-за его нелепого и облезлого вида и шляпы с широкими полями. Я даже зачем-то приостановился, чтобы рассмотреть его. Наши глаза внезапно встретились – меня ошарашил его дикий, зашуганный взгляд. Парень смотрел, будто узнал меня и боялся, что я узнаю его тоже, но как на зло я никак не мог вспомнить, где видел этот потускневший и поникший вид, эту бледную кожу и выцветшие тонкие губы. Я просто стоял и пялился на человека, больше походившего на бомжа, чем обычного со странным стилем одежды парня.       Он быстро разорвал визуальный контакт, тяжело опуская и поднимая веки. Мне стало неловко, что я тупо стоял посреди прохода и смотрел на беднягу. В итоге, почему во всех и в каждом теперь ищу его? Дернувшись, я пошагал дальше, продолжая по инерции разглядывать витрины, но мои мысли было уже далеко не тут. Кто-то провожал меня взглядом, я прекрасно чувствовал это.       Что случилось со мной? Будто что-то пыльное посыпалось на голову с тайной верхней полки, какие-то давно поросшие временем события, воспоминания. Нужно просто отряхнуться и пойти дальше. Завернув в ближайшую кондитерскую и увлекшись выбором сладостей, я почти забыл о причудливом парне, который, казалось, наблюдал за мной из всех укромных углов. Такое же чувство меня не покидало, когда я шёл домой – наверное, нужно немного отдохнуть, это просто очередной приступ паранойи.

***

      Я почти ничего не видел в сумерках, только худощавый силуэт, идущий навстречу. Мне нужно было как можно скорее получить то, что я мог безусловно получить сейчас. Он пришёл. - К чему такая спешка, мелкий? Давай выкладывай, чего как мешком огретый? – Мэтт удобно устроился на скамье у дерева, доставая пачку сигарет - Принёс? – дергано и немного нервно спросил я, теребя телефон заледеневшими от нервов пальцами. Чейсон довольно хмыкнул, понимая о чём я. – Конечно, как и договаривались. Но ты же почти завязал. Что-то случилось? - Тебе-то что?       Снова оглянувшись, не идут ли копы, я схватил тонкими пальцами сигарету, протянутую Мэттом, и тут же поджёг её, закурил, чувствуя как дымок растекается и обволакивает каждый напряжённый нерв, расслабляя. Вот теперь мне спокойно, даже нервный озноб отпустил. - Заебись… - Выдыхаю дым и прикрываю глаза. Мэтт хмыкает, воспринимая это как комплимент. – Ты же не расскажешь Оливеру? - За услугу не расскажу. Если что, то помни, ты мне должен. - Отлично. Ладно, мне пора, - я хлопнул парня по плечу и пошёл прочь в сторону старого моста.       Действие сигареты должно прекратиться где-то через полчаса, когда, я думаю, наша дискуссия с Джерардом будет в самом разгаре или закончится вовсе. Однажды я пережил это ходячее обдолбанное несчастье, и теперь смогу. Снова затягиваюсь, а в глазах аж цветные кружочки и так легко-легко, будто это встреча с кем-то родным и близким или просто прогулка по ночному городу.       Я был на месте ровно без пяти одиннадцать, так что у меня было время осмотреться или уйти вовсе. Интересно, как все будет? Каким он стал? А что, если я его не узнаю и брошусь на первого встречного прохожего? Нет, этого я человека узнаю даже посреди ночи и в самом преотвратнейшем состоянии.       За спиной послышался шорох и тяжёлые шаги. Хриплое дыхание, с каким-то свистом, доносилось до моих ушей, хотя источник находился на приличном расстоянии, я определил это по шагам. - Ну, здравствуй, Фрэнк, - скрипучий голос заставил по телу побежать мурашки. Я точно знал, кто стоял за моей спиной и поэтому не собирался оборачиваться, а лишь продолжал курить, ожидая продолжения. – Даже не покажешь мне своё смазливенькое личико?       Я снова молчал, выводя полуночного гостя из себя. Теперь я понимал всю прелесть Бернсовсих театральных пауз – они разоружают, человек сразу теряет контроль и швыряется козырями, которые превращаются ни во что. Шаг навстречу и я разворачиваюсь, сталкиваясь почти нос к носу с тем, кем стал Джерард. Наверное, если бы не курево, то моя челюсть уже лежала на мостовой, а глаза повыпадали из орбит. Тот, кто стоял передо мной слабо напоминал того Уэя, которого я знал. Длинные красные волосы, небрежно падающие на впалые мертвецкого цвета щёки, блёклые обветренные губы; весь он сам был какой-то иссушенный, корявый – вот кем стал пресловутый Джерард Уэй. Но больше всего меня поразили глаза: эти мутные, бешенные, жаждущие увидеть как можно больше, бегающие из стороны в сторону глаза. Они были озлоблены и напуганы одновременно, его выражение лица сменялось так быстро, что я едва разливал его гримасы «ужаса», «дьявольской радости», «смущения» и даже порой «удивления». Они были какие-то искусственные, словно маски. Нельзя сказать, что они выражали именно то, что подумал я… - Что тебе нужно? – окурок полетел вниз на влажные камни и тут же погас, как и погас мой интерес к новому виду «Джи». Его сложно теперь так называть, он уже не тот милый эгоист, которым был два года назад. Кажется, Уэй растерялся, он просто стоял напротив меня и будто судорожно подбирал слова, которые должен сказать.       Я снова уставился на него, теперь разглядывая в чём он одет. Красивый чёрный костюм был слегка помят и испачкан, под когда-то белоснежным воротником красовалась съехавшая в бок бабочка, из нагрудного кармашка торчала белая, почти под цвет кожи, роза, но далеко не первой свежести. Если бы не пыль и неопрятность, то я мог подумать что это наряд на свадьбу, но причём тут Джерард? Неужели он всё же решился жениться? Но почему он тогда здесь?.. Я слишком увлёкся раздумьями, что потерял контроль над ситуацией. - Может, перестанешь бесстыдно пялиться, Айеро? – теперь его голос звучал словно гром. Я не знал, что ответить, разговор как-то не клеился. Да и о чём можно говорить с человеком спустя столько времени? У меня вдруг появился единственный вопрос, который я и поспешил задать. - Что случилось? – это прозвучало с обеспокоенностью. Как-то оно само так вышло. Джерард снова молчал, но что-то в нём ёкнуло, что-то незримое изменилось в нём. - Я так хочу жить, Фрэнки. Я чертовски хочу жить.