Часть 24
25 ноября 2014 г., 00:48
I'm losing ground, my Vertigo
- Больше такого не повторится. Хриплый голос окончательно разбудил меня. Я увидел в дверях Джерарда – помятая белая рубашка, брюки от его любимого тёмно-синего костюма; кажется, он даже не переодевался после полуночной прогулки. В руках Уэй держал бокал с чем-то спиртным. - С утра уже накидываешься? Или похмелье? - А где крики, истерики? М? - Не хочется. Будешь завтракать? Тёплые ото сна ступни быстро шлёпают по холодному полу; тишина расслабляет, хоть бы Джерард не пугал это вакуумное состояние своим недовольством и бубнежом. Буду ли я выяснять отношения? Не хочется, что-то внутри щёлкнуло и стало как-то всё равно. Это и пугало и радовало – я устаю переживать и вообще что-либо чувствовать. Теперь даже чувство любви для меня никчёмное, я надолго запомню это ощущение. Прохладные струйки воды бодрят, прогоняя теплоту сна. Новый день, но всё равно каким он будет, сегодня я буду просто молчать. С водными процедурами покончено, хоть сон они окончательно не прогнали. Достаю из холодильника пару йогуртов, есть вообще не хочется. - Будешь? Лицо Джерарда искажается в злобной гримасе, будто я спросил что-то несусветное: - И это всё, что хочешь у меня спросить, серьёзно?! Или тебе на меня похуй стало?! Молчу, недовольно морщась от криков – и как у него только голова не болит так орать? Аж покраснел… - Тебе не нравится, что я тебя не ругаю? Странно. Но прости, мне не хочется этого делать, бессмысленно. Оставляю недопитый кофе и ухожу к себе собираться. Вчерашнее утро мне нравилось куда больше, мда… - Хоть раз бы дома побыл! Что, торопишься к кому-то? Прямо тебе будто в этом универе мёдом помазано, а на меня насрать. Или вы опять там с Бернсом притёрлись, а меня за дурачка держишь? Тяжёлый кулак влупил в стену прямо позади головы. Похуизм отключился, а на смену ему пришла волна несправедливости и ещё свежей обиды, которая вспыхнула словно хворост от искры. - А не пойти бы тебе нахуй, любимый? Это я вообще-то тебя вчера прождал весь вечер, и не я приперся пьяный посреди ночи в компании непонятно кого. Так яростно обвиняешь меня в измене, будто только этого и ждёшь! - О! Ты же собирался молчать! Бесишь меня, вечно выворачиваешь всё иначе! - Угу, тогда вали к своему дружку, с которым ты вчера приходил сюда и с которым провёл наш вечер, НАШ! - Это ты вечно сваливаешь, шлюха. Слова моментально кончились, я просто замер в немом оцепенении от слов; но больше всего меня сейчас пугали и добивали одновременно яростно блестящие в темноте прихожей глаза. Почти как тогда в школе, но только Уэй в тот раз приставал и был обдолбан, а теперь… Скверно. Ведь я незаслуженно только что в очередной раз плевком в душу получил «шлюха», в добавок забирая хлёсткую пощёчину. - Да пошёл ты нахуй. Вылетаю из квартиры, выслушивая вслед отборный ряд матов и обвинений. День снова испорчен, ну и пусть. Уэй просто бесит, за всё наше время вместе я практически не был счастлив, а чувства переживания, любви, заботы и нежности, казалось, просто притупились за ненужностью. Но, чёрт меня дери, я уже боюсь уходить, вдруг Джерард меня любит? Как-то странно, но любит? Однажды я уже сделал больно Оливеру, не хочу повторять ошибок… Кажется, я вообще уже ничего не хочу. Заебали. Тупые чувства обиды и несправедливости накатили только тогда, когда в конце пары я тихо сидел с краю от друзей, которые активно что-то обсуждали и смеялись. Я не хотел участвовать, просто испепелял взглядом искалеченную студенческими художествами парту, сопя в кулак и уговаривая себя успокоиться, боясь раздолбить столешницу кулаком и повредить руку. Ну почему нельзя просто забить на очередные наезды Уэя? Почему я не умею этого? - Всё нормально? Знакомый голос тихо и с каким-то сопереживанием прозвучал в ушах. Кулак дрогнул и разжался, я тут же стал тереть заболевшие от напряжения глаза. - А? Привет, Оливер, - я вяло махнул ему рукой и обреченно, что всё же мою агрессию перебили, опустил голову на обветренные белые кисти рук.- Нормально. Хотя… Не очень. - Хочешь, пройдёмся? Я наконец-то поднял глаза на собеседника. Бернс, казалось, и правда сопереживал. - Прости, но я не желаю сейчас никуда. - Поднимайся. Хочешь тут при всех ебашить мебель? – Оливер как-то укоризненно приподнял брови и уставился на меня. - Ну, идём. Я нехотя подцепил сумку и ушёл. Печальным взглядом нас проводил Бэнджамин, я только в ответ пожал ему плечами.***
На улице было свежо, пахло лёгким морозом, осень почти сдавала свои права, а от обилия опавших и почти сгнивших листьев рябило в глазах. Мы шагали в парк, он был не далеко. Пинаю листья, я не знаю, чем ещё заполнить тупое и бесячее молчание. Мне бы хотелось много сказать, но был ли смысл? Я обещал ему даже не приближаться, не то чтобы влазить в его жизнь. Я обещал – я исполняю, не стоит обижаться на меня за свои же просьбы. Болезненно вдыхаю холодный воздух, от которого сводит капилляры в носу, Оливер быстро кидает на меня взгляд и старается говорить уверенно, но голос скачет, от чего я даже как-то злорадно хмыкаю: - Так в чём проблема? Кто обидел? Я ему живо настучу… Закатываю глаза, коротко взглянув на трясущего кулаком Оливера – такой же ребёнок, какой и был. После наши взгляды на миг встречаются, но я тут же отвожу взгляд. - Тебе-то что? – голос немного дрогнул – эта вечная моя боязнь излишне обидеть. Морщу нос, зачем-то тут же стараясь сделаться непричастным ко всему. Тишина. Я спугнул его таким вопросом? Что ж, он сам завёл эту тему, сам позвал пройтись. Вообще, если уж быть откровенным хотя бы с собой до конца, я бы хотел быть с ним друзьями, если это возможно при всех обстоятельствах и после всех слов. Но… - Знаешь, - Оливер вдруг резко хватает меня за обветренное запястье, останавливая и будто не давая возможности сбежать, - мне… мне очень херово за те слова, я не хотел говорить их, просто… - Что просто? – пытаюсь одёрнуть руку, но хватка оказывается сильнее – не знал об этом. - Я просто охуел – ты и Джерард! Это сложно и ты многого не знаешь, - Оливер сильнее давил руку, что просто приводило меня в бешенство. - Оливер! - Но я бы хотел извиниться. Ты не заслужил такого. Как-то так. Пальцы цепкой ладони немного отпускают, я чувствую, как большой палец будто поглаживает мою кожу. Это вызывает лёгкие мурашки по спине, такие нехорошие и неправильные. - Ладно, что было, то было, - киваю и стараюсь как можно скорее прекратить провокационные прикосновения. - Здорово! – улыбается, - Спасибо, Фрэнки. Голос Бернса прозвучал тихо и приятно. Затем я просто оказался заключён в медвежьи объятия. Приятно, хоть это и плохо. Прикрываю глаза, с чего-то стыдясь довольно долгого прикосновения Оливера. После вчерашнего вечера и сегодняшнего утра я нуждался в поддержке, я хотел тепла, но я не шлюха, чтоб кидаться на всех подряд. Но ведь это всё по-дружески, верно? - Не за что,- хриплю то ли от смущения, то ли от того, что замёрз. Как гора с плеч, честно. Я доволен и спокоен, а желание причинить себе боль или ущерб окружающему практически спал до минимума. Теперь наш разговор стал более спокойным и непринуждённым. Это сравнимо с тем, будто ты ныряешь в ледяную воду и просто не можешь дышать, ты пытаешься прожить на том небольшом клочке кислорода, что есть в твоих сжатых от холода лёгких, а потом оказываешься на берегу и жадно глотаешь воздух, ты будто не можешь наесться им. Когда становится холоднее, мы возвращаемся и пьём кофе из автомата на улице. Я рад, что мы помирились. Теперь мы друзья, так? Что ж, это замечательно иметь любимого человека и хорошего друга – сейчас я в настроении улыбаться. Холодный автобус, все ёжатся, а мне тепло и светло, пусть даже дома противный Джерард. Нужно мириться с ним таким, я знал на кого западал.***
- Мне нужно уехать на ночь подменить отца. Ты же не приведешь никого домой? - Нет. Обещаю. Больше ничего подобного. - Хорошо. Как твоё колено? - Плохо, только вот таблетку выпил перед твоим приходом. - Пойдём завтра в больницу, иначе ты меня заебешь этим. - Так ты утром только придёшь? - Угу. Наш утренний конфликт рассосался и теперь мы спокойно сидели на кухне – Джерард пил газировку, а я грел руки о его не особенно тёплую ладонь. Через пару часов надо будет собираться – папа приболел и я вызвался пойти вместо него на ночь в аптеку. Надеюсь, клиентов будет не много, я так себе специалист в этом всём. - Я пойду посплю, всю ночь ещё на ногах. Ты же заедешь за ключом? - Да, сейчас поеду. Что ж, вспоминая примирение сначала с Оливером, потом с Джи всплывали раз за разом, дразнились, заставляли ловить их и удерживать – они инфицировали мой мозг дозой серотонина, заставляли стыдиться того, что я слишком счастлив сейчас. Измучавшись ловить просачивающиеся сквозь пальцы моменты, я просто уснул с тупой улыбкой на лице. Ничего не снилось, была моя любимая обволакивающая чернота, она так грела, как никогда раньше.***
Спокойно. Это почти как оставаться дома самому – тоже телевизор, ты один, рядом любимые бутерброды. Правда, только иногда заходят посетители, то за презиками, то гематоген купить – видимо, к чаю, хах. Еще непривычно пахнет лекарствами и постоянно кажется, что будто кто-то лазит в кладовой, но там точно никого не должно быть – я так себя успокаивал. На глаза попадается календарик – совсем скоро начнётся предрождественская суета, потом Новый Год. Какая-то магическая теплота тут же разлилась по плечам и заставила улыбаться при мыслях об этих двух моих любимых праздниках. И почему мне кажется, что эти каникулы я точно запомню? Надеюсь, они запомнятся мне как хороший момент, а не как обычно… Что-то упало за дверью, но я не особенно обратил внимание – я снова старался, как наркоман, напичкать свой организм счастьем, выжимая всё хорошее до последней капли из ожидания праздников. Всё наладится, чувак, когда тебе было по жизни плохо? Сам же хмыкаю со своих утешений. А за окном уже холодная темнота, около трёх ночи, не меньше. Глаза не то, что слипаются, они просто будто засыпаны песком. Нужно закрыть двери, выключить основной свет и оставить только окошко с включенной дежурной лампой, вдруг кто-то случайный придёт. Постепенно становится холодно, и я вспоминаю, что папа оставил для меня плед в кладовой. Пора согреться и немного подремать, иначе от усталости так и растянусь на полу. Кладовая оказалась больше, чем я ожидал – тут практически полноценный склад с длинными стеллажами, многочисленными коробками, указателями по буквам. Здесь слишком пахнет лекарствами, а ноги отказываются меня держать. Где чёртов плед? Ох… Снова шорох, почти рядом – разворачиваюсь, но пусто. Блять, меня уже глючит из-за желания спать! Это просто ветки за окном по стеклу царапают, а я себе уже воров придумал или маньяков… Всё, нахожу плед, допиваю чай и ложусь отдыхать, завтра никаких пар… Устало тру глаза, они точно опухшие и страшного алого цвета, но я хотя бы наконец-то нашарил в полутьме что-то похожее на плед. Снова знакомый шум, я просто на секунду широко распахиваю глаза, получая внезапно острый запах крови в носу, а потом моментальный свист в ушах и только потом ощущение тупой боли в затылке. Тело послушно падает в темноту, а мозг отключается, теряя последнюю возможность совладать над ситуацией. Я умер? Не уверен. Но эти пару секунд принесли мне достаточно страха, чтобы так подумать. И я ведь даже не знаю за что так со мной.
