Нечистый мир

      И создали люди мир, где славили победу, знания, силу и мир. Это был мир великих людей, великих отцов и их великих детей — так в самом начале эпохи свободы, появилось новое поколение — Айнэ, что никогда не знало ни войны, ни глобальных конфликтов, за безграничными пределами своих собственных. Теперь властелины мира славили себя и свою историю, пока дети поглощали основы культуры не столько отцов, сколько истории.       Они внимали знанию, гармонии, миру, языку, и казалось так начнётся рай, ибо не было под небом более врагов, но через суть картинных языковых образов, к новому поколению перешло то, о чём знали далеко не все ныне-живущие. Зачем думать о мире, если нету войны; зачем строить знание, если нету невежества — вопросы, имеющие смысл только для того кто поражён тревогой.       И как жить в мире, где нет ничего за непреодолимыми пределами небосвода, откуда так пугающе сияют звёзды; где нет ничего, кроме осколков великой битвы, на краю земли; где история закончена до тебя и твоему разуму нет в ней места. Жизнь была пропитана правильными формами мысли и быта, но отсутствием столь яркой сути.       Новое поколение создавало свою культуру, погружая своё время в тени и неон. Нельзя говорить, что они противились устоям, они творили свой образ жизни сами, не отталкиваясь от того что уже есть, при этом они до крови мозгов ненавидели существующий мир, во всех его проявлениях. Их любопытство поддерживалось из вне, но люди не знали, к чему оно приведёт без устоев Эхва. Новое поколение чувствовало противостояние самим законам мироздания, а их история дала им все силы для стирания покрова мудрости с истины.       Опасно любопытным быть — они это поняли однажды, и пока внешний мир естественно умирал, иной появлялся к блеске глаз добровольных изгоев. И была слава, но не было смысла, и были небесные пики, но не было звёзд. Энтропия всё пыталась завершить свой оборот, эмоции падали листьями под ноги, пока лучик за лучиком, искорка за искоркой, небо не стало зеркалом, и со всех сторон, и сверху и снизу, не подула стальная темнота, преломленная сиянием глаз, спектра отражений. Последняя спокойная ночь, в которой растворилась не-великая история, и воплотился не-великий разум и великое осознание. Предсмертные вздохи, несмываемым пеплом, покрыли златые пики домов, и жёлтые пучеглазые фонарики разлетелись по улицам, лесам, домам, лицам и головам, поднимая из пепла венцовых детишек; из глубоких бетонных пещер, из ковров, пледов и одеял, из водяных нитей и хрустальных животных, к самому небу поднимали немые мысли и бесплотные голоса, энтропийного конца времени, так что зеркало заплескалось волнами, да попадали с него злотые пики и величественные дворцы, словно душу у бога забрали, да по разрушали они всё к чертям, всю нашу радость, всё наше детство, мечты и ненависть, все наши боли и потери, к чертям раздолбили, все ночные оковы и гнилые радиоактивные бетонные стены ожили, разбирая на пыль хрустальных оленей, плавя в океан хрустальные дворцы, делая шов на зеркале нашем — нашем перекрестии отражении неба, стирая богов единого момента с помина, где не было нас, где не было истории, где не было мыслей, где не было детства, где и в помине не было этого.       Немым голосом, новое поколение уничтожило старый и новый мир, уничтожив людей, природу и постройки, лишь поросшие травой степи, да летучие ветра остались на земле, словно и не было ни Донлор, ни орков, ни онги, ни магии. А на одну звёздочку на небе стало больше. Так кончилось то, что сейчас называют древними легендами и о чём никогда не шепчет сегодняшний ветер.