Не гей

«Я не гей» — Всю жизнь думал про себя Юнги. Никогда и сомнений в этом не было. «Я не гей» — Подумал он когда увидел того горячего корейца из Бразилии, что выглядел как дьявол с ангельской улыбкой. Идеально уложенные волосы, чудесная карамельная кожа, красивый ровный нос и игривые искры в красивых глазах. «Я не гей…» — Верил Юнги, когда понял, что каждый раз, при виде Хосока у него подкашиваются ноги. Каждый раз, когда он рядом, ему хочется уткнуться ему в шею и вдыхать его одеколон. Каждый раз ему хотелось поцеловать его родинку на губе. Каждый раз тело будто наливалось свинцом, готовое упасть перед Чоном на колени. «Я не гей?» — Спрашивал себя Мин, когда с большой охотой и неконтролируемым желанием отвечал Хо на страстный поцелуй, стараясь побороться за ведущую позицию. Он проиграл. А за его проигрышем последовали обжигающие прикосновения чужих рук к его нежной коже, слова любви, севшим от возбуждения голосом и мягкая постель Чона, на которую тот безжалостно бросает Юнги. Хосок пристраивается между его ног, снова целует, забираясь руками под футболку, прилипшую к телу от пота. У Юна мысли путаются и ему уже как-то всё равно на то, что он вроде не гей. Ему хорошо так, как никогда не было. Он хватается за чужие плечи, будто боясь, что утонет в собственном возбуждении. Хо отрывается от опухших, розовых губ, желая насладиться и другими частями его тела. Мин и не помнит, когда оказался без футболки, ведь это воспоминание стёрлось как только Чон прикоснулся своим горячим языком, к его затвердевшим соскам. Он зажимает рот рукой, жмуриться, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся с его губ стоны. Юнги не будет стонать. Ни в коем случае. И минуты не прошло как Мин оказался совершенно голый, прижатый к кровати, когда этот наглец не удосужился снять даже футболку. — А вы в Корее все такие тихие и сдержанные? — Шепчет Хосок, наклоняясь к красному уху Юна. У того всё тело покрывается мурашками, от того как хорошо сочетается пониженный голос с горячим дыханием на его ухе. — Ох, и как же вы трахаетесь в Бразилии? — Едва складывая слова в предложения, язвит Юнги. Удивительно, как он ещё способен. — Громко и страстно, Юнги-хён. — Чон лукаво улыбается и нежно прикасается к напряжённому органу Юна, вызывая у того шумный вздох. Он снова зажимает рот рукой. — Не постонешь для меня? — Хо мягко обхватывает его член, большим пальцем размазывая предэякулят. Мин вздрагивает и отрицательно мотает головой, раскидывая мокрые волосы по подушке. — Что ж, тогда мне придётся… — Хосок сжимает головку, заставляя Юнги слететь с катушек. Ему больно и хорошо одновременно, так сильно, что перед глазами плывёт. — Я не дам тебе кончить, пока ты не попросишь меня как следует. — Чон опускается к шее и ещё ниже, легонько прикусывая каждый участок чувствительной кожи, что попадётся ему на пути. — Посмотри на себя. — Замечает Хосок. — Ты весь извился, а я ведь просто прикасаюсь к тебе. — Юнги охватывает крупная дрожь. Весь разгорячённый и красный, покрытый чужими отметинами, он мечется по кровати, руками сжимая простыни. — Ты же хочешь меня. — Мин шумно сглатывает, слабо кивает головой. Чон сильнее сжимает его головку, заставляя Юнги заскулить. — Ты знаешь, чего я хочу от тебя. Ты так возбуждён, не мучай никого из нас. — Прошу… — Дрожащим голосом просит Юн. — Тц… — Хо хмурится, ещё сильнее, сжимая пальцы на чужой плоти, — Хватит скулить, как сучка, я хочу услышать твои стоны! — Мина колотит. Хосок сейчас такой сильный и властный, хотя в обычной жизни милее человека ещё поискать надо. Юну так нравится, — Ты хочешь меня? — Спрашивает он в последний раз, снова прикусывая кожу на чужой порозовевшей груди. — Да-а! — Сам не ожидая от себя такой громкости, протяжно стонет Юнги. С этого момента он полностью отдаётся воле Чона, не желая снова испытывать весь этот похотливый ад. Но он и подумать не мог, что это только начало. По комнате разносится мягкий запах клубники вперемешку с негромким скулежом Мина. За это время он успел кончить от жарких прикосновений, и возбудиться снова. Хосок внутри. Юн чувствует как пульсирует его член, и от осознания этого Юнги становится плохо. Как он мог позволить этому случиться? Как он мог позволить себе стать таким беззащитным? — Расслабься, а то тебе будет больно. — Сладко шепчет Чон, пока Юн весь сжимается от мурашек, в сотый раз покрывших его тело. Делая над собой огромное усилие, он всё же расслабляться и Хо начинает медленно двигаться, набирая темп потихоньку. Мин сжимает руками плечи Хо, рвано стонет, выгибаясь как только можно, Чону на встречу. Он чувствует как обжигают чужие руки, властно сжимающие его бёдра. Стены такие тонкие и соседи наверняка слышат как он бесстыдно и громко стонет. Но Юну всё равно и он почти кричит, прижимаясь ближе к Хосоку и царапая его спину, когда тот в очередной раз задевает чувствительную точку. Мин никогда не был принимающим и надеялся, что никогда не станет. Но вот в его жизни появился грёбаный Чон Хосок, из-за которого сознание Юнги всё громче кричало «Ещё! Я хочу ещё!» и он на секунду задумывается о том как приятно быть геем. Оба близятся к разрядке и обоих захлёстывают эмоции. Никто из них ничего не видит и Хо, как будто на ощупь, натыкается на раскрытые губы Юна своими и увлекает во влажный поцелуй, подавляя очередной грудной стон Юнги. Чон разрывает поцелуй, только что бы сделать последние размашистые толчки, оставляя, после этого, своё семя в Мине. Тот последний раз стонет протяжно и громко, на столько, на сколько ему позволяет это сделать его охрипший голос, второй раз изливаясь себе на живот. Грязно и липко. Юн совсем обмякает в руках Чона, готовый, в общем-то, отдаться ему ещё хоть сто раз. — Я гей. — Зачем-то в слух произносит Юнги, севшим от стонов и криков голосом, только восстановив дыхание. Хосок усмехается так и говоря «Как будто были сомнения».