Волшебный список

      — Что там сегодня по заданиям?       — Что? А… — Гарри на секунду замялся. По заданиям могло бы быть «ничего» уже со вчера. Именно тогда Поттер всё же сходил к Макгонагалл, чтобы сообщить имя автора списка. Вечером он уже стоял вместе с Ромильдой в кабинете декана.       Гарри мало что помнил помимо сдержанно-недовольного лица девушки и толики стыда, которую он испытал, когда пришлось отдать Макгонагалл список. Конечно, Ромильде пришлось разорвать контракт — благо, будучи его автором, она могла это сделать. Хоть и с неохотой, поджав губы, и то и дело смеряя Поттера досадным взглядом. Гарри даже было подумал — не задушит ли она его после того, как они оба выйдут в пустой коридор?       Но нет — Поттера отпустили как только лента на его запястье исчезла, а вот Ромильде пришлось остаться в кабинете. Гарри быстрее отошел от легкого смущения от содержимого списка, чем решился пойти к друзьям. У Гриффиндора отняли пятьдесят баллов, и Поттер думал о том, заинтересуются ли Рон и Гермиона причиной такого «штрафа». Но, поскольку он произошел уже после ужина, когда все были в гостиной и не наблюдали песочных часов в Большом зале, объясняться сразу не пришлось.       А вот сейчас Гарри с друзьями шел на завтрак… он всё еще не сказал им о том, что свободен, да к тому же, вчера даже улизнул от Джинни, которой было обо всем известно. Она наверняка не была довольна тем, что Поттер так растягивает молчание, но в то же время не могла сама всё рассказать брату с Грейнджер. Гарри прекрасно знал об этом и где-то внутри него противно царапалось нечто, похожее на стыд.       — Гарри! — стоило подумать о младшей Уизли, как она тут же объявилась в коридоре, нагнав троицу и крепко схватив Поттера за плечо. Тот даже не знал — спасение это от вопроса Рона или проклятие.       — Да? — Гарри остановился, обернувшись к ней; впрочем, он уже и сам понял, зачем она его задержала. — Я нагоню вас, ладно? — повернулся он к Рону и Гермионе. — Нам с Джин нужно поговорить наедине, — при этом он посмотрел на открывшего было рот Уизли. Впрочем, Гермиона шустро подхватила того, утаскивая к Большому залу.       — Что происходит? — Джинни скрестила руки на груди. — Почему, скажи на милость, я всё еще слышу вопросы о заданиях?       Гарри потупился, поджав губы, а Джин оттащила его поближе к стенке, чтобы не стоять посреди коридора.       — Мы же договаривались, что ты им расскажешь, — Поттер вздохнул, прислоняясь спиной к холодной стене.       — Не договаривались, — вырвалось у него.       — Фигура речи, — нетерпеливо махнула Уизли. — Но ты должен был им признаться!       — В чем?! — не выдержав, воскликнул Гарри. Ему уже порядком надоело давление, которое он постоянно невольно ощущал на себе — и вот теперь оно начало идти даже от лучшей подруги. Только Драко для полного набора не хватало!       — В смысле!.. — Поттер понизил тон, едва ли не шипя сквозь зубы от раздражения. — Как, по твоему, должно звучать полное объяснение? Добрый вечер, я влюбился в Малфоя, которого до этого вместе с вами крыл трехэтажным матом и вообще теперь хочу быть с ним в отношениях и без этого тупого контракта?       — Звучание — не моя забота, — прохладно отметила Джинни. — Ты сам себе рыл яму, не прерывая оскорбления Рона и выкладывая информацию о вашем с Драко общении только мне, — это, казалось бы, справедливое замечание заставило Гарри вскипеть еще больше. Останавливало его от полноценной ссоры только то, что перед ним был единственный человек, который без проблем принимал его и выслушивал. Поттер глубоко вдохнул. Внутри всё разрывало от какого-то почти детского чувства несправедливости.       — Можно подумать, ты не видела, какой он твердолобый!.. Ты не знаешь, каково это, когда того, кого ты любишь, травит за всякую мелочь твой же друг, ты не представляешь, как это давит! — Гарри залился краской, упоминая любовь — это вырвалось спонтанно, не продуманно, но тогда его эта неожиданность не остановила. Он удержался от продолжения тирады, чтоб отдышаться.       — Я могу понять, — смягчившись, начала Уизли. — Но мы уже говорили об этом. Мне кажется, если ты действительно так относишься к Драко, то должен был бы давно пресечь подобные высказывания Рона.       — Можно подумать, я не пытался!.. — с видной горечью огрызнулся Поттер, нервно обхватывая себя руками. — Ты сама в тот вечер не выдержала и ушла в спальню.       — Но можно было попробовать еще…       — Рон ни за что не выслушает меня нормально, — перебил её Гарри, из которого сейчас рывками выплескивалось всё то, что он прежде старался игнорировать. — Он и без того не воспринимает разговоры об отношениях — ты понимаешь, до каких масштабов это вырастет, узнай он обо мне и Драко?!..       Настала очередь Джинни молча раздумывать. Она знала, что слова Поттера правдивы и всё же его недоговорки принять не могла.       — А Гермиона? — наконец, спросила она.       — Она — его девушка, — тут же выдал Гарри. Уизли глубоко вздохнула, на секунду прикрывая веки.       — Хорошо. Но о том, что ты разорвал контракт со списком, сказать-то ты можешь? Без упоминаний Малфоя, — четко проговорила она, стараясь донести до Поттера свою мысль. — Просто… я понимаю, ты наверняка будешь с ним дальше, и если тебя это так волнует — может, и правда стоит еще повременить с новостью о ваших… отношениях, — Джинни запнулась, после неожиданно добавив: — По правде, я даже пока не знаю, стоит ли это так называть, так что… Когда разберешься в себе, скажешь им о том, к чему пришел.       — А сейчас просто упомянуть контракт? — уточнил Гарри. Сперва автоматически воспринятое в штыки предложение стало казаться не таким уж плохим.       — Ага. Вы всё равно стали меньше общаться. Так что, я думаю, если ты периодически будешь уходить к Драко, — Уизли снова вздохнула, — объясняться за это не придется. Но!.. — она вскинула руку с поднятым указательным пальцем, заметив облегчение Поттера. — Ты всё равно скажешь им потом, ладно? Иначе ни к чему хорошему это не приведет…       Гарри согласно кивнул.       — Хорошо, — в его тоне послышалась твердость. — Спасибо. И извини, что накричал… — но Джинни отмахнулась.       — Угомонись. Сама знаю, до чего может довести Рон, — она слегка мрачно хмыкнула. — Значит, договорились. Свободен.       — А ты? Разве не идешь на завтрак? — удивился Поттер.       — Панси просила подождать её тут, — пояснила Джинни, а увидев его поднятые брови, добавила: — Я же говорила — не одному тебе возиться со змеями, — но дальше она объясняться не хотела, переключившись на другое. — Кстати, ты таки будешь дарить Драко украшение, которое купил для задания? — Гарри легко улыбнулся, услышав этот вопрос.       — Уже, — коротко ответил он.       — Вот и отлично. А сейчас беги объяснять своим, что за внезапное понижение Гриффиндора в иерархии факультетов, — Поттер весело фыркнул, услышав формулировку, намекающую на исчезнувшие пятьдесят очков. — И давай уже быстрее — а то так и хочется дать тебе подсрачник, — Уизли ухмыльнулась, и Гарри отразил эту усмешку, разворачиваясь к Большому залу.       Конечно, он не стал выкидывать купленные парные браслеты — они были слишком красивы, чтобы делать это. Более того, даже не уничтожил отданный Макгонагалл список, вместо этого запихнув себе в тумбочку как память о злобной шутке, приведшей его к таким последствиям, как покупка Малфою сладостей и украшений. Хотя сжечь контракт отчасти и хотелось, теперь Поттер не был уверен в том, что тот вернется к нему таким же невредимым, как раньше, а потому делать этого не стал. Вместо этого то и дело представлял лицо Ромильды во время вызова к декану. Если бы она еще и узнала, что благодаря её проделке Гарри обзавелся новым любовным интересом… Впрочем, знать ей этого не стоило. Поттер был уверен, что такая новость вызовет у Ромильды еще большую ненависть и она, чего доброго, расскажет об этом всей школе.       Поэтому Гарри тактично промолчал, когда Макгонагалл вещала Вейн о последствиях, какие могла повлечь за собой эдакая «шутка». «Эдакая шутка» ныне была у Поттера — и теперь даже не причиняла боль!.. Хотя след от ленты всё же остался, а левое запястье было так исцарапано самим Гарри, что он предпочитал пока прятать его, чтобы сохранить психику окружающим. Красную же полоску, оставшийся на месте ленты, он закрыл браслетом — совсем простым, не выделяющимся, с одноцветными бусинами и подвеской. У Поттера был белый, у Малфоя — черный, а подвески при соединении образовывали слабо светящийся знак «Инь-Ян». Банальщина, но Гарри почему-то нравилось. Драко тоже претензий не выражал.       — Мне надо вам кое-о-чем рассказать, — Поттер приземлился за стол напротив Рона, рядом с Гермионой. Последняя оторвалась от «Ежедневного Пророка».       — Откуда такая побрякушка? — Уизли указал на браслет. Гарри невозмутимо одернул рукав рубашки, прикрыв его.       — Осталась от заданий с Малфоем, — Рон протянул что-то на манер «понятно». — Пока прикрою ей след от ленты. Так вот, о чем я хотел…       Поттер начал с новости о том, что автор списка — Ромильда. Он уже готовился к тому, что Уизли возмутится, узнав, что Гарри не рассказал ему такую новость сразу — затем с теми же претензиями переключится на Джинни, которой здесь даже нет…       Поттер краем глаза выловил фигурку, отдаляющуюся от слизеринского стола. Он научился выделять Малфоя в толпе. Запомнил его походку, да и вообще всё, что мог — вплоть до едва заметных шрамов от укусов змей на предплечьях. Мысленно переключившись на их с Драко встречи, Гарри полностью спокойно выслушивал удивление Рона, объясняясь за своё молчание.       Малфою нравился подаренный браслет, который он носил на правом запястье. Ему нравились выглаженные вещи и общая аккуратность, но в то же время он обожал разноцветную одежду, что, впрочем, успешно скрывал из-за стеснения. Малфою нравилось, когда Гарри внимательно его слушал, успевая и запоминать, и поддерживать беседу. Поттер оторвался от блондина, пересекшего Большой зал и продолжил говорить о том, что произошло в кабинете Макгонагалл — хотя думал-то совершенно о другом…       Малфою нравилось, когда Гарри произносил его имя. Поттер то и дело вспоминал как во время скрытных поцелуев в библиотеке Драко совсем тихо попросил, чтобы Гарри назвал его по имени. Когда мимо прошлась мадам Пинс, им пришлось отойти друг от друга, но Поттер всё равно запомнил стыдливый румянец на лице Малфоя. Этот румянец ему всегда так шел, пускай и краснел Драко относительно редко.       Поттер уставился на промежуток между учениками Слизерина, откуда недавно ушел Драко. Он смотрел сквозь него, так же пространно говоря о разрыве Магического контракта. Он вспоминал, как шептал на ухо Малфою его имя, обняв во время того, как они проводили время в слизеринской спальне. Вспоминал, как Драко резко смутился тогда, а приподнявшая головы змея в террариуме будто улыбалась, видя это — прямо как Гарри…       — Так теперь ты можешь распрощаться с этим противным Хорём? — Поттер повернул голову так, что у него чуть не хрустнула шея. Голос Рона одним своим звуком раздирал изнутри. Гарри мысленно поблагодарил приятеля за то, что он хотя бы не называл Малфоя по имени. Пусть только попробует…       Поттер взял себя в руки.       — Да, могу, — но он не будет. Просто проигнорирует радость Уизли и изучающий взор Гермионы. Как и всегда в последнее время редких разговоров.

***

      — Ты куда так рано?       — А ты? — Поттер и Джинни встретились ранним утром в гостиной. Тусклое, блёклое солнце взошло только недавно и почти не проникало в окна башен, в чьих комнатах царил серый полумрак. Обычно в такое время все еще спали.       — Я… мне нужно к Панси, — Гарри усмехнулся.       — Забавно — мне к Драко, — они оба двинулись к выходу. — Мы договорились позавтракать вместе на кухне — надеюсь, ваша парочка не собирается туда же, — Джин громко фыркнула, но Поттер отметил, что веснушчатые щеки порозовели.       — Нет, мы… — портретный проём открылся, и в то же время со стороны женской спальни послышался знакомый голос.       — Погодите! Мне нужно с вами поговорить, — это была Гермиона, с распушенными растрепанными со сна волосами и в халате, в который она куталась, подрагивая от утренней прохлады. Гарри живо сообразил, что под «вы» она имеет в виду его.       — Извини, мне нужно спешить — иначе опоздаю, — бросил он, живо выходя в коридор и закрывая за собой проход.       — Эй! — Гермиона и Уизли воскликнули это почти одновременно. Последняя тихо ругнулась, повернувшись и глядя на спустившуюся вниз Грейнджер.       — Я тебе еще нужна? — та недовольно поджала губы, но всё же решилась что-то сказать.       — Куда он пошел?       — Спросишь у него самого, — живо откликнулась Джинни, понимая, что теперь все расспросы переключатся на неё. Гермиона вздохнула.       — Ладно. Не суть. Я вижу, что вы что-то скрываете и хочу знать, что происходит.       — О чем ты? — Грейнджер шумно вздохнула.       — Джин, ты не глупая, не прикидывайся!.. Контракт разорван, но Гарри стал пропадать куда-то еще чаще, чем раньше. И так уже полмесяца! Ты наверняка знаешь, в чем дело!       — Да, потому что я провожу с ним много времени…       — Не настолько много, — перебила Гермиона. — Я думала об этом. Ты пропадаешь так же часто, как и он — только с Панси. Будь вы втроем, ты бы ходила с Гарри вместе, — услышавшая это Уизли недовольно сморщила нос.       — И что? Спрашивать надо у него, а не у меня.       — Но ты!.. — Грейнджер с досадой замолкла. — Он постоянно уходит. А с Роном рядом будто вообще находиться не хочет!..       — Разумеется, не хочет, — нахмурилась Джинни, поворачиваясь в сторону спавшего на кресле Живоглота. — Можно подумать, ты не понимаешь.       — Да, но… — в тоне Гермионы послышалось отчаяние. — Он же хороший. Просто Гарри…       — Осточертело слушать постоянные подколы. Тебе бы было приятно, услышь ты от Рона такое? Но ты же его девушка.       — Это не имеет значения, — прошипела Грейнджер, чьё лицо вспыхнуло. Джинни говорила о её отношениях с Роном так, словно упрекала в них.       — Да-а? — поднявшая брови Уизли обернулась обратно. — Он ни за что не будет подкалывать тебя так, как делает с Гарри.       — Да, но раньше с этим проблем не было…       — Поздравляю! — развела руками Джинни. Ей уже немного надоедало, что в последнее время члены Золотой Троицы выясняют свои отношения через неё. Только к Гарри она относилась более мягко.       — Так вот теперь есть — и серьезные, раз уж ты заметила. Осталось только донести до Рона.       — Так пусть Гарри и донесет, пояснит, что не так, — раздраженно отозвалась Грейнджер. — Он думает, мы телепаты, способны истолковать его всего только по тому, как часто он уходит?       — Ничего он такого не думает!       — Пусть тогда скажет, в чем дело, — Гермиона старалась не перейти на повышенные тона и Уизли, заметив это, тоже попыталась быть мягче. Впрочем, не очень успешно…       — Пусть Рон хоть на один денек заткнется, — переиначила она. — А то Гарри только зря будет стараться.       — Я не понимаю, причем тут Рон — его легко можно…       — Заставить умолкнуть? Практика показывает, что нет, — прервала Джинни и глубоко вздохнула. — Вспомни тот день, когда Гарри пытался сказать. Ну, вспоминай-вспоминай, — она заметила, что Грейнджер действительно требуется время для этого. — Тебе в итоге пришлось самой всё пояснять.       — Да, — Гермиона стала более уверенной. — И…       — И ты, судя по всему, считаешь, что у тебя получилось? — съязвила Уизли.       — Хватит меня перебивать! — первой не выдержала Грейнджер. — Он же явно что-то прячет, говоря о разрыве контракта! А Рон говорит, что он вообще оставил лист с заданиями себе… — Джинни прорвало следом, когда она услышала увеличивший громкость голос.       — Ах, Ронни, наверно, сам хотел его забрать — это же такая смешная штука!.. — от этого Гермиона вовсе оторопела.       — Ты знаешь моё отношение, — с тенью холодности напомнила она. — Я тут ни при чем. Но сам факт того, что он зачем-то хранит его у себя…       — Что? Ну, что? — Уизли сощурилась. — Из-за такой мелочи перероешь все его личные вещи просто потому, что он не рассказывает? Или еще лучше — подскажешь это Рону, он уж точно сделает это с большей охотой, — она в порыве раздражения перегнула палку. Лицо Гермионы стало непроницаемым.       — Это низко, так говорить о Роне за его спиной.       — Да? А как о Гарри — то пожалуйста? — Джин силой успокоилась. — Или Рону всё можно просто по факту того, что он ничего не скрывает, говоря все гадости в лицо? Я не собираюсь выдавать секреты Гарри, — заявила она, разворачиваясь к проходу. — Нужно будет — угомонишь моего братца и поинтересуешься у него лично… — вид у Гермионы был расстроенным. Ведь недавно она это и пыталась сделать.       — Стой!..       — Что? — нетерпеливо спросила Джин, уже протягивая руку, чтобы открыть проём.       — Пусть Гарри будет осторожней — Ромильда в последнее время выглядит… не очень. Наверняка хочет опять ему насолить…       — Но этом моя совиная почта заканчивается? — Гермиона поморщилась. «Заканчивается», — приглушенно буркнула она.       — Отлично, — с этими словами Джинни рывком распахнула портрет и выпрыгнула в коридор. Полная Дама от слишком резкого движения испугалась, громко ойкнув и попытавшись отчитать девушку, но та не слушала, широким шагом направляясь к замеченной за углом фигуре.       — Что она хотела? — робко осведомился Гарри.       — Чтоб ты, наконец, поумнел и сам ответил на её вопросы, — от Уизли еще слышалась легкая злость. Она глубоко, медленно вздохнула.       — А… — протянул Поттер, отходя от стены.       — Бэ, — резко бросила Джинни. — Если ты в скором времени не расскажешь им — клянусь, я прикончу всю троицу!.. — они двинулись по коридору. Гарри еле поспевал за решительной подругой.       — Да расскажу я, — догнав её, в сотый раз пообещал он. Уизли стрельнула в него взглядом.       — Ладно уж… Будь осторожнее, — нехотя предупредила она. — Герм говорит, Ромильда в последнее время особенно выпендривается…

***

      — Это что, мне?       — Мерлин, Драко, да кому же еще!.. — Гарри стоял в укромном закутке замка вместе с Малфоем. Широкий пустынный коридор заливало предзакатное золотое солнце, среди лучей которого периодически пробивались розоватые оттенки. Поттер протягивал Драко коробку фирменных эклеров со взбитыми сливками, политых самым разнообразным шоколадом всех цветов радуги. Задание, подсмотренное у списка, подало идею.       Малфой не знал, что сказать. С одной стороны, своеобразный подарок был вполне мил, с другой — Драко смущался, когда понимал, как на самом деле рад сладостям, едва ли не как ребенок.       — Но… они же такие дорогие, — растерянно пробормотал он. Гарри пожал плечами.       — Но тебе же нравится. Бери, — он вложил в руки Малфоя коробочку. На потеплевших от смущения щеках заплясал солнечный лучик, и Драко пробормотал «Спасибо», сжимая в ладонях твердую упаковку. Он успокоился, пряча её в сумку. Затем развернулся к Поттеру и, пока тот не успел сообразить, что происходит, обхватил его лицо руками, наклоняя к себе и твердо целуя.       У Гарри от неожиданности сбилось дыхание, но он шагнул к Малфою ближе, отвечая на четкие движения губ и стараясь сгладить их напористость.       Порой Поттер просил у Драко: «Будь нежнее». Отточенная техника поцелуев слизеринца была отнюдь не плоха, но то, как быстро он иногда действовал, сбивало с толку. Гарри привык к чему-то более неспешному, может, даже трепетному. К тому, что двигалось в такт растекавшемуся внутри сладостному теплу, а не быстро бьющемуся сердцу. Малфой периодически сбавлял обороты, больше расслабляясь во время поцелуя, и тогда Поттер чувствовал, будто что-то внутри поднимается вверх, будто пытается поднять его к облакам, отчего тело застывает, сознание становится заторможенным, а перед глазами мутнеет. Только руки, губы и всё другое, что соприкасалось с Драко, могло как-то действовать, чтобы отдать что-нибудь взамен согревающего тепла чужого тела.       — Тц… Черт, — Гарри отстранился, краем уха уловив далекие шаги, направляющиеся к коридору. Малфой недовольно поджал губы и схватил его за руку, таща за собой.       — Что?..       — Алохомора! — дверь, к которой притащили Поттера, открылась, поддавшись мановению палочки, и Драко рывком затащил гриффиндорца в пустой класс. — Вечно им не сидится… — он припер Гарри к ближайшей парте, отчего тот рефлекторно отклонился назад. Но тут же был пойман руками Малфоя и его же губами, снова прижавшимися к губам Поттера. Последнему пришлось поддаться напору Драко и сесть на парту. В животе всколыхнулся рой бабочек, когда Малфой оперся о его бедро, проведя по нему ладонью.       — Ты удивляешь меня всё больше, — еле выдохнул Гарри, когда контакт был прерван. Драко легко, чуть нахально усмехнулся, упираясь в стол по обеим бокам от Поттера.       — Неужели? — протянул он. — Ты сам виноват — постоянно без повода задариваешь меня подарками. Я ведь тоже хочу чем-то отплатить.       — Ты ничего мне не должен, — пролепетал Поттер, чьи щеки опалило от того, насколько тело Малфоя было близко, но всё же не касалось его. Тот издал едва слышный смешок.       — Разве что своё сердце, — Гарри фыркнул, поднимая руки и накрывая ими талию Драко. Тот дрогнул от неожиданности.       — Не знал, что ты умеешь говорить такие слащавые вещи, — говоря это, Поттер приблизился к лицу Малфоя, губами почти дотягиваясь к его уху, — Дра-ко, — щеки того тут же залил румянец. Гарри шепнул его имя так медленно, нежно и легко, как умел только он. Вмиг ослабевшие ладони Драко скользнули вперед по столу, и Поттер украдкой усмехнулся, целуя его в мочку уха и следующими поцелуями неспешно спускаясь к шее. Малфой охнул, опять вздрагивая от прикосновений.       Гарри будто дразнил, касания его губ были хоть и многочисленными, но очень легкими, мягкими и не слишком продолжительными.       — Нравится? — внизу от Драко послышалось хмыканье. Тот лишь сдавленно что-то промычал, и руки на столе почти сжались в кулаки. Гарри выпустил талию Малфоя, положив одну ладонь на чужую, накрыв её и согревая. Поттер поднял голову, вглядевшись в лицо не смотрящего на него Драко. Прикрытая светлыми ресницами серая радужка подернулась дымкой, губы были плотно сжаты, а покрасневшие скулы напомнили багрянец осенней листвы.       — Драко… — собственное имя вдарило в грудь, о которую с силой билось сердце, и Малфой сглотнул.       — Что? — в его голосе послышалась напускная твердость.       — Посмотри на меня, — помутневшие от смущение глаза опустились, подчинившись. Гарри улыбнулся, коротко поцеловав Драко в губы. Те от предыдущих поцелуев уже смягчились, слегка повлажнели и потемнели от прилившей к лицу крови.       — Ты красивый, знаешь? — Поттер опустил взгляд на оголенные ключицы.       — Нет, — по-глупому вырвалось у Драко, когда пальцы Гарри сдвинули ворот его рубашки. Жилка на ставшей еще более уязвимой шее билась в такт ударам сердца, которое, как казалось Малфою, сейчас разобьет его грудную клетку.       Гарри подавил смешок, спускаясь губами к ямочке между ключицами. Прежде, чем Малфой успел дрогнуть от его горячего дыхания, Поттер прижался губами к бледной чувствительной коже.       На сей раз касание было долгим. Мягким, мокроватым и теплым — нет, по-настоящему жарким. Драко передвинул свою ладонь, поменяв местами с поттерской — теперь рука Малфоя была сверху.       Он склонил голову, поворачивая её вбок и зарываясь носом в вечно топорщащиеся темные волосы. Их кажущаяся жесткость была обманчива. Драко глубоко вдохнул их аромат. Волосы пахли чем-то свежим, чуть терпким, щекочущим обоняние.       — Ох-х!.. — ногти Малфоя царапнули по тыльной стороне чужой ладони, когда над левой ключицей ощутилась слабая тягучая боль. Драко поджал губы, но через них всё равно сумел прорваться глухой короткий стон. Он попытался посмотреть на оставшийся след внизу шеи, когда Поттер отстранился, но, разумеется, безуспешно. Малфой судорожно вздохнул, когда пальцы Гарри переместились с рубашки на свежий красноватый засос.       — Было больно?       — Н-неприятно…       — Прости, — Поттер огладил больное место, после нежно поцеловав в утешение. — Я не хотел, чтоб было слишком…       — Всё нормально, — Драко чуть снова не запнулся, говоря это. Мысли сбивались в неясную толпу, сливаясь в понимание того, что Гарри отметил его. Понимание это было странно-приятным, отчасти изумленным, но перекрывающим оставшиеся на коже некомфортные ощущения, которые вдобавок еще и заглушались утешающими прикосновениями губ к красному следу. Они казались такими горячими, что жар от них постепенно перетекал по всему телу.       Малфой подался назад, огладив контур лица Поттера и целуя. Медленно, плавно, мягко, без привычной отточенности — так, как Гарри любил больше всего. Поттер сомкнул веки, отдаваясь чужим рукам и губам. Пальцы Драко рассеянно скользили по лицу, обрисовывая линию не выделяющихся скул, зарывались в волосы у виска или на затылке, и в один момент сняли тонкую оправу. Это заставило Гарри открыть глаза. Он услышал, как с негромким скрежетом его собственные очки проехали по столу, когда Малфой их туда положил.       Всё это время он не отрывался от лица Поттера, а сейчас и вовсе утонул в его взгляде, ставшим таким ослепительно ярким и лучистым без прикрывающих его линз.       — Знаешь, на что похожи твои глаза? — Драко отстранился, но дыхание от сказанных им слов всё еще опаляло губы.       — На изумруды? — шепнул предположение Гарри. Слизеринец поморщился.       — Бред. Изумруды холодные по цвету, — его ладони опустились на пояс Поттера, рассеянно оглаживая талию сквозь топорщащиеся складки рубашки. Малфой опустил взор туда же, стесняясь заглядывать в зеленую радужку.       — Тогда на что? — Гарри невесомым касанием накрыл его шею, губами на несколько секунд ощутив биение уязвимой жилки. Драко не отвечал.       — Ну на что, Драко? — собственное имя заставило сглотнуть, и Малфой поднял взор. Его светлые ресницы дрогнули.       — На летнюю листву, — почти одними губами шепнул он. Поттер улыбнулся, целуя его в ямочку над губой.       — Я люблю тебя, знаешь? — биение сердца приглушило дальнейшие слова. — То, какой ты со мной…       — Что? — вырвалось у Драко. Его взор замер в одной точке при первых трех словах, и Гарри сразу понял, что именно ему нужно повторить.       — Люблю, — просто сказал он, и Малфой уставился в его лицо, силясь понять, врет, шутит ли он. Поттер лишь легко улыбался. А темноватые, но теплые глаза выражали смутное счастье.       Драко, не выдержав, прильнул к нему всем телом, сжимая руки на чужой талии.

***

      Они договорились встретиться, чтобы улизнуть в Хогсмид раньше других. На улице, как и в прошлый их поход туда, шел снег. Совсем мелкий, ложащийся на воздух полупрозрачной белой пеленой, он легко подхватывался случайными порывами ветра, кружась с ними в танце и врезаясь в немногочисленные еще не опавшие листы деревьев, слишком темные и постаревшие на контрасте со снежинками.       Шагающий по продуваемому сквозняком коридору первого этажа Поттер удивился, издалека завидев знакомую фигурку. Драко стоял у одного из занавешенных тонким инеем окон, схватившись за низкий подоконник и повернув голову в сторону белого пейзажа. Обычно он приходил позже Гарри, но тот не придал особого значения. Больше его волновало то, что на Малфое даже не было плаща — а ведь на улице наверняка жуткий холод. Это Поттер и собирался заметить, подойдя к Драко.       — Привет?.. — только говоря это, он понял, что что-то не так, а интонация сама собой стала вопросительной. Гарри растерянно остановился в паре шагов от слизеринца. Тот развернулся к нему.       — Скажи, насколько это было смешно? — и прежде, чем Поттер успел что-либо сообразить, Малфой сделал в его сторону неожиданный выпад. Гарри отпрянул, но через секунду сообразил, что Драко просто слишком резко выставил правую руку. Со знакомым розоватым листом.       Поттер похолодел, а слабые дуновения ветра из щелей окон вдруг стали просто ледяными. От щек отлила вся кровь, и в свете падающего снега Гарри заметил, что лицо Малфоя — абсолютная противоположность его собственному. Румянец заливал его, но какой-то неестественный, имеющий силу только под глазами и носом.       — Ну? — голос был непривычно резок, тверд, жесток, но с нотками хриплости от пересохшего горла. Он не дрожал, несмотря на то, что глаза у Драко были покрасневшие, а на щеках были едва видны пересохшие дорожки слез.       Первой реакцией Поттера была попытка взять его за руку, как-то коснуться, но Малфой только отдернул ладонь.       — Не смей меня трогать, — его тон кромсал изнутри тем сильнее, чем дольше он говорил. Драко опустил вторую руку, судорожно сжимая пергамент в ней, который противно заскрипел в давящей тишине, комкаясь с одного угла.       Голову Гарри заполонили хаотичные мысли, перебивающейся медленно нарастающей паникой при виде почти непроницаемого лица Малфоя.       — Это Ромильда. Ромильда отдала тебе его, — было первым, что у него вырвалось. Это было явно не тем, что стоило говорить. Плотно сжатые губы Драко, дрогнув, скривились в усмешке.       — Какая разница? — его голос стал сдавать, прорвались тонкие нотки, когда Малфой на автомате повысил его. — Ты поспорил на меня.       — Нет! — Поттер не слышал себя, но в этом оклике отчетливо улавливался страх. — Нет! Прошу, выслушай меня, Драко, — запинаясь, начал он, с ужасом видя, как Малфой в отчуждении отворачивает голову. Становилось еще хуже, когда он понимал, что тот не даст себя коснуться. При осознании этого в груди Гарри что-то трескалось, медленно начиная царапать еще несформировавшимися осколками.       — Замолчи! — лицо слизеринца исказила гримаса боли, когда он услышал своё имя. — Тогда что это, черт возьми, такое?! — он указал на приписку сбоку розового листа. Поттер не помнил такой. И, прочитав её, почувствовал, словно проваливается в пропасть.       «Гарри в отместку за каверзные вопросы в «Правде или действии». И как объясниться теперь?       — Ты не идиот, ты не стал бы придумывать такой придурошный план, если бы втюрился! А я-то думал вначале, что на тебя нашло, — Гарри почти его не слышал, уставившись на злосчастный список. И зачем он вообще оставил его себе?..       Драко с громким глухим хлопком положил лист на подоконник, у которого стоял.       — Пожалуйста, стой! Послушай меня… — Поттер пришел в себя и с ужасом понял, что Малфой собирается сейчас уйти. — Я… — он судорожно вдохнул, шагая навстречу Драко. — Я бы ни за что не играл с тобой, пожалуйста, мне пришлось…       — Неужели? — Малфой сдержал всхлип, чуть не вырвавшийся из-за вновь подступивших слез, которые загнали Гарри обратно в ступор. — Пришлось… Для пришлось ты слишком заигрался, не думаешь? Как ты мог говорить что-то о чувствах, если тебе пришлось?! Как ты только… — Драко вытер плохо слушающейся рукой глаза. Его била мелкая, неудержимая дрожь. Вторая попытка Поттера объясниться была даже хуже первой, воспринятая совсем не так, как задумывалось.       — Та надпись сверху — неправда!..       — А всё остальное — правда?! Хватит! — от Малфоя прошлась волна, наподобие Щитовых чар толкнувшая Гарри в грудь и заставившаяся замолчать в изумлении от того, насколько сильны были эмоции, что даже магия вырвалась из-под контроля слизеринца.       Драко замахнулся. Поттер был бы рад, ударь он его или вышиби дух с помощью волшебной палочки — может, хоть это заставило бы прийти в себя и нормально сформулировать то, что он хотел донести. Но Малфой не смог, остановив руку на полпути и поджав дрожащие губы. Он сорвал с запястья подаренный Гарри браслет, бросив его тому под ноги. Поттер удивился, как он не порвался от такого сильного, оглушительно звонкого удара об пол, не рассыпав по нему бусины.       — Видеть тебя не хочу, — Драко отвернулся, и Гарри увидел, как он сжимает собственные плечи. Он было шагнул, открывая рот, но Малфой опередил.       — Убирайся или я тебя прикончу, — он окончательно потерял самообладание. Твердость голоса сошла на нет, он затих, сорвался на что-то хриплое, а вздымающиеся от прерывистого дыхания плечи то и дело судорожно вздрагивали под вцепившимися в них пальцами, сжавшимися настолько сильно, что даже побелели костяшки.       Малфой ринулся за поворот, не глядя назад и стремясь поскорее укрыться от Поттера. Тот понял, что не может за ним последовать. Понял, что сделает только хуже, как ни хотелось бы объяснить. Драко выглядел ужасно. Даже хуже, чем когда Гарри видел его плачущим на шестом курсе.       Настолько хуже, что теперь Поттер сам готов был заплакать. Что делать? Объясниться потом? Но как, если даже себе он объяснялся с трудом? Он знал, что чувства к Малфою не были ложью. Ромильда. Она дописала ложную компрометирующую фразу, она догадалась о их чувствах и решила добить, отдав Драко украденный листок пергамента. А Гарри помог ей в этом, не бросив треклятый список в камин.       — Гарри! — он шел, сжимая в кулаке сжатый в комок лист с выкинутым Малфоем украшением. Навстречу бежала Джинни.       — В вашу спальню кто-то прокрался и!.. — Уизли остановилась, как влетев в стену, когда увидела лицо друга.       — Ромильда, — только и смог выдавить тот, не в силах избавиться от въевшегося в память заплаканного лица Драко.