It Might Just Come Back To Bite You

      Чонгук идет в своих новых ботинках к «Эйфории», и с каждым шагом ему кажется, что он ходит по облакам, так удобно они на нем сидят. К сожалению, поскольку в кафе существует довольно строгий дресс-код для официантов (черные брюки, «респектабельная» обувь, белая рубашка на пуговицах и бледно-розовый фартук с логотипом закусочной, завязанный на талии), он вынужден убрать ботинки в свой шкафчик, как только приходит туда. Единственным плюсом навязанного дресс-кода является тот факт, что руководство полностью оплачивает расходы на вашу первую униформу с расчетом на то, что именно сотрудник несет ответственность за ее чистоту и покупку необходимых замен. Он старался очень хорошо заботиться о своей рабочей обуви, потому что она была замечательного качества, он не мог себе позволить заменить эти туфли. Он всегда снимает их перед уходом из кафе, чтобы не допустить попадания воды, износа и царапин. Так что эти туфли были в довольно хорошем состоянии, чего не скажешь об остальной части его коллекции обуви в доме. Его рабочая обувь и вполовину не такая крутая, как его новая, и он не может сопротивляться, вытаскивая свои тимберленды из шкафчика во время перерыва, чтобы сделать быструю фотографию, отправив её Югёму, он жует миндальное печенье с голубой каемочкой (есть много преимуществ работы в Эйфории, но бесплатное питание, безусловно, в верхней части списка).

«Омг, чувак! Мне казалось, ты сказал, что они стоят слишком дорого?»

Югем пишет ответ, после того как спамит несколько сердец и шокированных смайликов.

«На работе дали премию в этом месяце или что-то в этом роде?»

Губы Чонгука подергиваются в усмешке, большие пальцы парят над сенсорным экраном, пока он раздумывает, сказать другу правду или нет. Как и Бинни, оборотень склонен беспокоиться о нем напрасно, и если Югем думал, что потенциально очень могущественный незнакомец тихо пробрался в квартиру Чонгука (даже с добрыми намерениями), пока он спал… да, это может пройти плохо. И о боже, он действительно не может рисковать тем, что Джебом узнает, никогда. Будучи лучшим другом Югема, Чонгук был полуусыновлен остальной частью волчьей стаи в течение нескольких недель, и хотя он действительно ценит весь тактильный контакт, когда он болтается в логове Джебома (эта дремлющая кроличья гибридная сторона его любит хорошие объятия, а оборотни — супер-тактильные по своей природе), трудно что-либо скрыть от них. Они всегда очень быстро улавливают его хроническое недосыпание, недостаточное питание и уровень стресса (черт бы побрал их чувствительные носы). Как стая, они все имеют склонность суетиться, но он знает, что это только потому, что они видят в нем макнэ рядом с Югемом. Джебом не будет счастлив, если услышит о недавнем вторжении в дом Чонгука (или о его готовности впустить к себе совершенно незнакомого человека, когда никого больше не было дома), и, вероятно, Югем будет достаточно обеспокоен новостями, чтобы без колебаний поделиться ими со старшим волком. Это не закончится хорошо для Куки; Альфы могут чрезмерно защищать своих детенышей, даже человека-не-совсем-члена-стаи Чонгука.

«Долгая история»

Неопределенно отвечает он, решив не рисковать.

«Расскажу тебе после работы в понедельник?»

По крайней мере, это дает ему еще сорок восемь часов, чтобы либо придумать хороший предлог, чтобы объяснить, как он внезапно приобрел обувь, которая была даже отдаленно недоступна на прошлой неделе, либо найти мужество сказать Югему правду. — Чонгуки? Это Суен, менеджер, дежурившая сегодня днем, подмигивая, улыбается, задерживаясь в дверях комнаты отдыха. — Извини, я знаю, что у тебя перерыв, — извиняется она, — но только что пришел клиент и спрашивал тебя. Я бы с радостью поручила его кому-нибудь другому, но подумала, что он может быть одним из твоих постоянных клиентов, а я знаю, каким ты становишься собственником… Ее тон дразнящий, но Чонгук все еще чувствует, как его щеки слегка горят от игривого подкола. Это правда, он гордится своим обслуживанием клиентов, и всегда приятно мысленно похлопать себя по спине, когда кто-то возвращается в кафе и узнает его с прошлого раза, или даже лучше, спрашивает о нем конкретно. Эйфория — это одно из первых сеульских кафе в стиле горничной/дворецкого, а это значит, что его репутация официанта — это все (особенно когда дело доходит до чаевых), и он упорно трудится, чтобы хорошо играть свою роль, даже когда устает до мозга костей и болеет после ночной смены. Из-за работы в основном по выходным, его завсегдатаи посетители часто являются бизнесменами или трудолюбивыми студентами, которые приходят в кафе, чтобы расслабиться, и если Куки может помочь снять их стресс яркой улыбкой и дружеской беседой, он чувствует, что его работа действительно чего-то стоит. — За каким столом? — Чонгук кладет телефон в карман и быстро засовывает свои ботинки обратно в рюкзак, держа их в своем шкафчике для сохранности. — Он хотел занять кабинку в задней части кафе, поэтому Юджун посадил его в восьмую, — отвечает она. — Он уже сделал заказ на стойке, Санхо готовит его для тебя. Суен останавливает его в дверях с ласковой улыбкой, чтобы аккуратно поправить лацканы рубашки и смахнуть несколько оставшихся крошек миндального печенья, всегда дотошная в поддержании безупречной репутации эйфории как визуального кафе. — Знаешь, он довольно милый, — невинно добавляет она, и Чонгук внутренне стонет. Суен – потрясающий менеджер, правда, но она уже полгода пытается уговорить его найти себе пару, и это только делает статус Чонгука, как одинокого, еще более очевидным для внешнего мира. Не обращая внимания на ее поддразнивания, он выныривает из комнаты отдыха и возвращается в зал кафе, направляясь к сервировочной стойке, которая выходит на главную кухню, и улыбается, когда замечает, как Санхо аккуратно накладывает шоколадные сердечки на тарелки клиентов. Белые уши кролика-гибрида торчат из его пушистых пастельно-голубых волос, подергиваясь, когда студент наклоняет голову вбок и оценивает свою декоративную работу. — О, мило, — замечает Чонгук, потому что обычно это все, что нужно, чтобы заставить Санхо улыбнуться, и ему нравится видеть кролика счастливым. В конце концов, именно из-за Санхо ему удалось устроиться на работу в Эйфорию. — Вот, хен, — весело говорит гибрид, поворачивая поднос так, чтобы Чонгук мог поднять его под лучшим углом. — Одна настойка темного шоколада и кусочек малинового вельветового торта. Чонгук благодарит его, снова направляется к арке, ведущей во вторую часть кафе на первом этаже, где кондиционер поддерживает температуру на несколько градусов ниже, чем снаружи, а верхнее освещение немного приглушено, чтобы казалось, что наступил ранний вечер. Он вежливо улыбается, проходя мимо нескольких посетителей, сидящих за столиками на открытой площадке, направляясь к задней стене, где ряд уютных ниш служит уединенными кабинками, некоторые из которых окружены тяжелыми шторами, чтобы еще больше блокировать верхний свет. — Добрый день, — любезно приветствует он с глубоким поклоном, одной рукой отодвигая занавеску, а другой удерживая поднос. — С возвращением в Эйфорию, сэр. Спасибо, что пригласили меня обслужить- Выпрямившись после поклона и, наконец, взглянув на своего таинственного клиента, Чонгук обнаруживает, что остальная часть предложения застревает у него в горле, глаза на мгновение расширяются, а сердце странно трепещет в груди. Это Тэхен. Ким Тэхен, вампир, который занимал его мысли большую часть дня, улыбается ему с другой стороны стола. Каким-то чудом он умудряется не уронить поднос в его состоянии шока, а после заставить свои легкие функционировать так, как они должны, и сделать быстрый вдох, чтобы компенсировать головокружение. — Тэхен-ши, — снова начинает он, позволяя удивлению просочиться в его голос, даже когда он улыбается. — Я не ожидал увидеть вас так скоро. Вампир улыбается в ответ, янтарный взгляд на мгновение скользит вниз, оценивающе оглядывая униформу Чонгука. — Пожалуйста, зови меня хен, — мягко поправляет Тэ. — После того, что случилось сегодня утром, уже слишком поздно для формальностей, тебе не кажется? Чонгук вспоминает, что еще, по-видимому, произошло этим утром (пока он крепко спал), и ставит поднос на стол, чтобы снова поклониться, чувствуя, как тяжелая занавеска со свистом закрывается за ним. — Спасибо за подарки, хен, — говорит он, как можно более искренне, потому что продукты просто потрясающие, и им действительно нужна была рисоварка, а эти ботинки такие чертовски дорогие. — Я просто рад, что смог помочь тебе сегодня утром. На самом деле, ты мне ничего не должен. Улыбка Тэхена исчезает лишь на долю секунды. — Тебе не нравятся ботинки? Я могу купить тебе другие… — Нет-нет, ботинки потрясающие, большое спасибо, — поспешил заверить его Чонгук, потому что вид этого удрученного выражения на лице вампира действовал на его чувствительное сердце. — О, слава богу, — выдыхает Тэхен с искренним облегчением, откидывая голову на мягкую скамью. — Я доверился Юнги-хену, потому что он почти всегда прав, но не было никакого способа узнать наверняка, и я хотел купить тебе что-то, что ты сможешь носить все время, понимаешь? — Если бы у Эйфории не было униформы, я бы носил их прямо сейчас, — сообщает Чонгук, осторожно перенося тарелку и блюдце вампира с подноса на стол, просто чтобы занять себя хоть чем-то. Честно говоря, если бы он не был настолько отвлеченным заранее (и, возможно, не был лишен сна), он бы понял, что заказ, который приготовил Санхо, действительно подойдет только вкусовым рецепторам вампира. Настойка темного шоколада — это, по сути, органическая кровь, нагретая чуть выше температуры тела и смешанная с тщательно измельченным горьким шоколадом. Напиток для большинства видов неприятный, но считающийся деликатесом среди вампиров. Вампиры могут потреблять обычную человеческую пищу, как это делают оборотни и гибриды, но нельзя просто заменить кровь продуктами с высоким содержанием железа; им нужна кровь, чтобы выжить, так же как людям нужны калории. Хотя из того, что понимает Чонгук, взрослые вампиры могут проходить довольно значительный промежуток времени между кормлениями по сравнению с человеком. — Ммм, это выглядит потрясающе, — восхищается Тэхен, придвигая к себе тарелку с малиновым тортом и нетерпеливо хватая маленькую вилку, постанывая от первого же кусочка. — Боже мой. Теперь я буду жить здесь. У Чонгука чуть не случился сердечный приступ, когда крошечная мохнатая мордочка внезапно высунулась из-за стола прямо перед тарелкой, ее блестящий черный нос дернулся, принюхиваясь к воздуху. Раздается мягкий лай, и Тэхен смеется, кладя свою вилку для торта и протягивая руку на колени, чтобы поднять самую пушистую, маленькую собачку, которую когда-либо видел Чонгук. Она буквально на 90% состоит из пуха, темно-коричневый мех раздувается в округлой форме, из него торчат только ее милая маленькая головка и крошечно-крошечные ножки. Чонгук любит животных любого вида (это частично-гибридные штучки), но он хочет украсть собаку Тэхена прямо перед ним, это чертовски мило. — Ты не можешь есть это, это сделано из шоколада, — говорит Тэхен пухлому псу, который поворачивает голову, чтобы посмотреть на вампира с выражением, которого Куки, честно говоря, никогда раньше не видел на собаке. — Нет, ты собака, так что будь собакой. А, Чонгуки, это Чим. Разве он не милый? Услышав свое имя, произнесенное таким образом (с такой теплотой и фамильярностью), Чонгук волнуется гораздо сильнее, чем следовало бы, и борется с румянцем, тупо кивая в знак согласия на случай, если он откроет рот и скажет что-то ужасающе неловкое, например: «не такой милый, как ты». — Мы держим на кухне кое-какие собачьи закуски, — добавляет он через мгновение, как только убеждается, что не будет разливаться, как влюбленный подросток. — Хочешь, я принесу немного? Улыбка Тэхена становится шире вокруг его вилки для торта, и он смотрит вниз на щенка у себя на коленях, глаза полны веселья. Крошечный хвостик Чима перестает вилять. — Это так заботливо, — замечает Тэ, прожевав и проглотив. — Разве это не разумно, Чим? Хочешь угощение? Собака, кажется, смотрит на своего хозяина так же, как и раньше, и Тэхен просто смеется, целуя щенка в его крошечный нос, прежде чем мягко посадить его обратно к себе на колени. — Может быть, в другой раз, — отказывается вампир, делая осторожный глоток горячей шоколадной настойки. — А как насчет тебя, красавчик? Ты ведь уже поел, верно? Предполагая, что вампир, должно быть, намекает на недавно заполненный холодильник в его квартире, Чонгук кивает и делает еще один быстрый поклон. — Да, спасибо, — бормочет он, и щеки его слегка горят,— Тимберлендов действительно было более чем достаточно, хотя, хен, тебе не нужно было покупать рисоварку и все эти продукты. Но я вам очень благодарен! Фу, он все испортил. Тэхен недоуменно моргает. — Рисоварка? — Это…не ты? — Чонгук понимает это и чувствует себя еще большим идиотом за то, что выпалил все это. Вампир медленно качает головой. — Я только попросил Хоби-хена оставить тимберленды у твоего порога. Он также оставил тебе рисоварку? — М-м-м, — подтверждает молодой человек, неловко потирая затылок, щеки все еще горят. — Вообще-то она была у меня на кухне. Кто-то, гм… когда я проснулся сегодня днем, мой холодильник был заполнен, и она просто стояла там, на моей кухне. Вилка для торта ударяется о тарелку Тэхена, когда он садится немного прямее, Чим испускает тихий протестующий вздох, когда он спрыгивает с колен мужчины и шлепает по полукруглой мягкой скамье, пока не оказывается всего в футе или около того от Куки, склонив голову набок, наблюдая за человеком. — Внутри? — Эхом отзывается Тэхен. — Он вошел внутрь? Но как это произошло- Чим издает еще один крошечный вздох, повернув голову в сторону Тэхена с еще одним из тех очень не-собачьих выражений. — О, — понимает вампир и съеживается. — Правильно. Я забыл, что он видел… впрочем, неважно. Куки, мне так жаль, я не знал, что кто-то еще будет участвовать в этом. Мой сосед по гнезду, он… он любит заботиться о людях. Мне жаль, если он перешел черту, ворвавшись таким образом. Хотя, клянусь, он не имел в виду ничего плохого. Чонгук делает вежливый жест, чтобы предупредить извинения другого человека, быстро качая головой. — Не беспокойся об этом, правда. Сначала я был… немного удивлен, — признается он, застенчиво улыбаясь, — но это было очень вдумчиво. Ты поблагодаришь его за меня? Тэхен некоторое время молча смотрит на него, затем его губы изгибаются в более мягкой улыбке, которая делает его красивое лицо бесконечно более привлекательным. Сердце Чонгука снова трепещет, и Чим издает еще одно тихое фырканье, подозрительно похожее на смех (может быть, у домашних животных-вампиров повышенный интеллект, как у духов-проводников фейри?), и подходит ближе к краю скамейки, чтобы прижаться мокрым маленьким носом к тыльной стороне ладони Чонгука. Человек подпрыгивает от холодного прикосновения, разрывая зрительный контакт с Тэхеном и сильно моргая, внезапно чувствуя себя немного дезориентированным. — Черт, — прохрипел Тэхен и несколькими большими глотками допил остатки напитка. Чим рысью возвращается к вампиру и забирается к нему на колени, встает на задние лапы, чтобы обнюхать и облизать его шею и подбородок. Короткая линия напряжения в плечах Тэхена, кажется, мгновенно ослабевает, и он прижимает щенка к себе на несколько секунд, закрывая глаза. Когда он снова открывает их и оглядывается на Чонгука, он выглядит смущенным, возможно, даже немного пристыженным по причине, которую Чонгук не может понять. — Мне пора, — тихо, извиняющимся тоном, бормочет вампир. — Может быть, мы еще как-нибудь увидимся? Только если ты этого хочешь. Скажи только слово, и я перестану пытаться, обещаю. Чонгук старается не улыбаться, как влюбленный идиот. — С удовольствием, — отвечает он. — Отлично! — Тэхен сияет, его уверенная шумливость теперь полностью вернулась после легкого согласия человека — во сколько ты заканчиваешь работу? — О, — Айгу, Чонгук и не подозревал, что Тэ собирается увидеть его снова так скоро. — Гм, я заканчиваю в половине седьмого… но- — Я должен тебе выпить, помнишь? — весело напоминает ему вампир, засовывая Чима в сумку через плечо. — Я угощаю. Встретимся у фонтана в парке через дорогу? Слегка ошеломленный осознанием того, что он, возможно, только что назначил себе свидание с самым красивым мужчиной на планете Земля, Чонгук может только кивнуть, не желая сдерживать интерес вампира, объясняя, что у него будет только два часа, чтобы провести с Тэхеном, прежде чем он должен будет начать свою смену в круглосуточном магазине. Два часа — это еще уйма времени. — Отлично, это свидание. — Тэхен подходит ближе, засовывая пачку купюр в передний карман фартука Чонгука (он уже может сказать, что это намного больше, чем на самом деле составляет счет за еду и напитки Тэ). — Скоро увидимся, красавчик. Рука вампира на мгновение задерживается на его талии, и Чонгук не может оторвать от него глаз, чувствуя, как его щека становится все горячее от мимолетного интимного контакта. Чим укоризненно фыркает из сумки Тэхена, и с притворным вздохом вампир, наконец, отстраняется, посылая Чонгуку воздушный поцелуй, прежде чем выскользнуть через тяжелые тканевые занавески и исчезнуть из виду. Куки прислоняется спиной к столу, прижимая к груди пустой поднос. Черт, у него свидание. Настоящее свидание, черт возьми. О боже, он понятия не имеет, что вампиры делают на свиданиях, есть ли протокол? Есть ли чувствительные культурные вещи, о которых он должен знать? Если вы ухаживаете за эльфом неправильно, они воспринимают это как личное оскорбление, есть ли аналогичные условия для ухаживания за вампиром? Черт, он должен был больше слушать во время урока культурологии в средней школе… Ха. Или он мог просто позвонить Мунбину и спросить, как он ухаживал за Ча Ыну.