It Might Just Come Back To Bite You

      Чонгук ерзает на своем месте на краю скамейки в парке, покусывая нижнюю губу, когда его большой палец завис над значком сообщения на экране телефона. Недавно добавленные контактные данные Тэхена смотрят на него. Вампир оставил не только щедрые чаевые в переднем кармане фартука Эйфории; сложенный листок бумаги с номером Тэхена был тщательно спрятан среди купюр, подписанных рядом крошечных поцелуев и кривоватым маленьким сердечком, которое заставило Чонгука почувствовать, что он ходит по воздуху до конца своей смены. Хотя эта легкость немного испортилась в течение дня. Если не думать о бонусном листочке с номером, обычно такие большие чаевые приводили его в хорошее настроение до конца выходных, но в настоящее время его желудок так скрутило от нервного ожидания предстоящего свидания, что он начал чувствовать небольшую тошноту. И он, возможно, заполучил номер вампира, но это не так уж и важно, если он не может набраться смелости, чтобы отправить первое сообщение. Это кажется вежливым поступком (в конце концов, Тэхен дал ему это специально), но может ли он придумать что-то значимое, чтобы сказать это так близко к их обещанному «свиданию»? По-видимому, нет. Потому что он идиот. Честно говоря, его мозг превратился в сплошную кашу с момента его самой первой встречи с Тэхеном тем утром (и боже, это кажется было так давно, даже если прошло всего около тринадцати часов), и отсутствие сна вдобавок ко всему не совсем помогло. Каждое сообщение, которое он пока придумал, звучало слишком неубедительно, но его вялый ум, похоже, не способен придумать непринужденное, дружеское приветствие, не способен сформулировать его так, чтобы это не показалось странным. Может быть, у него просто паранойя, но он ничего не может с собой поделать… он просто не хочет, чтобы Тэхен думал, что он глуп или, что еще хуже, совершенно неопытен во всех этих свиданиях (даже если это правда). Ему нужно не делать что-то странное или неловкое, что могло бы помешать ухаживаниям вампира. — Привет, красавчик. Чонгук вздрагивает так сильно, что телефон выскальзывает из его неуклюжих пальцев, падая экраном вниз на землю со зловещим звуком. — Черт, — ругается Тэхен, его темное пальто развевается вокруг него, когда он быстро присаживается, чтобы поднять устройство, выглядя абсолютно подавленным и изучая треснувший экран. — О боже, Куки, прости, я куплю тебе новый. Шок Чонгука быстро проходит, сменяясь приятным теплым ощущением трепета в груди от искреннего раскаяния вампира из-за такого крошечного несчастного случая. Слегка улыбнувшись, он протягивает руку, чтобы осторожно забрать свой телефон, рассеянно отмечая, что Тэхен одет в темные перчатки, которые плотно облегают его изящные руки, удлиняя пальцы. Это кажется необычным выбором, учитывая, что вампиры обычно довольно устойчивы к более холодным температурам, и погода на самом деле была довольно мягкой в последнее время (весна уже начала открывать бледные бутоны на деревьях возле его университета), но, возможно, Тэхен один из тех людей, которые чувствуют холод больше, чем другие. Мунбин немного похож на него, он всегда настойчиво укутывался перед уходом на работу или в университет, особенно в преддверии полнолуния. Поскольку они не всегда могут позволить себе включать отопление в течение нескольких часов подряд, коллекция толстых вязаных одеял Бинни выросла в геометрической прогрессии с тех пор, как они переехали вместе в прошлом году, заняв целых две полки в их кладовке. Впрочем, Чонгуку не на что жаловаться — нет ничего, что доставляло бы ему больше удовольствия, чем сидеть на диване с Мунбином под слоями уютных одеял и смотреть фильм на своем ноутбуке, особенно после утомительной смены или изнурительного дня занятий. — Экран уже был треснутым, хен — успокаивает он. — Он такой уже несколько месяцев. На красивом лице Тэхена проступает облегчение, прежде чем его лоб слегка морщится в милом недоумении. — Ты не пошел его чинить? Чонгук пожимает плечами и убирает телефон обратно в карман, чтобы скрыть минутное смущение. — Он все еще отлично работает, — просто отвечает он, потому что признаться Тэхену, что он чертовски беден и не может позволить себе элементарное обслуживание своего телефона, было бы дурным тоном на их первом свидании. — И, ну, я вроде как часто роняю его. На самом деле я не видел смысла в том, чтобы покупать новый экран, если есть шанс, что завтра я снова его сломаю. Краем глаза Чонгук замечает какое-то движение, и на его губах появляется улыбка, когда он видит сферическое облако коричневого меха, подпрыгивающее по земле к ним, лапы щенка едва видны под его облаками пуха. — Привет, Чим, — здоровается Чонгук, сразу же снова влюбляясь в крошечного зверька, и маленькая собачка весело ухает в ответ, его миниатюрный комочек хвоста виляет в знак внимания. Тэхен поворачивается на корточках, его удивление сменяется раздражением, когда щенок подбегает к нему и плюхается перед скамейкой, все еще виляя хвостом и счастливо высунув язык. — Что? Нет, — стонет вампир. — Ты серьезно? Щенок мило чихает, и сердце Чонгука тает еще немного. — Чувак, да ладно тебе, — протестует Тэхен с ноткой нытья в голосе. — Я все понимаю, но, может, ты останешься в машине? Крошечная собачка наклоняет голову набок, и хотя Чонгук не может ясно видеть с этого угла, у него есть подозрение, что Чим бросает на Тэхена еще один очень-не-собачий взгляд. — Совсем немного пространства? — Тэхен ноет, держа большой и указательный пальцы в перчатке на расстоянии дюйма друг от друга. — Совсем чуть-чуть на пару часов? Пожалуйста, Чим, только один раз? Щенок кажется неподвижным, голова поворачивается, когда он ненадолго отвлекается на птицу, пролетающую мимо них, чтобы сесть на одну из многочисленных мраморных статуй фонтана. — Я не скажу Джин-хену, что случилось с его японской лилией, — заключает вампир, и крошечная головка Чима резко поворачивается, чтобы посмотреть на Тэхена. На мгновение воцаряется тишина (в течение которой Чонгук озадаченно наблюдает за странной сценой), а затем крошечная собачка издает что-то подозрительно похожее на смиренный вздох. — Спасибо! — Тэхен сияет, поднимая Чима с земли и нежно целуя его пушистую головку. — Ты самый лучший, парень, и я твой должник. Чим только фыркает, как будто соглашаясь, когда его снова усаживают, и встряхивается всем телом, отчего маленькая табличка на его розовом ошейнике звенит. Затем, бросив короткий, почти оценивающий взгляд в сторону Чонгука, он отходит от скамейки и направляется к ближайшему кустарнику, проскальзывает в щель между двумя кустами и исчезает из виду. — Извини, — извиняется Тэ, все еще глядя на то место, где исчез Чим. — Он немного… чересчур заботлив. — С ним все будет в порядке? — Чонгук не может не волноваться. — Рядом есть дорога, а он такой крошечный. Вампир стреляет в него легкой усмешкой, глаза сверкают. — Чим может постоять за себя, не волнуйся. Хотя я бы не советовал называть его крошкой в лицо. Больная тема. Предыдущая теория Чонгука о духах-проводниках теперь выглядит еще более правдоподобной. Как бы то ни было, он на девяносто девять процентов уверен, что Чим гораздо умнее среднестатистической одомашненной собаки, и если между Тэхеном и щенком нет какой-то магической связи, он съест свои новые ботинки. Чонгук мысленно отметил, что в следующий раз, когда они будут вместе, он будет относиться к Чиму осторожно и с большим уважением. Некоторые духовные наставники могут быть такими же игривыми и угодливыми, как животные формы, которым они подражают, но он точно знает, что неразумно становиться с ними не на ту сторону. У Альфы Югема есть дух-проводник, который принимает форму маленькой птицы, но он известен тем, что пикирует и безжалостно клюет любого и каждого, кто угрожает причинить вред Им Джебому или его стае. — Итак, твой телефон, — Тэхен плавно меняет тему разговора, прежде чем Чонгук может озвучить любой из вопросов, крутящихся в его голове. Вампир поднимается с корточек, чтобы сесть на скамью рядом с Чонгуком, и на его красивом лице появляется смутное беспокойство. — Ты уверен, что я его не сломал? Может быть, тебе стоит проверить его… Видя, что вампир снова встревожен, Чонгук чувствует, что опять улыбается. Без комментариев он достает телефон из кармана и открывает его, наконец, набравшись смелости, чтобы нажать на зеленую иконку рядом с контактными данными Тэхена, быстро печатая сообщение.

«Видишь? Он работает просто отлично. Ничего страшного. :) »

Тэхен, кажется, удивлен тихим чириканьем своего телефона, вытаскивая его из внутреннего кармана темного пальто, чтобы взглянуть на экран. Его легкое хмурое выражение исчезает в одно мгновение, заменяясь широкой улыбкой, настолько полной искреннего счастья, что Чонгук не может не улыбнуться в ответ. — Значит, ты все-таки получил мою записку, — замечает вампир, явно довольный. — Я боялся, что деньги могут оказаться в кассе или еще где. — Он начинает стучать по экрану (должно быть, перчатки у него сенсорные). — Ничего, если я буду называть тебя «Куки»? Я вроде как знаю много Чонгуков; не хотелось бы переписываться с кем-то по неправильному номеру. Или я мог бы записать тебя как «Красавчик», если ты хочешь? Его щеки снова запылали. — Куки будет нормально, хен — бормочет он, втайне довольный своим прозвищем. Его близкие друзья часто называют его так, но слышать это из уст Тэхена, это звучит как что-то новое, что-то особенное. — Или Кук, в зависимости от того, что проще. — Мне нравится Куки, — говорит Тэхен в своей небрежно-уверенной манере, одаривая его быстрой улыбкой. — Это мило. Тебе идет. Черт, если бы только был выключатель на капиллярах в его щеках. Чонгук знает, что сейчас он должен быть ярко-розовым, и он не в силах остановить это. Солнце еще даже не начало нормально садиться, а значит, осталось достаточно бледного дневного света для Тэхена, чтобы тот увидел румянец во всем его розовом великолепии. Перестань. Успокойся. Вампир снова кладет телефон в карман и одаривает его еще одной обезоруживающей улыбкой. — Ты голоден? — спрашивает он без предисловий. — Позволь угостить тебя ужином. На другой стороне парка есть небольшой ларек с едой, и там продают лучшие пельмени.…

***

Он влюблен. Типа по-настоящему, реально, абсолютно влюблен. Тэхен просто так… так удивительно, блестяще прекрасен и так совместим с ним во всех возможных отношениях. Чонгук никогда не был так хорош в общении или знакомстве с незнакомыми людьми (он немного застенчив, что не очень помогло с поиском парня до этого момента), но с Тэхеном все это так легко. Вампир заполняет то, что могло бы быть неловкими паузами, веселой болтовней, и в мгновение ока Чонгуку кажется, что он разговаривает с Бинни или Югемом, разговор течет между ними плавно, без того, чтобы Чонгук переосмысливал каждую вторую фразу. И им также есть о чем поговорить. Оказывается, они слушают одни и те же айдол-группы, они оба имеют аналогичный вкус в японских аниме и классических фильмах Диснея, Тэхен даже пустился в восторженный рассказ о том, почему Человека-Паука следует считать лучшим мужским супергероем в вселенной Marvel (с которым Куки с готовностью согласился). Они не переставали разговаривать с тех пор, как начали свою неторопливую прогулку по парку, поедая горячие пельмешки и жареные водоросли, обмениваясь своими теориями о "Войне бесконечности". Окружающий мир смазывается, пока Чонгук запоминает очертания тэхенова лица и звук его голоса, а его грудь наполняется трепетной теплотой настолько, что он удивлен в исправной работе своих легких. Если это то, как ощущается влюбленность, он никогда не хочет ее отпускать. Тэхен задает десятки вопросов, явно желая узнать больше о личной жизни и семейной ситуации Куки, но он делится своей собственной историей так же охотно, с нежным выражением лица рассказывая о своих старших товарищах по гнезду. — Я самый младший, — объясняет вампир, предлагая Чонгуку последний пельмень и улыбаясь, когда он его принимает. — Ну, вроде того. Чимини примерно моего возраста, плюс-минус, но он родился вампиром, поэтому они не так сильно беспокоятся о нем. Думаю, они все еще видят во мне ребенка, даже после того, как мы связались. Связанный. Значит, гнездо Тэхена не является семейным, как он и подозревал. Определенно, было что-то большее в том, как Сокджин нежно обхватил лицо молодого вампира руками, но спрашивать было невежливо. Подобно Вер-людям и гибридам (и большинству других видов, кроме людей, на самом деле), вампиры, как правило, были полиаморными по своей природе; у Ыну, как он знал, были свои собственные связанные партнеры по гнезду, но он все равно лелеял Мунбина. А теперь у Бинни появилось четверо новых братьев, так что кот счастливее, чем Чонгук когда-либо его знал (что уже о чем-то говорит, потому что Бин всегда счастливый). Чонгук абсолютно открыт к идее сам (он не один из тех узколобых фанатиков, которые верят в верховенство человека и архаические представления о том, что брак двух людей — это то, что боги затевали), но он никогда не имел удачи в получении одного потенциального партнера для себя, не говоря о целой их стае, а Югем (счастливчик) бежал в лес и вышел с шестью заботливыми парнями. Ему даже не пришлось пытаться, разве это справедливо? — Им не понравится, если я уйду из гнезда, никому ничего не сказав, — криво усмехается Тэхен, возвращаясь к Чонгуку и складывая их контейнеры в ближайшую мусорную корзину. — Отсюда и вся эта история с сопровождением. Дело не в том, что они мне не доверяют, просто они…очень беспокоятся, понимаешь? Вспоминая, как Сокджин тихо суетился вокруг Тэхена, баюкая его лицо, как будто он был чем-то драгоценным… он не может не чувствовать зависти к любовным отношениям, которые они явно разделяют. У Чонгука есть свои близкие друзья, но кроме стаи Югема (которую он видит только раз в неделю из-за работы и других обязательств), у него на самом деле не так много хенов, чтобы присматривать за ним. Не то чтобы Чонгук был не способен полностью позаботиться о себе, но иногда он завидует Югему и Мунбину за их легкий доступ к любящим бойфрендам-хенам. Чонгук хочет этого. Чонгук всегда хотел этого, он просто очень хорошо притворяется, что ему все время нравится быть одиноким. — Должно быть, это здорово, — честно бормочет он. Тэхен бросает на него короткий взгляд, прежде чем отвернуться к линии деревьев, его улыбка немного смягчается. — Да, — соглашается вампир. — Да, это так. В конце концов они возвращаются на скамейку возле фонтана, где они начали, застенчивая неловкость из прошлого теперь отдаленное воспоминание, плечи соприкасаются, когда они сидят близко друг к другу. Небо над головой потемнело до глубокого пурпурно-серого цвета, крошечные-крошечные звезды начали подмигивать им сквозь завесу. С заходом солнца ветер стал более холодным, но Чонгук чувствует себя таким сытым, теплым и счастливым, что едва замечает это. — Через несколько улиц есть кафе, в котором делают удивительные патбинсу, — вспоминает Тэхен после нескольких минут уютного молчания, снимая одну из перчаток, чтобы повернуть кольцо на среднем пальце. — Или мы могли бы пойти в бар, если ты не любитель десертов. Я все еще должен тебе выпивку, помнишь? Чонгук действительно не хочет, чтобы эта ночь заканчивалась (никогда), но быстрый взгляд на часы служит разочаровывающим напоминанием о том, что время летит, когда вы веселитесь. У них есть всего пятнадцать минут, прежде чем он должен уйти, чтобы успеть на работу вовремя, и он сожалеет, что не упомянул что-то об этом Тэхену ранее вечером. Он просто так хорошо проводил время, что не хотел портить его, вспоминая о своих предыдущих встречах. — Хей. Что за кислая мина, красавчик? — Тэхен пристает, легонько подталкивая его плечом. Чонгук пытается улыбнуться прозвищу, но, вероятно, ему это не совсем удается, не с холодной, пустой болью разочарования, которая в настоящее время расширяется в его животе. — Хен, я…я должен идти на работу, — тихо признается он, ковыряя свободную нитку на рукаве куртки. — Прости, я должен был сказать что-то раньше. Я бы пропустил свою ночную смену и съел с тобой десерт, если бы мог, но я не думаю, что мой босс простит мне это. Рука Тэхена ложится на его руку. — Чувак, твоя смена только что закончилась, — смущенно бормочет вампир. — Как долго Эйфория работает? — Нет, это моя вторая работа, — объясняет Чонгук, и он не делает никаких дополнительных усилий, чтобы казаться восторженным по этому поводу; серьезно, он так чертовски ненавидит ночные смены. — Моя смена должна начаться сразу после половины девятого, так что мне скоро нужно уходить. — Твоя вторая работа? — эхом отзывается Тэхен, и на его лбу снова появляется крохотная морщинка беспокойства. Чонгук кивает. — Знаешь тот маленький магазинчик рядом с полицейским участком? Менеджер нанимает студентов университета на неполный рабочий день. Он не позволяет мне брать короткие смены в будние дни после обеда, так что работа в ночную смену — это единственный способ получить неполный рабочий день. — Но…ты пришел домой только в 5 утра — указывает Тэхен, и его озабоченный хмурый взгляд становится еще глубже. — Тогда-то ты и столкнулся со мной, верно? Как раз после того, как ты закрыл смену. Так подожди, ты работаешь в ночную и дневную смену? Непрерывно? — …да? — Неуверенно подтверждает Чонгук. — Прошлой ночью ты отработал полную смену, проспал несколько часов до полудня, отработал шесть часов в Эйфории, а теперь возвращаешься на работу в другую ночную смену? Ну, когда он говорит так, это звучит чертовски безумно. И тело Чонгука тоже это знает, поэтому он хронически истощен с пятницы до понедельника каждую неделю в обязательном порядке, но это единственный способ поддерживать арендную плату и коммунальные услуги, не жертвуя одним из своих вечерних занятий в течение недели. Он даже рассматривал работу в баре после окончания занятий, но все перспективные заведения либо требуют предыдущего опыта бармена, либо для сотрудников, чтобы работать в смену, которая не соответствовала расписанию занятий Чонгука. И об отказе от танца или искусства не может быть и речи. Он усердно учится в самом престижном университете Сеула, потому что знает, что это сделает его родителей счастливыми, но он не собирается жертвовать единственными двумя вещами в жизни, которые действительно делают его счастливым. Смущенно потирая затылок, Чонгук пожимает плечами. — Все не так плохо, как кажется. И это не будет длительным. В следующем году мои занятия сократятся, я смогу больше работать по будням и избавлюсь от ночных смен. Надеюсь. — Но ты же человек, — напоминает ему Тэхен, как будто это могло ускользнуть от внимания Чонгука. — Ты не можешь просто не спать три дня подряд. Тебе станет плохо, Куки. Он пытается не улыбаться, потому что не хочет обидеть вампира, но, честно говоря, беспокойство Тэхена о его испорченном человеческом цикле сна довольно милое. — Я не всегда работаю в ночную смену, — успокаивает он. — В основном по субботам. А завтра я смогу поспать подольше, все будет хорошо. Тэхен выглядит несколько умиротворенным. — Ну, — поправляется Чонгук после паузы, — думаю, до полудня. Обычно по воскресеньям я работаю в Эйфории в дневную смену. Вампир издает тихий недовольный звук, его пальцы скользят вниз по предплечью Чонгука, чтобы мягко схватить его за руку, и внезапное прикосновение шокирующе теплой кожи к его собственным холодным пальцам заставляет его испуганно втянуть воздух. Вампир еще не надел перчатку, но вместо сравнительно прохладной температуры кожи, которую ожидал Чонгук, Тэхен, кажется, на пару градусов горячее, чем он, его прикосновение похоже на уютную грелку на охлажденных ветром пальцах человека. Он знает что вампиры могут быть горячими, но он думал, что это должно быть только после кормления, верно? Мунбин всегда шутит, что он заставляет Ыну надевать носки в постель из-за его холодных ног, если только он не ел поздно. Но Тэ не мог употреблять никаких продуктов крови в течение нескольких часов, и он все еще чувствуется как печь… — Ты должен лучше заботиться о себе, — бормочет Тэхен, и его голос звучит как-то иначе, возможно, глубже, чем раньше. Или, может быть, это просто кровь внезапно запульсировала в ушах Чонгука. Он чувствует себя… странно. Не обязательно плохой вид странного, просто… другой. Тепло от прикосновения Тэхена медленно ползет вверх по его руке, помогая его больным мышцам (переутомленным после долгого дня работы и минимального сна) расслабиться еще больше, и он обнаруживает, что еще больше прижимается к боку вампира. — Сон важен, Куки, — продолжает Тэхен, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Чонгука, когда тот наклоняется ближе. — Ты не можешь продолжать так давить на себя. Слегка обеспокоенный хмурый взгляд Тэхена делает его таким чертовски красивым. Чонгук, конечно, заметил это раньше, но теперь он, кажется, не может оторвать взгляд от крошечных морщин в уголках бледно-янтарных глаз вампира или маленьких, надутых, идеально розовых губ. Воздух странно сгущается, когда он втягивает медленное, несколько дрожащее дыхание, звук его собственного быстрого сердцебиения отдается эхом в ушах, и Чонгук сглатывает, во рту внезапно пересохло. Он очень, очень хочет поцеловать Тэхена. Или быть поцелованным им, любой вариант хорош. — Тэ, — тихо предупреждает новый голос откуда-то рядом. Тэхен вдруг бросает взгляд на их соединенные руки и в мгновение ока отодвигается к дальнему краю скамьи, разделяя их на добрых двенадцать дюймов. Покалывающее тепло исчезает в течение нескольких секунд, туман в сознании Чонгука значительно рассеивается, когда он делает глубокий вдох и выпрямляется из своего бескостного падения, переводя взгляд на незнакомца, который молча стоит рядом. Мужчина кажется ниже ростом, чем Тэхен, но, как и в случае с Сокджином, его присутствие кажется каким-то большим, полусонные гибридные гены Чонгука чувствуют то, что не видят его человеческие глаза. Он одет просто, но стильно: в белую рубашку и темный блейзер с черными узкими джинсами, светлые волосы кажутся почти серебряными в свете ближайшего уличного фонаря. Он… неземной, и Чонгук не может не пялиться. — Извини, — выдыхает Тэхен, сидящий напротив него, вампир быстро натягивает перчатку, выглядя таким же смущенным, как и Чонгук. — Это было так… Мне не следовало этого делать. Я просто… черт. — Ты в порядке, — бормочет новоприбывший, подходя к ним несколькими ленивыми шагами, прислоняясь к краю скамьи, чтобы положить руку на затылок Тэ. Когда он двигается, что-то блестящее на шее незнакомца ловит свет уличного фонаря над головой, и глаза Чонгука расширяются, когда он узнает бледно-розовый ошейник и круглую табличку с именем. — Чим? — слабым голосом понимает он. Щенок, превратившийся в человека, смотрит на него, легкая линия беспокойства на его лбу разглаживается, когда он улыбается, нежно изгибая свои бледно-розовые губы. — Пак Чимин, — поправляет его определенно-больше-чем-дух-проводник. — Рад наконец-то познакомиться с тобой по-настоящему, Чонгуки. Прости за обман, но Тэхен~и очень хотел тебя увидеть. — Извини, — эхом отзывается Тэхен, явно смущенный. — Я не должен никуда идти без компаньона, но я подумал, что, может быть, тебе будет неудобно с другим вампиром, который будет находиться на нашем первом свидании. Чимини должен был дать нам пространство, но- — Но ты снял перчатку, — вставляет Чимин, достаточно тихо, чтобы Чонгук, вероятно, не слышал его (хвала спящим кроличьим генам). — Джин-хен предупреждал тебя, что может случиться, Тэ. Молодой вампир сгибает пальцы в перчатках и бросает на Чонгука еще один извиняющийся взгляд. — Ты мне очень нравишься, Куки, — тихо признается он. — Вампиры, мы…иногда, в особых случаях, когда наши чувства достаточно сильны, мы можем…проявлять эмоции. Контакт с кожей помогает переносу, поэтому я надел перчатки, чтобы предотвратить это. Я не хотел, чтобы мои собственные чувства каким-либо образом влияли на тебя, я должен был быть уверен, что все это не было односторонним и что твой интерес ко мне не был просто отголоском моих собственных желаний. Но мне не следовало снимать перчатку, прости. — Ты в порядке? Чонгук поймал себя на том, что слегка улыбается, несмотря на странность ситуации. Тэхен чуть не ввел его в транс, а Чим только что превратился из пушистого пса в полноразмерного дымящегося горячего вампира, но, видимо, Тэхен действительно любит его в ответ, так что все в порядке. — Я в порядке, — обещает он и наклоняет голову к светловолосому вампиру, который теперь сидит на подлокотнике скамейки. — Приятно познакомиться, Чимин-ши. Другой мужчина смотрит на него с той же нежностью, что и Сокджин ранее в тот день, как будто он что-то маленькое и милое, и это заставляет тепло расцветать в его груди. — Зови меня хен, — мягко поправляет вампир, прежде чем внезапно встать, потянуть Тэхена за собой и протянуть руку к Чонгуку. — Мы можем проводить тебя на работу? Чонгук даже не задумывается, прежде чем согласиться, позволяя Чимину взять его под руку, когда они направляются к ближайшему выходу. И это почти так же, как если бы кратковременный провал Тэхена в контроле никогда не случался, молодой вампир весело болтал о десертном кафе, в которое он хочет взять Куки, и о различных патбинсу, которые он может предложить, с Чимином, гудящим с интересом, когда его сосед по гнезду делает паузу для дыхания. — А во сколько ты закончишь? — Спрашивает Тэхен, без предупреждения прерывая разговор. — Опять около половины шестого, — отвечает Куки. — Можно я провожу тебя домой утром? Чонгук действительно тронут этим предложением, но он будет чувствовать себя чертовски виноватым, если Тэхен будет стоять здесь всю ночь, ожидая, когда он закончит работу. Тем более что управляющий иногда требует, чтобы он задерживался на полчаса, чтобы помочь пополнить запасы скоропортящихся продуктов. — Спасибо, но со мной все будет в порядке, — как можно любезнее отказывается он. — Магазин находится рядом с полицейским участком, и это не так уж далеко от того места, где я живу. Я в полной безопасности. Не говоря уже о том, что через десять часов он будет выглядеть еще более покрасневшим и недосыпающим. Он предпочел бы, чтобы Тэхен не видел его таким грубым и зомбированным. Он должен ухаживать за вампиром, в конце концов.