It Might Just Come Back To Bite You

      Субботние ночные смены действительно чертовски отстойны. Это не просто затяжная усталость от работы несколько смен подряд на тридцать шесть часов и минимального сна, не то, как минуты ползут мучительно медленно после двух часов ночи, не просто головная боль, которая отдается в глаза в течение ночи: его мозг однозначно говорит ему, что он достиг критической точки истощения и должен пойти нахуй спать. Нет, самое худшее в субботних ночных сменах — это те ужасные клиенты, с которыми ему неизбежно приходится иметь дело. Ладно, не все из них плохие. Там всегда есть обычные группы студентов университета, запасающихся пивом и соджу для ночных вечеринок (у счастливчиков действительно есть время пообщаться в выходные, не то чтобы Чонгук завидует или что-то в этом роде), и, честно говоря, они обычно не вызывают в нем слишком много горя; но он все равно ненавидит их видеть, потому что это напоминает ему о беззаботной студенческой жизни, которую регулярно испытывают большинство его финансово стабильных сверстников. Чонгук не был на вечеринке со дня рождения Югема в ноябре прошлого года, и ему это удалось только потому, что Джебом (благослови доброе сердце Альфы) очень тщательно спланировал ее вокруг существующих смен Куки, так что он определенно сможет прийти. Черт возьми, Чонгука даже заставили работать в двойную в свой собственный день рождения в сентябре, потому что было слишком много студенческих сборов, чтобы расплатиться в начале семестра. Регулярное общение просто нереально совместить с его ограниченным бюджетом или плотным рабочим графиком. С другой стороны, он устраивает вечеринки жалости к себе, по крайней мере, два или три раза в ночную смену, но это довольно одинокие вечеринки, так что они, вероятно, не в счет. Еще один тип постоянных клиентов, с которыми он сталкивается по субботам, — угрюмый бизнесмен средних лет; тот, у кого явно была плохая неделя, и он намерен утопить свои печали в дешевом спиртном. Они, как правило, появляются где-то после десяти, все еще одетые в свою рабочую форму или деловой костюм (и Чонгук понимает это, работа по субботам действительно отстой), неизменно направляясь прямо к алкогольному отделу, плюс или минус короткий обход через секцию закусок. Они редко хотят общаться с ним, кроме случайного ворчания (что абсолютно нормально, потому что он тоже не очень хочет с ними разговаривать), но если Чонгуку повезет, он может просто получить от них «привет» или «Спасибо» на кассе. Если ему особенно не повезет, тем не менее, клиент может предложить ему несколько нежелательных и ненужных советов на кассе. Сегодняшняя ночь — одна из тех действительно невезучих. — Если ты будешь хорошим, то ничего не добьешься в жизни, — хрипло сообщает ему угрюмый джентльмен, пока Чонгук послушно просматривает и упаковывает бутылки соджу и упакованные закуски. — Какой-нибудь богатый ублюдок будет эксплуатировать тебя за это, и ты вдруг окажешься у него под ногами до конца своей жалкой карьеры, работая в два раза больше часов, чем он, за меньшую половину зарплаты. Не делай тех же ошибок, что и я, малыш. — Ммм, — вежливо мычит Чонгук, потому что по предыдущему опыту он знал, что демонстрация любого реального мнения по этому вопросу никогда не заканчивается хорошо. — Будь жестоким в построении своего будущего, — продолжает дяденька, резким движением руки опрокидывая небольшую торговую стойку рядом с кассой Чонгука, крошечные бутылочки с дезинфицирующим средством для рук с клубничным ароматом рассыпаются по столешнице. Клиент, кажется, не замечает. С такой фальшивой улыбкой, что мышцы на его щеках начинают болеть, Чонгук заканчивает упаковывать продукты. — Наличными или по карточке, сэр? К счастью, это положило конец их маленькому разговору по душам, мужчина расплатился бесконтактной транзакцией и забрал свои покупки, пробормотав "Спасибо", оставив Чонгука убирать разбросанные бутылки с антисептиком. Единственное положительное, что можно отметить в угрюмых клиентах, — это то, что он обычно может рассчитывать на то, что они довольно быстро уйдут, так как они всегда стремятся вернуться домой и напиться до беспамятства. А множество счастливых пьяниц, которых он получает по субботам… ну, это совсем другой тип. Они появляются с периодическими интервалами на протяжении всей его смены (с уменьшением трезвости по мере того, как ночь проходит), и их поведение настолько спорадично и непредсказуемо, что Чонгук не может не чувствовать себя напряженным и нервным каждый раз, когда один из них, шатаясь, входит в дверь. Он, как правило, в порядке, если они приходят группой (иногда постоянные клиенты возвращаются, чтобы пополнить запасы в середине вечера или протрезветь закусками и газировкой); они, как правило, громкие и немного навязчивые, но, кроме того, чтобы случайно сбросить несколько вещей с полок, они, как правило, безвредны. Именно парни-одиночки, только что вышедшие из ночных клубов, обычно доставляют больше всего неприятностей — будь то рвота в проходе с закусками, изобилующие пьяные пение и/или вопли прямо в лицо Чонгуку или безуспешные попытки очаровать его. — Привет, секси, — кокетливо протягивает хорошо сложенный гибрид кошки, прислоняясь к кассе (больше для устойчивости, чем для чего-либо, догадывается Чонгук, учитывая то, как он шатался по магазину несколько минут назад). — Работаешь по ночам, да? Вот это облом. Такая хорошенькая штучка, как ты, должна лежать в постели. Только что пробило 3 часа ночи, и терпимость Чонгука к непрошеным ухаживаниям почти исчезла, но, к сожалению, он все еще на смене; поскольку он носит фирменную куртку магазина и бейджик с именем, он вроде как обязан мириться с такой ерундой — генеральный директор большой поклонник этой чепухи типа «клиент всегда прав», а сотрудники ранее были уволены за «проблемы с отношением», если они упирались в сомнительное поведение клиента. Если кто-то поднимет на него руку, это совсем другое дело, но до тех пор он должен просто улыбаться и терпеть это ради постоянной зарплаты. — О, все не так уж плохо, — врет Чонгук нейтральным тоном. — И через пару часов я освобожусь от работы, так что… Улыбка клиента становится еще шире. — Да? Тебя подвезти надо, красавчик? Губы Чонгука поджимаются, но он сохраняет свою профессиональную улыбку, продолжая просматривать пакеты с быстрорастворимым раменом и разогревающимися в микроволновке рыбными котлетами. — Я в порядке, спасибо. — он немного поколебался, прежде чем добавить: — ээ… вам действительно не следует никуда ехать, пока вы не протрезвеете, сэр. Мужчина подмигивает ему. — Я не имел в виду такую поездку, — протягивает он, наклоняясь чуть ближе, положив руки на столешницу. — А как насчет этого? Думаешь, ты справишься с таким жеребцом, как я, красавчик? Запах несвежего алкоголя в десять раз сильнее ощущается в непосредственной близости, отчего чувствительный нос Чонгука начинает щипать (обостренные обонятельные чувства действительно отстой, когда он на работе). Сегодня это беспокоит его больше, чем обычно, — обычно ему безразличен пьяный флирт в эти дни, он так привык к нему. Любой клиент с обостренными чувствами может сказать, что он не связан, поэтому всегда есть один или два дерзких подражателей Альфам, которые пытаются приударить за ним, алкоголь, служащий для повышения их уверенности и раздувания их эго еще больше, чем это, вероятно, уже есть. Профессиональная улыбка колеблется, когда раздражение пузырится внутри него, Чонгук собирается вежливо сказать мистеру Ромео, чтобы он немедленно пошел на хуй, когда ноздри парня раздуваются, и он в мгновение ока отступает на добрых три фута, шатаясь, когда он делает физический шаг от кассы, черные уши прижимаются к его зализанным гелем волосам. — Эй, я просто дразнил тебя, — говорит ему кот, но его небрежное поведение явно скрывает его внезапную нервозность, его смех немного слишком натянутый, когда он пренебрежительно машет рукой. — Ты ведь не обиделся, правда? Я чертовски пьян, и твой запах не был…ну, ты понимаешь. Слушай, я не настолько глуп, чтобы связываться с птенцами, это было бы чертовски безумно. — Еще один принужденный смешок, и взгляд мужчины метнулся к выходу. — Значит… мы в порядке, да? Ошеломленный внезапным поведением клиента на сто восемьдесят и не совсем понимающий смысл всего этого, Чонгук ничего не говорит в ответ, его руки двигаются на автопилоте, чтобы закончить упаковывать сумку мужчины, когда он озвучивает общую сумму, его «наличные или карта, сэр» немного прохладнее, чем его обычное профессиональное приветствие. Чувак швыряет деньги через прилавок, неуклюже кланяется в знак извинения, хватает сумку с продуктами и выносит ее из магазина так быстро, как только позволяет его сомнительная трезвость. Чонгук вздыхает с облегчением, напряженные мышцы расслабляются. — Чон! Что это, черт возьми, было? — его ночной менеджер ворчит, наконец-то выходя из задней конторы с охапкой файлов (он так же полезен, как мокрый бумажный пакет, когда дело доходит до столкновений с клиентами, поэтому Кук не подумал вызвать подкрепление). Все еще ошеломленный, Чонгук может только пожать плечами, отсчитывая банкноты и монеты и вздыхая с облегчением, когда это точная сумма, требуемая по чеку. Если клиент обманет магазин более чем на несколько вон, он обычно должен следовать за ними на улицу, чтобы попросить остальное (что он ненавидит делать, потому что либо это настоящая ошибка, и ему не нравится видеть, как люди волнуются и смущаются из-за него, либо иногда они просто придурки, которые говорят ему, чтобы он пошел к черту). И в самом деле, если бы Чонгук владел сетью популярных магазинов, он не стал бы так терзаться из-за нескольких вон здесь и там, но его менеджер немного ублюдок и любит усложнять ему жизнь. — Да, кстати, — бросает через плечо старший служащий магазина, направляясь в комнату отдыха, — кого-то опять вырвало у холодильников. Ты справишься с этим, да? Проведя в одиночку всю уборку, пополнение запасов и обслуживание клиентов в течение последних восьми часов, Чонгук даже немного не удивлен этой просьбой. Его менеджер любит работать с документами и наблюдать за ним с расстояния большую часть времени, и Чонгук знает, что это очень несправедливо, но менеджер из тех, кто работает в корпоративном, так что жаловаться на начальство тоже не вариант, если он ценит свою работу. Ну, он не особо ценит свою работу (он ее чертовски ненавидит и бросил бы ее в мгновение ока, если бы мог), но деньги ему действительно нужны. К пяти часам утра назойливая боль за глазами превращается в непрекращающуюся пульсацию. Его веки отяжелели, в каждом медленном моргании ощущается колючая сухость, когда он прислоняется к кассе, чтобы на несколько минут снять тяжесть с ноющих ног. Если не считать его «дополнительного» 15-минутного перерыва на кофе сразу после полуночи, он был на ногах всю смену и проработал в Эйфории целый день и после этого с прогулкой по парку в течение большей части двух часов, прежде чем начать свою ночную смену, он действительно не давал себе возможности отдохнуть почти 18 часов. И черт возьми, он чувствует это сейчас. По крайней мере, сегодня дождя нет. Он начинает свой путь домой на автопилоте, практически засыпая на ногах, когда направляется по почти пустынным улицам обратно к своему жилому комплексу. В это утреннее время машин почти нет, только изредка ранний автобус или такси, и большинство пьяных бродяг уже добрались домой из баров и ночных клубов, так что, по крайней мере, ему не придется с ними бороться. Несмотря на то, что он чувствует себя совершенно мертвым, его мысли возвращаются к тому, что сказал ему один придурок-клиент пару часов назад. ”Птенец" — так он называл Чонгука. Эту оплошность легко можно было списать на острое опьянение мужчины, но почему он так отреагировал на запах Чонгука? Чтобы так внезапно перейти от приставучего флирта к нервному извинению, как будто он только что был пойман болтающим с щенком Омеги волчьей стаи или что-то в этом роде. И Чонгук не может не вспомнить вчерашнее замечание Мунбина о его запахе. Он отмахнулся от этого как от ошибки со стороны кота-оборотня тогда, предполагая, что он перенес запах Тэхена просто от времени, которое он провел в контакте с ослабленным, промокшим от дождя вампиром, но с тех пор он принял душ и вступил в контакт с десятками людей, эта временная передача запаха должна была исчезнуть. Может быть, он просто пахнет, как Тэ и Чимин, когда они были вместе прошлой ночью. Но что, если дело не только в этом? Что, если что-то в его запахе изменилось с той первой встречи с Тэхеном? С тех пор у них было только одно официальное «свидание», конечно, запах Чонгука ещё не кричит: «Я связан!», они едва ли сделали больше, чем держались за руки и немного флиртовали. Это не так, как запах обычно работал, не так ли? Мунбин никогда не упоминал о том, что он пахнет как птенец после всего лишь одного свидания, но… — Йа! Крик резко вырывает его из раздумий, заставляя сфокусировать взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть пару ярко-желтых фар, мчащихся к нему из-за угла. Его рефлексы сработали и он отпрянул назад, запнувшись, ледяной ужас сковывает его, когда он чувствует как начал падать назад… …только для того, чтобы быть внезапно схваченным парой сильных рук и выдернутым обратно на безопасную обочину, наблюдая широко раскрытыми глазами, как такси проносится мимо с сердитым ревом гудка. Ноги Чонгука словно желе под его весом, усталость и адреналин заставляют его дрожать всем телом, и если бы не сильная хватка его спасителя, он определенно оказался бы сидящим на заднице. — Ты в порядке, — бормочет незнакомец, немного запыхавшийся, но в остальном спокойный, его голос низкий и успокаивающий. — Ты в порядке, я держу тебя. Он даже не может вспомнить тот момент, когда начал переходить дорогу. Смотрел ли он на нее, прежде чем выйти? Он был так погружен в свои мысли, что даже не вспомнил об элементарной безопасности дорожного движения. Если бы этот человек не спас его, такси ни за что не успело бы затормозить, его бы точно сбили. Он мог умереть. Вот черт. В следующий момент Чонгук смог сосредоточиться на «здесь», и теперь он сидит на низком каменном выступе, опустив голову между колен и положив руку на затылок. В какой-то момент его спаситель, должно быть, отвел (или унес) его от обочины, но, очевидно, Чонгук был слишком занят гипервентиляцией, чтобы заметить это. — Дыши, — успокаивает бархатный голос, другая рука опускается на колено Чонгука, когда тот опускается перед ним на корточки. — Медленно и аккуратно, Куки, вот и все. Он настолько дезориентирован, что ему требуется мгновение, чтобы услышать свое имя, но когда это происходит, он резко поднимает голову и удивленно моргает, глядя на явно незнакомого человека. — Откуда ты знаешь, что моё… — вопрос замирает на его губах в тот момент, когда он поднимает голову, считывая смутно знакомые черты и чувствуя, как его сердце трепещет в груди, когда наконец вспоминает это лицо. — Ты…ты… — Мин Юнги, — спокойно ответил вампир, мягко улыбаясь. — Привет. Я один из членов гнезда Тэ. Чонгук кивает, вспоминая Юнги по фотографиям, которые Тэхен показывал ему прошлой ночью во время их прогулки. Но точно, тот Мин Юнги щеголял бледно-голубыми волосами и ласковой улыбкой, Тэхен накинулся на него сзади, и их щеки сплющились вместе, когда смеющийся молодой вампир сделал селфи. А у этого Юнги перед ним серебристо-серые волосы, но нежная теплота в его взгляде все та же. Чонгук чувствует, как его паника быстро отступает, успокоенная нежным прикосновением вампира, и постепенно холодное, болезненное чувство страха исчезает. — Спасибо, что спасли меня, — говорит он, его голос немного дрожит. — Если бы вы не…черт, я даже не заметил этого. Спасибо, сэр. Рука Юнги переместилась с затылка на место соединения шеи и плеча, утешающе тяжелая . — Хен, — мягко поправляет вампир. — И я тебе более чем рад. Айгу, ты выглядишь измученным. Ты не ушибся? Теперь, когда онемение, вызванное адреналином, исчезло, Чонгук действительно может чувствовать свои внешние конечности достаточно, чтобы убедиться, что ничего не болит (кроме усталых ног), и слегка качает головой. Легкая морщина на лбу вампира разглаживается, его облегчение заметно, и он отпускает свою нежную хватку на плече Чонгука, чтобы вместо этого взять холодные руки юноши между своими, потирая их, чтобы вернуть тепло на холодную кожу. Все это немного сюрреалистично; он никогда не ожидал, что его ночная смена закончится почти смертельным опытом, и он определенно не ожидал встретить еще одного из хенов Тэ так скоро. Не то чтобы он жаловался, потому что Юнги буквально только что спас ему жизнь, и Чонгук вроде как хочет обнять его теперь навсегда, но даже так, шансы столкнуться с одним из приятелей гнезда Тэ ни с того ни с сего, как это… — Ты, наверное, удивляешься, что я делаю здесь в такой час, — проницательно признает Юнги, медленно поднимаясь с корточек и нежно сжимая руки Чонгука, чтобы помочь молодому человеку подняться на ноги. — Да… вроде того, — признается Куки, благодарный за то, что вампир держит его за предплечье, пока его ноги снова привыкают к весу. — Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я очень благодарен, но Чимин-хен сказал, что вы, ребята, все живете недалеко от границы леса Фейри? Юнги небрежно пожимает плечами. — Просто у меня было плохое предчувствие насчет твоей сегодняшней смены, и я решил заглянуть к тебе. Мгновение тупо глядя на него, Чонгук чувствует, как кусочки головоломки начинают складываться вместе, несмотря на туман в его усталом мозгу. — Ты провидец, — понимает он с легким благоговением. Улыбка вампира становится загадочной, когда он подносит палец к губам. — Не по каким-либо прослеживаемым юридическим документам. Если кто-нибудь спросит, у меня просто замечательно хорошее чутье. Это объясняет так много (способность вампира спасти его от почти гарантированной травмы, как Тэхен знал, что он хочет получить эту конкретную пару тимберлендов), но также наполняет его голову еще тысячей вопросов. Провидцы были редкостью. Только горстка магически рожденных существ обладала даром предвидения до такой степени, а те, кто обладал, как правило, получали высокие должности наряду с национальными лидерами, такие, как военные советники или правительственные помощники, чтобы их таланты могли быть использованы для улучшения страны. В гораздо меньшей степени альфы обладают повышенными инстинктами, наряду с существующими связями с друзьями и товарищами по стае (Джебом всегда, кажется, знает, где находятся его товарищи в данный момент), и Фейри могут предсказывать стихийные бедствия или неизбежные погодные явления, но они не могут на самом деле предвидеть конкретные события, происходящие таким образом. — Идем, — бормочет Юнги, отрывая Чонгука от своих мыслей, и его легкая рука ложится ему на поясницу, направляя вперед. — Ты устал, малыш. Ничего, если я провожу тебя до твоей квартиры? Чонгук кивает, слишком уставший, чтобы даже думать о том, чтобы выразить словами свое обычное «О, но я не хочу причинять неудобства». Так что засудите его, он чуть не умер пятнадцать минут назад, и один из добрых, любящих хенов Тэ предлагает сопроводить его домой, как он должен сказать "нет" этому? Кроме того, существует примерно двадцатипроцентная вероятность того, что его действительно собьет другое такси, если ему придется самому переходить главную дорогу. Он был бы идиотом, если бы отказался.