It Might Just Come Back To Bite You

      Мунбин дуется. Не то, чтобы Чонгук мог винить его — он знает, как сильно он напугал кота-оборотня сегодня, так долго пропадая и не отвечая ни на одно из панических сообщений Мунбина. — Я звонил Санхо, я звонил Рокки, я связался со всеми в танцевальной команде, — начитывал его сосед по комнате по телефону, когда он сидел на заднем сиденье машины Намджуна, виновато морщась от остаточного отчаяния в голосе Бинни. — Никто не знал, где ты! Санхо сказал, что ты не слишком хорошо выглядел на работе, и он видел, как ты рано уходил с какими-то клиентами, так что я подумал, эй, это мило, может быть, кто-то подвез тебя до квартиры…но потом ты так и не вернулся домой, хен, и я начал волноваться. Например, если бы тебя похитили или что-то в этом роде? — Бин, я в порядке, я в порядке… — Чонгук попытался вмешаться ободряюще, но с треском провалился. — Ты буквально только что сказал мне, что упал в обморок! Это не нормально! Здоровые люди не падают в обморок на работе, хен! Чонгук заметил, как Тэхен и Намджун прятали улыбки во время рассказа Мунбина, и у него сложилось впечатление, что они одобрили реакцию кота-оборотня. Это здорово (потому что он любит Бинни, как младшего брата, которого у него никогда не было, и Чонгук хочет, чтобы его новым хенам он тоже нравился), но это также супер неловко. И все же он это заслужил. Мунбин имел полное право злиться, расстраиваться и волноваться, поэтому Чонгук снес нагоняй со всем достоинством, на какое был способен (несмотря на покрасневшие щеки). Он пытался успокоить своего соседа по комнате, как мог, во время короткой поездки домой, но раздраженные нотации Бинни не прекращались до тех пор, пока Куки не вернулся в их жилой комплекс. Кот бросил один взгляд на его лицо (бледное и изможденное, если то, что Куки видел в зеркале ванной клиники, все еще было правдой) и резко схватил его в крепкие объятия, его прежнее раздражение исчезло в долю секунды. Видимо, решив, что он в надежных руках, Тэхен и Намджун помахали ему на прощание через плечо (для верности Тэ послал ему воздушный поцелуй из окна) и уехали, оставив его на милость Бинни. Кот-оборотень едва удостоил их второго взгляда, когда вел Чонгука внутрь, все еще озабоченно наморщив лоб. — Что-нибудь болит? Ты уже поел? Айгу, ты такой бледный, может, тебе лучше присесть?.. Потребовалось много уговоров, чтобы убедить молодого человека, что он действительно в порядке (и чувствует себя намного лучше, чем когда-либо, на самом деле), но его сосед по комнате все еще не был счастлив, когда Чонгук, наконец, раскрыл конкретные детали всей этой истории с обмороком в Эйфории. Он немного волновался и суетился, упрямо настаивая, чтобы Чонгук держал дверь ванной открытой, пока он принимает душ, на случай, если у него снова закружится голова, но к тому времени, когда они оба были готовы ко сну двадцать минут спустя, кот-оборотень, наконец, казался убежденным, что Куки не собирается падать и умирать. И вот тогда-то и началось недовольство. — Ты всегда слишком давишь на себя, — ворчит кот, подтаскивая свою односпальную кровать к кровати Куки, чтобы сделать ее двуспальной, как они часто делают по ночам, когда один или оба жаждут тактильного комфорта. — И я знаю, что нам нужно платить по счетам, но мы могли бы что-нибудь придумать, хен. Я уже несколько месяцев говорю, что в один прекрасный день все это настигнет тебя. Чонгук только что закончил просматривать последние взволнованные сообщения своих друзей, испытывая облегчение от того, что ему не нужно формулировать какие-либо ответы сегодня вечером; Бинни справился с этим за него, пока он был в душе, благослови его сердце, так что все, по крайней мере, знают, что он в безопасности и здоров. Но он определенно должен извиниться перед ними завтра, как только его мозг снова сможет сформировать связное предложение. Сейчас он слишком устал. Его сосед по комнате выключает ночник и проскальзывает под одеяло, подвинувшись, чтобы прижаться к Чонгуку и обхватить его руками и ногами, как осьминог. Куки более чем счастлив быть маленькой ложечкой после слегка травмирующего дня, который у него был; объятия всегда заставляют его чувствовать себя лучше, и Бинни дает лучшие объятия, даже когда он обижен. — Просто… просто больше так не делай, ладно? — Бормочет Мунбин после полминуты угрюмого молчания, слова приглушены плечом Чонгука. — Ты действительно напугал меня, парень. Чонгук сжимает руку, обернутую вокруг его туловища, чувствуя, что его вина немного всплыла на поверхность из-за крошечной дрожи в голосе кота. — Прости, — в сотый раз за вечер извиняется он, прижимая руку Мунбина к своей груди. — Все произошло так быстро, и моя голова болела так сильно, чувак, что это было в десять раз хуже, чем мои обычные воскресные мигрени. К тому времени, как мы добрались до клиники, я даже не мог открыть глаза. Я никогда раньше не чувствовал такой боли, это… я очень надеюсь, что это не повторится снова. Мунбин обнимает его крепче с довольно тревожным звуком, утыкаясь носом в его затылок. — Ты должен перестать работать в ночную смену, хен, — мягко умоляет кот. — Тебя от них тошнит. Неделю назад Чонгук отмахнулся бы от этого заявления, как от обычной суеты Бинни, но после небольшого разговора с Намджуном в клинике он уже не уверен, что это преувеличение. Хроническое недосыпание опасно. Если сегодняшняя мигрень и обморок были лишь начальными симптомами длительной усталости, то он определенно не хочет переживать более поздние стадии. Он вздыхает, закрывая усталые, зудящие веки. — Я знаю, приятель, — бормочет он. — Я… Я уже решил подать заявление в магазин на этой неделе. — О боже, неужели? — Голос Мунбина звучит испуганно, но радостно. — Ты серьезно? Чонгук кивает, губы подергиваются от энтузиазма кота. — Я подумываю о краткосрочном кредите, — объясняет он, потому что «Слишком заботливый сосед по гнезду моего нового парня хочет дать мне денег» было бы гораздо труднее объяснить. — Ты прав, ночная смена мне не подходит. Намджун-хен… целитель, с которым я говорил, рекомендовал мне придерживаться более последовательного режима сна. Мунбин издает счастливый звук, прижимаясь поцелуем к плечу Чонгука. — Наконец-то. Клянусь, Джинджин-хен был почти готов к вмешательству. Теперь это становится сюрпризом. Что касается лидеров стаи, Пак Джину, вероятно, самый непринужденный человек, которого он когда-либо встречал; такой же игривый и беззаботный, как они (но тогда вы должны были бы быть женаты на гиперактивном Фейри, таком как Менджун), и хотя он всегда быстро предлагает слово совета или руку помощи, он просто не похож на человека, инициирующего вмешательство. Он такой… маленький и мягкий. Не то чтобы Чонгук когда-нибудь сказал это в лицо Джинджину, конечно, потому что он чертовски уважает гибридов собак — нужен особый тип человека, чтобы сформировать тесные связи с четырьмя различными видами и объединить их всех вместе, чтобы сосуществовать как одна стая. Это действительно не удивительно, что Бинни был поражен с момента когда Ыну впервые взял его домой, чтобы провести ночь в прошлом месяце; И, о, вот она опять, его дружелюбная соседская нечистая совесть. Честно говоря, он даже не подозревал, что Джинджин знает о его нездоровом балансе между сном и работой. Неужели это так очевидно для всех остальных? Или Бинни доверял своему новому вожаку стаи больше, чем сначала думал Чонгук? — Ты пахнешь по-другому, — сонно комментирует Мунбин, прижимаясь носом к затылку старшего. — Не плохо-по-другому, просто… по-другому. — М-м-м, — признался Чонгук, сонный гул, который, как он надеялся, прозвучал как небрежный и безразличный, несмотря на теплое трепетание бабочек в животе, когда он вспомнил свой предыдущий разговор с Тэхеном. — Те двое парней, которые тебя высадили, — вворачивает Мунбин, — они ведь твои новые сахарные папочки, верно? Чонгук чувствует, как жар немедленно заливает его щеки. — Бинни! — Ха, я так и знал! С кем из них ты связан? — давит кот-оборотень с понимающей усмешкой в голосе. — Брось, хен, ты весь в его запахе. Был ли это красавчик водитель или милашка на пассажирском сиденье? В любом случае, симпатичный. — О боже. — Чонгук делает слабую попытку дотянуться назад и шлепнуть Бинни по бедру. — Ты хуже всех, чувак. Я скажу об этом Ыну. — Он тоже захочет услышать все о твоих новых хенах, — невозмутимо возражает Мунбин. —  Кроме того, я на девяносто девять процентов уверен, что он знает их лично — сообщество вампиров Сеула не очень велико, и я клянусь, Донмин знает всех. Так что, если ты мне не скажешь, я просто получу от него информацию. Мне нужно убедиться, что они достаточно хороши для тебя. Чонгук немного тронут. Или, по крайней мере, был бы, если бы уже не боялся того благонамеренного вынюхивания, которое, очевидно, произойдет, если он не устроит Бинни встречу с Тэ и остальными как можно скорее. Коты-оборотни всегда так защищаются, а поскольку до полнолуния оставалось всего несколько дней, он должен был предвидеть, что это произойдет. — Они самые лучшие, — заверяет он, и ладно, да, может быть, его голос просто немного сорвался, он обвинит в этом усталость. — Они тебе понравятся, обещаю. — Хорошо. — Мунбин снова целует его в плечо и прижимается ближе. — Потому что, если они разобьют тебе сердце, я устрою им ад. Улыбаясь на этот раз более искренне, Чонгук тянется назад, чтобы похлопать кота-оборотня по бедру. — Спасибо, Бинни. После этого они замолкают, и усталость Чонгука быстро настигает его снова, отягощая его конечности и делая все слишком легким для его ума, чтобы блуждать в стране грез. Как только он почувствовал, что начинает дрейфовать, Мунбин тихо прочищает горло позади него. — Гм, — бормочет кот, неожиданно занервничав. — Так что, наверное, я должен был сказать это раньше, но, э-э… Джей Би-Хен придет утром для «разговора». Чонгук вздрагивает, и хотя Бинни не видит его, кот-оборотень, вероятно, чувствует, как он немного напрягается при этой новости. — Слушай, прости, что втянул его в это, — быстро извиняется его сосед по комнате, снова утыкаясь лицом в плечо Чонгука. — Я подумал, может, ты пошел повидаться с Югем-хеном и остальными, я просто послал ему сообщение, чтобы проверить… Я не хотел, чтобы это прозвучало так, будто ты пропал или что-то в этом роде. Хотя формально так оно и было. Этот умилительно-угрюмый тон возвращается снова, и Чонгук вздыхает, похлопывая Мунбина по предплечью, когда тот обнимает его крепче. — Это не твоя вина, — сонно бормочет он. — Ты беспокоился обо мне. Я наверное, сделал бы то же самое, если бы ты вдруг исчез. Неужели все знают? Я имею в виду всю стаю. — Может быть? Я имею в виду, что Джей Би-хен готовился организовать поисковую группу, прежде чем я дал сигнал «все чисто», так чтооо… да. Я бы сказал, что это вполне возможно. — Мунбин вздыхает ему в затылок. — Он спросил меня, где ты был, и ты же знаешь, что я не умею придумывать оправдания на месте, так что я вроде как просто…упомянул всю эту воскресную мигрень, через которую ты проходил последние пару месяцев. Я не знал, что ты еще не рассказал ему об этом — значит ли это, что Югем-хен тоже не знает? В любом случае, он… я не думаю, что он слишком рад этому, хен. У Чонгука возникает мимолетное желание вылезти из окна в пижаме и убежать, но это потребует гораздо больше энергии, чем он готов потратить прямо сейчас. Кроме того, это было бы, возможно, немного чересчур драматично — Джей Би немного пугает, когда он злится, но он заботится о Чонгуке, и он всегда знал, что однажды Альфа узнает о его частых головных болях и хроническом истощении. Этот «разговор» уже давно маячит на горизонте. Но это не мешает ему бояться этого. Поскольку побег больше не был жизнеспособным вариантом, он довольствовался тем, что зарылся лицом в подушку с обиженным скулением, мысленно проклиная глупость прошлого Чонгука. Если бы он просто послал Бинни сообщение перед отъездом из Эйфории, сказав, что опоздает домой, никакой суеты не случилось бы, и не было бы необходимости в «разговоре» с Джей Би. Обычно Чонгуку нравится, когда Альфа неожиданно заходит перед университетом (ласковая улыбка оборотня и теплые объятия — лучший способ приободриться в понедельник утром), но когда он в беде? Это совсем другая история. Джебому стоит только посмотреть на него и сказать «Чонгук-а» таким особенным тоном, и его охватывает самое ужасное чувство вины. Чонгук ненавидит разочаровывать Альфу или поднимать шум, и у него такое чувство, что сегодня ему удалось добиться и того, и другого довольно эффектно, так что это не сулит ничего хорошего для их завтрашнего разговора. Мунбин несколько раз сочувственно похлопывает его по груди. — Он будет здесь около восьми. — Он отвезет нас в универ? — Догадывается Чонгук. Нет ничего необычного в том, что Альфа подвозит их в университет один или два раза в неделю, когда позволяют его рабочие обязанности, даже несмотря на то, что они пытались убедить оборотня, что вполне способны ходить. — Э-э, он отвезет тебя в школу, — поправляет Бинни притворно небрежно. — Я обещал Рокки и Санхо встретить их у автобуса, так что… — О, я понял. — Чонгук нежно щиплет кота за предплечье, но не настолько сильно, чтобы причинить боль. — Предатель. — Ш-ш-ш, — шепчет Мунбин, прижимаясь ближе к его спине и демонстративно игнорируя его комментарий. — Уже поздно, хен. Нам надо поспать. Чонгук издает тихий смешок, но позволяет использовать себя в качестве человеческого плюшевого мишки и со вздохом возвращается в объятия, позволяя нервному предвкушению завтрашнего разговора с Джей Би ускользнуть. Он слишком устал, чтобы беспокоиться об этом сегодня вечером; это проблема для будущего Чонгука. *** Будущий Чонгук еще не готов. Его ладони вспотели, и в животе что-то нервно скручивается, когда он закрывает за собой дверь в многоквартирный дом, задаваясь вопросом, будет ли его измененный запах сразу заметен альфе. Может быть, если он избежит прямого физического контакта? Это будет трудно, потому что Джей Би всегда так щедр, когда дело доходит до тактильной ласки, но Чонгуку просто придется смириться с этим и сопротивляться желанию прижаться к другу на протяжении всего их разговора. — Доброе утро, хен! — Мунбин щебечет, когда бежит впереди Чонгука, перепрыгивая через ворота со своей обычной непринужденной ловкостью (айгу, как он всегда такой энергичный в этот час?) и вприпрыжку подходит к серебристой машине, припаркованной возле их жилого комплекса. Джебом тепло улыбается, опускает окно, чтобы высунуться и притянуть Бинни ближе, как только кот-оборотень приблизится. — Привет, котенок. — Альфа нежно кладет руку на затылок Мунбина и слегка тянет его вниз, тычась носом в щеку кота в приветственном жесте. — Ты уверен, что я не могу тебя подвезти? Югеми и БэмБэм уговорили Марка отвезти их в школу на «Ягуаре», так что места хватит еще на одного. — Я в порядке, но все равно спасибо. — Мунбин поправляет лямки рюкзака и смотрит на часы. — Мне нужно встретиться с Рокки и Санхо через десять минут. — М-м-м, — мурлычет Джебом, и улыбка подергивается на его губах, как будто он знает, что это оправдание, когда слышит его. Альфа ненадолго наклоняется к пассажирскому сиденью машины, прежде чем снова появиться с коричневым бумажным пакетом, передавая его коту-оборотню. — Вот, малыш – Джинджини упаковал тебе рогалик для завтрака и шоколадное молоко. Выражение лица Мунбина проясняется (как это всегда бывает, когда кто-то дарит ему еду), и он быстро обнимает Джебома с благодарностью, когда берет сумку. — Круто, спасибо, Хен! Увидимся на танцевальной тренировке. Чонгук осторожно закрывает за собой ворота и не спеша направляется к машине. Он не волочит ноги, но не может отрицать, что, возможно, пытается оттянуть неизбежный выговор как можно дольше, даже если Джебом, кажется, в веселом настроении. Мунбин крепко обнимает его, когда они проходят мимо друг друга (он не шепчет «удачи», но Чонгук все равно это слышит), и, помахав на прощание Джей Би, юноша бросается вниз по дороге, прижимая к груди бумажный пакет. — Повеселись в универе! — весело кричит Джебом вслед коту-оборотню и замолкает на мгновение, пока Бинни не оказывается на подходящем расстоянии, он откидывается на спинку сиденья, его взгляд останавливается на Чонгуке. — Доброе утро, детеныш. Прежде чем он успевает вспомнить, что должен избегать контакта с кожей, ладонь Джебома обхватывает его подбородок и шею сбоку, и Чонгук инстинктивно склоняется к теплому прикосновению, частично гибридная сторона его физиологии немедленно успокаивается тактильным контактом. Ноздри Джей Би на мгновение раздуваются, но его единственная видимая реакция — странная изогнутая бровь. — У кого-то были напряженные выходные, я вижу, — протягивает Альфа, и Чонгук знает, что секрет раскрыт – Джей Би определенно заметил его измененный запах. Он теребит лямку сумки на плече, поджимая пальцы ног в своих новых тимберлендах, страстно желая оказаться где угодно, только не здесь. Несмотря на относительно хороший сон прошлой ночью, он все еще чувствует себя физически и эмоционально опустошенным после событий выходных, и если Альфа рассердится на него во время их разговора, есть большой шанс, что Чонгук разрыдается. Что не доставит особого удовольствия ни одному из участников. Небрежным кивком головы Джебом указывает на пассажирское сиденье. — Запрыгивай, кролик, — приглашает Альфа, пугающе спокойный. — У тебя есть по крайней мере час до начала первой пары? — В ответ на кивок Чонгука он улыбается. — Отлично. Давай прокатимся. Окей. Ему крышка. Чонгук забирается в машину рядом с Джей Би и пристегивает ремень безопасности, наклоняясь, чтобы поставить свой школьный рюкзак между ног. Когда он снова садится, прямо перед его лицом висит коричневый бумажный пакет. — Завтрак, — говорит ему Джебом, заводя мотор, как только Куки забирает у него сумку. — Ешь, щенок, ты слишком худой. Это еще одна вещь, которую Альфа и его стая, кажется, делают всякий раз, когда они с Чонгуком — кормят его. Если Марк или Джинен не делают «случайно» слишком много тушеного мяса и не оставляют «остатки» в квартире (чаще в конце месяца, когда нужно платить за квартиру, а их кухня довольно пуста), то Джексон, Джей Би или кто-то другой просто случайно сунет ему еду в надежде, что он ее съест. Что, естественно, он всегда делает — он не настолько глуп, чтобы отказаться от бесплатной еды, а его быстрый метаболизм означает, что он почти всегда голодный. И он не совсем кожа да кости, но он довольно стройный по сравнению со средним телосложением оборотня (стоя рядом с Югемом или Джексоном, он выглядит довольно крошечным), поэтому он может понять их желание «накормить его», так сказать. При этом, сегодня утром он и Бинни на самом деле съели довольно сытный завтрак, благодаря всем продуктам, которые соседи по гнезду Тэ доставили на их кухню в субботу, но это все еще не означает, что он откажется от рогалика. — Итак, — начинает Альфа через несколько минут, когда Куки уже съел две трети своей еды, — ты вчера отключился на работе. Продолжая жевать, Чонгук избавился от необходимости немедленно дать устный ответ, медленно кивая и мыча утвердительно. — Бинни упоминал, что у тебя в последнее время часто болит голова, — нейтрально продолжает Джей Би, постукивая указательными пальцами по рулю, когда они медленно останавливаются за полосой движения. — Это то, что случилось вчера днем? — Ммм, — подтверждает Чонгук, запихивая в рот последний кусок рогалика и глядя куда угодно, только не на Джебома. Альфа тихонько вздыхает, и Мгновение тишины проходит между ними двумя, прежде чем Джей Би тянется, чтобы положить руку на его колено, мягко сжимая. — Почему ты мне ничего не сказал, детеныш? — бормочет оборотень, и вот оно; то самое низкое, мрачное разочарование, которого так боялся Куки. — Я знаю, что формально я не твой Альфа, и ты не связан со мной никакими физическими узами, но это не значит, что ты все еще не один из моих детенышей. Раньше я не вмешивался в твой рабочий график, потому что ты сказал, что это только временно, и пообещал мне, что справишься, но теперь я слышу, что у тебя болит голова несколько раз в неделю с начала семестра? А ты не ходил к целителю, пока кто-то не отвез тебя туда вчера? Чонгук делает глоток своего коктейля, чтобы помочь проглотить последний кусочек пищи через комок, который растет в его горле. — Не всегда все было так плохо, — пытается объяснить он, но его голос звучит неубедительно даже для его собственных ушей. — Мигрени начали беспокоить меня только в прошлом месяце. — Тогда ты должен был прийти ко мне месяц назад, Чонгук-а, — настаивает Джебом, его тон все еще под контролем, но теперь он немного тверже. Юноша морщится. — Прости, — бормочет он. — Я не думал, что это было что-то серьезное, я думал, что это просто пройдет само по себе. И я не хотел беспокоить тебя из-за такой мелочи. — Я волнуюсь, когда Югем режется бумагой, — возражает волк. — Я его альфа, малыш, беспокойство – это моя работа. Мне не нужно, чтобы ты приукрашивал правду ради меня, хорошо? Я бы предпочел, чтобы ты честно признался мне в своих чувствах, даже если для этого придется позвонить мне, чтобы я отвез тебя в клинику скорой помощи в два часа ночи, когда в следующий раз у тебя начнется мигрень. Я хочу быть там, когда ты будешь нуждаться во мне, Кук. Сильно моргая, его глаза предательски щиплет, Чонгук делает еще один глоток своего напитка, пытаясь проглотить переполняющие эмоции. Ему не хочется плакать — в последнее время он и так достаточно натерпелся, это всегда так утомительно. — Ты же знаешь, что я не люблю ругать тебя, малыш, — вздыхает Джебом, и рука на его колене поднимается, чтобы погладить его затылок. — Ты особенный для меня, и я ненавижу видеть тебя расстроенным. Но если бы ты действительно был моим, у нас сейчас был бы совсем другой разговор, и я уверен, ты это знаешь. Но если быть большим-плохим-Альфой заставляет тебя дважды подумать о том, чтобы хранить секреты от меня, тогда мы будем продолжать эти маленькие разговоры так часто, как нам нужно. Понятно? Чонгук судорожно кивает, вытирая слезящиеся глаза рукавом толстовки. Он слышит, как Джебом снова вздыхает, и через мгновение они сворачивают на стоянку кинотеатра, Альфа останавливается на первом же свободном месте, которое они встречают, и глушит двигатель. — Ладно, разговор окончен. — Джей Би резко отстегивает ремень безопасности и поворачивается к нему, приглашающе раскрывая объятия. — Иди сюда, кролик. Он с благодарностью падает в объятия, прижимаясь лицом к широкой груди Альфы и позволяя своему затянувшемуся чувству вины и горя угасать с каждым дрожащим выдохом. Запах Джебома успокаивающе знаком (тот же самый, что несет Югем, только без миндальной сладости макнэ), и он глубоко вдыхает его, чувствуя, что начинает расслабляться, когда его обнимают и успокаивают. — На тему секретов, — бормочет Альфа с легкой улыбкой в голосе, все еще медленно проводя пальцами по волосам Чонгука. — Ты собираешься рассказать мне о своем таинственном спутнике, или мне нужно начать допрашивать твоих друзей? Чонгук утыкается лицом в толстовку Джебома, затем обреченно вздыхает. В конце концов, он ожидал такого рода расспросов. Такой проницательный оборотень, как Джебом, никогда не пропустит ничего столь очевидного. — Это необычная история, — предупреждает он Альфу, пряча лицо у него на груди, чтобы Джебом не увидел его румянца. — Все началось в субботу утром, когда я возвращался домой после ночной смены…