It Might Just Come Back To Bite You

      К тому времени, как они добрались до границы старого леса, щеки Чонгука болят от такой широкой улыбки. Он никогда раньше не ездил на мотоцикле, и, черт возьми, он что-то упустил. Даже при том, что Чимин не делал никаких крутых (хотя и потенциально незаконных) маневров, которые Чонгук видел раньше у других байкеров — например, лавируя в потоке машин на головокружительной скорости — весь этот опыт все еще был таким волнующим. Иметь веский предлог, чтобы обнимать Чимина в течение солидных двадцати минут, тоже было довольно здорово. Чимин тормозит мотоцикл, убирая руку в перчатке с руля, чтобы сжать одну из рук Чонгука, плотно обхватившую талию танцора. — Как там дела, кролик? — Потрясающе, — восхищается Чонгук, не в силах сдержать свой энтузиазм. — Так, так потрясающе, О боже. Ты самый крутой, хен. Чимин смеется, звук немного приглушен за его тонированным забралом. — Я рад, что ты одобряешь, — отвечает вампир, его улыбка слышна. — Хотя у меня такое чувство, что этот титул принадлежит Джин-хену — я езжу на мотоциклах, он ездит на грифонах. — Что он делает? — Я имею в виду, мы все иногда так делаем, — небрежно размышляет Чимин, как будто они просто говорят о поездке на автобусе. — Но грифоны похожи на кошек не только внешне, поэтому они должны быть в настроении — в девяти случаях из десяти они просто схватят тебя за задницу. Но в хороший день Оденжи позволяет мне прокатиться на нем по лесу. Они все любят Намджун-хена, но, видимо, у него было слишком много несчастных случаев на грифонах, так что они больше не будут брать его с собой. Тем не менее, Джин-хен их любимец, это точно — он единственный, кто летает с ними. Я думаю, что грифоны, вероятно, просто беспокоятся о том, что остальные из нас умрут, если мы упадем в середине полета. У Чонгука так много вопросов. Грифоны считаются практически вымершими из-за того, как редко их видели в последние десятилетия, хотя есть предположение, что эти существа просто нашли способ скрыть свое существование от человечества, отступив глубоко в горы и древние леса друидов, где их вид впервые возник. Но гнездо Ким находится только на окраине города; лес легко находится в пределах видимости пригородного населения, так почему же никто никогда не видел стаю грифонов, летающих над верхушками деревьев? Он знает, что они, вероятно, хорошо прячутся, если не хотят, чтобы их видели, но он никогда не слышал о грифоне, который действительно может стать невидимым. Чонгук догадывается, что здесь действует какая-то магия, возможно, что-то похожее на обереги, которые Джин установил вдоль границ своего гнезда; заклинание, которое может скрыть грифонов и защитить их от того, чтобы их увидел кто-либо за пределами ковена. Это определенно похоже на то, что Джин был бы способен сделать; вампир продолжает идти выше и выше всех предвзятых ожиданий Чонгука, и к этому моменту он почти отказался от попыток установить планку еще выше. Сокджин — это просто ходячая невозможность. Кстати, почему бы грифонам не беспокоиться о смерти Джина, если он упадет с неба? Конечно, вампиры физически более устойчивы, чем большинство видов, быстро исцеляются и в основном иммунны к подавляющему большинству обычных болезней, но они не неуязвимы. Падение с такой высоты определенно было бы смертельным… Если, конечно, вызов гравитации не является просто еще одной из тех вещей, которые Ким Сокджин, кажется, способен сделать. Магия в современном мире имеет тенденцию проявляться как стихийные силы, такие как способность Намджуна манипулировать живой материей (гуманоидами и растениями) для исцеления и воспитания, или дар предвидения Юнги, или эмпатические способности Хосока — но силы Джина намного больше, чем это. Это та магия, с которой вы действительно сталкиваетесь только в фильмах и сказках. Несколько столетий назад люди, вероятно, назвали бы его колдуном. Черт, может, и так — Чонгук до сих пор понятия не имеет, сколько лет вампиру на самом деле. — Значит, на этот раз врата будут чувствовать себя немного по-другому, — предупреждает его Чимин, снова отвлекая Чонгука от его мыслей. — Теперь, когда ты носишь печать хена, обереги не должны влиять на твои мысли, как это было вчера, но без машины, защищающей нас, наши тела пройдут прямо через барьер. Это будет довольно странно на мгновение, но это совершенно безопасно, поверь мне. Просто держись крепче, ладно? Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, обещаю. Улыбаясь, чувствуя тепло в груди, Чонгук кивает и еще крепче прижимается к спине Чимина, крепче обнимая тонкую талию танцора. — Я знаю, — бормочет он. — Я тебе доверяю. Чимин в последний раз сжимает его предплечье, затем возвращает руку к рулю и снова заводит мотоцикл, направляясь вверх по дороге и плавно поворачивая за угол в короткую полосу, которая ведет прямо к краю леса. Даже сквозь тонированное забрало шлема Чонгук уже может сказать, что сегодня что-то изменилось. Линия деревьев в конце дороги кажется полупрозрачной, как выцветшая акварельная картина, и, кажется, почти рябит в предвкушении, когда они приближаются. Гигантский дуб в центре достаточно прозрачен, чтобы Чонгук мог смутно различить скрытый путь, лежащий за иллюзией. Когда мотоцикл подъезжает ближе, очертания дерева внезапно распадаются на тысячи разноцветных фракталов, охраняемые врата раскрывают свою истинную форму в самую последнюю секунду. У Чонгука есть только мгновение, чтобы уставиться с отвисшей челюстью на мерцающую завесу, которая висит в воздухе над отверстием между деревьями, прежде чем они проходят прямо через него, мурашки бегут по всему телу, когда дыхание выбивается из его легких. Черт, как холодно. Как и было обещано, немедленное побуждение развернуться и уйти так и не приходит, и хотя физические последствия на мгновение тревожат (как крошечные муравьи, ползающие по всей его коже), ощущение исчезает в течение нескольких секунд, и он снова может легко дышать, обвисая на Чимине, когда его напряженные мышцы начинают расслабляться. А потом он чувствует это — жужжащее тепло, распространяющееся из центра его груди, прямо там, где кулон лежит на его коже под тканью рубашки. Она приятно гудит в нем, разлетаясь веером до самых пальцев рук и ног, и на его губах появляется удивленная улыбка. — Хен, — выдыхает он, не в силах скрыть удивление в своем голосе. — Я…я чувствую… — Хорошо, правда? — Чимин тихо смеется, замедляя их скорость теперь, когда они прошли через ворота. — Это потому, что ты дома, крольчонок. Дом. Теплый счастливый пузырь в груди Чонгука раздувается больше и ярче при этом слове, и его улыбка становится шире, голова в шлеме покоится между плечами Чимина, когда он на мгновение закрывает глаза, чтобы насладиться этим растущим чувством удовлетворения. — Я знаю, что это сильно, — мягко признает Чимин. — Особенно с учетом того, что твоя связь такая новая. Ты всегда будешь чувствовать что-то, когда вернешься домой в гнездо, но через некоторое время это станет менее интенсивным. О, какая жалость. Честно говоря, Чонгук не возражал бы чувствовать себя так вечно. Дорога под ними внезапно, кажется, проваливается, и руки Чонгука снова сжимаются вокруг талии Чимина, когда он немного наклоняется вперед, открывая глаза, чтобы посмотреть вокруг. Он с удивлением видит, как они спускаются по асфальтированному пандусу в подземный туннель, лесная подстилка поднимается по обе стороны от них, когда они спускаются. Рот Чонгука снова открывается в благоговейном страхе, когда короткий туннель открывается в огромный подземный гараж. — Юнги-хен сказал мне, что к четырем начнется дождь, — объясняет Чимин, — поэтому я хочу, припарковаться где-нибудь в сухом месте. Он паркуется в широкое пространство между двумя автомобилями, что Чонгук быстро признает в качестве автомобиля Юнги и чудо-тайны-автомобиля-неизвестного происхождения Сокджина (Бинни придумал название, но Чонгук мысленно называет его также, потому что это действительно подходит), и есть по крайней мере еще с полдюжины автомобилей, припаркованных в другом месте в гараже, что Чонгук даже никогда не видел прежде. О, он почему-то все время забывает, что Ковен Ким в основном миллиардеры. А теперь он часть гнезда. Черт возьми, его жизнь нереальна. Урчащее мурлыканье мотоцикла обрывается, когда Чимин глушит двигатель, его нога упирается в землю, когда он удерживает вес мотоцикла с явно минимальными усилиями. — Ты не против спрыгнуть вниз, кролик? Вспыхнув под своим шлемом на его новое прозвище (ну, новое для Чимина, то есть Им-стая называет его «кролик», но исходящее от вампира прозвище чувствуется совершенно по другому), Чонгук пытается слезть с мотоцикла, так изящно, как только может, но его ноги, к сожалению, не хотят держать его. Чимин тихо смеется над его неуклюжим ковылянием, выбивая пяткой подставку, чтобы держать мотоцикл подпертым, когда он снимает шлем и перекидывает ногу через него в плавном спешивании — Полегче там, желеобразные ножки, — ласково поддразнивает танцор, подбегая, чтобы обхватить рукой талию Чонгука, используя указательный палец, чтобы поднять забрало юноши. — Первый раз на мотоцикле, да? Чонгук моргает. — Неужели это так очевидно? Ответная улыбка вампира нежна и полна тепла. — Нет, ты молодец. Тэ кричал целых десять минут, когда я впервые взял его на прогулку, у него даже пошла кровь из носа. Хотя я думаю, что последняя часть не была полностью его виной. — Чимин помогает Куки снять шлем, пальцами в перчатках приглаживая его взъерошенные волосы. — Но сделай одолжение, не говори ему, что я что-то сказал, ладно? В ответ на ухмылку старшего, Чонгук услужливо изображает, что плотно сжимает губы. — Потрясающе. — Чимин отстраняется, чтобы снять запасной шлем с руля мотоцикла, стягивает перчатки и засовывает их внутрь, прежде чем подозвать молодого человека к себе. — Пойдем, я покажу тебе короткий путь к дому. — Короткий путь? — С любопытством повторяет Чонгук, глядя на Чимина, когда тот обходит мотоцикл. Но когда его внимание сосредоточено на чем-то другом, он совершенно неправильно оценивает положение подножки мотоцикла, его нога зацепилась за металлический прут и отправила его вперед. Ему, увы, не привыкать падать лицом вниз — в ту долю секунды, когда он чувствует, что начинает терять равновесие, его разум уже пришел к выводу, что он неизбежно ударится об пол, часть его почти смирилась с этим фактом, даже когда его рефлексы запоздало включились, чтобы поднять руки в попытке смягчить приземление. Но как только он начинает свой спуск вниз, пара рук ловит его в середине падения. — Айгу, будь осторожен, — предостерегает Чимин, удерживая его, пока Чонгук восстанавливает равновесие. — Здесь темно, булочка, смотри под ноги. Они прижаты друг к другу, и взгляд Чонгука автоматически переходит на губы Чимина, когда они формируют слова, прежде чем встретиться с ним взглядом, щеки пылают от смущения. Но Чимин, кажется, не замечает его мгновенного отвлечения, смотрит на него с нежным весельем и нежной заботой, вампир поднимает руку, чтобы осторожно убрать челку Чонгука со лба. — Ты совсем не ушибся? Чонгук молча качает головой, сердце все еще бьется слишком быстро, кровь пульсирует в ушах. Слух вампира не так развит, как у гибрида, но вампир -оборотень вроде Чимина, вероятно, может слышать каждое нерегулярное трепетание предательского органа Чонгука, и, черт возьми, это смущает. Он искренне старается изо всех сил не быть полностью очевидным из-за гигантской, жалкой влюбленности, которую он испытывает ко всем соседям Тэ по гнезду, но Чимин со всем своим небрежным очарованием делает это действительно чертовски трудным, черт бы его побрал. Вампир смотрит на Чонгука еще мгновение, выражение его лица смягчается, когда его беспокойство исчезает, прежде чем он осторожно просовывает свою руку в руку Куки и нежно сжимает ее. — Пошли, — бормочет Чимин, мягко подталкивая Чонгука к двери в задней части гаража. — Мы пойдем по туннелям обратно к дому. Джин-хен не обрадуется, если мы попадем под дождь. Чонгук снова чуть не спотыкается. Туннели? … — Джин-хен построил их для меня, когда я только присоединился к гнезду, — объясняет Тэ, наклоняясь тревожно далеко над прудом с кои, чтобы потыкать в воду тростником, который он держит, и улыбаясь, когда это привлекает внимание нескольких больших рыб. — Я был вампиром всего несколько дней, так что я был супер светочувствительный, и хен хотел создать безопасный способ для меня добраться до гаража, не выходя наружу. Но теперь он заставляет Чимини и хенов тоже использовать его, хотя их световая переносимость довольно хороша. И туннели действительно пригодятся, когда погода плохая. — Джин-хен обычно суетился, когда один из нас попадал под дождь, — добавляет Чимин, свободно обнимая Тэхена за талию, когда тот садится на берег пруда, вероятно, в попытке удержать молодого вампира от падения. — Намджуни-хен тысячу раз говорил ему, что промокание и холод на самом деле не сделают нас больными, но я не думаю, что он убежден. Превращение ТэТэ в птенца просто дало ему более веский повод построить подземную связь между домом и гаражом, чтобы никто из нас больше не мог промокнуть. Тэхен смотрит через пруд на Чонгука с кривой усмешкой, позволяя Чимину отодвинуть его от края воды. — Помнишь, как он суетился вокруг тебя, когда мы впервые встретились, потому что ты не переоделся из своей мокрой одежды? Это был Джин-хен в теплый день. Чимин глубокомысленно кивает. — Теперь ты наш макне, крольчонок, и будет только хуже. Честно? Это не кажется слишком большой трудностью. Чонгуку нравится, когда над ним суетятся. Он ненавидит напрягать людей, и если это означает позволить Им-стае и товарищам по гнезду Тэ немного поухаживать за ним, он доволен этим компромиссом. Кроме того, присутствие Сокджина всегда так успокаивает, даже когда он беспокоится о благополучии Чонгука; он сомневается, что это когда-нибудь действительно побеспокоит его. Щекочущее ощущение на шее заставило Чонгука обернуться и посмотреть вверх, чтобы увидеть, что низко свисающие ветви ближайшей плакучей ивы переместились, чтобы накинуть себя на его спину и плечо, как листовое одеяло. — О, — отвечает он, удивленно моргая. — Привет. На другой стороне пруда Тэ и Чимин тихо смеются, последний плавно поднимается на ноги и, обойдя вокруг, опускается на корточки рядом с Чонгуком, небрежно смахивая необычно дружелюбные листья. — Они чувствуют, что ты часть гнезда, — объясняет Чимин, вместо этого обнимая юношу за плечи. — Сад любит заботиться о нас. Намджун-хен вложил в это место много любви и энергии, и он ухаживал за растениями в течение многих лет, так что все немного более…живое, чем твое обычное домашнее растение. Чонгук окидывает взглядом огромную оранжерею с новым видом признательности. Он уже чувствует себя так, словно попал в Нарнию, потому что здесь так оживленно, цвета ярче и ярче, чем все, что он когда-либо видел. Ему хочется вытащить из рюкзака альбом и все нарисовать. И знать, что растительная жизнь тоже полуразумна… Айгу, это так круто. И еще есть тайна стеклянных панелей, которые составляют стены и потолок гигантской оранжереи — в тот момент, когда они вошли в двери оранжереи, часть стеклянной крыши высоко над ними сразу же тонировалась, чтобы блокировать солнце. По-видимому, он может чувствовать каждое их движение, потому что авто-оттенок следовал за ними, когда они пробирались через оранжерею, защищая Чимина и Тэхена от солнца на каждом шагу. Остальная часть сада все еще купается в золотистом солнечном свете, но стеклянные панели прямо над прудом кои и травянистая набережная рядом с ним остаются полностью окрашенными. Чонгуку почти хочется проскочить через оранжерею как можно быстрее, просто чтобы посмотреть, выдержат ли панели. Что бы это ни было — либо еще один продукт кажущейся безграничной магии Сокджина, либо, возможно, какая-то высокоразвитая сенсорная технология — Чонгук находит это захватывающим. — Эй, ты голоден? — Спрашивает Чимин, лениво поглаживая пальцами тонкие волоски на затылке Чонгука. — Яблоки здесь всегда спелые. — Хочешь? Чонгук энергично кивает, его голодные муки внезапно дают о себе знать. Честно говоря, с его усиленным метаболизмом кролика-гибрида, он редко не голоден. Это был один из главных бонусов работы в Эйфории почти каждый день — открытый доступ к вкусным закускам бесплатно. Тарелка с «кухонными отбросами» в комнате отдыха всегда регулярно пополнялась дежурным менеджером, и в те стесненные в финансовом отношении дни ближе к концу месяца, когда у Чонгука не было средств купить нормальный ужин по дороге домой, эти бесформенные печенья и раздавленные кексы были просто находкой. Чимин ухмыляется, глядя на громко урчащий живот Чонгука, и нежно ерошит волосы юноши, когда тот поднимается с травы. — Не могу допустить, чтобы ты чах на моих глазах, Джин-хен убьет меня, — поддразнивает он, игриво постукивая Чонгука по носу, прежде чем повернуться и направиться обратно к главной тропинке. — Тэ, детка, хочешь? — Нет, я в порядке, — отвечает младший, стряхивая с джинсов несколько травинок. — Может быть, съем пару ягод. И Куки сладкоежка. В ответ Чимин небрежно поднимает вверх большой палец и идет по траве, перепрыгивая через низкую каменную стену, чтобы добраться до главной тропы. Чонгук смотрит ему вслед с мягкой улыбкой, пока вампир не сворачивает за угол и не исчезает из виду за рядом цветущих розовых кустов. Тэхен внезапно плюхается на траву рядом с ним, ухмыляясь от уха до уха. — Он тебе нравится, не так ли? Чонгуку удается не дергаться (внешне), но предательский жар, который тут же заливает его щеки, не остановить, и, черт возьми, это такое же хорошее признание, как и любое другое. — Хa! — Тэхен смеется, обнимает Чонгука в сокрушительном объятии и преувеличенно громко целует его в щеку. — Я знал, что это не займет много времени! Чимини просто самый милый, правда? И он уже так сильно тебя любит, О боже, вы будете так мило смотреться вместе. Вампир откидывается назад, прижимая обе руки к груди с высоким шумом восторга, и это чертовски восхитительно, но Чонгук не может полностью оценить его, потому что его мозг немного застрял на определенном л- слове. — Он…он действительно любит меня? Вот так? Ухмылка Тэхена смягчается и становится нежной от ошеломленного выражения лица Чонгука, протягивая руку, чтобы нежно обхватить лицо юноши своими руками, когда он наклоняется для мягкого, целомудренного поцелуя. — Конечно, глупенький. — Тэ трет их носы друг о друга. — Как он может не любить? Ты такой милый, добрый, заботливый и удивительный…не говоря уже о том, что ты выглядишь чертовски съедобно. — Он игриво покусывает нижнюю губу Чонгука, просто чтобы рассмешить молодого человека, затем медленно откидывается назад, чтобы пристально посмотреть на него, поглаживая большим пальцем скулу Чонгука. — Он хотел дать тебе немного больше времени, чтобы освоиться, не подавляя тебя своими ухаживаниями, но очевидно, что он действительно заботится о тебе, Куки. И я видел, как ты на него смотришь. Чонгук протягивает руку, пальцы свободно обвиваются вокруг запястья Тэ, когда он наклоняется в прикосновении, смущенная улыбка растягивает его губы. — Я старался, чтобы это не бросалось в глаза, — обреченно вздыхает он. — И давно ты это знаешь? Тэхен небрежно пожимает одним плечом. — С тех самых пор, как мы впервые пришли к тебе в СНУ; ты так мило покраснел, когда он назвал тебя милым. Кстати, Чимин тоже это заметил — он вообще-то ни с кем, кроме меня, не использует прозвища, но я думаю, он знает, как они тебе нравятся. О, значит, «малыш», «сладкий» и «булочка» за последние несколько дней на самом деле были для Чонгука все это время? Это…это действительно чертовски мило. Улыбнувшись покрасневшим щекам Чонгука, Тэхен снова наклоняется, чтобы поцеловать его. — Айгу, ты просто прелесть, — бормочет Тэ. Чонгук игриво морщит нос, все время улыбаясь. Еще один поцелуй, и затем руки вампира скользят вниз к его плечам, просто останавливаясь там на мгновение, прежде чем мягко толкнуть его, чтобы он упал обратно на мягкую траву. Чонгук ожидает повторения вчерашнего вечера–долгих прикосновений и какого–то качественного поцелуя, — поэтому, когда пальцы Тэхена внезапно щекочут его бока, он вздрагивает от недостойного крика. — Хен! — Оу, — дразняще воркует вампир, пальцы танцуют по животу Чонгука, пока молодой человек извивается и смеется. — Так мило. Такой маленький. Через несколько мгновений, слушая хриплые мольбы юноши, Тэхен решает сжалиться над ним (он гораздо более снисходителен, чем Джексон или Ендже, обычные щекотливые мучители Куки), откидываясь назад, чтобы ухмыльнуться Чонгуку, когда тот переводит дыхание. — Эй, не издевайся над ребенком, — ласково упрекает его Чимин, направляясь обратно по траве к ним, послушно защищенный тонированной стеклянной крышей. — Вот, крольчонок, я принес тебе кое-что попробовать. На сгибе руки у Чимина лежит несколько яблок, а на большом, похожем на ладонь листе, который он держит обеими руками, как поднос, громоздится множество мелких фруктов. Тэхен протягивает руку, чтобы забрать у него яблоки, чтобы они не упали, когда Чимин опускается, чтобы сесть рядом с ними, балансируя подносом с ягодами на бедре и выбирая особенно сочную на вид клубнику. — Тебе это понравится, — обещает он, протягивая его Чонгуку. — Они мои любимые. Джун-хен должен был вырастить еще одну клумбу только для ягод, потому что я съел так много, что оригинальные растения не могли идти в ногу. Теперь всегда есть свежая клубника. А когда я их не ем, Джин-хен делает самые лучшие варенья. Иногда он делает угощения с клубничным кремом к чаю для Юнги-хена, это так здорово. Чонгук принимает предложенный фрукт с улыбкой, сердце нервно трепещет в груди, когда он колеблется в течение нескольких секунд, прежде чем наклониться, чтобы чмокнуть Чимина в щеку мягким, целомудренным поцелуем. — Спасибо, — бормочет он и кусает клубнику, чтобы скрыть свое смущение, стараясь не обращать внимания на то, как Тэхен открыто улыбается им обоим в нескрываемом восторге. Чимин моргает на мгновение, явно удивленный, прежде чем улыбка медленно закручивается в уголке его рта, рука поднимается, чтобы нежно взъерошить волосы Чонгука. — Не за что, детка. Это хорошо? Чонгук кивает, доедая ягоду в два укуса. Она сладкая, сочная и вкусная, и он определенно понимает, почему они любимцы Чимина. Остальные фрукты такие же вкусные: ярко-оранжевая хурма, сладкая малина, пухлые фиолетовые сливы и удивительно терпкая ежевика. Это такие фрукты, которые Чонгук редко ест (потому что качественные свежие продукты стоят дорого, а быстрорастворимый рамен насыщает вас гораздо больше, чем дорогой фруктовый салат), так что это уже поблажка, но тот факт, что они выращены дома и идеально созрели, только добавляет вкуса. Чимин берет одно из яблок, аккуратно разламывая его надвое, небрежно предлагая одну из идеальных половинок Чонгуку, как будто он только что не разорвал яблоко прямо посередине голыми руками. Это не должно быть горячо. Черт. — Мы должны взять немного ежевики для Юнги-хена, — весело предлагает Тэ, наклоняясь, чтобы откусить половину яблока Чимина. Чимин притягивает птенца поближе, обнимая Тэ за талию, и передает ему остаток яблока. — Я думал, хен сегодня работает? — Он совершенствует новую травяную смесь для чайной лавки, — признается молодой вампир с набитым ртом. — Но я уверен, что он не будет возражать против вторжения, особенно если мы придем с подарками. И Куки. — Точно, — соглашается Чимин, быстро целуя Тэ в щеку, прежде чем наклониться, чтобы сделать то же самое с Чонгуком. Он ставит на стол поднос с фруктами, прежде чем подняться. — Пойду соберу еще ежевики. Щеку Чонгука приятно покалывает, и на этот раз он даже не пытается скрыть довольную улыбку, хотя и чувствует, что его лицо снова горит. Наблюдая, как Чимин неторопливо идет к тропинке, он стряхивает с себя кожаную куртку, обмахиваясь руками и демонстративно игнорируя понимающую ухмылку Тэхена. — Здесь просто жарко, вот и все, — настаивает он, и Тэ фыркает, придвигаясь ближе, чтобы скормить ему еще одну ягоду. — Конечно, булочка. Как скажешь. — Вампир достает сотовый телефон из переднего кармана толстовки. — Эй, хочешь посмотреть выпускное выступление Чимини? Тогда у него еще были темные волосы. Нетерпеливо кивая (потому что он видел кучу видео с хип-хоп хореографией Чимина на YouTube, но балет — это совершенно другой удивительный мир), Чонгук прижимается к Тэхену как можно ближе, чтобы он мог хорошо рассмотреть экран. Он не уверен, сколько времени проходит, но они уже на третьем балетном представлении, когда Чонгук слышит звук быстро приближающихся шагов. Оторвав взгляд от экрана, он видит, как из-за розовых кустов появляется Чимин и бежит к ним по дорожке, прижимая к уху сотовый телефон, а ежевики нигде не видно. — …приведи ребят и встретимся в гараже, — говорит вампир нехарактерно серьезным тоном. — Мы знаем, в какую больницу его везут? Верно. Ладно, мы будем у тебя через две минуты. Рядом с ним Тэхен встает на колени, озабоченно наморщив лоб, явно встревоженный, как и Чонгук, обрывком разговора, который они только что подслушали. Чимин быстро сокращает расстояние между ними, засовывает телефон обратно в карман и опускается на колени перед ними обоими, потянувшись за кожаной курткой Чонгука. — Нам нужно идти, милый, — бормочет старший, помогая ему надеть одежду, и его самообладание теперь немного нервирует. — Тэ, детка, хватай свои туфли. Молодой вампир безмолвно повинуется, снова надевая мокасины, и складка на его лбу только углубляется. Холодный ужас просачивается в желудок Чонгука. — Хен? — он осторожно нажимает. — В чем дело? Что случилось? Чимин на мгновение закрывает глаза, как бы заземляясь, прежде чем снова открыть их и устремить на Чонгука спокойный, но серьезный взгляд. Он протягивает руку, чтобы обхватить лицо Чонгука ладонями. — Юнги-хен только что звонил мне, — тихо объясняет он. — Это насчет Ыну, милый. Он…произошел несчастный случай.